Странные времена: идеальный джентльмен

– Да, – кивнула Шивон.

– Больше Филип ни над чем не работал?

– В последнее время нет. Очевидно, не считая участия в выборках.

– В чем? – уточнил Стерджесс, для которого вышесказанное не было таким очевидным, как для собеседницы.

– Это фишка нашей компании: формируются группы для мозговых штурмов. Случайных сотрудников из разных отделов приглашают на совещания, чтобы обсудить какие-то идеи или проблемы. Выборки основаны на исследовании по теории коллективного разума или что-то вроде того. Честно говоря, для всех линейных менеджеров подобная практика – настоящая головная боль. Приходится отпускать подчиненных безо всякого предупреждения. Иногда на пять минут, а иногда и на неделю. Невозможно распланировать работу.

– И Филип тоже участвовал в таких группах?

– Как и все мы, – кивнула Шивон. – Но да, его приглашали чаще, чем остальных из моего отдела.

– И чему посвящались его выборки?

– Чему угодно, – пожала плечами она. – Понятия не имею. На прошлой неделе я сама ходила на совещание про картинки с котиками.

– Серьезно?

– Ага. Мы целый день обсуждали, как лучше представлять людям фотографии питомцев.

– Зачем? – удивился Стерджесс,

– Вы наверняка почти не пользуетесь соцсетями, – смерив его недоуменным взглядом, прокомментировала собеседница.

– Вы правы.

– Я так и поняла.

– А вы можете выяснить, в каких именно выборках участвовал Филип?

– Нет, – покачала головой Шивон. – Не могу. Думаю, где-то и ведется статистика посещений, но у меня нет доступа к этим данным.

– Есть ли вероятность, что подобные группы имеют отношение к столь явному желанию компании вернуть телефон мистера Батлера?

– Послушайте, – нетерпеливо вздохнула Шивон, – вы должны понять, что все предприятия, связанные с технологиями, страдают паранойей. Таково уж положение вещей. Зарабатывать миллиарды, не производя ничего осязаемого, вроде машин, пылесосов или… – она обвела взглядом стол в поисках источника вдохновения… – буррито. У таких компаний есть только цифровые данные и код, поэтому в паранойе нет ничего удивительного. «Мягкие касания» – прекрасное место работы. Да, там иногда внедряют странные инициативы, но к сотрудникам относятся замечательно. Вы много знаете организаций, которыми руководят женщины?

– Нет.

– И я нет, но ответ «и близко недостаточно» будет точным. – Шивон посмотрела на часы. – Мне жаль, что Фил погиб. Удачи с расследованием причин его смерти. А сейчас простите, но я должна идти.

До того как детектив-инспектор успел хоть что-то сказать, она встала, выбежала на яркий утренний свет и торопливо пересекла улицу.

Стерджесс взял поднос, поднялся на ноги и отступил не в том направлении, давая время коротышке с нелепой длинной бородой и высокой женщине с большими серьгами в ушах занять освободившийся стол раньше ворчуна в зеленой рубашке.

Сбросив содержимое подноса в мусорный бак, Стерджесс зашагал к двери, чтобы тут же изжариться от палящих лучей солнца и обжигающей ненависти незнакомца.

Глава 26

Ханна с Реджи сидели в «Ягуаре» Бэнкрофта, который сумели позаимствовать только после того, как прошли устроенный владельцем машины импровизированный тест на знание правил дорожного движения. Вернее, помощница редактора провалила испытание, но лишь потому, что сам Бэнкрофт, очевидно, не имел ни малейшего представления о том, о чем спрашивал.

В салоне царила удушающая жара, которая лишь усиливалась по мере приближения солнца к зениту. «Ягуар» считался «классикой», что означало отличный внешний вид при полном отсутствии таких удобств и приспособлений, как кондиционер. Ронни, менеджер кинотеатра, сообщила адрес Виктора, «вампира» и постоянного клиента «Рокси», и теперь пара журналистов сидела в припаркованной напротив его дома машине.

После часа бесплодных наблюдений стало ясно, что Реджи принадлежит к тому раздражающему типу людей, которые просто не в состоянии сидеть спокойно, и, несмотря на неоднократные просьбы прекратить, сейчас нервно выстукивал пальцами по коленке бесконечную барабанную дробь. Очень громко. Ханна изо всех сил пыталась не наорать на коллегу. Она все еще ощущала последствия похмелья, которое выпитый по пути кофе с бубликом лишь слегка облегчил. Не хотелось вымещать плохое настроение на человеке, вчера продемонстрировавшем чудеса доброты и проводившем до дома выставившую себя на посмешище девушку.

Основная идея журналистов заключалась в том, чтобы дождаться появления Виктора и проследить за ним. Если он, конечно, вообще дома. И если адрес, данный Ронни, вообще верный.

– Это точно правильное место?

– Предположу, что да. У Вероники не было причин нас обманывать.

– Ну да.

– И все же я до сих пор считаю, что ты слишком близко припарковалась.

– Дом находится на повороте, – вздохнула Ханна, слово в слово повторяя предыдущее «обсуждение» данной темы. – Если поставить машину за углом, то нам не будет видно дверь.

– Виктор носит кожаные брюки, длинный черный плащ, шляпу с широкими полями и рубашку с кружевным жабо. Такой наряд больше ни у кого не увидишь, если только в город не приедет с концертом группа The Cult. Так что мы вряд ли пропустим нужного парня. Машина же бросается в глаза. Конечно, зеленый «Ягуар» позволит нам заработать дополнительные очки за стиль, но незаметной ее точно не назовешь.

– Согласна, но подумай об этом так: никто не стал бы сидеть в засаде около дома объекта в таком выделяющемся транспортном средстве. В своем роде мы просто прячемся у всех на виду.

– Этот аргумент звучит как одно из тех предложений, которые кажутся логичными, но на деле таковыми не являются. А еще, думаю, некорректно использовать слова с корнем «кол» в присутствии Виктора. Он может и обидеться.

– Вот прикол! Коллега, не несите околесицу, – рассмеялась Ханна. – Для протокола, количество таких слов составляет около сотни. Коль скоро они нанесут укол по гордости нашего вампира, он сам об этом скажет. – Она посмотрела на дом через дорогу, который выглядел обескураживающе обычным и похожим на другие особняки на две квартиры, каких полно в пригороде. – Что будем делать, если он так и не выйдет?

– Ничего, полагаю, – пожал плечами Реджи.

– Как так получилось, что ты за всю жизнь не научился водить машину?

– Дорогуша, это всего лишь один пункт в длинном списке вещей, о которых я жалею.

– В самом деле? – Ханна обратила внимание, что коллега снова уклонился от рассказа о своем прошлом и перевел разговор в другое русло. – А можно поинтересоваться… А-а! – Крик спровоцировал неожиданный стук в боковое окно прямо возле ее головы. Мужчина среднего возраста с короткой стрижкой виновато улыбнулся. Опустив стекло, девушка спросила: – Извините, мы загораживаем вам проезд?

– Нет, – заверил собеседник с явным акцентом уроженца Глазго. На нем были голубые джинсы, простая черная футболка и расстегнутая клетчатая рубаха. – Хотел уточнить, зачем вы следите за моим домом? – Он указал в сторону здания, за которым журналисты действительно наблюдали, хотя, видимо, не слишком эффективно.

– Нет, мы всего лишь… – Ханна замолчала, осознав, что они с Реджи даже не придумали правдоподобного объяснения своему присутствию как раз на такой случай.

– Так точно, – кивнул мужчина. – Без обид, но вы припарковались чересчур близко. Да и машина ваша бросается в глаза. Приехали поговорить с моим сыном Виктором насчет статьи в вашей газете «Странные времена», так?

– Откуда вы узнали? – удивился Реджи.

– Раньше я работал в полиции, вот и прогнал номер «Ягуара» по базе. Кстати, вы в курсе, что за эту машину не оплачен штраф?

– Простите, – поморщилась Ханна.

– Расслабьтесь, – отмахнулся собеседник. – Я же сказал, что бывший коп. Меня зовут Грегори Гроббз. Заходите в дом.

Не говоря больше ни слова, он пересек дорогу и направился к двери.

– Что ж, ситуация получилась неловкой, – прокомментировала Ханна.

– Да, весьма, – согласился Реджи. – Откуда отец Виктора вообще взялся?

– Видимо, выбрался наружу через черный ход и обогнул дом. Блин, мы даже не подумали о такой возможности. Фиговые из нас полевые журналисты.

Грегори Гроббз оказался на редкость приветливым хозяином, учитывая, что обнаружил гостей наблюдающими за квартирой. Он пригласил их на кухню, усадил за стол и предложил чай с печеньем.

– Можно поинтересоваться, давно ли вы нас заметили? – спросила Ханна.

– А сколько времени вы следили за домом?

– Около часа.

– Значит, почти сразу и заметил, – усмехнулся отец Виктора, ставя на стол тарелку с шоколадным печеньем. – Сейчас я работаю консультантом по безопасности, но… Скажем так, за время службы в полиции мне удалось разозлить немало людей с хорошей памятью, склонных затаивать обиду надолго. Молоко и сахар добавляйте сами по вкусу.

– Спасибо, – поблагодарила Ханна, следуя совету, как и Реджи.

– Основную часть часа у меня заняла проверка ваших номеров. Я позвонил приятелю из участка и попросил прогнать их по базе. Хотя, если не ошибаюсь, ни один из вас двоих не является Винсентом Бэнкрофтом.

– Извините, что не представились. Я Ханна Уиллис, а это мой коллега Реджинальд Фэйрфакс.

– Грегори Гроббз, – в свою очередь сказал отец Виктора. – И да, учитывая то, что вы наверняка слышали о моем сыне, я понимаю, насколько иронично звучит наша фамилия. Чистое совпадение, клянусь. – Он смущенно переступил с ноги на ногу. – Хотя и сам иногда задумывался, не подало ли это Виктору идею.

– А он сам сейчас дома?

– Внизу, – кивнул Грегори. – В подвале, где и обитает основную часть времени. Называет это своим склепом. – Он явно испытывал неловкость, произнося эти слова. – Помещение звукоизолированное, так как там они репетируют с ребятами из группы. А днем сын спит, сами понимаете.

– Конечно, – кивнула Ханна. – Хорошо играют?

– Группа-то? – собеседник нервно рассмеялся. – Нет. Дерьмо собачье, если честно. Да и потом, они чаще спорят насчет названия. Я уж и следить перестал, столько раз они его меняли.

– Ясно. – Ханна попыталась ободряюще улыбнуться.

Грегори провел ладонью по коротко остриженным волосам. На вид этому коренастому привлекательному мужчине было под пятьдесят, но в его глазах притаилась такая усталость, словно он нес на своих плечах груз целого мира. Эта же подавленность отражалась и в нервных движениях рук, поворачивающих кружку с чаем до тех пор, пока она не оказалась под определенным углом. Ханна еще раз обвела взглядом кухню, только теперь заметив, что та была не просто аккуратной. Здесь все находилось на своих местах.

– Итак, – вздохнул Грегори, очевидно приняв решение, как действовать дальне. – Я знаю, что вас интересует мой сын. Полагаю, это уже давно назревало, но… Просто хочу сперва обрисовать ситуацию в целом. Хорошо?

– Хорошо, – ответила Ханна.

– Отлично, – кивнул Грегори и уставился на тыльную сторону кистей. – Если мы на чем и сходимся с докторами, так это на том, что все началось с матери Виктора. Она умерла, когда он был еще маленьким – всего восемь лет. Лейкемия. – Он поднял глаза. – Да, чертова болезнь крови. Психиатры обожают такие мелкие детали. Недуг развивался довольно быстро и беспощадно. – Мужчина опять опустил взгляд. – Моя жена была чудесной матерью. Наверное, я просто позволил ей заботиться о сыне одной… Хотя, конечно, любил его. Но работа отнимала много времени, знаете, как бывает? А Люси со всем справлялась сама. Она и не возражала, так как понимала специфику службы в полиции, в отличие от многих. Мы жили душа в душу. Кроме того, у жены имелись и свои интересы: рисование, лепка… Таких, как она, больше не встретишь…

Ханна ощутила ком в горле, пока слушала слова Грегори о женщине, которую он, без всяких сомнений, обожал, но потерял.

– Когда она умерла, я с головой ушел в работу, появлялся дома еще реже, чем раньше, и почти не уделял внимания сыну. Признаю, виноват по всем статьям. Само собой, при рождении ребенка родителям не выдают инструкцию по правильному воспитанию, но мне следовало понимать – добром это не окончится. – Грегори на долю дюйма сдвинул кружку с чаем. – Виктор напоминал мать. Даже теперь напоминает. Думаю, он пострадал из-за моего неумения пережить потерю жены. Может, если бы я уделял ему больше внимания… – Мужчина посмотрел на гостей так, словно только сейчас заметил их присутствие. – Чай нормально заварился?

Ханна кивнула.

– Да, – мягко отозвался Реджи. – Очень вкусно, спасибо.

– Отлично. Отлично. – Грегори щелкнул костяшками пальцев. – Как бы там ни было, Виктор погрузился во все это, ну сами знаете. Сначала готом заделался, а потом пошло-поехало. Наверное, вы бы назвали это увлечением. Я тоже так считал, но затем появилась та статья в газете. Думаю, видели ее.

– Да, – решила не спорить Ханна, хотя и не знала ни о какой статье.

– После нее меня попросили покинуть правоохранительные органы, объявив меня «скомпрометировавшим службу». Как будто я первый из офицеров, чей ребенок вынужден разбираться с психологическими проблемами. – Грегори пожал плечами. – Но к тому моменту мне было уже все равно. Я запоздало пытался наверстать упущенное время и понять, в кого превратился мой сын. Водил его по врачам. Мы ссорились. Очень часто. – Он грустно рассмеялся и повторил: – Очень часто. – Затем я начал читать пособия. Встретил одного психолога, который настаивал на другой стратегии: не пытаться «излечить» Виктора, а просто выслушать его и постараться понять. Конечно, это следовало осознать и самому, но что уж… Хотя бы теперь я пытаюсь.

Грегори поднял глаза, рассматривая предметы на кухне, после чего понизил голос и добавил:

– Со стороны все это наверняка кажется забавной историей. Какой-то чудак изображает вампира. Мой сын может производить впечатление странного типа, но на самом деле он отличный парень и никогда бы никому не навредил. – Мужчина по очереди взглянул Ханне и Реджи прямо в глаза с очевидным родительским желанием защитить ребенка. – Виктор – всего лишь безобидный эксцентрик.

– Не сомневаюсь, так и есть, – произнес Реджи. – Значит, он живет как вампир?

– И да, и нет, – поджал губы Грегори. – Мой сын и правда избегает дневного света и спит с утра до вечера, а работает по ночам. Трудится вместе со мной. Отлично разбирается в компьютерах и прочей технике. Очень мне помогает.

– У вас свой бизнес? – уточнила Ханна.

– Я консультирую по вопросам безопасности. Скажем, вы футболист премьер-лиги и кто-то пытается оказать на вас давление. Чаще всего в таких случаях обращаются ко мне. – Грегори откинулся на спинку стула. – Ничего противозаконного, конечно. Я не занимаюсь сокрытием преступлений или чем-то вроде того.

– Конечно, – кивнул Реджи.

– Оказалось, что Виктор – настоящий ас по части компьютеров. Вот и ушел с работу с головой. Хотя бы это у нас общее.

– Так он, получается… – начала было Ханна и осеклась, не зная, как продолжить, чтобы не смущать Грегори, который внушил ей симпатию.

Тот снова провел рукой по ежику волос и уставился на столешницу, заговорив:

– Мой сын ведет образ жизни сангвинарианца. Так они себя называют. Это означает, что часть питательных веществ он получает с кровью. В мире существует не так уж мало подобных людей.

– Виктор пьет ее? – спросил Реджи с ноткой отвращения, которую безуспешно пытался скрыть.

– Да. – Грегори встретил его взгляд прямо.

– И откуда эта кровь берется? – уточнила Ханна.

Вместо ответа отец Виктора сбросил рубаху и закатал рукав футболки, демонстрируя плечо, на котором виднелся ровный ряд следов от иглы, а когда оба журналиста невольно ахнули, поднял палец, прося внимания.

– Не спешите осуждать. Попробуйте понять. Виктор принимает только мою кровь, в очень маленьких количествах и разбавленную. Именно так мы с ним договорились. Если честно, он и без того слишком нервничал, когда приходилось брать чужую донорскую. Другие чаще всего пьют кровь животных, но не мой сын. – Грегори снова набросил на плечи рубаху и вздохнул. – Знаю, как это прозвучит, однако он веган.

– Что? – переспросил Реджи.

– Ага. Виктор не ест мяса и ничего животного происхождения. Кажется странным, учитывая его образ жизни, так? Только не для него самого. Он всегда обожал зверюшек. В прошлом году умер наш кот, так парень был безутешен.

– Понимаю, – кивнула Ханна.

– Можно поинтересоваться, почему сейчас? – посмотрел на собеседников Грегори. – То есть почему вы появились у нас на пороге именно сегодня?

– Произошел один инцидент, – ответила Ханна. – В котором участвовал кое-кто с клыками. Ну, знаете, обескровливание и все такое.

– Ясно, – произнес Грегори таким обреченным тоном, словно готовился к худшему. – Перво-наперво, когда это произошло?