Лучший способ спрятаться

В голове всплыло то, что он назвал меня просто по имени — Ариадна. Значит какой-то уровень доверия я заработала и, надеюсь, то что я ему сообщу, доверие только усилит, а не разрушит. Это третье.

Все-таки намного проще жить, когда решение уже принято!

* * *

На работу я пришла рано. Раньше, чем обычно. Убедившись, что шефа на месте нет, я решила быстренько сбегать к Василию Васильевичу на осмотр. Все же обещала вчера, хотя и в полубессознательном шоковом состоянии. А обещания я привыкла выполнять.

Поздоровалась с Миланой, сегодня ее тоже принесло на работу пораньше. Она рассказала, что вчера на месте взрыва они работали еще три часа. Вик, тот парень, что стоял около сейфа, провел ночь в больнице, но этим утром она его уже видела. Оказалось, что он оборотень. Чистокровный. Поэтому ночь в больнице при наличии сломанной руки, пары треснувших ребер и контузии — для него более чем достаточно. Так что теперь он на боевом посту и сегодня в обед опять будет сыпать комплиментами и звать на свидание Людочку, которая стоит в столовой на раздаче.

А я-то пыталась вспомнить, где его видела!

Выслушав предписание больше отдыхать и меньше нервничать, я поблагодарила криминалистов и вернулась в приемную.

Шеф сегодня задерживался, поэтому я принялась дальше разбирать безразмерный ящик стола. Чтобы подшить некоторые документы пришлось даже из архива запрашивать дела. Это сколько же Аскольд их копил? Со дня основания управления?

Погрузившись в работу, я даже не сразу поняла, что в приемной я больше не одна. Появление этого человека я точно не ожидала.

В приемную вплыла, другое слово сюда просто не подходит, Лилия Ивановна. Это тот человек, который пошел работать в кадровую службу по зову сердца. Она знала все и обо всех. Ее знания, касающиеся жизни, особенно личной, любого сотрудника управления, намного превышали тот объем сухой информации, который содержался в личном деле каждого.

Она знала о детях, родителях, братьях и сестрах, кто где, и с кем живет, как эти кто-то выглядят, с которыми живут. И я совершенно искренне не понимала, как эта информация умещается у нее в голове. Она производила впечатление доброй бабушки, поэтому многие, особенно молодые сотрудники, называли ее Лилечка Ивановна.

— Добрый день, Ариадночка.

— Добрый день, Лилия Ивановна. Ярослава Александровича пока нет. Ему что-то передать?

— Спасибо, Ариадночка. Я знаю, что его нет. Я к тебе. Скажи, пожалуйста, а это правда, что Алексей Прокопьевич тебя до дома провожает?

— Ээ, правда.

На лице стараюсь удержать равнодушное выражение, но очень хочется спросить: а какое ваше дело в общем-то? Действительно, провожает. И один, и с Миланой. Меня прямо заинтересовала тема разговора. Это-то тут при чем?

— И вчера провожал?

— Да, — пауза. — Ему Ярослав Александрович такое указание дал.

— Деточка, я понимаю, что ты молода и на мир смотришь по-другому…

Теперь Лилия Ивановна взяла паузу и переключила взгляд в вариант «добрая бабушка». Если бы в сказке про Красную шапочку, бабушка так смотрела на волка, то он бы не только ее не съел, а стал бы вегетарианцем до конца жизни и, сидя за чашкой чая, жаловался бы ей на все свои проблемы и сложности.

Но я пока не понимала, к чему все идет. Дальше-то что?

— Ты же знаешь, что он уже давно живет с Миланой Туманской?

— Да.

Ну знаю, а при чем здесь я?

Видимо скрыть удивление на лице не удалось.

— Деточка, ты же не хочешь стать третьей лишней или разбить такую красивую устоявшуюся пару? Они давно вместе, поженится могут в любой момент.

Сверхъестественных усилий потребовало удержание лица в застывшем положении. Боюсь даже подумать, какое у меня там сейчас выражение. Главное не дергаться, пока не приду в себя.

Это они о моем моральном облике заботятся? Или Меланином, чтобы без мужа не осталась? Или ее брата, поскольку даже такой прожжённый специалист как Лилечка Ивановна не знает, что они брат с сестрой?

За стакан воды схватилась как за спасение. Смех удалось сдержать, и даже вполне спокойно объяснить Лилии Ивановне, что между нами только дружба, что я уважаю личные границы и Алексея, и Миланы, и вообще о замужестве думаю в последнюю очередь.

— Спасибо за заботу, но со своей личной жизнью я разберусь сама.

Оказывается, она у меня есть — личная жизнь. Я тут мужика из семьи увожу.

Когда наш кадровик вышла, от смеха меня уже ничто не могло удержать.

Даже еще один стакан воды, который кто-то налил из графина, стоявшего у меня на столе и поставил у меня перед носом.

— Все в порядке, Ариадна?

Похоже у шефа это самый часто повторяемый вопрос за последние сутки.

— Да, — смех еще пытался прорваться, — нам надо поговорить, Ярослав Александрович.

— Согласен. Успокоитесь — заходите.

* * *

Так, а теперь надо переключиться. Разговор будет очень серьезным. И значимым. Для меня.

Взяла поднос, заварила черный чай с мелиссой в маленьком заварном чайнике. Поставила сахар, вазочку с печеньем и кипяток. Две кружки из тонкостенного фарфора. Все-таки повторяющиеся рутинные действия успокаивают.

Шеф смотрел в окно, он даже не повернулся, когда я поставила поднос на стол и стала выставлять печенье и блюдца.

— Ярослав Александрович, хотите чаю?

Шеф молча сел. Я налила чаю в кружки и, под внимательным сканирующим взглядом, отпила глоток.

— Ярослав Александрович, вы помните то, что я вам рассказывала про свои способности?

— Магию крови рода?

— Да.

— Иногда вы видите то, что относится к вашей жизни в прошлом или ближайшем будущем. Правильно?

— Да. Вы абсолютно правы.

— Вы это видите постоянно в режиме нон-стоп? Тяжело, наверное, посещать скопления людей.

— Нет, что вы. Все не так уж страшно. Во-первых, не все люди в мире связаны со мной. Большая часть не знает о моем существовании и наши судьбы не пересекаются ни в одной точке времени или пространства. Во-вторых, для того чтобы что-то увидеть, мне необходимо коснутся обнаженной кожи человека. Поэтому обычно в пансионе я носила перчатки. Не всегда, информация, которая косвенно касается тебя — приятна. Иногда хочется не знать, как два года назад человек, который сейчас является твоим другом высказывался о тебе нелицеприятно. И не только высказывался. Тогда вы не были близко знакомы, она сорвалась, наговорила много, о чем потом жалела, сделала пару гадостей о которых сейчас забыла… Лучше бы я об этом не знала… Если бы не увидела этот разговор, мне было бы легче…

Шеф молчал, попивая чай, видимо решил дать мне выговорится. В воздухе повисла жирная такая пауза.

— Было бы легче?

— Легче. За два года, прошедших со дня открытия дара, я привыкла жить с ним. Но вчера случилось то, что заставила меня почувствовать себя как в первые дни после обретения дара. Честно говоря, я опять не понимаю: дар это или проклятье? И что мне с этим делать.

— Что вы собираетесь с этим делать?

— Скажите, шеф, — я впервые перешла с вежливого «Ярослав Александрович» на «шеф», как называла его за глаза. Правда поняла это уже после того, как сказала. Потом извинюсь, если что. — Это правда, что за последнее время на вас трижды покушались?

— Три раза вместе с тем, когда мы познакомились?

— Нет. Вместе с тем — четыре.

— Интересно, — шеф внимательно и задумчиво изучал печеньку, выданную мне в столовой, как будто на ней что-то написано. Тоже перевела взгляд на блюдце — нет там надписей, это точно!

Потом он посмотрел на меня. Глаза у него потемнели почти до черного, и на уровне царапающих кожу ощущений я почувствовала какую-то волну. Волну чего-то холодного и пробирающего до костей. Как будто оказалось посреди поля в мокрой одежде и на пронизывающем ветру. Вцепившись с чашку с горячим чаем, ждала ответа.

— Правда. Только я знаю о трех. Расскажите.

— Сначала, я бы хотела сказать Вам спасибо. Вы спасли мне жизнь, потому что этот кусок стекла летел мне в горло. Я это видела и как никогда ясно понимала, что жить мне осталось недолго.

Рука дёрнулась, и я бессознательно провела по небольшому шрамику на щеке. Я не оборотень, но Василий Васильевич сказал, что за неделю заживет. Особенно, если на ночь буду мазать той штукой, что он мне дал. И следа не останется.

— Я была немного не в себе и, наверное, нарушила определенные правила этикета, когда дотронулась до вас, но тогда я просто хотела вас поддержать. Извините, если это вас задело.

— Не задело. Я понимал, что ты в шоковом состоянии. И вела ты себя вполне адекватно. У меня бывалые оперативники в обморок падали.

— Спасибо. Так вот, коснувшись вас, я впервые увидела эпизоды, которые ко мне не имеют никакого отношения. Я потом долго думала об этом. Точно не имеют. Но не могу исключать, что это просто мое богатое воображение, не имеющее никакого отношения к реальности.

Я вновь посмотрела в потемневшие глаза. Тяжелая аура все еще висела в воздухе, но уже не пугала. Краем сознания я ее фиксировала, но принизывающего льда не было.

— Первое покушение на вас было недалеко от управления. Я узнала улицу. На вас бросился мужчина с ножом. Одет он был странно, да и улыбка у него была за гранью нормального. Он выглядел как сумасшедший. Было?

— Было. После этого мы зафиксировали появление нового наркотического вещества с магической составляющей. И накрыли целую сеть подпольных курилен.

— Второе покушение. Я не знаю, где это было. Я просто видела вас раздетым по пояс, — блииин, но краснеть то я тут точно не планировала! — в каком-то медицинском кабинете. Темноволосый мужчина в белом халате обрабатывал Вам рану на правом плече и сказал: «Я не для того шел в медицинский, чтобы штопать тебя после каждого ранения. Что я матери скажу?»

— Даже так… — шеф постучал пальцами по столу, как будто наигрывая какую-то мелодию на клавишах, — Вы видите ситуацию с диалогами и действующими лицами?

— Да. Сначала приходит сигнал о важности видения. Если моей жизни опасность угрожает именно сейчас или в ближайшее время, я застываю на месте, — я поморщилась. — Иногда с этим потом возникают проблемы. Потом я обычно могу сесть и спокойно, не спеша просмотреть весь жизненный отрывок.

— Вы сказали, что видели три покушения. Пока вы описываете все очень реалистично. Но третьего нападения или даже его возможности я не припомню.

— Третье покушение: вы на приеме. Большой светлый зал. К вам подошёл блондин в возрасте, и вы вдвоем взяли по бокалу у подошедшего к вам слуги. Вы разговаривали о каком-то виконте, прибывшем с иностранным посольством. Из своего бокала вы не отпили ни глотка. Так и продолжали держать его в руках. К вам подошёл слуга, вас вызвали к императору, вы поставили бокал и ушли.

— Думаете в бокале был яд?

— Я не думаю, я знаю. Ну или не совсем я, но знаю. До того, как подойти к вам, слуга растворил в одном из бокалов что-то, принесенное с собой. И шел он целенаправленно к вам, избегая других гостей и повернув бокалы так, чтобы вы взяли именно тот, ближайший к вам.

— Вы сможете описать слугу? Внешность?

— Смогу.

— Что-нибудь отличало это видение от ваших более ранних?

— Да, обычно я вижу ситуацию стоя чуть позади или за спиной того, чье это воспоминание. Последнее видение я видела с необычного ракурса. Как будто немного сверху. Без привязки к конкретному человеку. Я испугалась.

— Испугались?

Что ж у него за дурацкая привычка переспрашивать последнее слово??

— Да, испугалась. Я всегда боялась лишний раз касаться людей, по причинам, которые озвучила ранее. Только если есть какие-то подозрения. А теперь…

— А теперь?

— А теперь я боюсь, что вовремя не коснусь и не смогу предупредить. Четвертое покушение — при нашей встрече, пятое — вчера.

— Вы думаете покушались на меня?

— Не знаю. Может взрывное устройство сработало на другие факторы, а то, что вы вошли в комнату в этот момент — случайность. После четырех предыдущих случаев. Если бы я вчера коснулась Миланы или вас, возможно я бы увидела взрыв, и никто бы не пострадал…

— Никто и так не пострадал. Все живы, а это — главное. Вы можете письменно мне описать все свои видения? Вспомнить диалоги? Возможно там было что-то, что заинтересует меня.

— Могу.

— Тогда я освобождаю вас от работы, пока вы все не напишите. Можно воспользоваться моим столом и кабинетом, чтобы вас не отвлекали. Мне нужно сейчас вас покинуть.

— Хорошо, Ярослав Александрович. Я буду у себя на месте.

Проводив шефа взглядом, стала собирать все обратно на поднос. Видения — видениями, а посуду после чаепития мыть надо.

* * *

Никогда не думала, что дотошно фиксировать все подробности и детали — это так сложно! Вдруг я упущу что-то на мой взгляд не важное, а для шефа — это будет ключ к отгадке.

Особенно сложно оказалось в подробностях описать то видение, которое у меня было, когда я встретила шефа. Решила, что кровавые подробности описывать не буду, а вот помещение, напавших людей, вид за окном — все как заказывали.

Шеф вернулся через три часа. Передав ему заполненные аккуратным почерком пять листов, я развернулась к выходу из кабинета, когда услышала:

— Интересно, а дар у вас переходит со стороны отца или матери? Графа Чернышева или графини Бельской?

Те секунды пока я поворачивалась к нему лицом, мой мозг просчитывал варианты развития событий. Но уткнулся в паническую атаку со стороны всего остального организма и в итоге застыл, как мороженное в морозилке.

— Вы знаете?

— Я — знаю. Больше практически никто. Вы решили сбежать от опекуна? Могу я узнать почему?

— Вместе со своим внебрачным сыном и его матерью, которых он выдает за семью погибшего брата, они хотели меня…