Красное солнце валькирии

«Странная все же это вещь – химический анализ», – подумала Софья, окончательно проваливаясь в сон.

Не приставай к мужчине, жди, когда он заговорит сам

Утро началось с того, что в голову все-таки просочились мысли о работе. Софья всполошилась, но тут же вспомнила, что наступила долгожданная суббота.

Спасибо тебе, трудовое законодательство! Работать она все равно не смогла бы, даже если бы захотела. А она не хочет. Ну не хочет, и все тут!

Софья скосила глаза, увидела его щеку, дотронулась. Колючая! Странно, но ночью щетина совершенно не мешала. Она ее вообще не заметила. Софья ткнулась носом Протасову в грудь. Вчера он пах как-то иначе. А сейчас – теплом и немножко ею, Софьей. За ночь пропитался. Она улыбнулась.

Надо попытаться встать и пойти в душ.

Софья закопошилась, с трудом слезла с дивана и на цыпочках побежала в ванную.

Надо дождаться его пробуждения и рассказать обо всем, что она узнала за пять дней. Не так много, как надеялась, но вдруг ее сведения могут пригодиться.

Мылась она недолго. Все прислушивалась. Кажется, кто-то ходит по кухне. Иван? Или у нее уже глюки начались?

Если глюки, то это настораживает. Она всегда считала себя уравновешенной особой. Мнила, что характер имеет нордический и сбить ее с ног не так просто. Во время развода держала себя в руках, да так, что даже судья поглядывала с удивлением. Женщину выселяют из особняка в развалюху, лишают всех благ, а она сидит с лицом сфинкса и бровью не ведет. Кажется, Кирилла это злило.

Что же изменилось? Почему теперь она ведет себя как пугливый ослик?

Совершенное почти на ее глазах убийство так подействовало? Или просто она впервые по-настоящему испугалась за другого человека? Да нет, ерунда! Она вообще об Иване не думала! Просто было любопытно узнать, что произошло и почему!

Просто, просто! Заладила! Ничего не просто, а наоборот, очень даже сложно!

Если признаться честно, любопытство ни при чем. Совершенно ни при чем. Она запала на Протасова всерьез и с первого взгляда. Еще бы! Одна шуба с блестками чего стоила!

Улыбаясь, Софья вышла из ванной и увидела Ивана, который, надев фартук на голое тело – нет, кажется, трусы все же присутствовали, – жарил яичницу.

Обалдеть! Как в романе! Шикарный мужчина после бурной ночи готовит любовнице завтрак!

– Там еще салат есть и сосиски, – подходя и целуя его в плечо, подсказала Софья.

– Я уже выгреб все, что было. Ты голодная?

– Как зверь.

– Садись тогда. Я через минуту.

– Ты что, из ментовки сразу ко мне пошел? – поинтересовалась Софья, пододвигая к себе тарелку.

– Нет, – коротко ответил он и ушел в ванную.

Стоя под очень горячей струей воды, Иван раздумывал, стоит ли портить их первое совместное утро рассказом о том, что он увидел, вернувшись в свою квартиру. Конечно, она не кисейная барышня, но…

Она даже не спросила, где и кем он работает, не попыталась выяснить, есть ли у него жена. Обычно женщины именно с этого начинают, а там уж как пойдет. Чаще всего слово «кавторанг» производит сильное впечатление. Почти мистическое. А уж когда дамы узнают, что он давно имеет статус «свободен», их энтузиазм возрастает в разы. Софье что, совсем не интересно, женат ли он, имеет ли работу и платежеспособен ли, в конце концов? Ну а если не интересно, то хорошо это или плохо? Впрочем, они – два сапога пара. Он-то, собственно, что о ней знает? Работает бухгалтером в каком-то музее, живет одна – в этом он убедился, – умна, самостоятельна и… прекрасная любовница.

Он резко повернул ручку, и из крана хлынула холодная вода. Иван даже вздрогнул. Ничего! Потерпим! Надо охладиться как следует, а то от одной мысли о том, насколько она хороша, кровь начинает закипать и булькать.

Итак, они ничего друг о друге не знают. Тогда почему его не покидает стойкая уверенность, что эта женщина появилась в его жизни неслучайно? Потому что он любит шоколад и даже слюну сглатывать начинает, как только она заговорит? Или дело не в шоколаде, а в том, что вчера, когда она открыла дверь, он понял – ждала. Ждала и думала о нем. Это решило все. Наверное, и для нее тоже, потому что если бы она его не хотела, то нашла бы способ остановить. Хотя… вряд ли вчера его смог бы остановить даже каток-асфальтоукладчик.

Иван ухмыльнулся и выключил воду.

Ну что ж, отступать поздно, да и не по рангу.

– Кофе уже пила? – спросил он, заходя в кухню.

– Тебя жду, – просто ответила она, и Иван почувствовал прилив нежности.

Сейчас она не кажется ни решительной, ни самостоятельной, только милой, нежной и немного усталой. Такой она ему даже больше нравится.

Он подумал, что ничего рассказывать не будет, и отхлебнул кофе из протянутой ему большой кружки. Очень горячий и очень черный. Как раз такой, как он любит. Откуда она узнала?

Иван взглянул с благодарностью, Софья ответила улыбкой и тут же сказала:

– В платок был завернут замшевый мешочек, а сам платок принадлежал Ларисе Рейснер.

– Да иди ты!

От неожиданности он выплюнул кофе обратно в кружку и вытаращил глаза.

– Ты не шутишь? Рейснер?

– Ты о ней слышал?

– Слышал? Да я… Так. Стоп. Ты же не знаешь, что я на крейсере служу, вернее хожу.

На этот раз глаза вылупила Софья.

– Ты моряк?

– Военный моряк.

– Ничего себе! Так Рейснер тоже на Балтийском флоте…

– Она и ее муж Федор Раскольников. История известная.

– А я, представляешь, почти ничего не знала о ней, только имя слышала, но не могла припомнить где.

– Лариса Рейснер – фигура знаменитая. А как ее платок мог оказаться в моей квартире? Она что, жила тут?

Софья покачала головой и рассказала все, что узнала.

За это время Протасов успел выпить две кружки кофе и съесть весь хлеб, который имелся в доме, включая сухари с маком.

– Как удачно, что твоя подруга химик. Такие совпадения не часты.

– Бывшая подруга, если честно, – хмыкнула Софья, – пыталась моего мужа увести, причем прямо у меня на глазах.

– А муж?

– А муж полгода назад наконец-то объелся груш.

– Он тебя или ты его?

– Я сама ушла, чем он был весьма удивлен. Не ожидал от жены-подкаблучницы такой прыти.

– Не кокетничай. На подкаблучницу ты ни разу не похожа.

– Это сейчас, а тогда у меня уже комплекс неудачницы начал складываться.

Софье не хотелось развивать тему их отношений с Кириллом, и Иван это понял.

– Я, кстати, тоже в разводе. Уже четыре года.

– А дети есть?

– Нет. Наташа не хотела. Она… как там… чайлдфри. То есть может, но не хочет по идейным соображениям.

– Это по каким же? – с интересом спросила Софья, слизывая с ложки мед.

– Она хотела жить для себя.

– Только для себя?

– Меня она считала ненадежным партнером.

Софья выгнула шоколадную бровь.

– Ты ей изменял?

– Некогда было. Но… я же моряк, а они, как известно, тонут.

Софья моргнула.

– Ты придумываешь. Она не могла так думать.

– Но думала. И даже говорила мне об этом.

– Вот дура!

– Она не дура. Просто – я потом понял – она меня не любила. Купилась на морскую романтику. Ну, типа, замуж за моряка – это же так интересно. Подружки обзавидуются. А как хлебнула нашей жизни…

– Сразу идейной чайлдфри заделалась?

– Ну как-то так. Это если без подробностей, а для сведения.

Софья улыбнулась и кивнула.

– Принято. Спасибо.

– Жаль, что нельзя выяснить, что было в том мешочке, – ставя на огонь новую порцию кофе, сказала она.

– И понять, каким манером все это оказалось в моей квартире, – подхватил Протасов, доставая из холодильника и нарезая толстыми кусками колбасу.

Он все никак не мог наесться.

Софья взглянула мельком и вынула из морозилки пачку пельменей.

– Ого! – обрадовался Протасов. – И ты молчала, что у тебя пельмени есть!

– Забыла, – оправдываясь, сказала Софья. – Жаль, сметана кончилась.

– Зато майонез остался. Я видел.

– Доставай! – скомандовала она.

Они сели за стол, и неожиданно для самого себя Иван рассказал то, о чем собирался молчать.

Вернувшись домой, он сразу понял, что в квартире в его отсутствие кто-то был. И это не следователь, который не стал бы вести себя как слон в посудной лавке.

Выслушав его, Софья задумалась.

Кому понадобилось снова приходить к Протасову? Убийце? Зачем? Во-первых, квартира была опечатана. Во-вторых, за ней могли установить наблюдение, а в-третьих, убийца, кажется, забрал то, зачем приходил. Или там еще что-то было?

И вдруг ей в голову пришла неожиданная, немного дикая мысль.

– Вдруг это был не убийца, а кто-то третий, который не знал, что все уже вынесли?

Протасов кивнул.

– Мне пришло в голову то же самое. Хотя странно. Следуя логике, получается, что этот третий не в курсе случившегося.

– И он не догадывался о том, что произошло убийство. Иначе побоялся бы идти. Может, они были сообщниками? Убитый и этот. Третий ждал первого с добычей и, не дождавшись, решил выяснить, что произошло.

– Ну хорошо, пусть так. Но квартира была опечатана! Он же не мог этого не заметить.

– Стрессанул! Не ожидал! Вошел, потому что хотел убедиться: все так, как кажется!

– То есть третий – человек неосведомленный и к тому же идиот. Квартира могла быть под наблюдением.

– А она была?

– Нет. Никто же не думал, что туда может заявиться кто-то еще.

Софья фыркнула.

– Менты вообще думать не умеют!