В. Высоцкий
Собрание сочинений в четырех томах. Том 2.
ПЕСНИ 1971-1980
* * *Я все вопросы освещу сполна —Дам любопытству удовлетворенье!Да, у меня француженка жена —Но русского она происхожденья.Нет, у меня сейчас любовниц нет.А будут ли? Пока что не намерен.Не пью примерно около двух лет.Запью ли вновь? Не знаю, не уверен.Да нет, живу не возле «Сокола»…В Париж пока что не проник.Да что вы всё вокруг да около —Да спрашивайте напрямик!Я все вопросы освещу сполна —Как на духу попу в исповедальне!В блокноты ваши капает слюна —Вопросы будут, видимо, о спальне…Да, так и есть! Вот густо покраснелИнтервьюер: «Вы изменяли женам?» —Как будто за портьеру подсмотрелИль под кровать залег с магнитофоном.Да нет, живу не возле «Сокола»…В Париж пока что не проник.Да что вы всё вокруг да около —Да спрашивайте напрямик!Теперь я к основному перейду.Один, стоявший скромно в уголочке,Спросил: «А что имели вы в видуВ такой-то песне и в такой-то строчке?»Ответ: во мне Эзоп не воскресал,В кармане фиги нет – не суетитесь, —А что имел в виду – то написал, —Вот – вывернул карманы – убедитесь!Да нет, живу не возле «Сокола»…В Париж пока что не проник.Да что вы всё вокруг да около —Да спрашивайте напрямик!1971* * *Я теперь в дураках – не уйти мне с земли! —Мне расставила суша капканы:Не заметивши сходней, на берег сошли —И навечно – мои капитаны.И теперь в моих песнях сплошные нули,В них всё больше прорехи и раны:Из своих кителей капитанских ушли,Как из кожи, мои капитаны.Мне теперь не выйти в мореИ не встретить их в порту.Ах, мой вечный санаторий —Как оскомина во рту!Капитаны мне скажут: «Давай не скули!»Ну а я не скулю – волком вою:Вы ж не просто с собой мои песни везли —Вы везли мою душу с собою.Вас встречали в порту толпы верных друзей,И я с вами делил ваши лавры, —Мне казалось, я тоже сходил с кораблейВ эти Токио, Гамбурги, Гавры…Вам теперь не выйти в море,Мне не встретить вас в порту.Ах, мой вечный санаторий —Как оскомина во рту!Я надеюсь, что море сильней площадейИ прочнее домов из бетона,Море лучший колдун, чем земной чародей, —И я встречу вас из Лиссабона.Я механиков вижу во сне, шкиперов —Вижу я, что не бесятся с жира, —Капитаны по сходням идут с танкеров,С сухогрузов, да и с «пассажиров»…Нет, я снова выйду в мореИли встречу их в порту, —К черту вечный санаторийИ оскомину во рту!1971БАЛЛАДА О БРОШЕННОМ КОРАБЛЕКапитана в тот день называли на ты,Шкипер с юнгой сравнялись в талантах;Распрямляя хребты и срывая бинты,Бесновались матросы на вантах.Двери наших мозговПосрывало с петельВ миражи берегов,В покрывала земель,Этих обетованных, желанных —И колумбовых, и магелланных.Только мне береговНе видать и земель —С хода в девять узловСел по горло на мель!А у всех молодцов —Благородная цель…И в конце-то концов —Я ведь сам сел на мель.И ушли корабли – мои братья, мой флот, —Кто чувствительней – брызги сглотнули.Без меня продолжался великий поход,На меня ж парусами махнули.И погоду, и случайБезбожно кляня,Мои пасынки кучейБросали меня.Вот со шлюпок два залпа – и ладно! —От Колумба и от Магеллана.Я пью пену – волнаНе доходит до рта,И от палуб до днаОбнажились борта,А бока мои грязны —Таи не таи, —Так любуйтесь на язвыИ раны мои!Вот дыра у ребра – это след от ядра,Вот рубцы от тарана, и дажеВидно шрамы от крючьев – какой-то пиратМне хребет перебил в абордаже.Киль – как старый неровныйГитаровый гриф:Это брюхо вспорол мнеКоралловый риф.Задыхаюсь, гнию – так бывает:И просоленное загнивает.Ветры кровь мою пьютИ сквозь щели снуютПрямо с бака на ют, —Меня ветры добьют:Я под ними стоюОт утра до утра, —Гвозди в душу моюЗабивают ветра.И гулякой шальным всё швыряют вверх дномЭти ветры – незваные гости, —Захлебнуться бы им в моих трюмах виномИли – с мели сорвать меня в злости!Я уверовал в это,Как загнанный зверь,Но не злобные ветрыНужны мне теперь.Мои мачты – как дряблые руки,Паруса – словно груди старухи.Будет чудо восьмое —И добрый прибойМое тело омоетЖивою водой.Моря божья росаС меня снимет табу —Вздует мне паруса,Будто жилы на лбу.Догоню я своих, догоню и прощуПозабывшую помнить армаду.И команду свою я обратно пущу:Я ведь зла не держу на команду.Только, кажется, нетБольше места в строю.Плохо шутишь, корвет,Потеснись, – раскрою!Как же так – я ваш брат,Я ушел от беды…Полевее, фрегат, —Всем нам хватит воды!До чего ж вы дошли:Значит, что – мне уйти?!Если был на мели —Дальше нету пути?!Разомкните ряды,Всё же мы – корабли, —Всем нам хватит воды,Всем нам хватит земли,Этой обетованной, желанной —И колумбовой, и магелланной!1971ПЕСЕНКА ПРО ПРЫГУНА В ДЛИНУЧто случилось, почему кричат?Почему мой тренер завопил?Просто – восемь сорок результат, —Правда, за черту переступил.Ой, приходится до дна ее испить —Чашу с ядом вместо кубка я беру, —Стоит только за черту переступить —Превращаюсь в человека-кенгуру.Что случилось, почему кричат?Почему соперник завопил?Просто – ровно восемь шестьдесят, —Правда, за черту переступил.Что же делать мне, как быть, кого винить —Если мне черта совсем не по нутру?Видно, негру мне придется уступитьЭтот титул человека-кенгуру.Что случилось, почему кричат?Стадион в единстве завопил…Восемь девяносто, говорят, —Правда, за черту переступил.Посоветуйте, вы все, ну как мне быть?Так и есть, что негр титул мой забрал.Если б ту черту да к черту отменить —Я б Америку догнал и перегнал!Что случилось, почему молчат?Комментатор даже приуныл.Восемь пять – который раз подряд, —Значит – за черту не заступил.1971МАРАФОНЯ бегу, топчу, скользяПо гаревой дорожке, —Мне есть нельзя, мне пить нельзя,Мне спать нельзя – ни крошки.А может, я гулять хочуУ Гурьева Тимошки, —Так нет: бегу, бегу, топчуПо гаревой дорожке.А гвинеец Сэм БрукОбошел меня на круг, —А вчера все вокругГоворили: «Сэм – друг!Сэм – наш гвинейский друг!»Друг гвинеец так и прет —Все больше отставанье, —Ну, я надеюсь, что придетВторое мне дыханье.Третее за ним ищу,Четвертое дыханье, —Ну, я на пятом сокращуС гвинейцем расстоянье!Тоже мне – хорош друг, —Обошел меня на круг!А вчера все вокругГоворили: «Сэм – друг!Сэм – наш гвинейский друг!»Гвоздь программы – марафон,А градусов – все тридцать, —Но к жаре привыкший он —Вот он и мастерится.Я поглядел бы на него,Когда бы – минус тридцать!Ну а теперь – достань его, —Осталось – материться!Тоже мне – хорош друг, —Обошел на третий круг!Нужен мне такой друг, —Как его – забыл… Сэм Брук!Сэм – наш гвинейский Брут!1971ВРАТАРЬЛьву Яшину
Да, сегодня я в ударе, не иначе —Надрываются в восторге москвичи, —Я спокойно прерываю передачиИ вытаскиваю мертвые мячи.Вот судья противнику пенальти назначает —Репортеры тучею кишат у тех ворот.Лишь один упрямо за моей спиной скучает —Он сегодня славно отдохнет!Извиняюсь,вот мне бьют головой…Я касаюсь —подают угловой.Бьет десятый – дело в том,Что своим «сухим листом»Размочить он может счет нулевой.Мяч в моих руках – с ума трибуны сходят, —Хоть десятый его ловко завернул.У меня давно такие не проходят!..Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул.Обернулся – голос слышу из-за фотокамер:«Извини, но ты мне, парень, снимок запорол.Что тебе – ну лишний раз потрогать мяч руками, —Ну а я бы снял красивый гол».Я хотел его послать —не пришлось:Еле-еле мяч достатьудалось.Но едва успел привстать,Слышу снова: «Вот опять!Все б ловить тебе, хватать – не дал снять!»«Я, товарищ дорогой, все понимаю,Но культурно вас прошу: подите прочь!Да, вам лучше, если хуже я играю,Но поверьте – я не в силах вам помочь».Вот летит девятый номер с пушечным ударом —Репортер бормочет: «Слушай, дай ему забить!Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром…» —Чуть не плачет парень. Как мне быть?!«Это все-таки футбол, —говорю. —Нож по сердцу – каждый голвратарю».«Да я ж тебе как вратарюЛучший снимок подарю, —Пропусти – а я отблагодарю!»Гнусь как ветка от напора репортера,Неуверенно иду на перехват…Попрошу-ка потихонечку партнеров,Чтоб они ему разбили аппарат.Ну а он все ноет: «Это ж, друг, бесчеловечно —Ты, конечно, можешь взять, но только, извини, —Это лишь момент, а фотография – навечно.А ну не шевелись, потяни!»Пятый номер в двадцать два —знаменит.Не бежит он, а едвасеменит.В правый угол мяч, звеня, —Значит, в левый от меня, —Залетает и нахально лежит.В этом тайме мы играли против ветра,Так что я не мог поделать ничего…Снимок дома у меня – два на три метра —Как свидетельство позора моего.Проклинаю миг, когда фотографу потрафил,Ведь теперь я думаю, когда беру мячи:Сколько ж мной испорчено прекрасных фотографий! —Стыд меня терзает, хоть кричи.Искуситель-змей, палач!Как мне жить?!Так и тянет каждый мячпропустить.Я весь матч борюсь с собой —Видно, жребий мой такой…Так, спокойно – подают угловой…1971* * *Не покупают никакой еды —Все экономят вынужденно деньги:Холера косит стройные ряды, —Но люди вновь смыкаются в шеренги.Закрыт Кавказ, горит «Аэрофлот»,И в Астрахани лихо жгут арбузы, —Но от станка рабочий не уйдет,И крепнут все равно здоровья узы.Убытки терпит целая страна,Но вера есть, все зиждется на вере, —Объявлена смертельная войнаОдной несчастной, бедненькой холере.На трудовую вахту встал народДля битвы с новоявленною порчей, —Но пасаран, холера не пройдет,Холере – нет, и все, и бал окончен!Я погадал вчера на даму треф,Назвав ее для юмора холерой, —И понял я: холера – это блеф,Она теперь мне кажется химерой.Во мне теперь прибавилось ума,Себя я ощущаю Гулливером,И понял я: холера – не чума, —У каждого всегда своя холера!Уверен я: холере скоро тлеть.А ну-ка – залп из тысячи орудий!Вперед!.. Холерой могут заболетьХолерики – несдержанные люди.1971МАСКИСмеюсь навзрыд – как у кривых зеркал, —Меня, должно быть, ловко разыграли:Крючки носов и до ушей оскал —Как на венецианском карнавале!Вокруг меня смыкается кольцо —Меня хватают, вовлекают в пляску, —Так-так, мое нормальное лицоВсе, вероятно, приняли за маску.Петарды, конфетти… Но всё не так, —И маски на меня глядят с укором, —Они кричат, что я опять – не в такт,Что наступаю на ноги партнерам.Что делать мне – бежать, да поскорей?А может, вместе с ними веселиться?…Надеюсь я – под масками зверейБывают человеческие лица.Все в масках, в париках – все как один, —Кто – сказочен, а кто – литературен…Сосед мой слева – грустный арлекин,Другой – палач, а каждый третий – дурень.Один себя старался обелить,Другой – лицо скрывает от огласки,А кто – уже не в силах отличитьСвое лицо от непременной маски.Я в хоровод вступаю, хохоча, —И все-таки мне неспокойно с ними:А вдруг кому-то маска палачаПонравится – и он ее не снимет?Вдруг арлекин навеки загрустит,Любуясь сам своим лицом печальным;Что, если дурень свой дурацкий видТак и забудет на лице нормальном?!Как доброго лица не прозевать,Как честных отличить наверняка мне? —Все научились маски надевать,Чтоб не разбить свое лицо о камни.Я в тайну масок все-таки проник, —Уверен я, что мой анализ точен:Что маски равнодушья у иных —Защита от плевков и от пощечин.1971ПЕСНЯ ПРО ПЕРВЫЕ РЯДЫБыла пора – я рвался в первый ряд,И это все от недопониманья, —Но с некоторых пор сажусь назад:Там, впереди, как в спину автомат —Тяжелый взгляд, недоброе дыханье.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.Стволы глазищ – числом до десяти —Как дула на мишень, но на живую, —Затылок мой от взглядов не спасти,И сзади так удобно нанестиОбиду или рану ножевую.Может, сзади и не так красиво.Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.Мне вреден первый ряд, и говорят —От мыслей этих я в ненастье ною.Уж лучше – где темней – в последний ряд:Отсюда больше нет пути назад,И за спиной стоит стена стеною.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.И пусть хоть реки утекут воды,Пусть будут в пух засалены перины, —До лысин, до седин, до бородыНе выходите в первые рядыИ не стремитесь в примы-балерины.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.Надежно сзади, но бывают дни —Я говорю себе, что выйду червой:Не стоит вечно пребывать в тени —С последним рядом долго не тяни,А постепенно пробирайся в первый.Может, сзади и не так красиво,Но – намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще – надежность и обзор.1971I. ПЕВЕЦ У МИКРОФОНАЯ весь в свету, доступен всем глазам, —Я приступил к привычной процедуре:Я к микрофону встал как к образам…Нет-нет, сегодня точно – к амбразуре.И микрофону я не по нутру —Да, голос мой любому опостылит, —Уверен, если где-то я совру —Он ложь мою безжалостно усилит.Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лицо недобро,И слепят с боков прожектора,И – жара!.. Жара!.. Жара!..Сегодня я особенно хриплю,Но изменить тональность не рискую, —Ведь если я душою покривлю —Он ни за что не выпрямит кривую.Он, бестия, потоньше острия —Слух безотказен, слышит фальшь до йоты, —Ему плевать, что не в ударе я, —Но пусть я верно выпеваю ноты!Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лицо недобро,И слепят с боков прожектора,И – жара!.. Жара!.. Жара!..На шее гибкой этот микрофонСвоей змеиной головою вертит:Лишь только замолчу – ужалит он, —Я должен петь – до одури, до смерти.Не шевелись, не двигайся, не смей!Я видел жало – ты змея, я знаю!И я – как будто заклинатель змей:Я не пою – я кобру заклинаю!Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лицо недобро,И слепят с боков прожектора,И – жара!.. Жара!.. Жара!..Прожорлив он, и с жадностью птенцаОн изо рта выхватывает звуки,Он в лоб мне влепит девять грамм свинца, —Рук не поднять – гитара вяжет руки!Опять не будет этому конца!Что есть мой микрофон – кто мне ответит?Теперь он – как лампада у лица,Но я не свят, и микрофон не светит.Мелодии мои попроще гамм,Но лишь сбиваюсь с искреннего тона —Мне сразу больно хлещет по щекамНедвижимая тень от микрофона.Бьют лучи от рампы мне под ребра,Светят фонари в лицо недобро,И слепят с боков прожектора,И – жара!.. Жара!..II. ПЕСНЯ МИКРОФОНАЯ оглох от ударов ладоней,Я ослеп от улыбок певиц, —Сколько лет я страдал от симфоний,Потакал подражателям птиц!Сквозь меня многократно просеясь,Чистый звук в ваши души летел.Стоп! Вот – тот, на кого я надеюсь,Для кого я все муки стерпел.Сколько раз в меня шептали про луну,Кто-то весело орал про тишину,На пиле один играл – шею спиливал, —А я усиливал,усиливал,усиливал…На «низах» его голос утробен,На «верхах» он подобен ножу, —Он покажет, на что он способен, —Но и я кое-что покажу!Он поет задыхаясь, с натугой —Он устал, как солдат на плацу, —Я тянусь своей шеей упругойК золотому от пота лицу.Сколько раз в меня шептали про луну,Кто-то весело орал про тишину,На пиле один играл – шею спиливал, —А я усиливал,усиливал,усиливал…Только вдруг: «Человече, опомнись, —Что поешь?! Отдохни – ты устал.Это – патока, сладкая помесь!Зал, скажи, чтобы он перестал!..»Всё напрасно – чудес не бывает, —Я качаюсь, я еле стою, —Он бальзамом мне горечь вливаетВ микрофонную глотку мою.Сколько лет в меня шептали про луну,Кто-то весело орал про тишину,На пиле один играл – шею спиливал, —А я усиливал,усиливал,усиливал…В чем угодно меня обвините —Только против себя не пойдешь:По профессии я – усилитель, —Я страдал – но усиливал ложь.Застонал я – динамики взвыли, —Он сдавил мое горло рукой…Отвернули меня, умертвили —Заменили меня на другой.Тот, другой, – он все стерпит и примет, —Он навинчен на шею мою.Нас всегда заменяют другими,Чтобы мы не мешали вранью.…Мы в чехле очень тесно лежали —Я, штатив и другой микрофон, —И они мне, смеясь, рассказали,Как он рад был, что я заменен.1971* * *Поздно говорить и смешно —Не хотела, ноЧто теперь скрывать – все равноДело сделано…Все надежды вдругВыпали из рук,Как цветы запоздалые,А свою весну —Вечную, одну —Ах, прозевала я.Весна!.. Не дури —Ни за что не пей вина на пари,Никогда не вешай ключ на двери,Ставни затвори,Цветы – не бери,Не бери да и сама не дари,Если даже без ума – не смотри, —Затаись, замри!С огнем не шути —Подержи мечты о нем взаперти,По весне стучать в твой дом запрети, —А зимой – впусти.Холода всю зиму подряд —Невозможные, —Зимняя любовь, говорят,Понадежнее.Но надежды вдругВыпали из рук,Как цветы запоздалые,И свою весну —Первую, одну —Знать, прозевала я.Ах, черт побери,Если хочешь – пей вино на пари.Если хочешь – вешай ключ на двериИ в глаза смотри, —Не то в январиПодкрадутся вновь сугробы к двери,Вновь увидишь из окна пустыри.Двери отвори!И пой до зари,И цветы – когда от сердца – бери,Если хочешь подарить – подари.Подожгут – гори!1971, р. 1973ОДНА НАУЧНАЯ ЗАГАДКА, или ПОЧЕМУ АБОРИГЕНЫ СЪЕЛИ КУКАНе хватайтесь за чужие талии,Вырвавшись из рук своих подруг!Вспомните, как к берегам АвстралииПодплывал покойный ныне Кук,Как, в кружок усевшись под азалии,Поедом – с восхода до зари —Ели в этой солнечной АвстралииДруга дружку злые дикари.Но почему аборигены съели Кука,За что – неясно, молчит наука.Мне представляется совсем простая штука:Хотели кушать – и съели Кука!Есть вариант, что ихний вождь – Большая Бука —Сказал, что – очень вкусный кок на судне Кука…Ошибка вышла – вот о чем молчит наука:Хотели – кока, а съели – Кука!И вовсе не было подвоха или трюка —Вошли без стука, почти без звука, —Пустили в действие дубинку из бамбука —Тюк! прямо в темя – и нету Кука!Но есть, однако же, еще предположенье,Что Кука съели из большого уваженья, —Что всех науськивал колдун – хитрец и злюка:«Ату, ребята, хватайте Кука!Кто уплетет его без соли и без лука,Тот сильным, смелым, добрым будет – вроде Кука!»Комуй-то под руку попался каменюка —Метнул, гадюка, – и нету Кука!А дикари теперь заламывают руки,Ломают копья, ломают луки,Сожгли и бросили дубинки из бамбука —Переживают, что съели Кука!1971, 1979* * *Александру Назаренко
и экипажу теплохода «Шота Руставели»
Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты —И хрипят табуны, стервенея, внизу.На глазах от натуги худеют канаты,Из себя на причал выжимая слезу.И команды короткие, злыеБыстрый ветер уносит во тьму:«Кранцы за борт!», «Отдать носовые!»И – «Буксир, подработать корму!»Капитан, чуть улыбаясь, —Всё, мол, верно – молодцы, —От земли освобождаясь,Приказал рубить концы.Только снова назад обращаются взоры —Цепко держит земля, всё и так и не так:Почему слишком долго не сходятся створы,Почему слишком часто моргает маяк?!Всё в порядке, конец всем вопросам.Кроме вахтенных, все – отдыхать!Но пустуют каюты – матросамК той свободе еще привыкать.Капитан, чуть улыбаясь,Бросил только: «Молодцы!»От земли освобождаясь,Нелегко рубить концы.Переход – двадцать дней, – рассыхаются шлюпки,Нынче утром последний отстал альбатрос…Хоть бы – шторм! Или лучше – чтоб в радиорубкеОбалдевший радист принял чей-нибудь SOS.Так и есть: трое – месяц в корыте,Яхту вдребезги кит разобрал…Да за что вы нас благодарите —Вам спасибо за этот аврал!Капитан, чуть улыбаясь,Бросил только: «Молодцы!» —Тем, кто, с жизнью расставаясь,Не хотел рубить концы.И опять будут Фиджи, и порт Кюрасао,И еще черта в ступе и бог знает что,И красивейший в мире фиорд Мильфорсаун —Всё, куда я ногой не ступал, но зато —Пришвартуетесь вы на ТаитиИ прокрутите запись мою, —Через самый большой усилительЯ про вас на Таити спою.Скажет мастер, улыбаясьМне и песне: «Молодцы!»Так, на суше оставаясь,Я везде креплю концы.И опять продвигается, словно на ринге,По воде осторожная тень корабля.В напряженье матросы, ослаблены шпринги…Руль полборта налево – и в прошлом земля!1971БАЛЛАДА О БАНЕБлагодать или благословеньеНиспошли на подручных твоих —Дай нам, Бог, совершить омовенье,Окунаясь в святая святых!Исцеленьем от язв и уродстваБудет душ из живительных вод, —Это – словно возврат первородства,Или нет – осушенье болот.Все пороки, грехи и печали,Равнодушье, согласье и спор —Пар, который вот только наддали,Вышибает, как пули, из пор.Все, что мучит тебя, – испаритсяИ поднимется вверх, к небесам, —Ты ж, очистившись, должен спуститься —Пар с грехами расправится сам.Не стремись прежде времени к душу,Не равняй с очищеньем мытье, —Нужно выпороть веником душу,Нужно выпарить смрад из нее.Здесь нет голых – стесняться не надо,Что кривая рука да нога.Здесь – подобие райского сада, —Пропуск тем, кто раздет донага.И, в предбаннике сбросивши вещи,Всю одетость свою позабудь —Одинаково веничек хлещет,Так что зря не выпячивай грудь!Все равны здесь единым богатством,Все легко переносят жару, —Здесь свободу и равенство с братствомОщущаешь в кромешном пару.Загоняй по коленья в парнуюИ крещенье принять убеди, —Лей на нас свою воду святую —И от варварства освободи!1971О ФАТАЛЬНЫХ ДАТАХ И ЦИФРАХМоим друзьям – поэтам
Кто кончил жизнь трагически, тот – истинный поэт,А если в точный срок, так – в полной мере:На цифре 26 один шагнул под пистолет,Другой же – в петлю слазил в «Англетере».А в 33 Христу – он был поэт, он говорил:«Да ни убий!» Убьешь – везде найду, мол.Но – гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,Чтоб не писал и чтобы меньше думал.С меня при цифре 37 в момент слетает хмель, —Вот и сейчас – как холодом подуло:Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэльИ Маяковский лег виском на дуло.Задержимся на цифре 37! Коварен Бог —Ребром вопрос поставил: или – или!На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо, —А нынешние – как-то проскочили.Дуэль не состоялась или – перенесена,А в 33 распяли, но – не сильно,А в 37 – не кровь, да что там кровь! – и сединаИспачкала виски не так обильно.«Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа!»Терпенье, психопаты и кликуши!Поэты ходят пятками по лезвию ножа —И режут в кровь свои босые души!На слово «длинношеее» в конце пришлось три «е», —Укоротить поэта! – вывод ясен, —И нож в него! – но счастлив он висеть на острие,Зарезанный за то, что был опасен!Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр, —Томитесь, как наложницы в гареме!Срок жизни увеличился – и, может быть, концыПоэтов отодвинулись на время!1971О МОЕМ СТАРШИНЕЯ помню райвоенкомат:«В десант не годен – так-то, брат, —Таким, как ты, – там невпротык…» И дальше – смех:Мол, из тебя какой солдат?Тебя – хоть сразу в медсанбат!..А из меня – такой солдат, как изо всех.А на войне как на войне,А мне – и вовсе, мне – вдвойне, —Присохла к телу гимнастерка на спине.Я отставал, сбоил в строю, —Но как-то раз в одном бою —Не знаю чем – я приглянулся старшине.…Шумит окопная братва:«Студент, а сколько дважды два?Эй, холостой, а правда – графом был Толстой?А кто евонная жена?…»Но тут встревал мой старшина:«Иди поспи – ты ж не святой, а утром – бой».И только раз, когда я всталВо весь свой рост, он мне сказал:«Ложись!.. – и дальше пару слов без падежей. —К чему две дырки в голове!»И вдруг спросил: «А что, в Москве,Неужто вправду есть дома в пять этажей?…»Над нами – шквал, – он застонал —И в нем осколок остывал, —И на вопрос его ответить я не смог.Он в землю лег – за пять шагов,За пять ночей и за пять снов —Лицом на запад и ногами на восток.1971ГОРИЗОНТЧтоб не было следов, повсюду подмели…Ругайте же меня, позорьте и трезвоньте:Мой финиш – горизонт, а лента – край земли, —Я должен первым быть на горизонте!Условия пари одобрили не все —И руки разбивали неохотно.Условье таково: чтоб ехать – по шоссе,И только по шоссе – бесповоротно.Наматываю мили на карданИ еду параллельно проводам, —Но то и дело тень перед мотором —То черный кот, то кто-то в чем-то черном.Я знаю – мне не раз в колеса палки ткнут.Догадываюсь, в чем и как меня обманут.Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекутИ где через дорогу трос натянут.Но стрелки я топлю – на этих скоростяхПесчинка обретает силу пули, —И я сжимаю руль до судорог в кистях —Успеть, пока болты не затянули!Наматываю мили на карданИ еду вертикально проводам, —Завинчивают гайки, – побыстрее! —Не то поднимут трос как раз где шея.И плавится асфальт, протекторы кипят,Под ложечкой сосет от близости развязки.Я голой грудью рву натянутый канат, —Я жив – снимите черные повязки!Кто вынудил меня на жесткое пари —Нечистоплотны в споре и в расчетах.Азарт меня пьянит, но, как ни говори,Я торможу на скользких поворотах.Наматываю мили на кардан,Назло канатам, тросам, проводам, —Вы только проигравших урезоньте,Когда я появлюсь на горизонте!Мой финиш – горизонт – по-прежнему далек,Я ленту не порвал, но я покончил с тросом, —Канат не пересек мой шейный позвонок,Но из кустов стреляют по колесам.Меня ведь не рубли на гонку завели, —Меня просили: «Миг не проворонь ты —Узнай, а есть предел – там, на краю земли,И – можно ли раздвинуть горизонты?»Наматываю мили на карданИ пулю в скат влепить себе не дам.Но тормоза отказывают, – кода! —Я горизонт промахиваю с хода!1971МОИ ПОХОРОНА, или СТРАШНЫЙ СОН ОЧЕНЬ СМЕЛОГО ЧЕЛОВЕКАСон мне снится – вот те на:Гроб среди квартиры,На мои похоронаСъехались вампиры, —Стали речи говорить —Всё про долголетие, —Кровь сосать решили погодить:Вкусное – на третие.В гроб вогнали кое-как,А самый сильный вурдалакВсе втискивал, и всовывал,И плотно утрамбовывал, —Сопел с натуги, сплевывалИ желтый клык высовывал.Очень бойкий упырекСтукнул по колену,Подогнал – и под шумокНадкусил мне вену.А умудренный кровососВстал у изголовияИ очень вдохновенно произнесРечь про полнокровие.И почетный караулДля приличия всплакнул, —Но я чую взглядов сериюНа сонную мою артерию:А если кто пронзит артерию —Мне это сна грозит потерею.Погодите, спрячьте крюк!Да куда же, черт, вы!Я же слышу, что вокруг, —Значит, я не мертвый!Яду капнули в вино,Ну а мы набросились, —Опоить меня хотели, ноОпростоволосились.Тот, кто в зелье губы клал, —В самом деле дуба дал, —Ну а на меня – как рвотноеТо зелье приворотное:Здоровье у меня добротное,И закусил отраву плотно я.Так почему же я лежу,Дурака валяю, —Ну почему, к примеру, не заржу —Их не напугаю?!Я ж их мог прогнать давноВыходкою смелою —Мне бы взять пошевелиться, ноГлупостей не делаю.Безопасный как червяк,Я лежу, а вурдалакСо стаканом носится —Сейчас наверняка набросится, —Еще один на шею косится —Ну, гад, он у меня допросится!Кровожадно вопия,Высунули жалы —И кровиночка мояПолилась в бокалы.Погодите – сам налью, —Знаю, знаю – вкусная!..Ну нате, пейте кровь мою,Кровососы гнусные!А сам – и мышцы не напряг,И не попытался сжать кулак, —Потому что кто не напрягается,Тот никогда не просыпается,Тот много меньше подвергаетсяИ много дольше сохраняется.Вот мурашки по спинеСмертные крадутся…А всего делов-то мнеБыло, что – проснуться!…Что, сказать, чего боюсь(А сновиденья – тянутся)?Да того, что я проснусь —А они останутся!..1971СЛУЧАЙМне в ресторане вечером вчера
Сказали с юморком и с этикетом,Что киснет водка, выдохлась икра —И что у них ученый по ракетам.И многих помня с водкой пополам,Не разобрав, что плещется в бокале,Я, улыбаясь, подходил к столамИ отзывался, если окликали.Вот он – надменный, словно Ришелье,Как благородный папа в старом скетче, —Но это был – директор ателье,И не был засекреченный ракетчик.Со мной гитара, струны к ней в запас,И я гордился тем, что тоже в моде:К науке тяга сильная сейчас —Но и к гитаре тяга есть в народе.Я ахнул залпом и разбил бокал —Мгновенно мне гитару дали в руки, —Я три своих аккорда перебрал,Запел и запил – от любви к науке.Я пел и думал: вот икра стоит,А говорят – кеты не стало в реках;А мой ракетчик где-нибудь сидитИ мыслит в миллионах и в парсеках…И, обнимая женщину в кольеИ сделав вид, что хочет в песни вжиться,Задумался директор ателье —О том, что завтра скажет сослуживцам.Он предложил мне позже на дому,Успев включить магнитофон в портфеле:«Давай дружить домами!» Я емуСказал: «Давай, – мой дом – твой дом моделей».И я нарочно разорвал струнуИ, утаив, что есть запас в кармане,Сказал: «Привет! Зайти не премину,В другой раз, – если будет марсианин».Я шел домой – под утро, как старик, —Мне под ноги катились дети с горки,И аккуратный первый ученикШел в школу получать свои пятерки.Ну что ж, мне поделом и по делам —Лишь первыепятерки получают…Не надо подходить к чужим столамИ отзываться, если окликают.1971ПЕСЕНКА ПРО МАНГУСТОВ«Змеи, змеи кругом – будь им пусто!» —Человек в исступленье кричал —И позвал на подмогу мангуста,Чтобы, значит, мангуст выручал.И мангусты взялись за работу,Не щадя ни себя, ни родных, —Выходили они на охотуБез отгулов и без выходных.И в пустынях, в степях и в пампасахДаже дали наказ патрулям —Игнорировать змей безопасныхИ сводить ядовитых к нулям.Приготовьтесь – сейчас будет грустно:Человек появился тайком —И поставил силки на мангуста,Объявив его вредным зверьком.Он наутро пришел – с ним собака —И мангуста упрятал в мешок, —А мангуст отбивался и плакал,И кричал: «Я – полезный зверек!»Но зверьков в переломах и ранахВсё швыряли в мешок, как грибы, —Одуревших от боли в капканахНу и от поворота судьбы.И гадали они: в чем же дело —Почему нас несут на убой?И сказал им мангуст престарелыйС перебитой передней ногой:«Козы в Бельгии съели капусту,Воробьи – рис в Китае с полей,А в Австралии злые мангустыИстребили полезнейших змей.Вот за это им вышла наградаОт расчетливых этих людей, —Видно, люди не могут без яда,Ну а значит – не могут без змей»…И снова:«Змеи, змеи кругом – будь им пусто!» —Человек в исступленье кричал —И позвал на подмогу…Ну, и так далее —как «Сказка про Белого Бычка».1971МИЛИЦЕЙСКИЙ ПРОТОКОЛСчитай по-нашему, мы выпили не много —Не вру, ей-бога, – скажи, Серега!И если б водку гнать не из опилок,То чё б нам было с пяти бутылок!…Вторую пили близ прилавка в закуточке, —Но это были еще цветочки, —Потом – в скверу, где детские грибочки,Потом – не помню, – дошел до точки.Я пил из горлышка, с устатку и не евши,Но – как стекло был, – остекленевший.А уж когда коляска подкатила,Тогда в нас было – семьсот на рыло!Мы, правда, третьего насильно затащили, —Ну, тут промашка – переборщили.А что очки товарищу разбили —Так то портвейном усугубили.Товарищ первый нам сказал, что, мол, уймитесь,Что – не буяньте, что – разойдитесь.На «разойтись», я сразу ж согласился —И разошелся, – и расходился!Но если я кого ругал – карайте строго!Но это вряд ли, – скажи, Серега!А что упал – так то от помутненья,Орал не с горя – от отупенья.…Теперь дозвольте пару слов без протокола.Чему нас учит семья и школа?Что жизнь сама таких накажет строго.Тут мы согласны, – скажи, Серега!Вот он проснется утром – протрезвеет – скажет.Пусть жизнь осудит, пусть жизнь накажет!Так отпустите – вам же легче будет:Чего возиться, раз жизнь осудит!Вы не глядите, что Сережа все кивает, —Он соображает, все понимает!А что молчит – так это от волненья,От осознанья и просветленья.Не запирайте, люди, – плачут дома детки, —Ему же – в Химки, а мне – в Медведки!..Да все равно: автобусы не ходят,Метро закрыто, в такси не содят.Приятно все-таки, что нас тут уважают:Гляди – подвозят, гляди – сажают!Разбудит утром не петух, прокукарекав, —Сержант подымет – как человеков!Нас чуть не с музыкой проводят, как проспимся.Я рупь заначил, – опохмелимся!И все же, брат, трудна у нас дорога!Эх, бедолага! Ну спи, Серега!1971ПЕСНЯ КОНЧЕНОГО ЧЕЛОВЕКАИстома ящерицей ползает в костях,И сердце с трезвой головой не на ножах,И не захватывает дух на скоростях,Не холодеет кровь на виражах.И не прихватывает горло от любви,И нервы больше не внатяжку, – хочешь – рви, —Провисли нервы, как веревки от белья,И не волнует, кто кого, – он или я.На коне, —толкани —я с коня.Только не,только ниу меня.Не пью воды – чтоб стыли зубы – питьевойИ ни событий, ни людей не тороплю.Мой лук валяется со сгнившей тетивой,Все стрелы сломаны – я ими печь топлю.Не напрягаюсь, не стремлюсь, а как-то так…Не вдохновляет даже самый факт атак.Сорвиголов не принимаю и корю,Про тех, кто в омут с головой, – не говорю.На коне, —толкани —я с коня.Только не,только ниу меня.И не хочу ни выяснять, ни изменятьИ ни вязать и ни развязывать узлы.Углы тупые можно и не огибать,Ведь после острых – это не углы.Свободный ли, тугой ли пояс – мне-то что!Я пули в лоб не удостоюсь – не за что.Я весь прозрачный, как раскрытое окно.И неприметный, как льняное полотно.На коне, —толкани —я с коня.Только не,только ниу меня.Не ноют раны, да и шрамы не болят —На них наложены стерильные бинты.И не волнуют, не свербят, не теребятНи мысли, ни вопросы, ни мечты.Любая нежность душу не разбередит,И не внушит никто, и не разубедит.А так как чужды всякой всячины мозги,То ни предчувствия не жмут, ни сапоги.На коне, —толкани —я с коня.Только не,только ниу меня.Ни философский камень больше не ищу,Ни корень жизни, – ведь уже нашли женьшень.Не вдохновляюсь, не стремлюсь, не трепещуИ не надеюсь поразить мишень.Устал бороться с притяжением земли —Лежу, – так больше расстоянье до петли.И сердце дергается словно не во мне, —Пора туда, где только ни и только не.На коне, —толкани —я с коня.Только не,только ниу меня.1971ПЕСНЯ О ШТАНГИСТЕВасилию Алексееву
Как спорт – поднятье тяжестей не новоВ истории народов и держав:Вы помните, как некий грекдругогоПоднял и бросил, чуть попридержав?Как шею жертвы, круглый гриф сжимаюЧего мне ждать: оваций или – свист?Я от земли Антея отрываю,Как первый древнегреческий штангист.Не отмечен грацией мустанга,Скован я, в движениях не скор.Штанга, перегруженная штанга —Вечный мой соперник и партнер.Такую неподъемную громадуВрагу не пожелаю своему —Я подхожу к тяжелому снарядуС тяжелым чувством: вдруг не подниму?!Мы оба с ним как будто из металла,Но только он – действительно металл.А я так долго шел до пьедестала,Что вмятины в помосте протоптал.Не отмечен грацией мустанга,Скован я, в движениях не скор.Штанга, перегруженная штанга —Вечный мой соперник и партнер.Повержен враг на землю – как красиво! —Но крик «Вес взят!» у многих на слуху.«Вес взят!» – прекрасно, но несправедливо:Ведь я внизу, а штанга наверху.Такой триумф подобен пораженью,А смысл победы до смешного прост:Все дело в том, чтоб, завершив движенье,С размаху штангу бросить на помост.Не отмечен грацией мустанга,Скован я, в движениях не скор.Штанга, перегруженная штанга —Вечный мой соперник и партнер.Он вверх ползет – чем дальше, тем безвольней,Мне напоследок мышцы рвет по швам.И со своей высокой колокольниМне зритель крикнул: «Брось его к чертям!»Еще одно последнее мгновенье —И брошен наземь мой железный бог!…Я выполнял обычное движеньеС коротким злым названием «рывок».1971* * *Целуя знамя в пропыленный шелкИ выплюнув в отчаянье протезы,Фельдмаршал звал: «Вперед, мой славный полк!Презрейте смерть, мои головорезы!»Измятыми знаменами горды,Воспалены талантливою речью, —Расталкивая спины и зады,Одни стремились в первые ряды —И первыми ложились под картечью.Хитрец – и тот, который не был смел, —Не пожелав платить такую цену,Полз в задний ряд – но там не уцелел:Его свои же брали на прицел —И в спину убивали за измену.Сегодня каждый третий – без сапог,Но после битвы – заживут как крезы, —Прекрасный полк, надежный, верный полк —Отборные в полку головорезы!А третии – средь битвы и бедыСтарались сохранить и грудь, и спину, —Не выходя ни в первые ряды,Ни в задние, – но как из-за едыДрались за золотую середину.Они напишут толстые трудыИ будут гибнуть в рамах, на картине, —Те, кто не вышли в первые ряды,Но не были и сзади – и горды,Что честно прозябали в середине.Уже трубач без почестей умолк,Не слышно меди, тише звон железа, —Разбит и смят надежный, верный полк,В котором сплошь одни головорезы.Но нет, им честь знамен не запятнать.Дышал фельдмаршал весело и ровно, —Чтоб их в глазах потомков оправдать,Он молвил: «Кто-то должен умирать —А кто-то должен выжить, – безусловно!»Пусть нет звезды тусклее, чем у них, —Уверенно дотянут до кончины —Скрываясь за отчаянных и злых,Последний ряд оставив для других —Умеренные люди середины.В грязь втоптаны знамена, смятый шелк,Фельдмаршальские жезлы и протезы.Ах, славный полк!.. Да был ли славный полк,В котором сплошь одни головорезы?!1971* * *Так дымно, что в зеркале нет отраженьяИ даже напротив не видно лица,И пары успели устать от круженья, —И все-таки я допою до конца!Все нужные ноты давносыграли,Сгорело, погасло винов бокале,Минутный порыв говорить —пропал, —И лучше мне молча допитьбокал…Полгода не балует солнцем погода,И души застыли под коркою льда, —И, видно, напрасно я жду ледохода,И память не может согреть в холода.Все нужные ноты давносыграли,Сгорело, погасло винов бокале,Минутный порыв говорить —пропал, —И лучше мне молча допитьбокал…В оркестре играют устало, сбиваясь,Смыкается круг – не порвать мне кольца…Спокойно! Мне лучше уйти улыбаясь, —И все-таки я допою до конца!Все нужные ноты давносыграли,Сгорело, погасло винов бокале,Тусклей, равнодушней оскалзеркал…И лучше мне просто разбитьбокал!1971* * *Не заманишь меня на эстрадный концерт,Ни на западный фильм о ковбоях:Матч финальный на первенство СССР —Мне сегодня болеть за обоих!Так прошу: не будите меня поутру —Не проснусь по гудку и сирене, —Я болею давно, а сегодня – помруНа Центральной спортивной арене.Буду я помирать – вы снесите меняДо агонии и до конвульсийЧерез западный сектор, потом на коня —И несите до паузы в пульсе.Но прошу: не будите меня на ветру —Не проснусь как Джульетта на сцене, —Все равно я сегодня возьму и умруНа Центральной спортивной арене.Пронесите меня, чтоб никто ни гугу:Кто-то умер – ну что ж, всё в порядке, —Закопайте меня вы в центральном кругу,Или нет – во вратарской площадке!…Да, лежу я в центральном кругу на лугу,Шлю проклятья Виленеву Пашке, —Но зато – по мне все футболисты бегут,Словно раньше по телу мурашки.Вижу я все развитие быстрых атак,Уличаю голкипера в фальши, —Вижу все – и теперь не кричу как дурак:Мол, на мыло судью или дальше…Так прошу: не будите меня поутру,Глубже чем на полметра не ройте, —А не то я вторичною смертью помру —Будто дважды погибший на фронте.1971КОНИ ПРИВЕРЕДЛИВЫЕВдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краюЯ коней своих нагайкою стегаю, погоняю…Что-то воздуху мне мало – ветер пью, туман глотаю, —Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!Вы тугую не слушайте плеть!Но что-то кони мне попались привередливые —И дожить не успел, мне допеть не успеть.Я коней напою,я куплет допою —Хоть мгновенье еще постоюна краю…Сгину я – меня пушинкой ураган сметет с ладони,И в санях меня галопом повлекут по снегу утром, —Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони,Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!Не указчики вам кнут и плеть.Но что-то кони мне попались привередливые —И дожить не успел, мне допеть не успеть.Я коней напою,я куплет допою —Хоть мгновенье еще постоюна краю…Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий, —Что ж там ангелы поют такими злыми голосами?!Или это колокольчик весь зашелся от рыданий,Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?!Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!Умоляю вас вскачь не лететь!Но что-то кони мне попались привередливые —Коль дожить не успел, так хотя бы – допеть!Я коней напою,я куплет допою —Хоть мгновенье еще постоюна краю…1972БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕВсе года, и века, и эпохи подрядВсё стремится к теплу от морозов и вьюг, —Почему ж эти птицы на север летят,Если птицам положено – только на юг?Слава им не нужна – и величие,Вот под крыльями кончится лед —И найдут они счастие птичееКак награду за дерзкий полет!Что же нам не жилось, что же нам не спалось?Что нас выгнало в путь по высокой волне?Нам сиянье пока наблюдать не пришлось, —Это редко бывает – сиянья в цене!Тишина… Только чайки – как молнии, —Пустотой мы их кормим из рук.Но наградою нам за безмолвиеОбязательно будет звук!Как давно снятся нам только белые сны —Все иные оттенки снега занесли, —Мы ослепли – темно от такой белизны, —Но прозреем от черной полоски земли.Наше горло отпустит молчание,Наша слабость растает как тень, —И наградой за ночи отчаяньяБудет вечный полярный день!Север, воля, надежда – страна без границ,Снег без грязи – как долгая жизнь без вранья.Воронье нам не выклюет глаз из глазниц —Потому что не водится здесь воронья.Кто не верил в дурные пророчества,В снег не лег ни на миг отдохнуть —Тем наградою за одиночествоДолжен встретиться кто-нибудь!1972ПЕСНЯ ПРО БЕЛОГО СЛОНАЖили-были в Индии с самой стариныДикие огромные серые слоны —Слоны слонялись в джунглях без маршрута, —Один из них был белый почему-то.Добрым глазом, тихим нравом отличался он,И умом, и мастью благородной, —Средь своих собратьев серых – белый слонБыл, конечно, белою вороной.И владыка Индии – были времена —Мне из уважения подарил слона.«Зачем мне слон?» – спросил я иноверца,А он сказал: «В слоне – большое сердце…»Слон мне сделал реверанс, а я ему – поклон,Речь моя была незлой и тихой, —Потому что этот самый – белый слонБыл к тому же белою слонихой.Я прекрасно выглядел, сидя на слоне,Ездил я по Индии – сказочной стране, —Ах, где мы только вместе не скитались!И в тесноте отлично уживались.И бывало, шли мы петь под чей-нибудь балкон, —Дамы так и прыгали из спален…Надо вам сказать, что этот белый слонБыл необычайно музыкален.Карту мира видели вы наверняка —Знаете, что в Индии тоже есть река, —Мой слон и я питались соком манго,И как-то потерялись в дебрях Ганга.Я метался по реке, забыв еду и сон,Безвозвратно подорвал здоровье…А потом сказали мне: «Твой белый слонВстретил стадо белое слоновье…»Долго был в обиде я, только – вот те на! —Мне владыка Индии вновь прислал слона:В виде украшения для трости —Белый слон, но из слоновой кости.Говорят, что семь слонов иметь – хороший тон, —На шкафу, как средство от напастей…Пусть гуляет лучше в белом стаде белый слон —Пусть он лучше не приносит счастья!1972ЧЕСТЬ ШАХМАТНОЙ КОРОНЫI. ПодготовкаЯ кричал: «Вы что ж там, обалдели? —Уронили шахматный престиж!»Мне сказали в нашем спортотделе:«Ага, прекрасно – ты и защитишь!Но учти, что Фишер очень ярок, —Даже спит с доскою – сила в ём,Он играет чисто, без помарок…»Ничего, я тоже не подарок, —У меня в запасе – ход конем.Ох вы мускулы стальные,Пальцы цепкие мои!Эх, резные, расписныеДеревянные ладьи!Друг мой, футболист, учил: «Не бойся, —Он к таким партнерам не привык.За тылы и центр не беспокойся,А играй по краю – напрямик!..»Я налег на бег, на стометровки,В бане вес согнал, отлично сплю,Были по хоккею тренировки…В общем, после этой подготовки —Я его без мата задавлю!Ох вы сильные ладони,Мышцы крепкие спины!Эх вы кони мои, кони,Ох вы милые слоны!«Не спеши и, главное, не горбись, —Так боксер беседовал со мной. —В ближний бой не лезь, работай в корпус,Помни, что коронный твой – прямой».Честь короны шахматной – на карте, —Он от пораженья не уйдет:Мы сыграли с Талем десять партий —В преферанс, в очко и на бильярде, —Таль сказал: «Такой не подведет!»Ох, рельеф мускулатуры!Дельтовидные – сильны!Что мне легкие фигуры,Эти кони да слоны!И в буфете, для других закрытом,Повар успокоил: «Не робей!Ты с таким прекрасным аппетитом —Враз проглотишь всех его коней!Ты присядь перед дорогой дальней —И бери с питанием рюкзак.На двоих готовь пирог пасхальный:Этот Шифер – хоть и гениальный, —А небось покушать не дурак!»Ох мы – крепкие орешки!Мы корону – привезем!Спать ложусь я – вроде пешки,Просыпаюся – ферзем!II. ИграТолько прилетели – сразу сели.Фишки все заранее стоят.Фоторепортеры налетели —И слепят, и с толку сбить хотят.Но меня и дома – кто положит?Репортерам с ног меня не сбить!..Мне же неумение поможет:Этот Шифер ни за что не сможетУгадать, чем буду я ходить.Выпало ходить ему, задире, —Говорят, он белыми мастак! —Сделал ход с е2 на е4…Чтой-то мне знакомое… Так-так!Ход за мной – что делать?! Надо, Сева, —Наугад, как ночью по тайге…Помню – всех главнее королева:Ходит взад-вперед и вправо-влево, —Ну а кони вроде – буквой «Г».Эх, спасибо заводскому другу —Научил, как ходят, как сдают…Выяснилось позже – я с испугуРазыграл классический дебют!Все следил, чтоб не было промашки,Вспоминал все повара в тоске.Эх, сменить бы пешки на рюмашки —Живо б прояснилось на доске!Вижу, он нацеливает вилку —Хочет есть, – и я бы съел ферзя…Под такой бы закусь – да бутылку!Но во время матча пить нельзя.Я голодный, посудите сами:Здесь у них лишь кофе да омлет, —Клетки – как круги перед глазами,Королей я путаю с тузамиИ с дебютом путаю дуплет.Есть примета – вот я и рискую:В первый раз должно мне повезти.Я его замучу, зашахую —Мне дай только дамку провести!Не мычу не телюсь, весь – как вата.Надо что-то бить – уже пора!Чем же бить? Ладьею – страшновато,Справа в челюсть – вроде рановато,Неудобно – первая игра.…Он мою защиту разрушает —Старую индийскую – в момент, —Это смутно мне напоминаетИндо-пакистанский инцидент.Только зря он шутит с нашим братом —У меня есть мера, даже две:Если он меня прикончит матом,Я его – через бедро с захватом,Или – ход конем – по голове!Я еще чуток добавил прыти —Все не так уж сумрачно вблизи:В мире шахмат пешка может выйти —Если тренируется – в ферзи!Шифер стал на хитрости пускаться:Встанет, пробежится и – назад;Предложил турами поменяться, —Ну еще б ему меня не опасаться —Когда я лежа жму сто пятьдесят!Я его фигурку смерил оком,И когда он объявил мне шах —Обнажил я бицепс ненароком,Даже снял для верности пиджак.И мгновенно в зале стало тише,Он заметил, что я привстаю…Видно, ему стало не до фишек —И хваленый пресловутый ФишерТут же согласился на ничью.1972БАЛЛАДА О ГИПСЕНет острых ощущений – всё старье, гнилье и хлам, —Того гляди, с тоски сыграю в ящик.Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус – пополам, —Вот это боле-мене подходяще!Повезло! Наконец повезло! —Видел бог, что дошел я до точки! —Самосвал в тридцать тысяч килоМне скелет раздробил на кусочки!Вот лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Все будет в цельностиИ в сохранности!Эх, жаль, что не роняли вам на череп утюгов, —Скорблю о вас – как мало вы успели! —Ах, это просто прелесть – сотрясение мозгов,Ах, это наслажденье – гипс на теле!Как броня – на груди у меня,На руках моих – крепкие латы, —Так и хочется крикнуть: «Коня мне, коня!» —И верхом ускакать из палаты!Но лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Все будет в цельностиИ в сохранности!Задавлены все чувства – лишь для боли нет преград, —Ну что ж, мы часто сами чувства губим, —Зато я, как ребенок, – весь спеленутый до пятИ окруженный человеколюбьем!Под влияньем сестрички ночнойЯ любовию к людям проникся —И, клянусь, до доски гробовойЯ б остался невольником гипса!Вот лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Все будет в цельностиИ в сохранности!Вот жаль, что мне нельзя уже увидеть прежних снов:Они – как острый нож для инвалида, —Во сне я рвусь наружу из-под гипсовых оков,Мне снятся свечи, рифмы и коррида…Ах, надежна ты, гипса броня,От того, кто намерен кусаться!Но одно угнетает меня:Что никак не могу почесаться, —Что лежу я на спине,Загипсованный, —Кажный член у мене —РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Все будет в цельностиИ в сохранности!Так, я давно здоров, но не намерен гипс снимать:Пусть руки стали чем-то вроде бивней,Пусть ноги опухают – мне на это наплевать, —Зато кажусь значительней, массивней!Я под гипсом хожу ходуном,Наступаю на пятки прохожим, —Мне удобней казаться слономИ себя ощущать толстокожим!И по жизни я иду,Загипсованный, —Кажный член – на виду,РасфасованныйПо отдельностиДо исправности, —Все будет в цельностиИ в сохранности!1972* * *Прошла пора вступлений и прелюдий.Все хорошо – не вру, без дураков:Меня к себе зовут большие людиЧтоб я им пел «Охоту на волков»…Быть может, запись слышал из окон,А может быть, с детьми ухи не сваришь —Как знать, – но приобрел магнитофонКакой-нибудь ответственный товарищ.И, предаваясь будничной беседеВ кругу семьи, где свет торшера тускл, —Тихонько, чтоб не слышали соседи,Он взял да и нажал на кнопку «пуск».И там, не разобрав последних слов, —Прескверный дубль достали на работе, —Услышал он «Охоту на волков»И кое-что еще на обороте.И всё прослушав до последней ноты,И разозлясь, что слов последних нет,Он поднял трубку: «Автора “Охоты”Ко мне пришлите завтра в кабинет!»Я не хлебнул для храбрости винца, —И, подавляя частую икоту,С порога – от начала до конца —Я проорал ту самую «Охоту».Его просили дети, безусловно,Чтобы была улыбка на лице, —Но он меня прослушал благосклонноИ даже аплодировал в конце.И об стакан бутылкою звеня,Которую извлек из книжной полки,Он выпалил: «Да это ж – про меня!Про нас про всех – какие, к черту, волки!»…Ну все, теперь, конечно, что-то будет —Уже три года в день по пять звонков:Меня к себе зовут большие люди —Чтоб я им пел «Охоту на волков».1972* * *Так случилось – мужчины ушли.Побросали посевы до срока, —Вот их больше не видно из окон —Растворились в дорожной пыли.Вытекают из колоса зерна —Эти слезы несжатых полей,И холодные ветры проворноПотекли из щелей.Мы вас ждем – торопите коней!В добрый час, в добрый час, в добрый час!Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины…А потом возвращайтесь скорей:Ивы плачут по вас,И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.Мы в высоких живем теремах —Входа нет никому в эти зданья:Одиночество и ожиданьеВместо вас поселились в домах.Потеряла и свежесть, и прелестьБелизна ненадетых рубах,Да и старые песни приелисьИ навязли в зубах.Мы вас ждем – торопите коней!В добрый час, в добрый час, в добрый час!Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины…А потом возвращайтесь скорей:Ивы плачут по вас,И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.Все единою болью болит,И звучит с каждым днем непрестаннейВековечный надрыв причитанийОтголоском старинных молитв.Мы вас встретим и пеших, и конных,Утомленных, нецелых – любых, —Только б не пустота похоронных,Не предчувствие их!Мы вас ждем – торопите коней!В добрый час, в добрый час, в добрый час!Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины…А потом возвращайтесь скорей,Ивы плачут по вас,И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.1972* * *Проложите, проложитеХоть туннель по дну рекиИ без страха приходитеНа вино и шашлыки.И гитару приносите,Подтянув на ней колки, —Но не забудьте – затупитеВаши острые клыки.А когда сообразите —Все пути приводят в Рим, —Вот тогда и приходите,Вот тогда поговорим.Нож забросьте, камень выньтеИз-за пазухи своейИ перебросьте, перекиньтеВы хоть жердь через ручей.За посев ли, за покос ли —Надо взяться, поспешать, —А прохлопав, сами послеЛокти будете кусать.Сами будете не рады,Утром вставши, – вот те раз! —Все мосты через преградыПереброшены без нас.Так проложите, проложитеХоть туннель по дну реки!Но не забудьте – затупитеВаши острые клыки!1972ЖЕРТВА ТЕЛЕВИДЕНЬЯЕсть телевизор – подайте трибуну, —Так проору – разнесется на мили!Он – не окно, я в окно и не плюну, —Мне будто дверь в целый мир прорубили.Всё на дому – самый полный обзор:Отдых в Крыму, ураган и Кобзон.Фильм, часть седьмая – тут можно поесть:Я не видал предыдущие шесть.Врубаю первую – а там ныряют, —Ну, это так себе, а с двадцати —«А ну-ка, девушки!» – что вытворяют!И все – в передничках, – с ума сойти!Есть телевизор – мне дом не квартира, —Я всею скорбью скорблю мировою,Грудью дышу я всем воздухом мира,Никсона вижу с его госпожою.Вот тебе раз! Иностранный глава —Прямо глаз в глаз, к голове голова, —Чуть пододвинул ногой табурет —И оказался с главой тет-на-тет.Потом – ударники в хлебопекарне, —Дают про выпечку до десяти.И вот любимая – «А ну-ка, парни!» —Стреляют, прыгают, – с ума сойти!Если не смотришь – ну пусть не болван ты,Но уж, по крайности, богом убитый:Ты же не знаешь, что ищут таланты,Ты же не ведаешь, кто даровитый!Как убедить мне упрямую Настю?! —Настя желает в кино – как суббота, —Настя твердит, что проникся я страстьюК глупому ящику для идиота.Да, я проникся – в квартиру зайду,Глядь – дома Никсон и Жорж Помпиду!Вот хорошо – я бутылочку взял, —Жорж – посошок, Ричард, правда, не стал.Ну а действительность еще кошмарней, —Врубил четвертую – и на балкон:«А ну-ка, девушки!» «А ну-ка, парням!»Вручают премию в О-О-ООН!…Ну а потом, на Канатчиковой даче,Где, к сожаленью, навязчивый сервис,Я и в бреду всё смотрел передачи,Всё заступался за Анджелу Дэвис.Слышу: не плачь – всё в порядке в тайге,Выигран матч СССР – ФРГ,Сто негодяев захвачены в плен,И Магомаев поет в КВН.Ну а действительность еще шикарней —Два телевизора – крути-верти:«А ну-ка, девушки!» – «А ну-ка, парни!», —За них не боязно с ума сойти!1972ДОРОЖНАЯ ИСТОРИЯЯ вышел ростом и лицом —Спасибо матери с отцом, —С людьми в ладу – не понукал, но помыкал,Спины не гнул – прямым ходил,И в ус не дул, и жил как жил,И голове своей руками помогал…Но был донос и был навет —Кругом пятьсот и наших нет, —Был кабинет с табличкой «Время уважай», —Там прямо без соли едят,Там штемпель ставят наугад,Кладут в конверт – и посылают за Можай.Потом – зачет, потом – домойС семью годами за спиной, —Висят года на мне – ни бросить, ни продать.Но на начальника попал,Который бойко вербовал, —И за Урал машины стал перегонять.Дорога, а в дороге – МАЗ,Который по уши увяз,В кабине – тьма, напарник третий час молчит, —Хоть бы кричал, аж зло берет —Назад пятьсот, пятьсот вперед,А он – зубами «Танец с саблями» стучит!Мы оба знали про маршрут,Что этот МАЗ на стройках ждут, —А наше дело – сел, поехал – ночь, полночь!Ну надо ж так – под Новый год —Назад пятьсот, пятьсот вперед, —Сигналим зря – пурга, и некому помочь!«Глуши мотор, – он говорит, —Пусть этот МАЗ огнем горит!»Мол, видишь сам – тут больше нечего ловить.Мол, видишь сам – кругом пятьсот,А к ночи точно – занесет, —Так заровняет, что не надо хоронить!..Я отвечаю: «Не канючь!»А он – за гаечный за ключИ волком смотрит (он вообще бывает крут), —А что ему – кругом пятьсот,И кто кого переживет,Тот и докажет, кто был прав, когда припрут!Он был мне больше чем родня —Он ел с ладони у меня, —А тут глядит в глаза – и холодно спине.А что ему – кругом пятьсот,И кто там после разберет,Что он забыл, кто я ему и кто он мне!И он ушел куда-то вбок.Я отпустил, а сам – прилег, —Мне снился сон про наш «веселый» наворот:Что будто вновь кругом пятьсот,Ищу я выход из ворот, —Но нет его, есть только вход, и то – не тот.…Конец простой: пришел тягач,И там был трос, и там был врач,И МАЗ попал куда положено ему, —И он пришел – трясется весь…А там – опять далекий рейс, —Я зла не помню – я опять его возьму!1972МИШКА ШИФМАНМишка Шифман башковит —У него предвиденье.«Что мы видим, – говорит, —Кроме телевиденья?!Смотришь конкурс в Сопоте —И глотаешь пыль,А кого ни попадяПускают в Израиль!»Мишка также сообщилПо дороге в Мневники:«Голду Меир я словилВ радиоприемнике…»И такое рассказал,До того красиво! —Я чуть было не попалВ лапы Тель-Авива.Я сперва-то был не пьян,Возразил два раза я —Говорю: «Моше Даян —Сука одноглазая, —Агрессивный, бестия,Чистый фараон, —Ну а где агрессия —Там мне не резон».Мишка тут же впал в экстаз —После литры выпитой —Говорит: «Они же насВыгнали с Египета!Оскорбления проститьНе могу такого, —Я позор желаю смытьС Рождества Христова!»Мишка взял меня за грудь:«Мне нужна компания!Мы ж с тобой не как-нибудь —Здравствуй, до свидания, —Побредем, паломники,Чувства придавив!..Хрена ли нам Мневники —Едем в Тель-Авив!»Я сказал: «Я вот он весь.Ты же меня спас в порту.Но одна загвоздка есть:Русский я по паспорту.Только русские в родне,Прадед мой – самарин, —Если кто и влез ко мне,Так и тот – татарин».Мишку Шифмана не трожь,С Мишкой – прочь сомнения:У него евреи сплошьВ каждом поколении.Дед, параличом разбит, —Бывший врач-вредитель…А у меня – антисемитНа антисемите.Мишка – врач, он вдруг затих:В Израиле бездна их, —Гинекологов одних —Как собак нерезаных;Нет зубным врачам пути —Слишком много просятся.Где на всех зубов найти?Значит – безработица!Мишка мой кричит: «К чертям!Виза – или ванная!Едем, Коля, – море тамИзраилеванное!..»Видя Мишкину тоску, —А он в тоске опасный, —Я еще хлебнул кваскуИ сказал: «Согласный!»…Хвост огромный в кабинетИз людей, пожалуй, ста.Мишке там сказали «нет»,Ну а мне – «пожалуйста».Он кричал: «Ошибка тут, —Это я – еврей!..»А ему: «Не шибко тут!Выйдь, вон, из дверей!»Мишку мучает вопрос:Кто здесь враг таинственный?А ответ ужасно прост —И ответ единственный:Я в порядке, тьфу-тьфу-тьфу, —Мишка пьет проклятую, —Говорит, что за графуНе пустили – пятую.1972* * *Оплавляются свечиНа старинный паркет.И стекает на плечиСеребро с эполет.Как в агонии бродитЗолотое вино…Все былое уходит, —Что придет – все равно.И, в предсмертном томленьеОзираясь назад,Убегают олени,Нарываясь на залп.Кто-то дуло наводитНа невинную грудь…Все былое уходит, —Пусть придет что-нибудь.Кто-то злой и умелый,Веселясь, наугадМечет острые стрелыВ воспаленный закат.Слышно в буре мелодийПовторение нот…Пусть былое уходит, —Пусть придет что придет.1972НАТЯНУТЫЙ КАНАТОн не вышел ни званьем, ни ростом.Не за славу, не за плату —На свой, необычный манерОн по жизни шагал над помостом —По канату, по канату,Натянутому, как нерв.Посмотрите – вот онбез страховки идет.Чуть правее наклон —упадет, пропадет!Чуть левее наклон —все равно не спасти…Но должно быть, ему очень нужно пройтичетыре четверти пути.И лучи его с шага сбивали,И кололи, словно лавры.Труба надрывалась – как две.Крики «Браво!» его оглушали,А литавры, а литавры —Как обухом по голове!Посмотрите – вот онбез страховки идет.Чуть правее наклон —упадет, пропадет!Чуть левее наклон —все равно не спасти…Но теперь ему меньше осталось пройти —уже три четверти пути.«Ах как жутко, как смело, как мило!Бой со смертью – три минуты!» —Раскрыв в ожидании рты,Из партера глядели уныло —Лилипуты, лилипуты —Казалось ему с высоты.Посмотрите – вот онбез страховки идет.Чуть правее наклон —упадет, пропадет!Чуть левее наклон —все равно не спасти…Но спокойно, – ему остается пройтивсего две четверти пути!Он смеялся над славою бренной,Но хотел быть только первым —Такого попробуй угробь!Не по проволоке над ареной, —Он по нервам – нам по нервам —Шел под барабанную дробь!Посмотрите – вот онбез страховки идет.Чуть правее наклон —упадет, пропадет!Чуть левее наклон —все равно не спасти…Но замрите, – ему остается пройтине больше четверти пути!Закричал дрессировщик – и звериКлали лапы на носилки…Но прост приговор и суров:Был растерян он или уверен —Но в опилки, но в опилкиОн пролил досаду и кровь!И сегодня другойбез страховки идет.Тонкий шнур под ногой —упадет, пропадет!Вправо, влево наклон —и его не спасти…Но зачем-то ему тоже нужно пройтичетыре четверти пути!1972* * *Мосты сгорели, углубились броды,И тесно – видим только черепа,И перекрыты выходы и входы,И путь один – туда, куда толпа.И парами коней, привыкших к цугу,Наглядно доказав, как тесен мир,Толпа идет по замкнутому кругу —И круг велик, и сбит ориентир.Течет под дождь попавшая палитра,Врываются галопы в полонез,Нет запахов, цветов, тонов и ритмов,И кислород из воздуха исчез.Ничье безумье или вдохновеньеКруговращенье это не прервет.Не есть ли это – вечное движенье,Тот самый бесконечный путь вперед?1972ЧЕРНЫЕ БУШЛАТЫЕвпаторийскому десанту
За нашей спиноюосталисьпаденья,закаты, —Ну хоть бы ничтожный,ну хоть быневидимыйвзлет!Мне хочетсяверить, что черныенашибушлатыДадут мне возможностьсегодняувидетьвосход.Сегодня на людяхсказали:«Умритегеройски!»;Попробуем, ладно,увидим,какойоборот…Я только подумал,чужиекуряпапироски:Тут – кто как умеет,мне важно —увидетьвосход.Особая рота —особыйпочетдля сапера.Не прыгайте с финкойна спину моюиз ветвей, —Напрасно стараться —я ис перерезаннымгорломСегодня увижувосходдо развязкисвоей!Прошли по тылам мы,держась,чтоб не резатьих – сонных, —И вдруг я заметил,когда прокусилипроход:Еще несмышленый,зеленый,но чуткийподсолнухУже повернулся верхушкойсвоейна восход.За нашей спиноюв шесть тридцатьостались —я знаю —Не только паденья,закаты,но – взлети восход.Два провода голых,зубамискрипя,зачищаю.Восхода не видел,но понял:вот-воти взойдет!Уходит обратнона наспоредевшаярота.Что было – не важно,а важенлишь взорванныйфорт.Мне хочется верить,что грубаянашаработаВам дарит возможностьбеспошлинновидетьвосход!1972ТЮМЕНСКАЯ НЕФТЬОдин чудак из партии геологовСказал мне, вылив грязь из сапога:«Послал же бог на головы нам олухов!Откуда нефть – когда кругом тайга?И деньги вам отпущены – на тыщи теПостроить детский сад на берегу:Вы ничего в Тюмени не отыщете —В болото вы вгоняете деньгу!»И шлю депеши в центр из Тюмени я:Дела идут, всё боле-менее!..Мне отвечают, что у них такое мнение,Что меньше «более» у нас, а больше «менее».А мой рюкзакПустой на треть.«А с нефтью как?»«Да будет нефть!»Давно прошли открытий эпидемии,И с лихорадкой поисков – борьба, —И дали заключенье в Академии:В Тюмени с нефтью полная труба!Нет бога нефти здесь – перекочую я:Раз бога нет – не будет короля!..Но только вот нутром и носом чую я,Что подо мной не мертвая земля!И шлю депеши в центр из Тюмени я:Дела идут, всё боле-менее!..Мне отвечают, что у них сложилось мнение,Что меньше «более» у нас, а большее «менее».Пустой рюкзак —Исчезла снедь…«А с нефтью как?»«Да будет нефть!»И нефть пошла! Мы, по болотам рыская,Не на пол-литра выиграли спор —Тюмень, Сибирь, земля ханты-мансийскаяСквозила нефтью из открытых пор.Моряк, с которым столько переругано, —Не помню уж, с какого корабля, —Все перепутал и кричал испуганно:«Земля! Глядите, братики, – земля!»И шлю депеши в центр из Тюмени я:Дела идут, всё боле-менее,Что – прочь сомнение, что – есть месторождение,Что – больше «более» у нас и меньше «менее»…Так я узнал —Бог нефти есть, —И он сказал:«Бурите здесь!»И бил фонтан, и рассыпался искрами,При свете их я бога увидал:По пояс голый, он с двумя канистрамиХолодный душ из нефти принимал.И ожила земля, и помню ночью яНа той земле танцующих людей…Я счастлив, что, превысив полномочия,Мы взяли риск – и вскрыли вены ей!1972
