Странные времена: идеальный джентльмен

Двумя словами, очень пьяна.

Тремя словами, очень, очень пьяна.

А если снова двумя словами, но в этот раз с наречием, которое принесет при игре в «Эрудит» много очков, то совершенно пьяна.

Реджи подумал, что проблема заключалась в выносливости. Он пил в точности столько же, сколько и Ханна, но она весила вдвое меньше и вдобавок не успела поесть.

Что она успела, так это приобрести такую неумолимую потребность утопить печали в алкоголе, какую обычно получаешь в процессе мучительного развода, возвращения на работу в самый разгар очередного кризиса и последующей неудачной встречи с мужчиной, с которым в иной ситуации могли бы сложиться отношения.

В данный момент Ханна находилась в опасном состоянии, как бы это охарактеризовал Реджи. Она была слишком пьяна, но в то же время недостаточно. Слишком, чтобы умение принимать здравые решения отключилось вместе со способностью ходить прямо. И недостаточно для того, чтобы они отключились окончательно, позволяя жертве алкоголя шагать в приблизительно верном направлении для воплощения не вполне осмысленного плана. Она также страдала от проявления той бескомпромиссной убежденности, какая обычно возникает только у пьяных, религиозных фанатиков и людей, использующих слово «бараны» в соцсетях.

Несмотря на не особенно тонкие намеки, Ханна никак не желала возвращаться домой, поэтому они покинули кинотеатр последними. Она побрела реализовывать идею, которую Реджи не понимал, но считал себя обязанным проводить спутницу, потому что именно так поступали друзья. А еще потому, что Ханна была его шансом оказаться в постели. В гостевой постели, само собой. Конечно, причина исключительно эгоистическая, но ничего не поделать, раз раздражающе короткий и не менее раздражающе уклончивый звонок Окса намекал на то, что братья Фентон караулили вход в квартиру.

Так уж случилось, что Реджи уже доводилось расправляться с этой неразлучной парочкой, но на сей раз на его стороне не было бы элемента неожиданности. К тому же когда он начал жизнь с чистого листа, то поклялся никогда больше не совершать актов насилия. Самозащита самозащитой, но лучше избежать конфликта, чем оправдываться потом перед собой или полицией. В результате Реджи брел сейчас следом за решительно настроенной нетрезвой девушкой, периодически пытаясь не дать ей свалиться в канал.

Наконец они добрались до пешеходного моста, где ранее днем состоялась примечательная встреча с Когзом, хотя казалось, это случилось уже давно.

– Для протокола, – в бессчетный раз попробовал воззвать Реджи к здравому смыслу спутницы, уже не особо надеясь на удачу, – позволь заявить, что идея ужасная.

– Хватит повторяться, – отмахнулась Ханна. – Сие есть признак слабоумия или старческого маразма. Так говорила моя бабушка, настоящая сорвиголова. Мне нужно брать с нее пример. Как же я по ней скучаю.

Реджи сдержался и не стал отвечать. Пьяная коллега уже четырежды перечислила по пунктам неудачи сегодняшнего дня ему и один раз – бездомному, который всего лишь просил дать денег на еду. А до того провела почти весь вечер за столиком в «Рокси», живописуя своего почти бывшего мужа в самых черных красках.

– Когда умерла твоя бабушка? – спросил Реджи.

– А, давным-давно, – икнула Ханна, нашаривая трос с колокольчиком и выуживая его из воды. Затем покачнулась и похлопала спутника по плечу. – Погоди, она же до сих пор жива. Зачем я соврала? Странно…

– Это можно объяснить тем фактом, что ты находишься под воздействием спиртного.

– Не-а. Пусть я и выпила, но рассуждаю совершенно трезво. – Ханна собиралась постучать себя пальцем по виску, подчеркивая смысл сказанного, но сделала это рукой, в которой держала колокольчик, и в итоге ударила себя им. – Ой, больно!

– О боже, – вздохнул Реджи по поводу всей ситуации в целом.

– Итак, – объявила Ханна, демонстрируя перед лицом грядущего причинения увечий уровень невозмутимости, обычно свойственный только пьяным, религиозным фанатикам и тем, кто получили возможность врезать человеку, который использовал слово «бараны» в соцсетях. – Ну, была не была.

С этими словами девушка схватила колокольчик обеими руками и принялась бешено трезвонить.

– Валите прочь, нечистые созданья, – донесся голос Когза с плавучего дома, стоящего на якоре посредине канала.

– Нет! – выкрикнула Ханна, не прекращая звонить.

– Оставь надежду, всяк сюда входящий, и возвращайся поутру, – прорычал менестрель, и на лодке включился свет. – Иль никогда. Любой из этих вариантов меня устроит.

– У. Меня. Есть. Вопрос, – проорала Ханна, названивая изо всех сил, чем только усугубляла подступающую головную боль у Реджи.

К счастью, ужасный шум вскоре прекратился, пусть и исключительно по причине того, что язычок колокольчика оторвался, сочтя свою службу выполненной, и с тихим всплеском упал в воду.

– Упс, – хихикнула Ханна.

– О боже, – повторил Реджи, чувствуя, что нашел девиз сегодняшнего вечера.

– Какого, спрашиваю я… – яростно возмутился Когз, вылетая на палубу совершенно голым, не считая шляпы-котелка, которой ограждал свою скромность. – А, это снова вы.

– Да, мы, – с вызовом в голосе объявила Ханна.

– И колокол сломали вы?

– Он сам сломался, – парировала она. – В том нет моей вины, – похоже, стиль менестреля оказался заразительным.

– Позволь с тобой не согласиться.

Зик, пес, который не был псом, оперся передними лапами на борт лодки, чтобы выглянуть наружу, и проворчал:

– А я предлагал вытаскивать этот клятый колокольчик на ночь.

– А я просил напомнить мне о том, – отозвался хозяин, который не был хозяином.

– Я пес. И не понимаю концепции времени.

– Да неужели? – фыркнул Когз. – Случись забыть о трапезе твоей, и ты все тапки мне изгадишь.

– Удачное совпадение, – прокомментировал бульдог с тявканьем, подозрительно похожим на смешок.

– Эй, простите, – вклинилась в их диалог Ханна. – Но у меня есть вопрос.

– Закрыт прием, – отрезал Когз.

– Это важно, – топнула ногой по мосту нежеланная посетительница.

– Увы, не для меня.

– Ну ладно, – с угрозой в голосе произнесла Ханна, делая попытку перелезть через железные перила. – Тогда я сейчас к вам поплыву.

– Вероятно, будет проще ответить на вопрос дамы, – умоляюще посмотрел на Когза Реджи, хватая коллегу за плечо и стараясь удержать ее от падения в воду.

– Нет, отказываюсь я. К тому же подношенья мне никто не посулил. А правила суровы.

– Я все отдам через минуту.

– Предложи песню, – подсказал Зик.

– Почто ты людям помогаешь? – возмутился Когз, в раздражении швыряя о палубу шляпу-котелок.

– Ты забыл про мой ужин.

– Что? – прокричал Реджи.

– Она может спеть песню в качестве подношения, – прокричал Зик в ответ. – Когз – менестрель и обязан принять это как плату.

– Ведомо ль тебе, в чем состоит твоя проблема? – вопросил голый правдослов, оскорбленно глядя на пса-предателя.

– Ты имеешь в виду, помимо омерзительного зрелища?

– Что? Ах, прошу меня простить. – Когз подобрал котелок и снова им прикрылся.

– Ладно, я спою, – бросив попытки перелезть через ограду, сдалась Ханна. – Спою, слышите?

Реджи выпустил ее плечо, но остался рядом, чтобы помешать, если она снова решит прыгнуть в канал.

– Круто! – одобрил Зик. – Какую песню?

– I Will Survive.

– Классика, – кивнул бульдог. – Считается.

Следующие три минуты были незабываемыми. По крайней мере, Реджи не сомневался, что будет вспоминать их всякий раз, как услышит снова эту песню.

Наконец Ханна завершила исполнение и вытянула руки, подражая Селин Дион, явно ожидая аплодисментов, которых совершенно не заслужила.

Когз с Зиком обменялись взглядами.

– Ты помнишь о моем проклятье одну лишь правду говорить? – осведомился менестрель.

– Да, – кивнула Ханна.

– Доныне я не слышал хуже исполненья.

– О, – с несчастным видом произнесла она.

– А мне понравилось, – заявил Зик.

– Правда?

– Не обращайте на него вниманья, – отозвался вместо пса Когз. – Он любит хвастаться передо мной своей способностью приврать.

– А.

– Итак, чем раньше мы покончим с делом, тем больше времени останется поспать, – вздохнул менестрель. – Так что там за вопрос?

– Ну, – протянула Ханна, нервно оглядываясь на Реджи. – Скажем, у кого-то завелось… э-э… ну, знаете… – Она занесла над головой одну ладонь и помахала ей.

– Нет, не знаю, – нахмурился Когз.

– Ну, вот такое. – Она повторила пантомиму.

– Мне нравится эта игра, – радостно подпрыгнул Зик. – Сейчас угадаю! Прическа как у Элвиса? Остроконечная шляпа? Пенис? О, точно, пенис! Правильно?

– Нет, – возразила Ханна, опуская руку. – Неправильно.

– А выглядит похоже.

– Увы, я ничего не понял, – с озадаченным видом признался Когз.

– Я не хочу говорить это слово, – пробормотала Ханна.

– А пропеть можешь? – спросил Зик.

– Нет, – быстро ответил Реджи, заработав сердитый взгляд спутницы. – Послушай, я устал. Давай просто пойдем домой?

– Ко мне домой?

– Да.

– Позвольте угадать, вопрос про вас двоих? – крикнул Когз, переводя указательный палец с Ханны на Реджи и обратно. – Коль так, то мнение мое: не сложится у вас.

– Нет! – открестилась девушка. – Мы просто друзья.

– Честно говоря, если так пойдет и дальше, то дружба тоже может оказаться под вопросом, – проворчал утомленный Реджи.

– Ладно, я скажу прямо, – вздохнула Ханна. – Есть ли способ достать глаз из чьей-то головы?

– Ого, дело принимает неожиданный оборот, – присвистнул Зик.

– Нет, я имела в виду совсем другое. Э-э… Мой… друг… У него из макушки появляется… ну… такой глаз.

– Хватит, – решил вмешаться Реджи, пытаясь увести коллегу с моста. – Дорогуша, тебе срочно нужно выпить побольше воды и лечь в постель.

– Такой, на стебельке? – уточнил Когз.

– Да! – обрадованно захлопала Ханна.

– Вы что, серьезно? – удивился Реджи, поворачиваясь к мужчине на лодке.

– Конечно, есть такое существо, – пожал тот плечами.

– Бывают же говорящие собаки или типа того, – прокомментировала говорящая собака или типа того.

– Убедительный аргумент, – признал Реджи, обессиленно опускаясь на землю. – Кажется, я достиг своего дневного лимита по странностям.

– Итак, давно ли третий глаз твой друг завел? – спросил Когз.

– Даже не представляю, – вздохнула Ханна. – Кстати, он сам не в курсе насчет этой штуки.

– А-а, – протянул Когз. – Тогда все ясно. Это… Как там это называют?

– Парапсих, – подсказала форма жизни, из всех присутствующих самая близкая к собачьей.

– Паразит? – переспросила Ханна.