Странные времена: идеальный джентльмен

Ханна обессиленно закрыла глаза. Главный редактор мог бы выполнять роль антипода феи-крестной: он волшебным образом появлялся всякий раз, когда его никто не желал видеть.

– В общем, так, – продолжил Бэнкрофт, – у меня очень много дел, поэтому сведем формальности к минимуму. Вы будете говорить, когда я направлю на вас оружие.

– Это не кажется… – начала Ханна.

– Слишком поздно, – перебил ее Бэнкрофт, резко разворачиваясь и тыкая мушкетоном в сторону Реджи, отчего тот непроизвольно вскрикнул. – Ну?

– Э-э… Вчера вечером я заходил в кинотеатр «Рокси», где регулярно проводятся тематические показы фильмов о вампирах, и побеседовал с менеджером. Мы с ней познакомились в прошлом году во время подготовки материала о зданиях с привидениями. Она назвала имя одного из самых ярких представителей группы, которая слишком серьезно относится ко всей концепции созданий ночи. Дальше мы с Ханной планируем отправиться к нему.

– Ясно, – кивнул Бэнкрофт, крутанулся и наставил дуло на Стеллу. – У тебя что?

– У меня? Да я вообще торчу здесь безвылазно круглые сутки. Не о чем докладывать.

– Я велел просмотреть архивные подшивки газет и раскопать все материалы, которые мы когда-либо освещали на тему вампиров.

– А вот и неправда.

– Серьезно? Ну ладно, тогда поручаю тебе это сейчас. За работу, это нужно было сделать еще вчера. Следующий. – Бэнкрофт указал мушкетоном на Ханну, взяв ее на прицел как в буквальном смысле, так и в переносном. – Как прошла встреча с любовничком?

– Можешь хоть раз не орать так громко? – прикладывая ладонь ко лбу и морщась, взмолилась помощница редактора. – Я не в настроении.

– Что, похмелье? – ухмыльнулся Бэнкрофт, поднимая ствол оружия.

– Легкое.

– Это неприемлемо! – с искренним возмущением объявил начальник. – У нас в редакции существуют строгие правила насчет работы под действием алкоголя.

– Вообще-то у нас всего два правила, – вздохнула Ханна. – Первое ты сам сейчас выдумаешь, а второе гласит, что первое на тебя не распространяется.

– С похмелья ты становишься такой циничной.

– Знаю. Превращаюсь в тебя. И это понимание – самая лучшая антиреклама алкоголя. Никогда больше не буду пить.

– И?

– Что?

– Любовничек?

– Полагаю, ты говоришь о детективе-инспекторе Стерджессе. Главная новость, которую он сообщил, заключается в том, что у покойного Филипа Батлера в желудке обнаружили кровь.

– Что и неудивительно после танго с тяжелым транспортным средством.

– Чужую кровь.

Ханна тут же пожалела о том, что произнесла эти слова вслух. Она еще не успела как следует обдумать столь кошмарную деталь, и теперь от одной мысли об этом к горлу подкатила дурнота. Взгляд невольно упал на мусорную корзину под столом. Хоть бы не пришлось ею воспользоваться прямо сейчас, на глазах коллег. Они же потом без конца будут напоминать о позорном моменте.

– Понятно, – кивнул Бэнкрофт. – Что ж, это меняет дело. И откуда она там появилась?

– Неизвестно.

– Неизвестно? – повторил он с совершенно излишней громкостью.

– Полагаю, полиция ведет расследование.

– Я бы не стал на это рассчитывать. Ладно, каков дальнейший план?

– У полиции?

– Нет, – отрезал Бэнкрофт. – У тебя!

Ханна не сумела ничего придумать.

– Виктор, – вмешался Реджи.

– А тебе кто слово давал?

– Это было сформулировано как общий вопрос.

– Кажется, я предельно ясно объяснил, что говорить имеет право только тот, на кого я указываю оружием. Раз-два-три, ты из круга выходи. – Бэнкрофт снова повернулся к Ханне. – Тогда что ты делаешь в редакции?

– Решила проверить горячую линию для лунатиков, нет ли интересных наводок, – выкрутилась она, очень довольная своим ответом, который не только защищал от нападок начальника, но и действительно казался неплохой идеей. – Если нет больше вопросов… – помощница редактора демонстративно сняла трубку стационарного телефона.

– Вообще-то мне есть что добавить, – заявил Бэнкрофт. – Вчера я встречался с Джоном Мором, имя которого подсказал наш новый источник информации. Один из лидеров малого народца. Он заверил меня, что ничего не знает ни о каких клыкастых кровососах, разгуливающих на свободе, но пообещал сообщить, если ситуация изменится.

– Ясно, – прокомментировала Ханна, не представляя, как еще отреагировать.

– Плодотворное совещание, – подвел итог Бэнкрофт. – Вперед, команда, и все такое. – Он повысил голос: – Грейс! Чаю!

– Сам сделай! – донесся из приемной ответный крик.

– А ты-то чем недовольна? – состроил гримасу главный редактор.

– Серьезно?

– А, ну да, – кивнул он. – Теперь вспомнил. Ладно, но я сниму с тебя пять очков при подсчете рейтинга за звание лучшего сотрудника месяца.

– У нас нет такой награды, – громко возвестила Грейс.

– Ха! А вот и есть! – возразил Бэнкрофт. – Просто никто из вас не набирал достаточно очков, чтобы получить ее.

– Может, вы двое будете разговаривать, находясь в одном помещении? – простонала Ханна, потирая кожу головы, которая необъяснимым образом тоже болела.

– А ЧТО? – проревел Бэнкрофт. – ШУМ ТЕБЯ БЕСПОКОИТ?

С этими словами он промаршировал обратно в свой кабинет и громко захлопнул за собой дверь.

– Не понимаю, как ему удалось дожить до такого возраста и никто его не попытался убить, – покачала головой Ханна.

– Я все слышал! – проорал Бэнкрофт из-за стены. – И ты не права! На меня дважды нападали. Несколько ножевых ранений!

Ханна посмотрела на Реджи, вскинув руку, прося дать пять минут на сборы, и после его кивка сползла под стол.

Глава 25

Во второй раз за двенадцать часов детектив-инспектор Том Стерджесс сидел в кафе, ждал женщину и наблюдал, как остывает принесенная еда. Буррито пахло потрясающе, вызывая слюноотделение. Он уже готовился поглотить завтрак, пока не пришла «гостья», когда раздался звонок от доктора Чарли Мейсона, патологоанатома и любителя барбекю.

Он сообщил, что кровь из желудка Филипа Батлера по результатам анализов на сто процентов совпала с той, что принадлежала Андре Алашеву, ночному сторожу, чье тело обнаружили накануне. Эта новость не удивила Стерджесса, однако ее оказалось достаточно, чтобы потерять аппетит. Злосчастное буррито теперь так и лежало на тарелке.

В кафе из предметов мебели были полудюжина длинных деревянных столов со скамьями по бокам и прилавок. Стены украшали картины меряющих друг друга суровыми взглядами борцов в разноцветных трико. Стерджесс предположил, что самые неудобные в мире сиденья служили определенной цели: отпугнуть посетителей. Из всех присутствующих лишь у него не имелось при себе ноутбука и наушников.

Экономика дистанционной работы обрушилась на заведение подобно нашествию флегматичной саранчи. Когда официантка за прилавком принимала заказ у Стерджесса, она намеренно громко объявила о необходимости покупать еду, чтобы претендовать на места в кафе. Это побудило двух посетителей неохотно присоединиться к короткой очереди в кассу. Детектив-инспектор окинул их взглядом и по виду ближайшего мужчины предположил, что тот является веб-дизайнером. Женщина чуть подальше, судя по телефонному разговору, работала либо консультантом отдела кадров, либо же просто сплетничала о коллегах из офиса, хотя и не ходила в офис.

Десять минут в ожидании заказа Стерджесс провел, ерзая на неудобной скамье и разглядывая посетителей в попытке определить, кто чем зарабатывает на жизнь помимо того, что способствует банкротству кафе, где готовили буррито. Он затруднился распознать род занятий лишь одного парня за столиком в углу. Тот увлеченно делал презентацию, одновременно заряжая ноутбук, телефон, переносной вентилятор, электронную книгу и наушники, при этом попивая воду из неохотно купленной бутылки. Судя по полному бесстыдству многозадачного типа, его в будущем явно ждала карьера в политике.

Мужчина в зеленой рубашке с соседней скамьи, который ранее проинформировал Стерджесса о том, что нельзя занимать места для других людей, обернулся и бросил на него раздраженный взгляд. Очевидно, таково было неписаное правило. Детектив-инспектор вежливо предложил сначала где-нибудь записать это правило, а уже потом жаловаться, и с тех пор наблюдал, как демонстративно пересевший за один из столиков у окна под обжигающие солнечные лучи недовольный собеседник, не особо скрываясь, ковыряется в носу, в то же время обновляя профиль приложения «Мягкие касания».

Яркий фиолетово-зеленый интерфейс на экране телефона мужчины был знаком Стерджессу, так как прошлым вечером он заглянул на сайт компании. Кто бы мог подумать, сколько личной информации пользователи свободно выкладывали при создании учетной записи. Ему никогда не удавалось получить столько сведений при допросах.

Первым делом с утра Стерджесс сообщил о своих подозрениях насчет Батлера и Алашева своей начальнице. Это вызвало смешанные чувства у главного инспектора. С одной стороны, дело числилось как раскрытое убийство, что казалось важным, если информация просочится в прессу. С другой стороны, Клейборн скорее бы отгрызла себе руку, чем стала бы отвечать на вопросы по поводу этого конкретного расследования на публичном форуме, который недавно поручил вести мэр, сочтя это отличной идеей.

Подтверждение факта нападения Батлера на Алашева не добавило веса к пока не согласованному запросу Стерджесса о выделении дополнительных ресурсов. Убийство с последующим самоубийством считались серьезными делами, но с точки зрения полиции уже закрытыми серьезными делами, которые не требовали дальнейшего расследования. Возможно, детективы и стремились найти ответы на вопросы, однако в конечном итоге на выяснение «почему?» не выделялось большого количества ресурсов, если «кто?» уже достоверно установлен. Ловля крупной рыбы и все такое. В последние пару дней все силы полиции были брошены на войну бандитских группировок Манчестера. Новости об этом уже попали на федеральные каналы, и офицеры при этом выглядели не в лучшем свете, мягко говоря.

Голос Клейборн во время звонка звучал раздраженно и устало. Теперь Стерджесс докладывал ей обо всем по телефону, согласно ранее высказанной руководством рекомендации свести к минимуму бумажный след. Создавалось впечатление, что они бы предпочли и вовсе не знать, чем занимается опальный детектив-инспектор, однако слишком беспокоились, как бы его действия не отразились негативно на них самих, а потому неохотно интересовались следствием.

Шивон Риган вошла в кафе и принялась нервно озираться по сторонам, пока не заметила Стерджесса. На радостях она едва не помахала ему, но тут же опомнилась и поспешила к столику. Так всегда действовали обычные люди, которые совершали что-то запретное и старались при этом вести себя «естественно», тем самым еще больше привлекая к себе внимание.

Детектив-инспектор указал Шивон на занятое для нее место напротив. Скамьи располагались достаточно далеко для тихой беседы, но уж лучше так, чем сидеть бок о бок. Тесное соседство еще меньше подходило предстоящему разговору.

– Спасибо, что согласились на встречу, – поприветствовал Стерджесс.

– Я не могу уделить вам много времени, – тихо отозвалась Шивон, опускаясь на скамью.

Вчера, обследуя рабочее место и стол Филипа Батлера в компании «Мягкие касания», что, как и предполагал детектив-инспектор, оказалось совершенно бессмысленным занятием, он сумел передать Шивон Риган свою визитку с написанной на обороте просьбой позвонить. Конечно, можно было бы просто выяснить всю информацию у непосредственной начальницы Батлера на месте, но хотелось побеседовать с ней вне поля зрения работодателей и постараться вызвать на откровенность. Понятное дело, Шивон отнеслась к просьбе настороженно, но все же согласилась встретиться со Стерджессом этим утром по пути к стоматологу.

– Профилактический осмотр?

– Что? – недоуменно переспросила Шивон.

– Я про прием у дантиста.

– А, точно. К сожалению, нет. Зуб ноет. Вот здесь, – она открыла рот и показала мизинцем на источник боли. – Специально не смотрела симптомы в интернете, чтобы себя не накручивать. Боялась, что придется удалять нерв или что-нибудь вроде того. Даже не представляю, что это значит, но в одном ток-шоу обсуждали и звучало очень серьезно. Это же серьезно? Нет, не отвечайте. Простите за болтовню.

– Без проблем, – улыбнулся Стерджесс. – Надеюсь, все обойдется.

– С моим везением… Но да, не следует себя накручивать.

– Может, заказать вам что-нибудь?

– Нет, – отказалась Шивон. – Не хочу являться к стоматологу с дыханием после буррито. Кроме того, я тороплюсь.

– Конечно. – Стерджесс решил переходить от попыток успокоить собеседницу непосредственно к вопросам. – Кстати о дантистах, не говорил ли Филип о каких-либо косметических процедурах?

– Не припоминаю, – пожала плечами Шивон. – Он наверняка отбеливал зубы. Подобные ему всегда заботятся о внешности.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего. Просто… Я почти уверена, что Фил ходил в солярий. И вообще очень следил за модой и прочим. Ну, знаете…

– Он вам не слишком нравился, верно?

– Я бы так не сказала, – выпрямляясь, покачала головой Шивон. – Он был вполне нормальным парнем. Хотя обо мне, конечно, отзывался и похуже. Начальники редко пользуются популярностью у подчиненных. – Она нервно рассмеялась. – Мы были… слишком разными людьми. То есть… Не принято плохо говорить о покойных.

– В обычных обстоятельствах я бы и не стал об этом просить, – понимающе кивнул Стерджесс, – вот только это правило не распространяется на беседы с тем, чья работа заключается в поиске причин смерти Филипа.

– Пожалуй, – поморщилась Шивон. – В общем, он казался вполне нормальным парнем. Просто мы были слишком уж разными.

– Да, вы это уже говорили. И в чем же это проявлялось?

– По работе у меня к нему претензий нет… не было… но… Когда мы выбирались куда-нибудь посидеть… всем коллективом, разумеется… Мама называла таких, как Фил, кобелями.

– Дамский угодник?

– Он себя точно к ним причислял. – Шивон нервно побарабанила пальцами по столешнице. – Пару лет назад я пригласила весь отдел на свой день рождения. Отметить тридцатилетие. Арендовала зал на втором этаже в баре неподалеку отсюда. Фил тоже присутствовал. Он переспал с одной из моих подруг и даже не перезвонил ей потом.

– Ясно.

– Я понимаю, такие вещи случаются сплошь и рядом, но… Триш – очень ранимая девушка, а он повел себя с ней как козел, если говорить откровенно. Хотя в подобной ситуации ничего другого ожидать и не следовало, полагаю.

– Ваша подруга расстроилась? – поинтересовался Стерджесс, заметил напуганный взгляд Шивон и постарался развеять ее подозрения. – Не переживайте, я вовсе не намекаю, что она… В смысле, не ищу, кого можно обвинить в смерти мистера Батлера.

– Рада слышать. Триш точно не нужны лишние проблемы.

– Значит, Фил не казался вам приятным человеком?

– Нечестно судить его по всего одному поступку, – вздохнула Шивон. – Мы все совершаем глупости, когда выпьем. Как-то я случайно наткнулась на него по пути в книжный клуб, чем сильно смутила. Помню, еще подумала тогда, что никогда бы не приняла Фила за поклонника чтения. Так что… Просто хочу сказать, в каждом из нас имеется множество различных граней. Сложно определить, знаешь ли кого-то по-настоящему. В том смысле… Ну, я бы ни за что на свете не догадалась, что Фил мог быть… – она понизила голос до шепота. – Ну, склонным к суициду. В последнее время эта мысль не дает мне покоя. Клянусь, просто не получается уложить подобное в голове. Наверное, плохо так говорить, но если бы меня попросили выстроить весь отдел по уровню стремления к самоубийству, то Фил оказался бы последним. – Она опустила взгляд. – Извините, я знаю, насколько ужасно это звучит, но именно такие раздумья одолевают в четыре утра, когда лежишь без сна.

– Полностью вас понимаю. Можно уточнить, над чем работал мистер Батлер?

– Я вообще не должна с вами разговаривать. – Шивон нервно огляделась по сторонам. – Если в компании об этом узнают, то убьют меня.

– Не переживайте, – попробовал успокоить ее Стерджесс. – Мы просто случайно встретились в кафе и решили переброситься парой слов. И даже если об этом станет известно вашим работодателям, никто ничего не сможет возразить против беседы с офицером полиции, который имеет полное право расспросить начальницу о трагической смерти подчиненного. Поверьте, вы вне опасности.

Шивон, кажется, слегка расслабилась. Стерджесс пристально наблюдал за ее колебаниями. Но вот она наконец взвесила все за и против, после чего приняла решение и сообщила:

– Слушайте, Фил не делал ничего особенно интересного, просто работал над частью алгоритма, в который мы внедряли новые локации вроде ресторанов. Пользователи могут выставлять оценки заведениям, а их владельцы за небольшую плату нашей компании могут показать свой рейтинг всем. В общем, практически скрытая реклама. Большинство платформ так зарабатывают деньги. Хотя никто не любит афишировать подобное, ничего незаконного или плохого в этом нет.

– И все?