Странные времена: идеальный джентльмен

Стерджесс чертыхнулся про себя, так как не планировал раскрывать карты, и проигнорировал вопрос, усиливая напор:

– Как вы с Филипом Батлером познакомились?

Харпенден на несколько секунд обхватил голову руками, прежде чем провести пальцами по струящимся локонам, откидывая их, и наконец заговорить:

– Ладно, я все расскажу. Мы встретились на курсах по пикапу пару лет назад.

– На каких курсах?

– Ну, по съему красоток, мастерству обольщения, – пояснил Харпенден с легким смущением. – Это обучение проходило в Лондоне. Нам рассказывали, как правильно общаться с женщинами.

– Учитывая, что случилось потом, надеюсь, тебе вернули деньги. Ладно, вы познакомились с Филом именно тогда?

– Да, – кивнул собеседник, откидываясь на спинку кресла и складывая руки. – Мы оба родом из Манчестера, вот и решили объединиться. Вдвоем с приятелем легче подкатывать к девчонкам.

– Ясно. После курсов вы с Филипом часто общались?

– Какое-то время да. Потом у меня появились проблемы, и мы отдалились.

– И почему же?

– Вы бы стали тусоваться в клубах, имея такую репутацию, как у меня? – сузив глаза, поинтересовался Харпенден.

– Мне сложно ответить, так как я никогда не совершал того, что сделал ты, – прокомментировал Стерджесс, понимая, что набрасывается на того, кто уже сотрудничает, но не в состоянии удержаться от ремарки. Его выводил из себя этот тип. – И всё же вы поддерживали контакт с Филом?

– Ну да, немного общались.

– Он когда-нибудь упоминал о своем желании изменить свою внешность? – продолжил допрос Стерджесс, переводя взгляд на птицу, которая сидела на дереве и смотрела на лодку в море.

– Пожалуй. Говорил, что отбелил зубы. Как-то обсуждал, не сделать ли пересадку волос.

– Понятно. Ничего более… радикального?

– Радикального? – с искренним недоумением повторил Харпенден. – Например?

– Неважно, – пожал плечами Стерджесс. – А мистер Батлер рассказывал о своей работе в «Мягких касаниях»?

– Немного. Ну, понимаете, он же тестировал приложение для знакомств. Само собой, эта тема всплывала в наших разговорах.

– И в каком же ключе?

– Мы оба были зарегистрированы там, – пояснил Харпенден. – Как и половина города. Конечно, и другими приложениями тоже пользовались. То есть чем шире закинешь сети, тем больше рыбы попадется.

– Понятно. А проявлял ли Филип интерес к оккультизму?

– Чему?

– Оккультизму. Магия, вампиризм и прочие подобные вещи.

– Нет, – рассмеялся Харпенден. – С какой стати Филу заниматься всякой ерундой для шизиков? Телки на такое не клюют.

– Ты бы удивился. Были ли у Батлера другие хобби или интересы?

– Это какие?

– Любые, – нахмурился Стерджесс, откидываясь на спинку кресла. – Предположительно, он не проводил все свое время, пытаясь подцепить на удочку беззащитных девушек.

– Послушайте, – вздохнул Харпенден, – чего не знаю, того не знаю. Кажется, он играл в мини-футбол и ходил в тренажерный зал. Это все, что я помню из наших разговоров.

– А как насчет книжного клуба? – уточнил Стерджесс, держа в уме утреннюю беседу с Шивон.

– Книжный клуб? – насмешливо фыркнул Харпенден. – Вы что, шутите?

– Нет.

– Фил постоянно трепался о том, как отстойно читать. Говорил, что кино и телевидение уже давно вытеснили книги. Он даже не заглянул в пособие по съему, которое рекомендовали на курсах. Не верю, что такой закоренелый библиофоб мог посещать клуб, где нужно обсуждать романы.

– Чужая душа – потемки. Я вот, например, недавно познакомился с бывшим клофелинщиком, который нашел Бога.

– Мы закончили? – холодно спросил Харпенден, сверля собеседника неприязненным взглядом.

– Мы закончим тогда, когда я скажу. Итак, были ли у Филипа другие приятели помимо тебя?

– Если и так, то я о них не знал. Он названивал мне почти каждую неделю, предлагал рвануть с ним в клуб.

– Но ты отказывался.

– Да. Как я и упоминал, все это осталось позади и теперь не интересует меня.

– Точно. А что говорилось в том сообщении?

– Честно, оно вообще какое-то бессмысленное. Вот, смотрите сами. – Харпенден вытащил из внутреннего кармана пиджака недавно обнаруженный телефон и разблокировал его, собираясь показать Стерджессу сообщение, и тут он выхватил устройство. – Эй!

– «Что со мной творится? Твоих рук дело?» – прочитал вслух детектив-инспектор последнее послание от Филипа Батлера и поднял глаза на собеседника. – Как думаешь, о чем это он?

– Без понятия. Вон, я дальше ответил, спросив, что он имел в виду.

Стерджесс кивнул, прочитав следующее сообщение, подтверждавшее слова Харпендена, а затем начал листать переписку вверх.

– Эй, нельзя так делать! – возмутился тот.

В основном диалог состоял из сообщений от Батлера, на которые ответ либо совсем отсутствовал, либо содержал в себе отговорки от Харпендена, явно не желавшего участвовать в беседе.

– Похоже, ты оказывал ему холодный прием, – прокомментировал Стерджесс.

– Как я и упоминал, – отозвался собеседник, забирая свой телефон, – прошлая жизнь осталась позади. Теперь мы встречаемся с Джинни, старой подружкой, и у нас все серьезно. Я превратился в другого человека.

– Как замечательно. И даже не пришлось для этого переезжать в Австралию.

– У вас еще есть вопросы, инспектор? – осведомился Харпенден, убирая телефон обратно в карман. – Меня ждет работа.

– Напиши названия баров, которые вы с Филипом регулярно посещали, – велел Стерджесс, протягивая собеседнику ручку и блокнот, открытый на чистой странице.

– Их очень много.

– Тогда тебе стоит поторопиться.

– Ладно. – Харпенден вздохнул и начал записывать.

– Ты уверен, что Батлер ни с кем больше не дружил?

– Как я уже ответил, раньше мы с Филом везде тусовались вдвоем и обсуждали девушек, а не мужчин. В этом и заключалась суть нашего общения. А что стало потом, мне неизвестно. – Спустя пару минут Харпенден отодвинул блокнот со списком, состоявшим из десятка названий баров. Стерджесс прочел их – все самые посещаемые места Манчестера, насколько мог сказать такой отшельник, как он. – Мы закончили?

– Пока да, – кивнул детектив-инспектор. – Но дам небольшой совет: если я позвоню что-нибудь уточнить, лучше бери трубку сразу, потому что иначе второй мой звонок будет совсем другим людям.

– Ладно, ладно. Я все понял. Только не надо… – Харпенден бросил взгляд в сторону приемной.

– Не беспокойся, – сказал Стерджесс. – И иди с богом. – Он окликнул собеседника, когда тот уже приблизился к двери. – Погоди-ка секундочку. – Мужчина обернулся с таким видом, словно был готов разрыдаться. – Конечно, маловероятно, но не знаешь ли ты пин-код телефона Батлера?

– Вообще-то знаю, – прислоняясь к косяку и сжимая пальцами переносицу, ответил Харпенден и опустил глаза. – Мэрилин Монро.

– Что? – озадаченно заморгал Стерджесс.

– Фил с ума сходил от нее, – встретив его взгляд, пояснил собеседник. – Говорил, что это его идеал женщины. Даже поставил на рингтон ее песню-поздравление для Кеннеди.

– И? – нетерпеливо уточнил Стерджесс, все еще не понимая, к чему клонит Харпенден.

– Может, Фил и сменил пароль, но попробуйте ввести параметры Мэрилин. Тридцать пять, двадцать два, тридцать пять[14].

Стерджесс едва не выбежал за дверь, торопясь скорее оказаться в машине, где сразу же набрал телефон Пателя из техподдержки и оставил ему голосовое сообщение: «Манеш, это Том. Срочно перезвони мне, пожалуйста. Я узнал пин-код».

Соринка в глазу

Мисс Филомену Долан арестовали в Блэкпуле за попытку развеять прах отца на пляже. Местный инспектор полиции Арнольд Уолдром заявил: «Мы ценим стремление выполнить последние желания близких, но проводить подобную процедуру на переполненном в июньское воскресенье пляже запрещено.

Мисс Долан ответила, что всего лишь действовала согласно инструкциям, оставленным отцом в завещании. «При жизни папа увлекался многими вещами: громко мастерил что-то по утрам в выходные, учился играть на волынке, хоть и не являлся шотландцем, а еще любил разогревать рыбу в микроволновке на работе, хотя и был вегетарианцем. Проще говоря, он обожал выводить из себя людей. Думаю, мысль о том, что его останки попадут кому-то в глаза, плавки и мороженое, очень ему нравилась».

Глава 32

Стелле потребовалось немало времени, чтобы обнаружить искомое, потому что хоть она и жила в Манчестере уже довольно давно, но в основном сидела внутри старой церкви и не привыкла так долго находиться на солнце. Вот и сейчас от яркого света и жары начала болеть голова. Великолепно, кажется, теперь она еще и превращалась в вампира.

Мигающая точка на карте располагалась прямо за углом. Вчера на совещании Ханна подробно объяснила, где они с Реджи обнаружили «Гвоздь в стене». Если Вера не могла дать нужные ответы, может, удастся получить их у Когза? Плюс при общении с ним имелся определенный бонус: очевидно, проклятый менестрель не будет врать Стелле. В отличие от всех остальных.

Она миновала мощенный камнями переулок, где стояли большие мусорные баки одного из многоквартирных зданий и ждали своей очереди на вывоз, источая неповторимое зловоние на жаре. Пришлось задержать дыхание, ускорить шаг и перейти на другую сторону тротуара.

Дальше Стелла проделала путь по тропинке вдоль канала, который оказался по правую руку. На воде мирно покачивался лебедь, с королевским безразличием наблюдая за проплывающим мимо миром. За тоннелем появился «Гвоздь в стене». Судно соответствовало описанию Ханны и выглядело именно таким, как ожидала Стелла. Она мысленно покачала головой, направилась к пешеходному мосту рядом с плавучим домом и схватила трос, к которому крепился колокольчик. Хотя звонить в него не потребовалось.

На палубе со стаканом в руках, пошатываясь, стоял Бэнкрофт.

– О, вот и моя протеже! – отсалютовал он напитком.

Сидевший до того рядом мужчина в кожаном жилете, рваных джинсах и бандане – предположительно, тот самый Когз – встал и попытался поклоном поприветствовать Стеллу, однако тут же покачнулся и, размахивая руками и крича «О нет!», свалился за борт. Это вызвало у бульдога приступ истерического хохота, что само по себе являлось примечательным зрелищем.

Голова выпавшего с лодки мужчины показалась над поверхностью, и он принялся отплевываться от воды из канала, причитая:

– Подайте руку помощи! Я плавать не умею!

– Надо было думать об этом до того, как нырять, – прокомментировал Бэнкрофт, не сделав ни единого движения.

– О нет, – внезапно прекратив молотить руками, пробормотал Когз.

Вспоминая следующий момент, Стелла сочла его почти необъяснимым. Неподвижная вода канала резко качнулась, и волна выбросила крупного взрослого мужчину на лодку. Со стороны это выглядело как обратная перемотка падения, только все происходило в режиме реального времени на глазах свидетелей. Бэнкрофт ловко отступил в сторону, чтобы избежать столкновения с промокшим Когзом, который тяжело шлепнулся на палубу.

– Чертовски любопытный трюк, – восхитился главный редактор. – Ты и правда умеешь находить общий язык с дамами.

– Тс-с, – прошипел Когз, с трудом поднимаясь на ноги, и, хотя его колени так и норовили подогнуться, отвесил театральный поклон воде. – Благодарю за доброту, миледи. – Затем обернулся на громкий звон колокольчика. – В чем дело?

– У меня есть вопросы, – крикнула Стелла, прекратив трезвонить.

– Нет никаких вопросов, – вклинился Бэнкрофт.

– А вот и есть!

– Она явилась, чтобы помочь мне добраться домой, – объявил главный редактор, подхватил с палубы шест и начал толкать лодку к берегу. – Джентльмены, приятно было побеседовать, но, к сожалению, пора возвращаться.

– Как можешь ты еще стоять? – патетически вопросил Когз, плюхаясь на какой-то мешок рядом с бульдогом и обвиняюще тыкая пальцем в сторону гостя. – Сие есть чудо из чудес.

– Джентльмены, – повторил Бэнкрофт, залихватски салютуя собеседникам, когда плавучий дом стукнулся о берег, после чего сошел и добавил: – Душевно поговорили. Спасибо за выпивку.

– Взаимно, Винни, – крикнул в ответ бульдог.

– Да, время промелькнуло влет, – поддержал компаньона Когз. – Удачи с призраком тебе и… – Он помрачнел, прерванный громким лаем пса. – Все чертово проклятье. Прощения прошу. Хотя бы не успел упомянуть о… – В этот раз менестрель осекся сам и принялся распевать песню о девушке, несущей с рынка домой совершенно непрактичное количество покупок.

Стелла упрямо стояла на мосту, пока Бэнкрофт ковылял к ней на заплетающихся ногах.

– Итак, протеже, пора возвращаться домой.

– Я никуда не пойду, пока не получу ответы на вопросы, – строптиво заявила она.

– Только не здесь, – покачал головой Бэнкрофт и попытался взять девушку под локоть, чтобы увести с моста.

– Не смей ко мне прикасаться, – стиснув руки в кулаки, процедила она, до смерти устав, что все относятся к ней как к ребенку, а еще чувствуя напрягшиеся мышцы на затылке и шевельнувшиеся в глубине души неясные силы.

– Сделай вдох и дай мне минуту, – понизив голос, попросил Бэнкрофт, проницательно взглянув в глаза протеже. – Если ты захочешь поговорить с Когзом после того, что я скажу, то не буду мешать.

Стелла сжала и разжала кулаки, но все же послушалась: набрала в легкие воздух и кивнула.

Они сошли с моста, и Бэнкрофт повел стажерку к ближайшему тоннелю. Внутри она откинулась на стену, скрестила руки на груди и поморщилась, ощутив сильный запах перегара, исходивший от главного редактора.

– Итак, – начал тот. – Что именно ты надеялась здесь услышать?