Лучший способ спрятаться

Еще я научилась готовить кофе, крепкий с одной ложкой сахара, и заваривать вкусный чай трех видов и не забывать брать пирожки и печенья для шефа.

Так же мне очень понравились занятия по самообороне. Несмотря на то, что под вечер почти не оставалось сил, они помогали взбодриться и почувствовать себя уверенно.

Мы с Миланой чаще всего тренировались в паре. Правда сначала была разминка, упражнения на выносливость и силу, но потом… Мне понравилось лупить боксерскую грушу руками и ногами, представляя, что это мой опекун. Никто мне здесь не говорил, что девушка не должна себя так вести и драться. Наоборот, Алексей Прокопьевич все время повторял: «Можешь ударить — бей. Не можешь? Поменяй положение тела, найди возможность и бей. Без сожаления.» Поэтому на тренировках он нас и не жалел. Но мне нравилось. Наверное, я не совсем нормальная девушка.

Кстати, касание Миланы привело только к картинке нашей первой встречи. А касание инструктора дало по голове информацией, что они, оказывается, брат с сестрой. По отцу. Мамы у них разные. Как я поняла, особо они эту информацию не озвучивали. Фамилии у них были разные, поэтому некоторые сотрудники думали, что они любовники.

Я никого не разубеждала. Уверена, что они сами прекрасно знают про слухи, которые про них ходят, но если их это устраивает — то не мне им мешать. Тем более, что вне тренировок мне было очень приятно с ними общаться, и к исходу первой недели они на пару провожали меня до дома, а потом шли к себе.

Первый выезд на место происшествия состоялся в конце второй недели работы. И запомнился мне на всю жизнь. И если бы просто запомнился…

* * *

Поработав две недели, я осознала, не внезапно, а в вполне себе рабочем порядке, что мой шеф прекрасно понял, что я ему не все о себе рассказала. И я совсем не удивлюсь, если он уже знает и мое первоначальное имя, и откуда я такая взялась. Но при этом, к его чести, он ни разу не задал мне ни одного личного вопроса за пределами моих должностных обязанностей. Не показал, что он мне не доверяет. А ведь он вполне мог задать пару вопросов, на которые я вынуждена буду солгать, придерживаясь озвученной Лилии Ивановне легенды. А учитывая, что он прекрасно чувствует ложь…

Хотя я и при нашей первой встрече не лгала. Не умею, поэтому просто умалчиваю. Но видя, как он ведет допросы… Он бы меня с легкостью «расколол», как говорит Аскольд. Мог, но не стал. За что ему отдельное спасибо. Поскольку все остальные, за исключением Милены и ее брата, так и норовили задать пару личных вопросов и выяснить что-нибудь о моем прошлом и настоящем. Пока мне удавалось погасить это улыбкой и молчанием. Не знаю, как надолго моего терпения хватит.

На обед я старалась ходить с Миленой. Если мы шли с Аскольдом, то всегда присоединялись его коллеги. Все, как один, желающие пообщаться с секретарем шефа, да и просто «симпатичной девушкой». Так, что даже спокойно поесть не получалось. Вдвоем с Миленой нам удавалось отбиться, а уж когда к нам присоединялся Алексей… Все парни в столовой обходили нас по стеночке.

Когда я обратила внимание на такое поведение еще вчера очень настырных парней, Милена мне с улыбкой рассказала, что, когда она после университета, рассорившись с отцом, пришла работать сюда криминалистом, одно время ей пришлось очень тяжело от повышенного внимания суровых натренированных парней. Особенно от некоторых, которые слово «нет» не слышали в принципе. А она, девушка из рода Туманских, воспитывалась вежливой, тихой и покорной. Поэтому поставить на место наглых парней тогда еще не могла. Сейчас бы она любого в узел свернула и на гвоздик повесила, а тогда…

Алексей Прокопьевич показательно погонял особо наглых на обязательных тренировках. Погонял так, что из зала они выползали. Это мы занимались каждый день и после работы, а оперативники — в рабочее время два-три раза в неделю. Ребята оказались сообразительными, они уже через неделю связали два и два и определили: кто и за что удостаивается повышенной нормы физической нагрузки. Правда, это было еще до того, как появилась я.

— Если хочешь, я попрошу Лешу, чтобы он и тебе таким образом помог.

— Не надо. Алексей Прокопьевич и так со мной много занимается, так что в следующий раз я просто использую то, чему он меня научил. И надену кому-нибудь на голову тарелку с супом. Тем более, что он сказал, что как только я освою базовые навыки, он меня научит отбиваться подручными средствами.

— Это он умеет.

— Не сомневаюсь. А почему ты рассорилась с отцом?

— Из-за замужества. Сказала, что замуж пойду тогда, когда сама решу и за того, кого сама выберу. А его кандидаты меня ни капельки не интересуют.

— Знакомая ситуация.

Оказывается, у нас много общего.

* * *

Труп не производил впечатления трупа. Просто мужчина лежит на полу. Ни крови, ни мозгового вещества на стене — ничего. Картинка, которая предстала перед глазами при знакомстве с шефом — была намного более кровавой. Более того, даже визиты в морг к Милане не смогли её перекрыть. И только осознание того, что это все же видение, а не реальность помогло мне тогда не избавится от содержимого своего желудка.

Да, эпичная бы картинка получилась… Работу мне бы точно не предложили.

Но в тот момент я была полна решимости задержать этого незнакомого человека и не допустить того, что я видела. Даже о даре пришлось рассказать. Не все, конечно. Но и того, что рассказала уже было много.

Частный дом недалеко от центра. В воздухе висят следы отслеживающе-проверочных заклинаний. Чтобы ничего не задеть, приходилось пригибаться и придерживать юбку. Шефа, казалось, это совершенно не волновало. Было такое чувство, что от его ауры даже заклинания разбегаются в разные стороны — только бы на пути не стоять.

Криминалисты, Милена и Василий Васильевич, собирали улики, запаковывали их в коробочки, пакетики, колбочки. Опечатывали магией и складывали в чемодан внушительных размеров. Кто-то из оперативников делал опись, вкладывая магические проекции в бланки осмотра места преступления. Потом можно было его открыть и еще раз все осмотреть. Подробно. Если конечно делал специалист. Или размыто и с ошибками, если это был НЕ специалист.

Милена, присев рядом с телом, пыталась что-то запихнуть в свою медицинскую колбочку-пробирку. Что-то запихиваться не хотело. Я даже остановилась, наблюдая за этим противостоянием века, и прижав к груди большую тетрадку для стенографирования допросов. Задняя обложка была из твердого картона, поэтому было удобно стенографировать и стоя, и сидя. К тому же на бумагу было наложено заклятье памяти, так что при написании отчета, текст на бумаге воссоздавался практически со стопроцентной четкостью.

Заклятье памяти было мечтой всех студентов всех учебных заведений, поскольку позволяло делать наиболее полные конспекты, но было достаточно трудоемким и энергии потребляло тоже много. До открытия энергосберегающих, а точнее энергонакапливающих минералов в Андалузских горах, такое себе могли позволить только очень сильные маги. Сейчас это могли осилить и студенты пятого-шестого курса. Минерал позволял хранить энергию и отдавать ее при применении заклинаний, почти как собственный магический резерв. Но для первокурсников заклятье памяти было трудно достижимым. Сложность плетения никто не отменял.

Вообще прогресс сильно шагнул вперед лет пятьдесят назад, особенно после военных действий между империей и тогда еще единым Острикским княжеством. С чего все началось — у каждой страны свой вариант, обеляющий себя и обвиняющий противника. Как результат: империя победила и получила кусок территории с никому тогда особо не нужными горами.

Острикский князь погиб, то ли в последнем сражении, то ли отравили те, кто не смог простить поражения, но как результат: огромное княжество разбилось на три поменьше, в одном из которых мой отец и работал послом, пока не решил вернуться домой. Где и погиб.

Сейчас немного поработав в жандармерии и перепечатав, и приведя в порядок кучи дел по убийствам, ограбления, изнасилованиям и терроризму, я уже не так сильно была уверена, что мои родители погибли сами. Больше склоняюсь к версии, что им кто-то помог. Правда, ни доказательств, ни мало-мальской дополнительной информации у меня пока нет. Но это пока.

Позже в горах был найден минерал, который при определенной обработке аккумулировал энергию из окружающей среды, особенно во время гроз. Эту энергию можно было использовать и при обычных бытовых заклинаниях (например, обогрев помещения), и при боевых. Оружие, которое раньше применялось с привязкой к резерву мага, теперь не только к нему не привязывалось, но и могло быть использовано обычным человеком.

Появились новые виды артефактов, новый транспорт… Много нового.

Минерал был ценным и теперь самое крупное его месторождение в тех самых когда-то никому не нужных горах принадлежало империи, что не нравилось соседям. Княжества, то по одному, то все вместе, пытались вернуть когда-то бесполезную нужную территорию, но увы и ах. Теперь ее отдавать никто не собирался.

— Ариадна!

Рев шефа выбил меня из наблюдений за Миланой, и я рванула за ним, учитывая, что он уже был на втором этаже, а я все еще торчала в холле.

Дождавшись меня на лестнице и окинув нечитаемым взглядом, шеф направился по коридору в кабинет, хозяин которого лежал внизу. Его взгляд почему-то зацепил и процарапал что-то внутри. И это меня слегка нервирует. Надо будет попробовать его коснуться. Не то, чтобы я ему не доверяла… Просто вдруг проснулась интуиция. И просто для спокойствия…

Да и коснуться на выезде значительно проще, чем в кабинете. Например, вылезая из служебной машины, шеф подал мне руку. Просто я была в перчатках. В следующий раз — одевать не буду. Подумаешь руки чуть замерзнут, зато потом чувство самосохранения вместе с интуицией будут спокойно спать.

В кабинете работало не так много сотрудников. Похожий на большого медведя Михей, уже вскрыл сейф и вытирал руки, стоя у окна. Ребята говорили, что вскрыть он может даже императорскую сокровищницу, но только по приказу графа Вяземского. Это единственный человек, которого Михей уважает безгранично. И сейчас стоило только шефу зайти в комнату — от Михея последовал очень изящный поклон. Это при его-то габаритах! Я даже позавидовала. Секунд на пять.

Один парень, не знаю как зовут, стоял около сейфа, аккуратно доставая и раскладывая на стоящем рядом столе его содержимое. Еще один, Серхо, стоял у двери, в которую мы вошли. Очень наглый, но очень хороший оперативник. А главное, совсем не обидчивый. Проверено.

Шла, шла себе почти спокойно… Зашла в кабинет, а дальше…

Дальше помню с трудом. Сначала пропал звук. Как будто уши забили ватой.

Мне показалось, что по стенам пошла волна. Как от камня, который бросили в воду. Только тут был дом и камень полетел в район сейфа, около которого работал неизвестный мне парень. Во все стороны полетели осколки металла, дерева и стекла. Взрывная волна перемолотила книжный шкаф, стоящий рядом. Стеклянные дверцы медленно разламывались на крупные куски.

Я не слышала звуки. Я только видела. Видела, как медленно-медленно двигаются люди. Ко мне оборачивается шеф, полубоком. У него оказывается очень красивый профиль, как у статуи в императорском музее, в котором я была в прошлый выходной.

Незнакомый мне блондин относительно быстро падает на пол. И над его головой вращаясь в воздухе летит кусок стекла. В меня летит. Если проследить траекторию, то в район шеи.

Забавно, но нарисовать траекторию у меня время есть, а сдвинуться или повернуться… казалось я застыла как ледяная статуя. Молча смотрю.

А вот шеф — молодец, успевает выбросить руку. Как завороженная я смотрю на стекло, которое режет кожу у него на руке и во все стороны, в том числе на мое лицо, летят алые капли крови. Немного сменив траекторию, окровавленный кусок стекла слегка проходится по моей щеке и улетает куда-то за спину.

Звук. Что-то бьется, ругань ребят. Теперь я могу слышать.

* * *

Прижав к груди тетрадь, я так и стою не двигаясь. Что-то происходит вокруг, но мозг это что-то не фиксирует. Я как будто выпала из реальности и прихожу в себя, заслышав хриплый голос шефа.

— Василий Васильевич, сначала осмотрите девушку.

Перевожу взгляд на коллегу Миланы. Невысокий седой доктор работает в морге последние лет тридцать. Дольше просто никто ничего не помнит. Сейчас он, усадив шефа на стул, негромко ему выговаривает.

— Ярослав Александрович, и когда это вы успели получить медицинский диплом? Не успели? Значит — не мешайте. Я врач и мне лучше знать с кого начинать осмотр.

Его внимательный взгляд прошелся по мне с ног до головы.

— У девушки — предварительно шок и царапина на щеке, у вас — распоротая рука и перебитые вены. Вы кровью можете истечь раньше, чем я ее осмотрю.

Осознание того, что сейчас произошло, пока меня не накрыло, но то, что я чудом избежала смерти — я понимаю даже в таком заторможенном состоянии. Сев рядом на корточки снизу вверх смотрю в глаза шефа. Ярослав Александрович отвечает мне таким же прямым и открытым взглядом.

— Спасибо…

Мне кажется, что я кричу. Кажется, что сейчас все должны обернуться. Но из горла доносится тихий шёпот. Мне не страшно. Не страшно, что подумают, додумают и скажут. Сейчас я вне условностей общества. Я чуть было не умерла!

Здоровая рука Ярослава Александровича лежит на колене, и я накрываю ее своей рукой. Интуитивно. Чтобы поддержать. Без планов и мыслей.

Твою ж!!! Больно-то так! Видения нахлынули такой толпой, что я не могу сделать быстрый вывод. Не могу понять — к добру или худу. Основная цель сейчас — запомнить! Анализировать буду потом! Потом, я сказала!

Закрыв глаза, я сижу на корточках, и меня повторно за короткое время выбивает из реальности.

Три воспоминания! Три ситуации! Три! Так много никогда раньше не было! И ни в одной нет упоминания меня!

Дышим, спокойно… Медленно… Еще медленнее… Еще спокойнее…

* * *

— Ариадна, вы меня слышите?

Девушка резко открывает глаза. Боль, которая в них плещется выбивает из привычного спокойствия. Бирюзовые очи потемнели, как море в штормовую погоду. Щека в крови, но кровь уже не течет. Хочется взять платок и стереть, но сначала рану должен обработать Василий Васильевич. А он пока занят.

— Ариадна, у вас сегодня отгул. Алексей, проводи прямо до двери в квартиру.

Бехерев, который неизвестно как и когда оказался на месте преступления, подтверждающее кивнул и остался стоять рядом с Ариадной.

Не так уж и редко Василию Васильевичу приходится оказывать помощь живым. Мертвым, конечно, чаще. И именно поэтому есть у него привычка — не молчать. Вот и сейчас, закрыв рану Вяземского, наложив повязку и накапав лекарства в небольшой стаканчик с водой, он говорит, говорит, говорит.

Граф Вяземский, выпив горьковатое лекарство, поморщился и отступил в сторону, чтобы не мешать работе своих подчиненных. Как только что-то раскопают — доложат обязательно.

Василий Васильевич усаживает девушку на стул и начинает обработку глубокой царапины, стараясь пробиться через шоковое состояние девушки.

— Сейчас мы обработаем и все будет хорошо. Девушке не к лицу шрамы. Не переживайте — шрамов не будет. Царапина неглубокая, через пару дней, если будете мазать тем, что я вам дам, и следов не останется. К тому же вы теперь с графом Вяземским почти родственники по крови. Кровь графа попала на тот кусок стекла, что задел вас. Можно сказать — кровь смешали. Знаете, у меня есть друг, профессор из Лесьярского университета. Мы с ним переписываемся, так он мне рассказал, что в древности у оборотней была такая традиция — смешивать кровь. Смешали кровь — стали побратимами. Представляете, вы, Ариадна — побратим.

— Посестрим, наверное. Побратим — это если мужчина.

— Ну вот видите, вы уже улыбаетесь. А Ярослав Александрович абсолютно прав. Сегодня вам лучше направится домой и выспаться. Все же первое боевое ранение. А завтра зайдите ко мне с утра, милочка, я вас осмотрю и, если надо, успокоительного накапаю. А сегодня — домой.

— До свидания.

Ариадна негромко попрощалась и в компании Алексея Прокопьевича Бехерева покинула место преступления.

Рука болела. Благодаря помощи Василия Васильевича заживление и регенерация шли с повышенной скоростью, но перебитое сухожилие на запястье заживать будет не менее двух дней. А многие обезболивающие на графа Вяземского уже не действовали, а от тех, которые действовали — очень хотелось спать. Сейчас он себе этого позволить не мог.

— Есть два варианта, — абсолютно лысый и абсолютно спокойный взрывотехник докладывал предварительные результаты проведенной работы,

— Либо это временной детонатор, например, через пять минут после открытия сейфа надо было на что-то нажать, чего-то коснутся. Не сделали — получили взрыв. Либо настройка на ауру конкретного человека. Но это мало вероятно. Взрывное устройство сработало, когда в комнату вошли вы с девушкой. И если ваше присутствие можно было хоть как-то предвидеть, то появление девушки… Хотя в этом случае надо быть уверенным, что нужный человек быстро появится на месте. Вдруг бы вы пришли через день после открытия сейфа, когда все важное мы бы уже забрали. Поэтому вариант с аурой — красивый, но более вероятен первый вариант. Установка на время.

В голове у Вяземского крутились мысли о том, что хорошо, что Вик — оборотень. Если бы с сейфом продолжал работать Михей, который его открыл, он бы не смог так быстро среагировать. И вместо небольшого ранения и контузии, сейчас бы был труп сотрудника. Но после вскрытия сейфа, его осмотром занимался Вик, а реакция у него… Оборотень, как никак. Повезло.

Повезло. За своих сотрудников Ярослав Александрович мог и закопать. В прямом смысле этого слова. Были прецеденты. Правда про это сотрудники говорили шёпотом и с чувством гордости.

Бехерев вернулся через час. Доложился и остался ждать пока закончит работу криминалист Милана Туманская. Он всегда забирал ее с места преступления, если мог. Сегодня — мог.

Глава 7

После всего того, что я видела, думала — не усну. В голове была мешанина из того, что произошло в реальности и того, что я увидела позже.

Попытка разложить мысли по полочкам сначала была неудачной. Мысли прыгали с места на место, то одна вылезала на передний план, семафоря о своей важности и нужности, то другая. Не успевала я одну мысль обдумать со всех сторон, как она скрывалась в туманных далях, спрятавшись или выставив на защиту какую-нибудь другую.

Меня чуть не убили! Это всегда так? Работа такая? Почему ребята были такие спокойные?

То, что я видела, ко мне относится? Диалогов там — минимум, моего имени — не звучало, знакомых фамилий — тоже. Ко мне это имеет отношение?

А если не имеет, какого пьяного ежика я это видела???

Это не будущее, это прошлое. Что мне с этим теперь делать?

Уйти в глухую оборону и никому ничего не говорить? А вдруг это повлияет на жизнь людей, которые за две недели хотя и не стали мне близкими, но за которых я уже переживаю!!

Забавно, за девчонок в пансионе — я не пережевала. Я всегда знала, что у Ирины и Наташи есть родные, которые позаботятся о них. Прикроют, пусть не на всю жизнь, но того, что планировали сделать со мной — с ними делать точно не будут.

А тут… Взрослые опытные люди. Намного опаснее чем я или чем мой опекун, которого я до сих пор побаивалась… А я за них переживаю.

Зацепиться за какую-то одну мысль и додумать ее до конца никак не удавалось. Тогда я решила навести порядок в голове — принудительно. И отдохнуть!

Что лучше всего помогает уснуть? Правильно! Усталость!

Поэтому первым делом я сделала весь комплекс утренних упражнений, добавив упражнения, которые мне давал Алексей Бехерев. Те, которые можно было делать без партнера. Трижды.

Потом я приготовила первое и второе на два-три дня. И убрала комнату. Я оттёрла все, что можно оттереть и особенно то, что оттереть было нельзя. Если нужно — ножом можно отодрать любую грязь.

Тело устало. Голове стало немного легче. Мысли ворочались огромными камнями. Правда, уже не в тумане. Поэтому я приняла душ и легла спать.

До четырех утра спала как младенец. В четыре утра сработал внутренний будильник, потому что я и так проспала уже больше десяти часов. Организм сказал — хватит.

Поворочавшись полчаса и обнаружив, что я могу уже спокойно думать — я умылась, позавтракала, покалякала, задумавшись, на листочке, посмотрела на пружинки, цветочки, стрелочки, которые нарисовала и пришла к определенным выводам.

Первое. Придется признаваться. Я уже рассказывала шефу про свой дар крови при знакомстве… До сих пор не могу понять, как меня пробило на такую откровенность… Теперь придется рассказывать все, ну или почти все… Про опекуна и причину побега из пансиона говорить не хотелось, и я планировала обойти эту тему, по возможности.

Второе. Шеф вчера меня спас. Он сильно рисковал, если бы стеклом ему перерезало кисть — никто бы не смог ее регенерировать или пришить обратно. Не настолько у нас еще развита наука. К тому-же все три видения имели к нему непосредственное отношение. Поэтому он может знать то, чего не знаю я. И принять решения, которые я точно принять не могу. Возможно эта информация ему жизненно необходима, а я тут раздумываю…