Странные времена: идеальный джентльмен

– Нет. Па-ра-псих, – по слогам повторил Зик.

– Все верно молвит он, – подтвердил слова бульдога не его владелец. – Тварь крепится к мозгам, что позволяет тем, кто управляет ею, смотреть глазами человека, чьи, собственно, мозги. О чем бедняга даже не подозревает. Весьма сильна такая магия, замечу я.

– Точно, точно, – закивал Зик. – И если носитель узнает о присутствии парапсиха в голове, то умрет. Типа, защитный механизм такой.

– Ясно, – слабо проговорила Ханна. – И можно эту тварь вытащить?

– Бесспорно, – заявил Когз.

– Отлично, и как?

– Желаешь ты, чтоб человек в живых при том остался?

– Да! – с ужасом воскликнула Ханна. – Конечно!

– А-а, – задумчиво протянул Когз. – Тогда ответ мой: нет, нельзя. За исключеньем случаев, когда… – он бросил взгляд на компаньона.

– Тот, кто подсадил парапсиха, вероятно, в состоянии его и вытащить, – закончил Зик.

– Да, не исключено, – согласился менестрель. – Хотя еще одна возможность есть…

– Потребуется специалист высочайшей квалификации, – подсказал бульдог.

– И даже в этом случае…

– Ага, – вздохнул пес. – Чертовски сложная задачка.

– Увы.

– Правда? – с отчаянием спросила Ханна, перегибаясь через перила.

– Правда, – откликнулся Зик.

– Проклятье, я думала, что вы должны помогать людям! – она зло пнула бордюр и вскрикнула от боли.

– В последний раз я повторяю, что говорю одну лишь правду! – вспылил Когз. – Споспешествовать чьим-то устремленьям не входит в перечень услуг. Ужели сложно так запомнить? – с этими словами он подкинул в воздух шляпу и поймал ее головой. – Засим прощайте, мэм. Кстати, вы должны мне новый колокольчик!

Они с Зиком исчезли в недрах плавучего дома.

Реджи с некоторым трудом поднялся на ноги и повел спутницу прочь с моста. Несколько минут они шли молча, погруженные в собственные мысли, направляясь в сторону квартиры Ханны. Вокруг кипела ночная жизнь: люди, опьяненные молодостью, алкоголем и кто знает чем еще, толпами высыпали из баров и пабов, сменяясь только что прибывшими из дома на такси. Возле освещенных неоном клубов выстраивались целые очереди, растягиваясь не только по тротуарам, но и на мостах через канал. В воздухе гремели децибелы музыки. Иногда оскаленные пасти заведений исторгали из себя парочки, которые пробирались мимо ранних своих версий на другую сторону.

В конце концов Реджи нарушил молчание:

– Можно кое-что спросить?

– Что?

– Ты же не про меня говорила, когда обсуждала ту штуку, похожую на глаз?

– Нет.

– А ты бы сказала, если бы в моей голове сидела такая тварь?

– Нет. Ты же сам слышал, тогда она бы тебя убила.

– Точно, – с легким ужасом прошептал Реджи.

– Но у тебя все в порядке с головой.

– Спасибо. Звучит весьма обнадеживающе.

Глава 22

Бэнкрофт вскинул голову и осмотрелся по сторонам, не понимая, что происходит. Когда он протер глаза и осознал, что шум издает будильник, то выключил его, схватил стакан с недопитым виски и одним глотком осушил. Хотя это не помогло избавиться от кислого привкуса во рту, а скорее, только добавило новые горьковатые нотки.

Бэнкрофт встал и потянулся, лучше кого бы то ни было зная, как опасно надеяться, поэтому попробовал отбросить любые ожидания, направляясь к двери в загон. В большинстве случаев внутри ничего не удавалось обнаружить. Саймон соизволил появиться только на прошлой неделе и почти месяц назад. Между этими событиями почти не наблюдалось взаимосвязи, если не считать работы над особенно интересной историей. Именно поэтому сейчас надежда снова закрадывалась в душу Бэнкрофта. Прошедший день он мог бы описать по-разному, и прилагательное «интересный» было бы самым слабым из определений.

Осторожно приоткрыв дверь и выглянув в загон, главный редактор почувствовал, как подпрыгнуло сердце. За тем же столом, что и всегда, в неярком лунном свете, льющемся через витражные окна, сидел призрак Саймона Браша. Он просматривал материалы, специально для него оставленные Бэнкрофтом, который старался не думать об этом как о приманке, хотя именно так все и обстояло.

Он медленно двинулся к полупрозрачной фигуре. За прошедшие несколько месяцев ему удалось прочитать все доступные сведения о привидениях. Теорий было множество. Кто-то утверждал, что это воплощенные воспоминания. Кто-то объяснял явление тем, что души умерших не могли перейти в загробную жизнь, пока не завершат держащую их на этом свете миссию. Другие считали призраков отголосками параллельных вселенных.

Чем больше Бэнкрофт читал, тем меньше понимал. Некоторые вещи казались особенно неясными. Когда Саймон появлялся, то сидел за столом в загоне, хотя, будучи живым, никогда не работал в «Странных временах». Вероятно, это говорило о невоплощенных мечтах парня, о его нереализованном потенциале. Однако Бэнкрофт старался не думать об этом, так как видел в Саймоне нечто большее: возможность. Последнюю надежду.

– Здравствуйте, мистер Бэнкрофт.

– Здравствуй. Как дела? – Он прислонился к соседнему столу, не желая вторгаться в личное пространство Саймона, потому что однажды уже спугнул его своей горячностью в стремлении доказать правоту. Стоило слишком приблизиться к призраку, и тот просто исчезал. – Что читаешь?

– Материал про привидение в мэрии Манчестера. Довольно интересно написано.

– Согласен, – кивнул Бэнкрофт. – Кто-то из твоих друзей?

Он тут же скривился, настолько жалкой вышла попытка пошутить. Саймон проигнорировал вопрос, переворачивая страницу.

В первые несколько раз казалось странным разговаривать с тем, кого можно видеть насквозь в буквальном смысле слова. В некоторые ночи Саймон выглядел почти осязаемым, материальным, в другие – едва заметным, полупрозрачным.

– Сегодня мы получили одну крайне интересную наводку, – продолжил Бэнкрофт.

– Правда?

– Да. Насчет вампиров, если можно так выразиться.

– Их не существует.

– С чего ты так решил? – слегка удивился Бэнкрофт.

Саймон ничего не ответил. Такое часто происходило: он словно выпадал из беседы, а потом опять возвращался к ней.

Чтобы заполнить молчание, Бэнкрофт добавил:

– Вчера ночью на Принцесс-роуд умер мужчина. Выпрыгнул прямо перед грузовиком. Свидетели утверждают, что у самоубийцы были длинные клыки. А еще он очень быстро двигался. Сверхъестественно быстро.

Саймон перевернул еще одну страницу.

– Однако самое любопытное в этой истории то, что доктор Картер – ну, помнишь женщину, представляющую интересы Основателей? – явилась к нам и попросила расследовать происшествие, – закончил рассказ Бэнкрофт. – Довольно необычно, правда?

– Правда, – кивнул Саймон. – Удалось что-нибудь выяснить?

– Пока нет. Сегодня я встречался с одним из лидеров малого народца по имени Джон Мор. Он не сообщил ничего полезного, но сам по себе разговор был очень интересным.

– Да?

– Да, – подтвердил Бэнкрофт, после чего нервно облизнул пересохшие губы и забросил пробный шар: – Я могу рассказать подробнее, если ответишь сначала, удалось ли узнать что-нибудь о моей жене?

– В статье про НЛО в Девоне допущена орфографическая ошибка, – заявил Саймон, снова переворачивая страницу.

– В самом деле?

Бэнкрофт стиснул руки в кулаки, пытаясь сохранять спокойствие. Когда он утратил контроль над собой в прошлый раз, Саймон не появлялся почти две недели, заставив заволноваться, не исчез ли он навсегда. Любая встреча с ним могла оказаться последней.

– Я расспросил про нее, – наконец проронил призрак.

– И какой получил ответ?

– Какую-то бессмыслицу.

– Какую именно?

– Миссис Уилкс уже очень давно дает рекламу в газету, – заметил Саймон, переворачивая последнюю страницу и разглядывая ее. – Что за «Мистическая романтика»?

– Я объясню в другой раз, – сказал Бэнкрофт и, несмотря на данное самому себе обещание, приблизился к полупрозрачному собеседнику на пару шагов, чтобы оказаться прямо перед ним. – Саймон, про какую бессмыслицу шла речь? Что-то насчет моей жены? Ты узнал что-то про Шарлотту? – Призрак начал растворяться в воздухе. – Прости, пожалуйста. Останься… Не исчезай… – взмолился Бэнкрофт, быстро отступая назад. – Я еще не рассказал про то, что случилось в ванной. Саймон… Я…

Он замолчал, потому что рядом больше никого не было.

Глава 23

Джорджина Грант врезала кулаком по подушке, будто именно та была виновата в недостатке сна. Каждый раз в разгар расследования проклятый мозг не желал отдыхать, даже не имея доступа к сведениям, необходимым, чтобы получить ответы. Вопросы так и прокручивались в сознании, заставляя бодрствовать.

Джорджина работала бухгалтером-криминалистом и считалась отличным специалистом. Именно поэтому сейчас она находилась в Манчестере, а не дома, в Бристоле, где могла бы избивать свою собственную подушку. Однако следовало в максимально сжатые сроки провести аудит счетов компании «Джестер Мирт», которая владела барами, чей бизнес зависел от рождественских вечеринок, мальчишников и прочих подобных мероприятий, где главной целью было поскорее напиться в стельку. Будучи профессионалом, Джорджина не позволила повлиять на ее суждения тому обстоятельству, что она провела в заведениях сети «Джестер Мирт» три самые худшие ночи в своей жизни.

Проклятый мозг, не желающий прекращать работать ни на секунду, тут же проранжировал вышеупомянутые ночи в порядке возрастания по степени ужасности. На третьем месте оказался рождественский корпоратив, во время которого Кэрол из бухгалтерского отдела вырвало прямо на платье Джорджины. Второе место занял девичник Рионы, где невеста со свидетельницей подрались, а сама она получила удар по голове, пока их разнимала. Первое же место по праву досталось юбилею дяди Терри в честь его пятидесятилетия. Именно тогда мама решила объявить во всеуслышание о своем романе с именинником, длившемся на протяжении пятнадцати лет. Хуже всего было то, что все уже знали об этом, к крайнему разочарованию матери, которая надеялась устроить сцену. Это стало источником постоянного стыда для Джорджины.

Ее компания получила нынешний заказ от пары акционеров, которые заподозрили некоторые несоответствия в счетах «Джестер Мирт». Генеральный директор, скользкий тип по имени Марио, поприветствовал аудиторов с распростертыми объятиями и предложил свою помощь по любым вопросам. Джорджина находила это особенно раздражающим. Подобные личности часто встречались при ее работе. Они считали себя умнее какой-то тщедушной серой мышки в очках, мнили себя слишком хитрыми, чтобы она смогла их разоблачить, а даже если удавалось доказать обратное, то старались «сразить» ее своим обаянием в попытках избежать последствий. Она же намеревалась провести самую тщательную проверку, прижать этого козла к стене и схватить его за яйца, выражаясь метафорически.

Джорджина сбросила с себя пуховое одеяло и перевернулась на другой бок. Еще одной причиной бессонницы стала корпоративная квартира. Она была снята в аренду на короткий срок и вообще-то считалась приятным бонусом от компании для трудолюбивой сотрудницы, которая недавно успешно справилась с делом одной известной фирмы по лизингу машин, раскрыв многомиллионное мошенничество благодаря своим экстраординарным способностям следователя. Начальник Джорджины, отказавший ей в повышении в прошлом году, теперь почти напрямую признавал свою неправоту и постоянно распинался насчет грядущего улучшения рабочих условий. Конкурирующие компании, заинтересованные в услугах талантливого бухгалтера-криминалиста, тоже прощупывали почву, пытаясь переманить к себе. В своей среде Джорджина была настоящей суперзвездой. Признавая этот факт, работодатели разместили ее в квартире на четырнадцатом этаже элитного небоскреба с тренажерным залом и бассейном. Ни тем, ни тем пока воспользоваться не удалось, но смотрелись они великолепно. Джорджина выяснила это, успев быстро заглянуть туда перед закрытием на прошлой неделе.

Квартира тоже казалась роскошной, особенно впечатляло огромное окно из толстого стекла во всю стену, служившее главным украшением гостиной. К сожалению, никто не подумал, как это повлияет на температуру внутри в период жары. Все то время, что Джорджина жила здесь, под конец дня корпоративное пристанище напоминало духовку. В итоге приходилось открывать дверь на балкон и сидеть там голой, ужиная разогретой в микроволновке едой. Как бы вызывающе это ни звучало, возможность, что кто-то увидит раздетую женщину, была нулевой, учитывая четырнадцатый этаж и отсутствие зданий напротив.

Как бы Джорджина ни старалась, этим вечером ей так и не удалось остудить помещение перед сном. Она пыталась заказать вентилятор, но их все давно раскупили. Поэтому пришлось просто лежать в постели и потеть всю ночь, слушая шум с улицы. Удивительно, как далеко мог разноситься звук. Не помогал даже четырнадцатый этаж. Можно было различить обрывки разговоров прохожих и споры парочек. А в одном особенно памятном случае какая-то девушка описывала своей визгливой подруге достойный сожаления сексуальный эксперимент с метелкой из перьев и бойфрендом, страдающим от аллергии.

Джорджина лежала и смотрела в потолок. Она не заглядывала в телефон, не желая знать время, ведь иначе проклятый мозг начнет прокручивать тревожные мысли о том, что до рассвета осталось всего несколько часов. Марио вчера попытался подлизаться, положив ей на стол маффин. Отвратительный поступок! Во-первых, совершенно неуместный. А во-вторых, она сидела на диете, но обожала сладкое.

Джорджина закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться. Она проштудировала все доступные книги по борьбе с бессонницей, и в каждой содержались рекомендации делать медленные, глубокие вдохи и выдохи. Некоторые из авторов также советовали при этом считать от трехсот в обратном порядке.

Следовало попробовать.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Джорджина почувствовала, как начинает понемногу расслабляться по мере упражнения. Однако что-то звучало неправильно. Словно ее дыхание вырывалось не в том ритме.

Потому что это было не ее дыхание. Она ощутила всплеск паники. В комнате находился кто-то еще.

Разумная часть сознания попыталась отмахнуться от сделанного вывода. Квартира располагалась на четырнадцатом этаже. Никто не мог проникнуть через запертую входную дверь. А в фойе здания круглосуточно дежурил консьерж, пожилой джентльмен с доброжелательным лицом. Он постоянно читал пухлый роман Брендона Сандерсона, но однозначно заметил бы посторонних и не впустил бы их.

Невзирая на доводы логики, чужое дыхание никуда не делось.

Ладно. Джорджина понимала, что просто-напросто сама себя накручивает. Недостаток сна творит самые странные вещи с восприятием.

Она медленно повернула голову налево, к встроенному шкафу с нелепыми зеркальными дверцами. Этого монстра установил какой-то маньяк, явно страдающий нарциссизмом и желающий в первую очередь по утрам любоваться своей помятой физиономией. Джорджина ненавидела отражения, но в данный момент радовалась их присутствию. Она осторожно открыла один глаз. Сочившегося в окно лунного света было достаточно, чтобы рассмотреть в зеркале абсолютно пустую комнату, не считая охваченной паранойей женщины, которой явно следовало выспаться.

Сделав медленный выдох, Джорджина заставила тело расслабиться. Ну все, с нее довольно. Нужно взять отпуск и, возможно, опять начать принимать успокоительные, иначе она сведет себя в могилу из-за нехватки отдыха.

Сев на постели, чтобы в тысячный раз попытаться найти удобное положение, Джорджина замерла. Совсем рядом стоял мужчина, одетый, как ни странно, в зеленый анорак.

Приоткрыв от ужаса рот, она снова бросила взгляд на лживое зеркало, которое до сих пор отражало только ее. И закричала.

Глава 24

Ханна чувствовала себя отвратительно. Однако казалось сложным определить точную причину этого состояния: лошадок было слишком много, чтобы поставить на какую-то одну. Для начала, новая инициатива по здоровому образу жизни провалилась в первый же день, когда вылилась в пьянку. Верно, удалось при этом сэкономить на потреблении калорий за счет отсутствия ужина и последующего спуска в унитаз всего поглощенного вина, но старт в любом случае выдался неудачным. Ужасная головная боль казалась Ханне полностью заслуженной, хотя и заставляла глаза слезиться от каждого вдоха.

Кроме того, воспоминания о вчерашнем вечере постепенно возвращались. Она провела основную часть времени в кабинке кафе «Рокси», разглагольствуя о будущем бывшем муже, описывая его в самом невыгодном свете, а затем разбудила Когза поздно ночью, чтобы в нетрезвой манере расспросить о «ситуации» детектива-инспектора Стерджесса. Ранее Ханна и Бэнкрофт договорились, что информация о паразитическом глазе в голове офицера должна остаться тайной, учитывая то, что новость могла в буквальном смысле убить его.

Прошлым вечером Ханна впервые встретилась с Томом Стерджессом лично после того, как узнала о парапсихе во время операции по освобождению Стеллы из рук бессмертного психопата. Та ночь оказалась полной самых шокирующих открытий. Теперь смотреть в глаза детектива-инспектора было очень тяжело, зная, что оттуда подглядывает жуткий наблюдатель. Очевидно, это не давало Ханне покоя, раз подтолкнуло ее отправиться в нетрезвый поход за ответами. Когз, по большому счету, лишь подтвердил то, что ранее сообщила одиозная доктор Картер.

Немного утешал факт, что вчера, даже будучи пьяной, Ханна не упомянула имени Стерджесса. По крайней мере, она знала, что сохранила секрет, так как утром пришлось раскрыть личность носителя ужасного глаза Реджи. Он не спал полночи, прислушиваясь к насаждающим его мозг паразитам, убежденный, что вчера речь шла именно о нем.

Ханна еще немного пообнималась с унитазом, после чего немало времени простояла под душем и постаралась привести себя в порядок. Они с Реджи шагали в редакцию почти в полной тишине. Не только из-за безграничного стыда, но и из-за того, что девушка чисто физически не могла идти и говорить сразу.

Чувство облегчения при виде своего стола в загоне казалось всеобъемлющим. Теперь она была счастлива.

Счастье продлилось ровно до того момента, когда дверь в кабинет Бэнкрофта распахнулась настежь и он сам промаршировал в офисное помещение с мушкетоном на плече.

– Итак, пора провести совещание.