Странные времена: идеальный джентльмен

– В воскресенье ночью, – отозвалась Ханна.

– Принято. В тот день мы с сыном поужинали – обычной едой – в восемь вечера, после чего он находился в подвале, репетируя с ребятами из группы с девяти до трех утра. Когда они разошлись по домам, я лично запер все двери. Над ними установлены камеры. Могу дать вам доступ к видеозаписи с той ночи и сообщить контакты Теренса и Рикардо, чтобы подтвердить все сказанное.

– Отлично, – пролепетала Ханна, слегка ошарашенная напором собеседника, который сам предвосхищал вопросы и предоставлял на них исчерпывающие ответы. Очевидно, он разбирался в таких делах гораздо лучше неопытных журналистов. – Того участника инцидента звали Филип Батлер, – добавила она, пытаясь перехватить бразды управления разговором.

– Никогда о нем не слышал, – покачал головой Грегори.

– Можно ли спросить об этом Виктора?

– Нет.

– Я понимаю причины вашего беспокойства. Позвольте заверить, мы не станем упоминать вас с сыном в статье, а просто хотим разобраться в ситуации.

– Послушайте, вы должны знать: Виктор – хороший парень, пусть и кажется слегка странным. – Грегори оперся руками на стол и наклонился к Ханне. – Он почти не покидает подвала, только изредка участвует с группой в концертах – последний был три года назад – да раз в неделю ходит на показы тематических фильмов в кинотеатр «Рокси». И на этом всё. Я лично привожу и отвожу сына на эти мероприятия, поэтому отлично осведомлен о его передвижениях.

– Но… – начал Реджи.

– Вы встречали Виктора?

– Нет, но видел его издалека в «Рокси».

– Как думаете, далеко он уйдет в Манчестере одетым таким образом? – перебил Реджи Грегори, упрямо выпятив подбородок. – Я вожу и забираю сына сам. И знаю всех его приятелей. Поэтому могу заявить, что он никогда не встречался с этим Филипом Батлером. А если вы начнете задавать вопросы, Виктор просто впадет в панику, закроется, и все труды психолога пойдут насмарку…

– Со всем уважением, мистер Гроббз, – медленно произнесла Ханна, переглядываясь с Реджи, – мы никого не хотим обидеть, но ваш сын – уже взрослый человек. Вы не можете знать всех, с кем он общается.

Грегори ударил ладонями по столу, заставив собеседницу отшатнуться от неожиданности, и тут же быстро извинился:

– Простите меня, я не собирался… – затем устало потер руками лицо и бросил на Ханну испытующий взгляд. – Я могу вам доверять?

– Э-э…

– Не утруждайтесь, – отмахнулся отец Виктора. – Глупый вопрос. Вы ответите одинаково в любом случае. Однако вот что хочу сказать: я выложил вам обстоятельства нашей с сыном жизни, чтобы вы приняли их во внимание из простой человеческой порядочности. Из уст бывшего копа это прозвучит бредом, но у вас лицо, которое вызывает доверие. Поэтому я просто вручу вам наше с сыном будущее, и будь что будет. – Он поднялся на ноги, пересек кухню, достал из шкафчика папку и положил ее на стол перед Ханной. – Это досье на всех, с кем общается Виктор. Хочу особо подчеркнуть, что большинство из них – всего лишь безобидные эксцентрики со странным хобби. Некоторые воспринимают его серьезнее, чем другие, но никто не совершает ничего противозаконного. Тех, кого особенно заносит, члены сообщества и сами изгоняют, а потом сторонятся. Мой сын и его друзья – сообразительные ребята. Однако в конце досье есть файл с несколькими парнями, к которым следует приглядеться, если начнет происходить нечто странное.

– Спасибо за доверие. – Ханна с трудом перевела изумленный взгляд с папки на Грегори.

– Да, вы правильно всё поняли, – вздохнул он. – Я почти шесть лет веду слежку за собственным сыном. Перед вами – результат наблюдений. На распечатку копии досье ушла остальная часть того часа, что вы сидели у нас перед домом. Если Виктор когда-нибудь об этом узнает, то перестанет со мной разговаривать навсегда. Наше будущее – в ваших руках. А теперь я хотел бы вернуться к работе, раз у вас больше нет вопросов.

Две минуты спустя пара журналистов снова уселась в «Ягуар».

– Черт возьми, – прокомментировал Реджи.

– Не то слово, – согласилась Ханна, протягивая ему папку с предоставленным Грегори Гроббзом досье. – Никому нельзя рассказывать, каким образом мы это получили.

– Договорились.

Опровержения и объяснения

Главная цель и основное стремление журналистов «Странных времен» заключается в предоставлении максимально точной, достоверной и объективной информации. Учитывая вышесказанное, в тех редких случаях, когда ошибки всё же встречаются, мы делаем все от нас зависящее, чтобы их исправить.

Данное опровержение написано по просьбе мистера Джонатана Фэйрберна, самопровозглашенного медиума и проводника в царство мертвых, который обратился в редакцию с требованием дать пояснения к той статье, где я отозвался о нем как о «шарлатане». По зрелом размышлении с радостью иду навстречу этой просьбе.

Мистер Фэйрберн действительно не является шарлатаном, и обращаться к нему подобным образом было бы вопиюще несправедливо по отношению к другим шарлатанам. Чтобы соблюдать точность в описании, его следует назвать жадным, беспринципным, мародерствующим паразитом с моральными принципами дизентерийной бактерии, который без стыда и совести вымогает обманом деньги у горюющих по умершим родственникам людей посредством дешевых салонных фокусов с особой аморальностью, какую не встретить даже среди политиков.

Надеюсь, что данное опровержение прояснило ситуацию.

Искренне ваш,

Винсент Бэнкрофт

Глава 27

Проведя целые сутки в обществе Стэнли Рукера, Окс пришел к выводу, что тот является настоящим медицинским чудом. Нет, «чудо» было неверным словом. Феномен? Предостережение? Катастрофа? В любом случае напарник определенно заслуживал стать объектом дальнейшего исследования и, вероятно, вмешательства друзей с целью оказать посильную помощь. Окс никогда не считал себя самого примером здорового образа жизни, но Стэнли выглядел истинным приверженцем питания, о котором мог бы мечтать насильно посаженный на диету из сельдерея восьмилетний ребенок, страдающий от ожирения, если бы был взрослым и никто его бы не останавливал. Журналист таблоидов как раз и являлся тем взрослым, и кому-то точно следовало его остановить. Но не Оксу. В конце концов, так или иначе это придется сделать самому Стэнли Рукеру.

Ночь, проведенную в его фургоне, никто бы не назвал ни приятной, ни способствующей отдыху. Честно признаться, Оксу почти не удалось поспать. Он то с душевным трепетом размышлял о своем сокрушительном долге сокрушающим кости братьям Фентон, то ворочался на неудобном переднем сиденье, то прислушивался к подозрительным шумам сзади: Стэнли портил воздух, храпел и, что самое мучительное, бормотал во сне, после чего разбудил напарника в семь утра, когда тот только успел задремать.

Окс не стал упоминать о подслушанном, хотя то, что удалось разобрать, звучало довольно серьезно. Напарники больше не обсуждали нападение на Стэнли существа, которое он сам описывал как «разрушительницу семей», однако по его отчаянным мольбам ночью с просьбами слезть с него, оставить в покое или – почему-то самое печальное – выслушать его было абсолютно ясно, что брошенный муж не только верил в случившееся, но и переживал травмирующий опыт снова и снова. Еще несколько месяцев назад Окс бы отмахнулся от абсурдного заявления, однако после столкновения с оборотнем и появления ужасного ангела из тела приятеля, который работал в том же здании и с которым время от времени доводилось курнуть, скажем так, отмахиваться от заявлений стало гораздо сложнее.

Стэнли припарковал фургон перед десерт-баром, где его вчера и обнаружили Окс с Бэнкрофтом, после чего вручил напарнику двадцать фунтов и проинструктировал купить дюжину пончиков, два куска кофейного торта и молочный коктейль, а получив запрошенное, методично расправился со сладостями, даже не предложив поделиться с Оксом. Хотя тот, если говорить начистоту, и не возражал, так как потерял аппетит при виде жадного поглощения еды Стэнли. Кто угодно бы потерял. Это зрелище напоминало наблюдение за тем, как кто-то причиняет себе вред.

Тучный мужчина казался неприятным в любом отношении, но Окс поймал себя на мысли, что сочувствует ему. Ощущение постепенно схлынуло по мере того, как Стэнли настойчиво объявлял и проставлял оценки собственному пердежу. И это при закрытых окнах! Удивительно, кто вообще мог согласиться выйти замуж за подобного типа.

Основную часть дня напарники следили за Дариусом Уильямсом, пока тот инспектировал качество работ на трех строительных площадках, каждая из которых выглядела как дорогостоящий объект. Владелец компании провел больше всего времени в Стокпорте, где после довольно оживленной перебранки с бригадиром переоделся из стильного костюма в джинсы, которые держал в машине, взобрался вверх по строительным лесам и надолго там застрял. Рабочие тоже лезли из кожи вон, чтобы продемонстрировать свое усердие начальнику.

Уильямс трудился без рубашки, поэтому на теле стали заметны татуировки. Стэнли сделал множество фотографий, после чего пролистал миниатюрные изображения на экране камеры, когда заметил интерес Окса.

– Необычные татухи. Никогда не видел ничего подобного. Может, это и тупик, но я знаю одного спеца, который разбирается в теме и подскажет наверняка. Однажды с его помощью мне удалось выяснить, что у одного из игроков-юниоров «Манчестер Юнайтед» на теле есть наколки с символами русской мафии. Отлично заработал на этом материале.

И вот теперь двое журналистов на спецзадании сидели перед престижным спортзалом, где Дариус платил за привилегию поднимать тяжести после нескольких часов работы на строительной площадке.

– Что за напрасная трата сил и времени, – пробормотал Окс.

– Работа у нас такая, – прокомментировал Стэнли с набитым пончиком ртом.

– Просто следить за ним?

– Ага. Пока мои контакты проверяют другие моменты, пытаясь нарыть что-нибудь и выяснить, как простому парнишке из Салфорда с парой приводов за угон тачек удалось стать высококлассным строителем. Что-то здесь дурно пахнет.

– Пожалуй, – сдался Окс. – Но все это действительно как-то поможет нам узнать, зачем «Эшелон Констракшн» взялась за ремонт нашей ванной и сделала там… Как это вообще назвать? Ловушку для похищения? Да ладно!

– У тебя есть идеи получше? Внимательно слушаю.

Окс замолчал и снова уставился в окно. Его взгляд упал на двоих парней в самом разгаре ссоры. На почти заполненной парковке один из них поставил свой «мерс» по диагонали, заняв сразу два места, чтобы гарантированно избежать возможных царапин от соседних машин.

– Ставлю пятерку, что водитель «Гольфа» врежет первым.

– Даже не буду спорить, – отмахнулся Стэнли и рыгнул. – Пункт «А», так как точно знаю: ты полный неудачник. И пункт «Б» – совершенно неправ. Тот слюнтяй наверняка залезет в свою колымагу и свалит.

Они проследили, как прогноз сбывается: после нескольких минут разгоряченного обмена оскорблениями водитель «Гольфа» сделал в точности то, что сказал Стэнли.

– Теперь дай ему немного времени, и этот слабак вернется, чтобы по-тихому отомстить. Небось поцарапает монетой бок этого сверкающего новенького «мерса». Хочешь побиться об заклад?

В фургоне воцарилось угрюмое молчание, которое нарушали лишь испускаемые Стэнли газы, оцененные им от пяти до семи баллов. Пока по этой шкале не попадалось ничего выше, и Окс опасался за свою жизнь, если что-то изменится.

– Ты веришь в карму?

– Что? – вопрос казался таким неожиданным, что Окс недоуменно уставился на собеседника.

– Веришь в карму? – повторил Стэнли, не отводя взгляда с главного входа в спортзал. – Такая идея, что каждый рано или поздно расплачивается за совершенное дерьмо.

– Даже не знаю. Никогда не думал о таком.

– Я тоже, но последние события заставили многое переосмыслить. День за днем я пытаюсь дозвониться Кристал, и день за днем она не отвечает. У нее было всего одно правило – всего одно! И когда я делал предложение, она мне прямым текстом объявила: «Если когда-нибудь мне изменишь, Стэнли Рукер, то всему конец». В ее семье много плохого из-за этого случилось.

– Ясно.

– Господь мне свидетель, – продолжил напарник, – что я невиновен. Просто работал над одной историей и напоролся на троих парней. Бывает. Мы, журналисты, не самый популярный народ. Меня вырубил хипстер на роликах.

– Это что, какой-то сленг?

– Что? – Стэнли на секунду оторвал взгляд от объекта наблюдения и посмотрел на Окса. Раздражение в глазах смешивалось с навернувшимися слезами. – Нет. Я буквально говорю. Какой-то урод на роликовых коньках ударил меня по голове.

– А, теперь понятно, откуда у тебя такая кислая малина.

Настал черед собеседника недоумевать.

– Что? А, ты имеешь в виду кислую мину? Чувак, у тебя реально плохо с идиомами. – Он снова уставился на спортзал, возвращаясь к рассказу: – Короче, мне помогла одна девчонка. Заявила, что работает медсестрой. Предложила отлежаться у нее дома, потому как идти домой в таком состоянии я не мог, а телефон и деньги отобрали те подонки. Ну и решил воспользоваться приглашением этой… как их там называют… доброй самаритянки. Нужно было сразу понять, нет таких людей. Тертый же калач. Никто ничего не делает бесплатно, только не в этом дерьмовом мире. – Стэнли неловко откашлялся, прежде чем продолжить: – В общем, все шло вроде нормально, пока мы не добрались до квартиры, где я и свалился в обморок. А когда очнулся, то не мог даже шевельнуться – оказался привязанным к кровати. Вот только это была не кровать.

Окс заметил, как содрогнулся напарник, заново вспоминая пережитое.

– А та девчонка на мне верхом сидела. Вот только это была уже не она, а… Даже не знаю, как назвать подобное существо. Демоница, пожалуй. И смех такой у нее сатанинский. Наверняка потом собиралась меня прикончить, тут уж никаких сомнений. Но, как потом выяснилось, моя жена Кристал наняла кого-то за мной следить, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения насчет измены. Конечно, я всего лишь работал, однако прошлые травмы не давали бедняжке покоя. В общем, тот парень, который наблюдал за мной, – Морис, черт его подери, Гленн – отправился за Кристал. К счастью и к несчастью для меня, она ворвалась в квартиру того существа и врезала ему по голове статуэткой. Хотя утверждала, что видела обычную девчонку. А потом заявила, что бросает меня. – На последних словах голос Стэнли надломился, а сам он слепо уставился прямо перед собой.

– О, – с легким сочувствием протянул Окс.

– Я не мог сразу догнать Кристал, пока не освободился, и она ушла. А сейчас со мной не разговаривает. Даже по телефону. И уж тем более лично. – Стэнли прервался, чтобы утереть глаза рукавом. – На следующий день я вернулся в ту проклятую квартиру в сопровождении копов, хотя и пришлось постараться, чтобы они меня выслушали, учитывая арест в «непристойном виде». В любом случае, той женщины – или кто она там? – уже не было, и все помещение вычистили. Мои попытки найти ее ни к чему не привели. А уж поверь, искать я умею.

– Вау, – с искренним изумлением прокомментировал Окс.

– Ага, – вздохнул Стэнли. – С тех пор так и крутится все у меня в голове. Знаешь, что думаю? Я уверен, что не делал той ночью ничего плохого, так как даже не смотрел на других женщин после встречи с Кристал. Подозреваю, дело в карме. За все те истории, над которыми я работал за многие годы. За весь тот вред, который причинил людям. И вот теперь наступил срок расплаты. Должен заметить, цена оказалась реально высокой. Удар пришелся мне прямо по самому уязвимому месту. Кто бы ни рулил этой кармической справедливостью, он отлично разбирается в своем деле, этого не отнять. – Он опустил глаза на руль и едва слышно повторил: – Отлично разбирается.

Окс уже открыл было рот, чтобы заговорить, желая выразить сочувствие, но не успел подобрать подходящие слова, как Стэнли ткнул пальцем в лобовое стекло и спросил:

– Какого черта та пигалица на скейтборде нам машет?

– Что? А, это КейКей, сестренка моего другана Ти-Боуна. Он должен мне услугу и иногда разрешает кое-что забрать.

– Ты так сказал, словно это что-то прояснило. Вообще-то мы ведем слежку и не можем сейчас присматривать за детьми.

– КейКей уже тринадцать, она просто выглядит маленькой для своего возраста. А так очень умная девчонка и не требует присмотра. – Окс вытащил телефон из кармана, набрал сообщение и указал Стэнли на сестру Ти-Боуна, которая прочла текст и незаметно вскинула большой палец.

– Что происходит?

– Расслабься, КейКей знает, что делать.

– Допустим, – проворчал Стэнли. – Но я хочу знать, что именно она должна сделать.

Девочка тем временем начала нарезать круги по парковке на своем скейтборде, затем попыталась подпрыгнуть вместе с доской, но упала и растянулась на земле прямо рядом с внедорожником Дариуса Уильямса.

– Какого черта…

До того как Стэнли успел закончить мысль, КейКей молниеносно скользнула под днище машины, почти сразу выбралась обратно, вскочила на скейт и укатила прочь.

Окс показал напарнику экран телефона с картой, на которой моргала красная точка.

– Вот. Теперь мы будем знать, где находится машина Дариуса. И следить не нужно. Та-дам!

– Он мог нас заметить!

– Как? Мы даже не приближались. Зато сейчас не обязательно все время висеть на хвосте у объекта наблюдения.

– Но…

– Всегда пожалуйста, – перебил Окс. – Оказывается, журналисты-уфологи тоже кое-что умеют.

Стэнли проворчал себе под нос что-то неразборчивое.

В фургоне снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь зловонными «пятерками» по шкале Рукера. Вскоре на парковку вернулся водитель «Гольфа» и прочертил монетой длинную линию на боку диагонально стоявшего «мерса».

Глава 28

Бэнкрофт зажег новую сигарету от окурка предыдущей, взял папку, которая лежала поверх самого свежего слоя мусора, захламлявшего стол, затем откинулся на спинку кресла, закинул ноги одну на другую и начал просматривать материалы. Чуть раньше Стелла собрала всё, что сумела найти о вампирах в архиве газеты, и с недовольным видом вручила главному редактору.

Девчонка выглядела разъяренной и имела на это полное право: ее вынудили сидеть в старых развалинах бывшей церкви в самый разгар жары. И то, что это делалось ради ее же безопасности, ничуть не утешало. Подростки не верят, что могут умереть. Чаще всего им и не приходится убеждаться в своей неправоте, разве только совсем не повезет. С другой стороны, Стелла уж точно была необычной. Хотя и неизвестно, насколько именно. И этот факт служил одним из источников тревог. Бэнкрофт наблюдал лишь крупицу ее способностей, но знал, что их хватило для уничтожения половины дома Грейс, когда девчонка разозлилась. Он, по сути, взял под свое крыло ходячую ядерную бомбу без предохранителя.

Хотя она оказалась трудолюбивой и дотошной, следовало отдать ей должное. Просматривая материалы, Бэнкрофт видел по тому, как скомпонованы статьи, что у Стеллы есть особое чутье на интересные истории. Если все сложится удачно, она сможет стать отличным журналистом.

Сами заметки были в основном такими, как он ожидал. Многочисленные заявления о встрече с вампирами, собранные со всего мира, а также информация про отдельных личностей, которые вели образ жизни сангвинарианцев, вроде того Виктора, обнаруженного Ханной и Реджи. Среди материалов нашлась и одна статья о раскопанной в две тысячи тринадцатом году древней могиле, откуда эксгумировали два тела с металлическими штырями в сердцах.

Больше всего набралось разной ерунды. Кровососущие козы из Южной Америки, фестивали вампиров, целая община сангвинарианцев. Стелла даже включила в файл статью из «Вечерних новостей» про тематические показы фильмов в «Рокси», похожую на обычный пресс-релиз с самым общим упоминанием призрака рыдающей девушки, которая обитала в здании кинотеатра. Тему дополнял материал из «Странных времен», написанный Реджи еще в ту пору, когда Бэнкрофт не работал здесь редактором, доказательством чему служило совершенно необузданное использование журналистом прилагательных. В заметке излагалась гипотеза, что плачущее привидение раньше было девушкой, которая играла на органе еще тогда, когда «Рокси» являлся концертным залом. Бедняжку бросил у алтаря жених, после чего та покончила с собой на рабочем месте. У Бэнкрофта закралось подозрение, что историю придумали владельцы кинотеатра с целью собрать побольше денег на пожертвования и восстановить старый орган. Повезло, что они не решили приобрести автомат по продаже презервативов. Страшно даже вообразить, какого призрака могла бы породить фантазия предприимчивых дельцов.

Из всех многочисленных упоминаний вампиров с разных концов света не нашлось ничего, что дало бы правдоподобные объяснения, каким образом Филип Батлер превратился из айтишника в кровососа за одну ночь. Бэнкрофт теперь понимал, почему заволновались доктор Картер и ее теневые покровители: у этой истории явно росли откуда-то ноги. И, что тревожнее всего, зубы.

Его размышления прервал звук распахнутой двери в кабинет. Внутрь влетела Грейс, одновременно стуча в деревянную створку, как потакание совершенно непонятной прихоти начальника, и выдохнула:

– Он на линии.

– Входи, входи.

– Что?

– Не обращай внимания, – поморщился Бэнкрофт.

– Он на линии, – повторила Грейс, нетерпеливо тыкая пальцем в сторону приемной.

– Боюсь, тебе придется немного сузить круг звонящих, чтобы я понял, о ком идет речь.

– Мистер Уильямс, тот строитель.

– Теперь ясно.