Лучший способ спрятаться

В груди опять сжался жесткий ком и перекрыло дыхание

— Они хотели меня скомпрометировать, жениться, присвоить мое наследство, и после рождения первого ребенка — избавится от меня.

— Думаю, спрашивать откуда у вас это информация, бессмысленно. Увидели?

— Увидела. Не за один раз.

— К сожалению, это не может являться доказательством в суде, но вы все же запишите мне все, что вы видели с подробностями: место, если узнали, во что были одеты говорившие, фразы диалогов… Даже вид за окном. Хорошо?

— Хорошо.

— Кстати, Ариадна, а почему вы никому раньше не рассказывали про свой дар?

— Хотела. Несколько раз. Понимаете, раньше, когда я хотела кому-то что-то рассказать о даре, когда я дотрагивалась до этого человека, то я видела, как происходит что-то плохое. Я чувствовала, как я тону или задыхаюсь отравленная чем-то. Или на моих руках в крови умирает тот, кому я это хотела рассказать. Когда я коснулась вас, когда вы ставили мороженное, то я не увидела гибели ни вас, ни себя. Это что-то до значит.

— Понятно. А это вам, Ариадна.

Шеф протянул мне тонкую папку по виду похожую на ту, в которых у нас хранятся дела.

— Что это?

— Прочитайте, изучите и добавьте то, что считаете нужным. Эта папка будет хранится у меня в кабинете, а не в кадрах.

На папке надпись: «Чернышева (Бельская) Ариадна Александровна»

Слов нет… Одни междометья и предлоги направления…

* * *

Первым делом я решила изучить папку. В ней было прописано и где родилась, и где училась, и что принадлежит семье Чернышевых (думала, это закрытая информация) и даже в каком состоянии сейчас эта собственность. И хотя по отчету неведомого мне аналитика прибыль фирмы приносили меньше, чем при моих родителях, разорение моему наследству не грозило.

Опекун жил с прибыли с этих предприятий, а так как продать, заложить, подарить, проиграть он их не мог, то в рабочем состоянии он их поддерживал. Как оказалось, он был неплохим управляющим. Или нанял неплохих управляющих. Поскольку ему шли все деньги за исключением тех, что тратились на мое проживание, обеспечение одеждой и необходимыми вещами.

Была копия моего аттестата о неполном среднем образовании, которое мне выдали в шестнадцать. Была копия заявления на смену фамилии, которое я подписала недавно. Но самое интересное, что было в папке — это краткая справка по моим родителям. Родились, воспитывались, учились, служили… Я узнала, что мама закончила пансион с золотой медалью и императорской похвальной грамотой. А также, что отец был автором нескольких научных работ.

Для себя я тут же выписала их на бумагу и пообещала себе найти их в книжном магазине или в библиотеке.

Зарплату нам выдавали раз в две недели и первую зарплату я недавно получила. Теперь я точно знаю, что на нее куплю. На память.

Просмотрев дело, я поняла, что добавлять-то пока и нечего. Если только собственноручно записанные диалоги моих родственников, приведшие меня к побегу из пансиона.

Писать про себя оказалось сложнее. Иногда к горлу подступали так и невыплаканные до конца слезы. Иногда — злость. Заглянувший ненадолго Аскольд впечатлился моим выражением лица и решил меня порадовать.

— Я слышал, ты любишь цветы?

— От кого слышал?

Не помню, чтобы я озвучивала свою любовь или не любовь к цветам вслух, поэтому очень удивилась такому предположению.

— Все девушки любят цветы!

— Гениальное предположение…

— Подожди, сейчас все будет!

Проводив взглядом хлопнувшую дверь, вернулась к описанию своих видений. Про то, что делала поле побега — решила не писать. Меня же не просили?

Цветы Аскольд принес, но не букет. Горшок. Знакомый такой горшок из видения.

— Где взял?

— Девочки из бухгалтерии подарили.

— Тебе?

— Нет, тебе. Предлагают завтра в обед познакомится. У них обед на час раньше.

— Спасибо за цветок. Я постараюсь.

Вот и обживаюсь на работе. Даже цветок теперь есть.

Глава 8

С тремя девочками из бухгалтерии я познакомилась на следующий день. Правда девочкой можно было назвать только одну из них, Анечку. Две остальные — серьезные замужние дамы. Что ж женщин в управлении мало, так что постепенно я перезнакомлюсь со всеми.

Шрамик, как Василий Васильевич и обещал, покинул нас бесследно. Милана приболела, а Алексей Прокопьевич после занятий провожал меня домой. У нас троих нашлась замечательная общая тема для разговоров. Милана, как и я, очень любит рисовать. И в прошлый выходной мы втроем ходили в императорский художественный музей. Потом сидели в кафе и пили какао с блинчиками. Планировали выбраться и в эти выходные, но промокшие на месте преступления ноги привели Милану к простуде и изменили наши планы.

Лилия Ивановна с воспитательными беседами больше не появлялась.

Работа вернулась в стандартное русло. Я наконец-то разобрала полностью верхний ящик в столе! Тот самый, с защитой.

От Штольца никаких сообщений не прилетало, а это значит, что Венюков на него не выходил. Или вышел, но ничего не узнал.

Аскольд забегал каждый день. Если раньше его в приемную и калачом было не заманить, то теперь он начал забегать с завидным постоянством. Раньше он предпочитал объяснять мне все по телефону, ну или я к нему бегала, в крайнем случае. Сейчас, когда надо было систематизировать только текущую работу, и поэтому вопросов к нему, в общем не было, его наоборот стало тянуть в приемную, как будто здесь медом намазано.

Милана даже считала, что он за мной ухаживает. Я особого ухаживания не заметила. Пока ухажёров в моем рабочем графике не было, и я без них спокойно обходилась.

Стоило привыкнуть к спокойному рабочему графику, как шеф решил расширить мои рабочие обязанности.

Сначала все было как обычно: с утра я отдала письма. К части писем прилагалась краткая справка из нашего архива: кто, судим или нет, где работает, где и с кем живет. Копировальный артефакт в приемной шефа стоял последней модели, иначе я замучилась бы все переписывать.

Официальные бумаги тоже были распределены по направлениям и срочности. На отдельных карточках были запросы от отделов. Часть документов лежала на подпись. При необходимости к ним тоже прилагались справки, напечатанные мной или тем, кто готовил документ.

Кстати печатную машинку я освоила неплохо. Хотя печатать, практически не глядя на клавиатуру — еще не могла. Но ничего, освою. Постепенно.

Шеф работал спокойно до обеда. Два раза к нему приходили посетители, и в этот момент я забирала проработанные им бумаги. На обед ушла вовремя, а вот после обеда…

— Ариадна, у вас сегодня есть планы на вечер?

Сказано это было сухо и по-деловому. На романтику не тянуло никак.

— Занятие по самообороне и все.

— Сегодня занятие пропустите. Вы мне нужны в другом месте. В пятницу сможете уйти домой пораньше.

Ого, а это — неплохо. Смогу Милану навестить, а то по темноте возвращаться домой не хочется, а напрягать ее брата — очень неудобно. Он и так для меня много делает.

— Уберите документ. Возьмите вещи. Сегодня вы на рабочее место не вернетесь.

Любопытство просто полезло из всех щелей. Быстро собрав свои вещи под внимательным взглядом шефа, я приготовилась к… чему-то.

Закрыв кабинет, мы пошли к подземному переходу в соседнее здание. Надземный переход тоже был, но там надо было одеваться и пересекать проезжую часть очень оживленной улицы. Мне еще ни разу не приходилось пользоваться этим переходом. Да и в соседнем здании я еще ни разу не была, так что любопытство просто рвалось изнутри.

Вот чего я точно не ожидала, что мы придем в …ателье?

Светлая комната с двумя большими окнами. Там, где окон не было, ровными рядами стояли вешалки с одеждой. Мужская и женская. Каждодневная и праздничная. Летняя и зимняя. Два закрытых шкафа, огромное зеркало во весь рост. Около одного из окон стоит швейная машинка и огромный раскроечный стол. Рядом стоит манекен, на котором висит мужской пиджак с высоким воротом. Не дошитый.

Нас встретила сухонькая женщина невысокого роста. Темные волосы уложены в аккуратный пучок. Кожа рук, лица и шеи гладкая, волосы хорошо и естественно покрашены. Возраст женщины можно определить только по глазам. А так благодаря стройной фигурке и со спины, я бы подумала, что она моя ровесница. Впервые мне встретилась женщина с настолько трудно определяемым возрастом.

— Маргарита Константиновна, девушку зовут Ариадна, её надо подготовить к семи часам.

— Мероприятие? Форма одежды?

— Званный ужин. Не официальный, но возможно присутствие наследника престола.

— Роль девушки?

— Моя спутница. Приличная девушка из приличной семьи. Единственное условие — отсутствие перчаток.

— Но ваша светлость! Без перчаток девушка будет выглядеть как дама полусвета. Это уже не вписывается в задачу «приличная девушка из приличной семьи».

Ярослав Александрович задумался, что-то просчитывая у себя в голове.

— Нужно что бы пальцы у девушки были открыты и полностью свободны.

Маргарита Константиновна совершенно очевидно облегченно выдохнула.

— Ну так бы и сказали, ваша светлость. Есть длинные перчатки с кольцом на среднем пальце. Ладонь и пальцы открыты, а дальше выше локтя — закрыто. Правда это считается достаточно экстравагантным нарядом.

— Моя спутница и не может быть обычной. Даже лучше, если она будет слегка экстравагантной. Добавьте этот пункт в техническое задание. И добавьте соответствующего вида прическу. В пять проинформируйте меня о цвете платья девушки, а пока я ее оставляю.

От сверкнувшего взгляда Маргариты Константиновны мне стало страшновато. Что-то мне подсказывает, что экстравагантно я буду выглядеть по максимуму.

* * *

Так как шампунем, затемняющим волосы, я давно не пользовалась, сейчас мои волосы приобрели родной яркий рыже-алый цвет. На улице уже вовсю светило весеннее солнышко и поэтому веснушки проступали не смотря на специальный крем, которым я пользовалась.

— Распусти волосы, деточка. Грех прятать такие волосы в этом безликом пучке.

— Это не пучок…

Почему-то меня это задело. Я собирала волосы в хвост, а потом концы волос просовывала под заколку. Получался такой не очень длинный, закругленный хвост. По плечи, а не по талию. Иногда я заплетала волосы в косу, но редко. Это была моя любимая прическа в пансионе, поэтому я как бы отрезала от себя прошлое, поменяв прическу. Правда, отрезать волосы — не решилась. Жалко.

Сняв большую заколку и кучу маленьких, которые удерживали боковые пряди, я потрясла головой. Все же волосы устают от заколок. Поставив меня перед зеркалом, Маргарита Константиновна принесла несколько вечерних платьев. Правда они были либо синие, либо зеленые. Поприкладовав ко мне несколько вариантов, и не удовлетворившись результатом, она принесла еще несколько платьев. Объединяло их одно — они были разных оттенков изумрудно-зеленого.

— Все, хватит изображать манекен! Иди переодевайся.

Оказалась кабинка для переодевания отделялась от комнаты тканевой занавеской. В глаза не бросалась, поэтому я даже не сразу поняла, что это такое.

Первое платье было… А это точно платье? Или такой специфический халат?? Да я в нем из помещения не выйду, не то что на прием!

— Экстравагантненько…

— Не то слово, — согласилась я, — но в этом платье я отсюда не выйду, хоть увольняйте…

— Согласна. Если бы надо было даму не тяжелого поведения изобразить…

— Кого?

— А, не слушай меня, деточка. Устала, заговариваюсь. Нам из тебя надо сделать приличную девушку, да еще и такую, чтобы органично с графом Вяземским смотрелась. Иначе — не поверят. Переоденься-ка в вот это платье.

Это платье мне понравилось больше. Насыщенный глубокий малахитовый цвет, длинный рукав, юбка в пол. Нижняя юбка атласная. А сверху слой легкой органзы, расшитый цветами и бусинками, которые выглядят как капельки росы на листочках. Пожалуй, мне даже идет.

Уже этот яркий контраст моих волос и платья давал яркий акцент, но Маргарита Константиновна не собиралась на этом останавливаться. Задумчиво обойдя меня по кругу, как елку на новый год, она потрогала волосы, зачем-то выложила несколько прядей с двух сторон от лица, достав их из-за спины.

— Отпорем рукава… Сюда добавим бархатную вставочку, а сюда — кружева… Вот здесь прихватим, а если волосы оставить распущенными и только здесь немного заколоть…

Маргарита Константиновна вся погрузилась в придумывание моего образа. Мешать я не хотела, сбивать с рабочего настроя — тоже. Сама знаю, как тяжело иногда потом возвращаться к потерянной мысли. Хотя дозваться человека в таком состоянии иногда бывает тяжело.

Дождавшись более-менее осмысленного взгляда, тихо спросила:

— А мы успеем?

— Конечно, успеем! Снимай платье! Лика, Лика, ты где?

В комнату вошла пухлая невысокая женщина с очень добрыми глазами. У нее прямо солнечные лучики от глаз разбегались.

— Сейчас девушка переоденется, сделай ей прическу и немного загримируй. Его сиятельство дал задание: «приличная девушка из приличной семьи». Волосы мне распущенные нужны. Забирай, пока я с платьем работаю.

— Как тебя зовут?

А голос такой мягкий, как будто меня по голове погладили. Я уже почти не помню голос матери, да и лицо — уже не очень. Хотя уверена, что, если увижу ее изображения — узнаю. Голос хуже сохранился в памяти, но почему-то мне кажется, что он очень должен быть похож на этот: теплый как молоко с медом, ласковый, как летний ветер, приятный, как мамин поцелуй на ночь…

— Меня зовут Ариадна.

— А меня — Светлолика, можно Лика. Необычное у тебя имя…

— У вас тоже — не простое.