Качели Ангела

После похорон Танюшка взяла отпуск и поехала в деревню, в бабушкин дом. На лугу цвели одуванчики, как и в то жаркое лето, когда в избу впервые вошёл отец.

Живи, братишка, за себя и за нас

I

Андрей, Владислав и Илья были с одного призыва. Познакомились они ещё на сборном пункте, где просидели четыре дня в ожидании «покупателя». Время тянулось, как резина. Днём было всё же чем заняться: прошли очередной медосмотр, беседу с офицерами, собирались в актовом зале на просмотры фильма, да и просто знакомились между собой, проводились первые попытки обучения строевому шагу. И, наконец, на пятый день пребывания в распределителе выехали с командой рано утром в воинскую часть, где им предстояло в течении ближайших шести месяцев проходить начальную военную подготовку.

Прибыли на место, потекли суровые армейские будни: подъём, зарядка, осмотр, построение на плацу, строевая подготовка, лекции, хозработы, наряды и прочие прелести солдатского быта.

Шли дни, крепла мужская дружба. Все трое, и Андрей, и Влад, и Илья были высокого и крепкого телосложения, имели отличные данные по физподготовке, а кроме того обладали простым и добрым характером. Так и сошлись.

По вечерам, когда выделяли час на свободное время и личные дела, рассказывали друг другу о себе, о своей жизни, кто чем жил на гражданке, о чём мечтал.

Андрей, темноволосый, кареглазый и высокий, вырос в неполной семье, без отца. У матери их было двое – десятилетий Андрюшка и пятилетняя Сонька, когда отец встретил «любовь всей своей жизни», наглую горластую Файку с пергидрольными волосами. Она работала парикмахершей недалеко от их дома. Где уж они пересеклись с отцом Бог весть, но сманила она его тем, что отец слаб был на выпивку, а Файка не запрещала ему пить, да и сама прикладывалась к бутылке больше его. Так и спились.

Отец замёрз в сугробе зимним вечером, не дойдя до их с Файкой комнаты в коммуналке, а её саму убил позже кто-то из собутыльников, нашли её с пробитой головой среди груды бутылок в вонючей прокуренной комнатушке.

Мать тянула детей одна, как могла. Днём работала воспитателем в детском саду, а по ночам там же – сторожем. Дома была через ночь. Андрюшка с Соней рано стали самостоятельными, пришлось. Могли сами и сготовить, и в магазин за хлебом сбегать, и дома прибрать.

В двенадцать Андрей пошёл в боксёрский зал, стал заниматься боксом, тренер звал его в большой спорт, пророча великое будущее, однако нужно было помогать матери и Андрей отказался заниматься усиленнее, а по вечерам стал разгружать машины в продуктовом, тайком от матери, за это платили немного, но и то хватало на школьные завтраки сестрёнке и себе.

Парень обожал читать – Достоевский, Пушкин, Гоголь, Толстой – всю классику от корки до корки, потом взялся за современников. Да только времени на книги не оставалось, читал урывками, отрывая время от ночного сна.

Закончил девять классов, пошёл в ПТУ, на механика в родном городе. В восемнадцать повестка и армия.

Илья был родом из деревни. Там родился, там вырос, оттуда и в армию забрали.

Рос в дружной, большой семье, состоящей из отца, матери и шести младших братьев и сестренок! Отец работал трактористом, мать на ФАПе санитарочкой, дети кто в школе, кто в садике.

– И как мать со всеми управляется? – смеялись Влад с Андреем.

– Кого пожалеет, кому подзатыльника отвесит – добродушно улыбался в ответ веснушчатый, рыжий великан Илюха.

Влад с Андреем хохотали ещё громче, представляя как можно отвешивать подзатыльники такому детине.

– Чего ржёте? – и сам смеялся Илья – Мать хоть и росточком мне по пояс, а уж как веник схватит, да начнёт лупить, даже мне страшно становится. Она у нас ух какая, спуску не даёт. Не забалуешь у неё.

И видно было с какой любовью говорил этот парень о своей маленькой, хрупкой маме, что ждёт его где-то там, в далёкой ростовской деревне.

Кроме того, Илюха был единственным в компании, у кого осталась дома девушка. Она писала ему нежные, длинные письма, и Илья, получив очередное, ещё дня три ходил сияя, как начищенный медный таз. Лицо его, покрытое веснушками, и вправду было как ясное солнышко. И пацаны ему по доброму завидовали, что есть у него та, которая любит, пишет и ждёт.

Влад был младшим в семье. Старший брат отслужил в ВДВ, теперь уже был женат и успел подарить родителям двоих внуков. Родители Влада трудились на заводе. Скоро уже должны были выйти на пенсию.

От завода дали им в своё время двухкомнатную квартирку, где они и жили по сей день. Влад с детства увлекался моделированием, постоянно что-то мастерил, клеил и вытачивал. На полках и шкафу в его комнате стояли собственноручно изготовленные модели самолётов, танков, машин.

В школе Влад учился не на отлично, но и не ходил в последних рядах. Ему скорее было лень зубрить, он учился именно с душой. А душа, как известно штука тонкая. За один урок Влад мог получить одновременно и двойку и пятёрку. Учителя разводили руками: «Такой способный мальчишка, но ему скучно учиться!»

Зато физкультура была для Влада уроком, по которому оценка у него была лишь отлично. Он даже играл за волейбольную сборную школы и их команда одержала немало побед. «Орлы!» радовался физрук, по-отечески обнимая своих мальчишек.

В армию Влада забрали тоже со школьной скамьи. Восемнадцать ему исполнилось зимой.

Шли армейские будни. Вот и наступил торжественный день присяги.

В назначенный день весь личный состав части выстроился на плацу в парадной форме. Приехали родные, сейчас они стояли в стороне, матери утирали слёзы, глядя на своих повзрослевших резко сыновей, отцы с гордостью качали головами, переговариваясь между собою.

На ветру развевался Государственный флаг Российской Федерации. Вынесли Боевое знамя части. Заиграл оркестр.

Новобранцы с автоматами стояли в первой шеренге.

Командир части произнёс торжественную речь и напутственные слова солдатам.

Один за другим они выходили вперёд и, держа наперевес автомат, давали клятву верности своей Отчизне:

– Я, Куликов Андрей Викторович, торжественно присягаю на верность своему Отечеству – Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество.

Солнце блестело, отражаясь на инструментах музыкантов, на небе не было ни облачка, и тут внезапно, после того, как присягнул последний новобранец, грянул гром и полил ливень. Небо в считанные минуты затянуло тяжёлыми, грозовыми тучами. По лицам солдат, выстроенных в шеренгу, стекали потоки воды, взор их был устремлен в одну точку, они стояли неподвижно, не вытирая мокрых лиц, и было что-то жуткое в этом зрелище, словно это были застывшие манекены, а не живые люди.

– Не к добру это, – вдруг сказала чья-то старенькая бабушка, приехавшая к внуку на торжество и перекрестила сухонькой, тонкой рукой строй молодых мальчишек.

В конце декабря был объявлен приказ: наша рота направляется на территорию Чеченской Республики для выполнения боевого долга.

На дворе стоял 1995 год.

Выезжали рано утром. Пацаны молчали, вмиг ставшие серьёзнее и словно старше на несколько лет. Андрей, Илья и Влад дали клятву стоять друг за друга до последнего и быть вместе.

Чечня встретила неласково. Тут нас не ждали. Разрушенные здания, обломки домов, дымящиеся руины, чёрные провалы окон, бронетехника на улицах города и жители – испуганные, потерянные, смотрящие кто с надеждой, кто с ненавистью.

Война…

Она досталась дедам – в Великой Отечественной, отцам – в Афганистане, а теперь вот выпала и нам.

Здравствуй, Чечня!

II

– Первый, первый, как слышно?

****

– Вас понял! Выполняем приказ.

****

– Андрюха, я прикрою!

****

– Слушай мою команду, бойцы!

****

– Командир ранен! Передай по рации. Как понял??!

****

– Илюха, братишка, где Влад?!

****

– Илюха-а-а, вставай, братишка, вставай!!!! Илья-а-а!!

****

– С. ка, они повсюду, эти чехи!

****

– Пацаны, нас пятеро осталось.

Из доклада вышестоящему командованию:

Колонна нарвалась на засаду боевиков в ущелье. Бой длился восемь часов. Силы были неравны. Наши потери составили восемнадцать человек ранеными и десять убитыми. Оставшихся в живых – пять человек.

III

Июнь оголтело звенел, шумел, носился на самокатах, прыгал на скакалках, гонял мячи, цвёл буйством красок на клумбах, когда на перрон вокзала вышел из поезда человек в солдатской форме, возраст которого сложно было бы определить вот так сразу. На висках белела седина, у глаз залегла паутинка морщин, суровый взгляд и резкость скул. Ему можно было бы дать и двадцать и сорок пять. Это был Андрей.

Он возвращался домой, к матери и сестрёнке, вместе с ним переживших в своих сердцах ужасы войны.

Почему говорят, что чеченский синдром он только у тех, кто там был? Не-е-ет. Нет, скажу я вам!! Этот синдром он у каждого, кто мучительно ждал, в тревоге прослушивая каждый блок новостей, кто не спал ночами, кто улыбался окружающим, в то время, как сердце было в клочья, он у тех, чьи головы поседели раньше времени, он у тех, кто плакал, глядя, как кричит ночами муж или отец, потому что ему снова и снова снятся эти пацаны, этот бой, этот ад, пропитанный гарью и кровью. А ещё чеченский синдром навсегда сожрал тех, кто не дождался с той войны своих близких.

Такими были теперь родители Влада и Ильи. Нет больше рыжеволосого солнышка – косая сажень в плечах. Нет волейболиста Влада, рассудительного и умного. Только Андрей возвращался сейчас домой.

IV

Стоял декабрь 2005 года. На носу Новый год. Андрей спешил домой к жене и сыну, когда из подворотни вышли двое.

– Эй, мужик, закурить не найдётся?

Андрей потянулся за пачкой, и тут в грудь ему прилетел удар ногой. В тот же момент Андрей сделал выпад и нанёс ответный. Боевая подготовка и служба в Чечне не забылись, да и занятия боксом дали свой результат. Андрей раскидал обоих, когда внезапно напали сзади, острая боль пронзила насквозь.

– Ножевое, – пронеслось в голове.

Оказалось, что эти двое были не одни. В глазах потемнело, по спине потекло что-то липкое и горячее.

– Кровь, – понял Андрей, – Ну держитесь, сволочи!

Их было пятеро.

Андрей держался до последнего, но силы покидали его. Внезапно земля стала уходить из-под ног. Он рухнул в снег.

– Сын с Аринкой плакать будут, – последнее что промелькнула в его голове.

Сквозь туман он увидел, как с другой стороны арки, в свете фонаря появились словно из ниоткуда два силуэта. Подонки, увидев их, собрались было бежать, но не тут то было. Резкие и точные удары уложили всех, спасителя связали руки подонкам за спиной их же собственными ремнями и шарфами, а затем подошли к Андрею.

– Мужики, – через боль прохрипел он, глядя на них – Спасибо вам! Вы мне жизнь спасли.

– Своих не бросаем! Клятву ж давали, а клятвы надо держать, братишка! – послышался в ответ улыбчивый голос.

Слишком знакомый и родной, чтобы ошибиться…