Шпионаж: война без тыла и фронта

– Мама этого не вынесет – умрет… Может, есть смысл сообщить моим родным, что я в качестве переводчика уехал в командировку куда-нибудь очень далеко и надолго. Ну, скажем, в Африку?..

– Что ж, Эмин Меджидович, предложенную вами командировку в Африку я согласую с руководством. Думаю, добро будет получено…

Портфель с американскими секретами

Сотрудники государственного химического предприятия «ЭНИГМА», что в южной части Большого Парижа, быстро прониклись симпатией к хозяину бистро, разбитному весельчаку, итальянцу Анжело Бевилаква. И хотя его забегаловка, расположенная напротив главного входа предприятия, работала всего месяц – она быстро стала популярной среди всех категорий служащих предприятия. И было из-за чего. Посетителей подкупало обилие горячительных и прохладительных напитков, разнообразное меню, удовлетворявшее вкусам самых взыскательных гурманов, умеренные цены, радушный прием и быстрота обслуживания, независимо от служебного положения клиента в «ЭНИГМЕ». Опрокинуть рюмку-другую кальвадоса, выпить бокал баварского пива, а то и отобедать в бистро захаживали даже высокопоставленные чиновники из администрации «ЭНИГМЫ», что казалось уж совсем невероятным.

Кроме того, клиенты нашли в итальянце отменного рассказчика, свободно владевшего французским языком. Казалось, арсенал анекдотов и баек на любой случай жизни, которыми Анжело бесплатно одаривал всех желающих отвести душу и посмеяться, был неиссякаем.

Внешне Бевилаква был похож на приснопамятного Бенито Муссолини, поэтому вскоре кличка «Дуче» намертво приклеилась к итальянцу.

Но главное заключалось в том, что хозяин бистро (в файлах КГБ – разведчик под псевдонимом «Мулла») без проволочек открывал любому желающему бессрочную кредитную линию. Ешь, пей, хоть залейся, – расплатишься, когда появятся деньги!

Вскоре появились и завсегдатаи заведения. С некоторыми из них «Дуче» даже подружился на почве увлечения футболом. Да так крепко, что один из них, Марсель Дюфрэ, мастер одного из цехов предприятия и по совместительству тренер футбольной команды «ЭНИГМЫ», посмотрев, как Анжело «обрабатывает» мяч на поле, зачислил его в запасной состав команды и выписал постоянный пропуск для участия в тренировках. Футбольное поле располагалось на территории предприятия, и теперь Бевилаква мог беспрепятственно туда проходить.

Как-то Дюфрэ обратился к Анжело с просьбой подменить заболевшего игрока на время дружеского матча с футбольной командой автомобильного концерна «РЕНО». Итальянец начал было отказываться, ссылаясь на занятость, но неожиданно Марселя поддержал присутствовавший при беседе молодой инженер по имени Жан-Мари Дерожи, вратарь команды «ЭНИГМЫ».

«Мулла» давно уже присматривался к Дерожи. Судя по его манерам и по тому, что тот всегда заказывал самые дорогие блюда и напитки, инженер принадлежал к элитной касте, руководящему составу «ЭНИГМЫ».

Была еще одна деталь в поведении Дерожи, которая привлекла внимание «Муллы»: инженер никогда не выпускал из рук туго набитого кожаного портфеля. Обедал ли он за столом, присаживался ли к стойке бара опрокинуть пару рюмок любимого им «Мартеля» – портфель всегда был в «ручной» доступности!

«Уж не в портфеле ли Дерожи носит то, за чем я сюда прибыл?! – мелькнула мысль у разведчика. – Вопрос в том, как это выяснить!»

И случай вскоре представился.

Вечером, накануне матча между командами «ЭНИГМЫ» и «РЕНО», в опустевшее бистро нетвердой походкой вошел Дюфрэ. Заплетающимся языком потребовал двойную порцию русской водки.

– Что-нибудь случилось? – насторожился «Мулла».

В ответ Марсель лишь махнул рукой, но, выпив залпом водку, начал громко ругать аттестационную комиссию, которая в очередной раз отклонила его ходатайство о прибавке к жалованью.

– Черт возьми! – сорвался на крик Дюфрэ. – Складывается впечатление, что если ты работаешь на Францию, то можешь прозябать в нищете, а если на Соединенные Штаты – ты миллионер…

– И кто же эти миллионеры? – вкрадчиво спросил «Дуче».

– Кто-кто! Наш неотразимый инженер-вратарь Жан-Мари Дерожи! По заказу штатников он разрабатывает какие-то сверхсекретные детали и материалы для их космических кораблей и за это деньжища гребет лопатой… Он их носит в портфеле, с которым не расстается даже в туалете…

– С миллионами? – с показным безразличием спросил разведчик, хотя внутри у него все кипело от свалившейся на него удачи.

– Нет, с материалами и деталями! Но только т-с-с, – Дюфрэ приложил указательный палец к губам. – Я тебе ничего не говорил!

«Мулла» поспешил перевести разговор на тему о завтрашнем матче, не забывая при этом подливать водки в рюмку Марселя…

* * *

На следующий день, перед выходом на поле, разведчик намеренно задержался в раздевалке. Нужно было точно узнать, каким шкафом пользуется Дерожи, и принесет ли он с собой вожделенный портфель. В том, что инженер оставит свою ношу в раздевалке, «Мулла» был почти уверен, – ну не потащит же он портфель с собой в ворота! Впрочем, Дерожи мог оставить его в своем кабинете, так что вероятность похитить американские секреты была пятьдесят на пятьдесят…

Судьба благоволила к разведчику: инженер пришел в раздевалку с портфелем!

На двадцатой минуте первого тайма Бевилаква, отбирая мяч у нападающего противоборствующей команды, «случайно» поскользнулся, да так, что изодрал колено в кровь. Прихрамывая и морщась от боли, он направился к трибуне, где сидели тренеры обеих команд и запасные игроки.

– Старина, – обратился он к Дюфре, – похоже, сегодня не мой день… Дай ключи от раздевалки! Да не забудь после матча заглянуть ко мне… Выпьем. Хоть за проигрыш, хоть за победу!

После матча всеобщего любимца сотрудников «ЭНИГМЫ», хозяина бистро Анжело Бевилаква, в бистро не оказалось. Исчез и портфель Дерожи. В нем находились керамические плитки и специальный клей для крепления их к обшивке «Шаттла»…

* * *

15 ноября 1988 года советский космический корабль «Буран» совершил свой первый и последний беспилотный полет в космос и приземлился… в московском Парке культуры и отдыха имени Горького.

Глава вторая. Даешь «Героя» за «Стингер»!

Когда в 1986 году США начали поставлять «Стингеры» – переносные зенитно-ракетные комплексы (ПЗРК) – моджахедам и наши вертолеты стали падать на землю, как груши в пору созревания, командование Ограниченного контингента советских войск в Афганистане обещало любому, кто доставит действующий «Стингер», звание Героя Советского Союза. Несмотря на то, что во время Афганской войны нашими десантниками были захвачены восемь ПЗРК, никто из них Золотой Звезды так и не получил. Лишь в (!) марте 2019 года офицеру спецназа ГРУ Владимиру Ковтуну, чье подразделение в 1987 году добыло «Стингер», было присвоено звание Героя России…

Дури везде хватает

В марте 1986 года подполковник Олег Казаченко, сотрудник Второго главного управления, был командирован в представительство КГБ в Берлине.

В первое десятилетие после окончания Второй мировой войны и до строительства так называемой Берлинской стены в 1961 году город являл собой настоящее охотничье угодье для офицеров-агентуристов из английской СИС, западногерманской БНД, КГБ и ГРУ.

Стараниями этого квартета Берлин превратился в европейскую явочную квартиру, куда со всех концов континента для встреч со своими операторами и связниками слетались «ласточки» и «во́роны»[13].

Во время холодной войны, когда к квартету присоединились ЦРУ и военная разведка США, Берлин стал всемирной явкой, излюбленным местом встреч сотрудников спецслужб со своими агентами, которые действовали от Афин до Осло и от Хельсинки до Мадрида. Профессионалы шутили: «Если Амстердам – рай для сексуальных меньшинств, то Берлин – Эдем для шпионского большинства».

Олег, опытный офицер-агентурист, недолго «носил дым в штанах» – находился не у дел, гуляя по коридорам резидентуры, – не прошло и двух дней, как ему на связь передали троих агентов-иностранцев.

Наибольшие хлопоты Олегу доставлял агент «Новобранец» – в миру Курт Зайдель, хозяин бара в районе дислокации филиала ЦРУ в Западном Берлине.

Двумя годами ранее его жену изнасиловали американские солдаты. С тех пор жгучее желание отомстить янки превратилось у Зайделя в навязчивую идею. И однажды, навещая дядю в ГДР, он поделился с ним своими бедами. Дядя оказался агентом полковника Булавкина. Тот встретился с обиженным немцем и предложил свою помощь в реализации вендетты. А для начала привлек его к добровольному сотрудничеству: взял подписку о неразглашении, дал псевдоним «Новобранец», прочел лекцию о конспирации, а в качестве оператора назначил ему полковника Гаевца Михалтрофимыча.

Промучившись с новым рекрутом около года, Гаевец появление Казаченко в представительстве расценил как знак судьбы и поспешил передать ему на связь «Новобранца».

Со слов Михалтрофимыча, агент, внешне походивший на Робин Гуда, вожака лесных разбойников из английской баллады, был так же бесшабашен, как его прототип, и за время сотрудничества показал себя абсолютно неуправляемой личностью, готовой на любые несанкционированные действия.

В свою очередь «Новобранец» на первой же явке пожаловался Олегу на Гаевца, заявив, что тот пытался «строить и строжить» его. Сотворив улыбку кролика перед удавом, сказал: «Я вовсе не против тирании, я готов подчиняться и даже люблю, когда мною командуют, но диктаторство должно происходить от любви ко мне. Если же я встречаю недобрый, хуже того, злой взгляд визави, я или зажимаюсь, или “включаю дурака”. Я чувствовал, что партайгеносе Микаэль не любит меня, и это либо парализовало меня, либо заставляло выпрыгивать из штанов, чтобы доказать, что я – не последний немец в Западном Берлине и способен на многое. И не моя вина, что эти мои попытки были выше его понимания…»

Любитель эффектов

Солнечным майским днем Казаченко подъехал на служебном «трабанте» к Александерплатц, традиционному явочному месту сотрудников берлинской резидентуры со своими агентами, и, присев на скамейку у фонтана «Нептун» лицом на восток, стал поджидать «Новобранца». Согласно разработанной схеме, тот должен был прибывать только с восточной оконечности площади. Это позволяло Олегу вести контрнаблюдение и выявить гипотетичную слежку за агентом.

Казаченко взглянул на часы и недовольно поморщился: агент опаздывал на целых три минуты. В тот же миг сзади зашуршала листва, и боковым зрением Олег увидел, как из кустов сирени вынырнул «Новобранец».

– Что, мой друг, эффекты любишь? – вместо приветствия сказал Олег, не поворачивая головы.

– Ах, герр Алекс, это только начало – главный эффект впереди…

Агент для рукопожатия протянул пятерню, похожую на связку свиных сарделек, но Олег сделал вид, что не заметил жеста – для окружающих они незнакомы! – и, не оборачиваясь, зашагал к отелю «Штадт Берлин».

Сохраняя дистанцию в несколько метров – конспирация превыше всего! – они порознь подошли к входу, но в лифт вошли одновременно. Ехали молча, каждый по-своему переваривал встречу, уставившись в несуществующую точку на потолке.

В номере Казаченко выставил из холодильника на стол бутерброды с красной и черной икрой, осетрину, соленые грибочки, пикули, баночное пиво и взялся за бутылку «Столичной».

– Давай, закусывай, друг мой, а потом расскажешь, какой-такой главный эффект ты приготовил!

– Некогда закусывать, герр Алекс! Я «Стингер» вам привез…

От неожиданности Олег едва не уронил бутылку на пол.

– Ничего себе явка начинается! – воскликнул он и, всем телом откинувшись на спинку дивана, вонзил взгляд Понтия Пилата в зрачки агента.

Памятуя высказывание «Новобранца» о его готовности подчиняться, Олег на явках старался создать дружескую атмосферу, но при этом никогда не опускался до амикошонства и фамильярности. Хотя порой ему было трудно удержаться от менторского тона или даже окрика в адрес агента. Каких нервов стоила Казаченко одна лишь апрельская выходка «Новобранца»!

Агенту было отработано простейшее проверочно-тренировочное задание: выяснить количество офицеров-холостяков в западноберлинском филиале ЦРУ, которые проживали в общежитии, расположенном рядом с его баром; записать номера машин, регулярно там паркующихся; ознакомиться с режимом охраны.

Прогуливаясь у общежития, «Новобранец» обнаружил, что оно вообще не охраняется, если не считать одного морского пехотинца, сидящего в вестибюле.

Три раза в неделю из проносящегося на предельной скорости военного джипа невидимая рука выбрасывала на крыльцо общежития холщовую сумку, наподобие тех вализ, в которых курьеры перевозят дипломатическую почту. На гудок клаксона появлялся морпех-охранник, забирал вализу, срывал свинцовые пломбы и раскладывал корреспонденцию в ячейки настенного ящика.

В одно прекрасное утро случилось непредвиденное. Когда вализа, подняв облако пыли, плюхнулась на крыльцо, а джип, прогудев, скрылся за углом, морпех не появился ни через секунду, ни через тридцать. Оказавшийся рядом «Новобранец» отреагировал мгновенно: рванул с себя пиджак, накинул его на вализу и с этой добычей дал деру…

Офицеры резидентуры рукоплескали Казаченко и готовы были поить его целый месяц. Еще бы! Никогда прежде госпожа Удача не была так щедра: даром достались десятки адресов сотрудников ЦРУ в Соединенных Штатах и подробности их семейной жизни!

Олег же был вне себя. Он накричал на «Новобранца», попугал застенками Моабитской тюрьмы и пригрозил прекращением сотрудничества. Агент божился, что впредь будет паинькой… И вот теперь, на тебе – «Стингер». Нет, эту песню не задушишь, не убьешь!

Сделав над собой усилие, Олег произнес:

– И где он?

– У меня в машине, на заднем сиденье, закутан в плед, – скороговоркой ответил агент.

– Как тебе удалось пройти пограничный контроль?

– Сегодня пятница – машин тьма, солдаты на Чек-Пойнте зашиваются… Я сунул одному сто марок, сказал, что у меня в машине, кроме пледа, ничего… Он заглянул в багажник – пусто, затем в салон, там увидел только плед на сиденье, ну и пропустил без очереди…

– Согласен, в западном секторе можно подкупить американского солдата, но наших погранцов – никогда! – произнес Олег тоном маршала Жукова при подписании капитуляции Берлина. – Как же они тебя пропустили? Может, ты владеешь гипнозом?

– Нет, все проще… Старшему наряда я назвал вашу фамилию, должность, ваш телефон и сказал, что у меня дело государственной важности. Офицер взял мой паспорт и ушел. Вернувшись через минуту, он махнул рукой, и солдаты подняли шлагбаум…

Вдруг агент умолк, его вызывающе наглый взгляд стал обреченным, а в голосе послышалась мольба.

– Герр Алекс! Не смотрите на меня так, будто пограничник не с вами говорил по телефону… Если не с вами, то почему меня пропустили?! Еще кто-то знает о наших отношениях?! А как же конспирация?!

– Успокойся, Курт! Уходя на встречу с тобой, я переключил телефон на шефа, на известного тебе полковника Булавкина. Он-то и дал отмашку, чтоб тебя пропустили… Ты лучше скажи, откуда «Стингер»?

«Новобранец» вмиг расцвел и облегченно выдохнул:

– Мой друг Хрен устроил…

– Что-то я о таком друге от тебя не слышал! – повысил голос Олег.

– Он – мой новый друг в НАТО, грекоамериканец, сержант, заведует складом. Звать его Костас Хренопулос, но я зову его просто Хрен… Завтра в 8.00 «игрушка» должна быть на складе. У нас всего 20 часов. Если не успеем – Хрена посадят… На электрический стул! Да, вот еще: за демонстрацию «Стингера» он просит 15 тысяч «зеленых»…

«Новобранец» замолчал и уставился на Казаченко, пытаясь понять, какой эффект произвели его слова.

– Не слишком ли дорого за один просмотр?!

– Плата соразмерна риску Хрена, – агент развел руками, – он сказал, что более секретной штуки в армии США сейчас нет…

«Пиджаки» и «сапоги»: Противостояние

– «Стингер» реальный и в рабочем состоянии… Я уже доложил о нем начальнику представительства генерал-майору Беляеву, – произнес полковник Булавкин, – так что, Олег Юрьевич, готовься получить благодарность…

– Так ведь Героя обещали, товарищ полковник! – возразил Казаченко.

– Раз обещали, значит, дадут. Но не тебе. Начальнику представительства. А тебе – благодарность от председателя. Когда уж вы научитесь брать по чину, а, подполковник? – строго спросил Булавкин. – Но это еще не все… Беляев связался с Центром и получил приказ: передать «Стингер» «сапогам». Так что, собирайся в Москву…

– Опять «сапоги» на чужом горбу в рай въезжают! – взвился Олег.

– Я бы назвал это по-другому, – спокойно произнес Булавкин. – Да, Центр играет в великодушие и опять пытается помирить военных разведчиков с нами, для этого-то и дает им возможность откусить от пирога, что нам Бог послал…

– Не Бог – наш агент!

– Олег Юрьевич, сложившаяся ситуация – это данность, которую нам с тобой не изменить, поэтому будем выполнять приказ Центра!

– Слушаюсь и повинуюсь, шеф!

– Не ерничай, Олег Юрьевич! Соперничество – нет! – соревнование между нами и ГРУ было, есть и будет. Оно – движитель нашего разведсообщества и в конечном счете дает позитивные результаты всему государству…

– Вот уж не думал с явки попасть на лекцию политпроса! – перебил Олег начальника. – Знаете, Владимир Михайлович, лет десять назад в нашем «Информационном бюллетене» я прочел заметку начальника Второго главка генерала Григоренко, где он дал свое видение причин трений между сотрудниками зарубежных резидентур Главного разведывательного управления и Комитета госбезопасности. И хотя с тех пор воды утекло немало, думаю, мало что изменилось… Я не поленился и кое-что из рассуждений генерала записал. Вот полюбопытствуйте, – сказал Казаченко, доставая из сейфа свою рабочую тетрадь.

* * *

«Между офицерами КГБ (политическая разведка) и ГРУ (разведка военная) зарубежных резидентур не существует какого-либо коллегиального взаимодействия. Каждый тянет лямку на своем рабочем месте и только в компании коллег из своей “конторы”. Да и по жизни “пиджаки” – сотрудники КГБ, и “сапоги” – сотрудники ГРУ, не особенно ладят между собой, предпочитая общаться исключительно по ведомственному признаку.

Военных разведчиков всегда отличала неистребимая выправка, вопиюще диссонирующая с их дипломатическим статусом, стрижки “полубокс”, стойкий запах дешевого одеколона “Шипр” и говорок, подхваченный за время службы в таежных гарнизонах Забайкалья или в песках Средней Азии.

“Сапоги” в глубине души считают сотрудников КГБ гражданскими “штафирками”, которых надо строить и строжить: “Упал, отжался и ать-два!”

В свою очередь “пиджаки” величают соседей солдафонами, у которых одно на уме: “сапоги надо чистить с вечера, чтобы с утра надевать их на свежую голову”.

Восхищение у “пиджаков” вызывает только одна особенность военных разведчиков: они могут перепить любого из политической разведки, ибо им “что водка, что пулемет – все едино, лишь бы с ног валило”.

Парни из КГБ – народ компанейский, поднаторевший в столичной жизни.

Гэрэушники – молчуны, смиренно-философски относящиеся к тому, что завтра, после “загранки”, начальство может упечь их в самый что ни есть медвежий угол.

“Пиджаки” всегда с чувством превосходства относились к своим военным коллегам, и это их, конечно, раздражает. Превосходство это имеет в своем основании более высокий уровень общей культуры и специальной подготовки, потому что сотрудники внешней разведки КГБ всегда набирались из выпускников гражданских, в большинстве своем престижных, столичных вузов, куда не просто попасть из-за высоких конкурсов.

Военные же разведчики, хотя и заканчивают высшие, но все-таки военные учебные заведения, в которые, будем откровенны, стремится не самая способная и хорошо подготовленная часть молодежи.