Пиастры, ром и черная метка!

Одета она была в строгое платье до пола с узким, под горло кружевным воротником, а волосы были уложены в аккуратную прическу с «бубликами» по бокам.

— Кабальеро! — голос дамы был низким и бархатным. Говорила она тихо, заставляя окружающих прислушиваться к каждому ее слову.

— Сеньора Кармелита, позвольте припасть к вашим рукам!

Де Кардос склонился перед женщиной и нежно поцеловал ее запястья, обернутые дорогим шелком перчаток.

— Дон Васко? Я вас помню, вы были… хм… весьма галантны. Но мы не виделись так давно, — печально вздохнула Кармелита, — с тех пор Портабело сильно изменился.

— Прошло всего три года.

— И целая вечность, мой юный друг… Городок хиреет, я уже подумываю перебраться в иное место. Впрочем, не будем утомлять ваших спутников ненужными подробностями. Желаете отдохнуть? Час, конечно, неурочный, но мои сеньориты будут рады слегка взбодриться в этой вечной духоте. Позвать их вниз?

Она сделала было шаг обратно к лестнице, но Кардос остановил ее.

— Сеньора, я склоняюсь к вашим прелестным ногам, но прошу простить сложившееся недопонимание. В первую очередь мне, а так же моему другу дону фон Валленштейну и его компаньону сеньору Веберу требуются комнаты. Нас придется задержаться в Портобело на некоторое время.

Кармелита еще раз оглядела всю компанию куда более внимательным взглядом, чем прежде. Максим вежливо поклонился ей, снимая шляпу. Ганс улыбнулся, стараясь придать своему лицу благообразный вид, но лучше бы он этого не делал, получилось только хуже.

Хозяйка борделя вздохнула и заговорила совсем иным тоном — уверенным и деловым:

— Кабальеро, у меня найдутся для вас комнаты, но на определенных условиях. Первое и самое главное из них — не приставать к моим сеньоритам без их на то согласия! Если вы не клиенты, а гости дома, то вам нужно будет держать себя в руках. Иной подход неприемлем. Согласны ли вы с нашими правилами? Особенно вы, сеньор Вебер?

Ганс коротко кивнул, выражая полное свое согласие и одобрение всему вышесказанному, но Максим, хорошо изучивший его за эти дни, а так же знавший множество историй из прошлой жизни германца, был вовсе не уверен в искренности его обещания. Ганс отличался крайней любвеобильностью и великой страстью к женскому полу. При этом, вдобавок, он любил всех женщин без исключения: толстых ли, худых, красивых или не очень — все они были милы его сердцу.

— Ну что же, — вздохнула Кармелита, так же ни на мгновение не поверившая Гансу, — обсудим плату — в неделю с каждого по дублону. Завтрак в семь утра, ужин в шесть вечера. Это вас устроит? Пройдемте за мной, я покажу ваши апартаменты.

Но в этот момент судьбе было угодно вмешаться в их планы. Двери резко распахнулись, и в холл ввалилась целая группа богато одетых кабальеро, уже бывших изрядно навеселе, шумных и наглых.

Хозяева жизни — такие во все времена одинаковы. Максим от всей души ненавидел подобную породу, впрочем, в прошлом стараясь с ними не связываться — себе дороже. Сейчас же при виде пришельцев, его зубы непроизвольно сжались чуть не до хруста, а глаза сощурились, выбирая первого соперника — сказывался крутой характер Хьюго, который постепенно сливался в единое целое с ощущениями Максима, так что тот уже и сам не мог отличить собственные мысли и желания от привнесенных эмоций фон Валленштейна-младшего.

— Эй, хозяйка! Встречай дорогих гостей! — повелительно выкрикнул один из них, совсем еще молодой человек с узким, как бы сплющенным по бокам лицом глубоководной рыбы и презрительно оттопыренной верхней губой. На его груди болталась длинная золотая цепь в палец толщиной.

— Сеньоры, — быстро и негромко проговорила Кармелита, глядя, как нахмурились ее новые постояльцы, а Ганс положил руку на боевой цеп, — прошу вас не вмешиваться. Это дон Эстебан де Асеведо и его люди, они прибыли два дня назад в составе инспекторской проверки, посланной вице-королем. Их галеон вы могли видеть в бухте. Сейчас я уделю им несколько минут, а позже провожу вас в комнаты. А пока выпейте вина и отдохните с дороги!

Она громко хлопнула в ладоши три раза, и, как по мановению волшебной палочки, в холле появилась миниатюрная служанка с подносом в руках, на котором стоял кувшин и три хрустальных бокалов.

— Вино? Наконец-то! — радостно воскликнул дон Эстебан, совершенно игнорируя присутствие Максима, Васко и Ганса, словно их тут и вовсе не было. — Подавай живее, в горле пересохло! Чего копаешься, дура?!

Васко вздернул подбородок и выпятил грудь, расправив плечи, что означало у него крайнюю степень агрессивности. Он и так все эти дни был злой до невозможности и подспудно искал жертву, на которой можно было выместить раздражение.

— Мне кажется, это вино принесли нам! Будьте любезны дождаться своей очереди! — неприятным голосом произнес он и замер, ожидая реакции.

— Вы еще кто такие? — дон Эстебан, кажется, только заметил, что в холле есть и другие гости.

Он был настолько пьян, что еле держался на ногах. Взгляд его сконцентрировался на лице де Кардоса, рот при этом слегка приоткрылся, и с уголка губ вниз потянулась нитка слюны.

Другие его спутники были трезвее, и тут же положили руки на рукояти шпаг, предчувствуя драку. Максим насчитал семерых, помимо дона Эстебана, так что численное преимущество было на их стороне.

— Мое имя де Кардос! И я требую говорить в более уважительном тоне!

Дон Эстебан громко икнул и ринулся в атаку. Его шатнуло в сторону Васко, он пролетел несколько шагов вперед и едва сохранил равновесие, остановившись прямо напротив Максима, непроизвольно выступившего ему навстречу.

— Шелудивый пес смеет что-то требовать? Это нонсенс! — Эстебан едва выговаривал слова, но был настроен крайне решительно. — Сейчас вы будете наказаны за свою наглость…

Хьюго не стал дожидаться завершения угроз. В полшага приблизившись вплотную к кабальеро, он одним мощным ударом в челюсть отправил его на пол в глубокий нокаут. Максим же как бы временно отошел в сторону, передав бразды правления телом бывшему хозяину.

На несколько мгновений в холле воцарилась полная тишина.

Друзья дона Эстебана ошарашено замерли, не в силах поверить, что кто-то столь беспардонным образом обошелся с грандом.

И прежде чем кто-то из них выпал из ступора и схватился за рапиру, совершив непоправимое и начав всеобщую свалку, где без пары-тройки трупов бы уж точно не обошлось, вперед шагнул Ганс.

Он не стал выдумывать ничего особенного, просто вытащил из-за пояса свой боевой цеп и начал его раскручивать в воздухе. Скорость, с которой он это делал, поражала воображение. Перед лицом испанцев словно возникла железная стена, в которой не было ни малейшего просвета. И не нашлось ни одного желающего проверить на прочность эту стальную завесу.

Они подхватили с пола своего бессознательного товарища и, бормоча проклятия, вывалились на улицу.

Это нам еще аукнется, понял Макс.

— Я же просила вас не вмешиваться! — недовольно заявила донья Кармелита.

— Они хотели выпить наше вино, — немного смущенно пожал плечами Васко, а Ганс засунул за пояс свой страшный цеп.

— Обстоятельства оказались выше нас, — извинился Максим.

— Вы же понимаете, что это еще не конец? — подняла вверх тонкую бровь хозяйка борделя. — Как только он придет в себя, то будет взбешен. Хуже того — оскорблен! Вас арестуют, всех троих! Алькальд и начальник гарнизона сделают все, что прикажет дон Эстебан. Я бы посоветовала вам немедленно покинуть Портобело, иначе я не дам за ваши головы даже пары пиастров.

— Благодарим за совет, милейшая сеньора, но мы никуда не побежим, — решительно ответил де Кардос. — А сейчас, если можно, покажите место, где мы сможем, наконец, отдохнуть! День выдался тяжелым. И вот что — получите авансом за наше проживание, вдруг вы окажетесь правы, и нам придется сменить ваши комнаты на тюремные казематы.

Васко быстро отсчитал нужное число монет из кошелька, притороченного к поясу, и вручил их Кармелите.

— А вы изменились за эти три года, кабальеро, — уважительно ответила она, принимая деньги. — Может, слегка поглупели, но стали настоящим мужчиной!..

Глава 6

— Вы знаете, дон Хьюго, а ведь нам, и правда, лучше всего было бы бежать из города со всех ног, — задумчиво протянул Васко, развалившись на диванчике в окружении множества подушек и лениво потягивающий вино из бокала.

— Испанец дело говорит, — проворчал Ганс по-немецки. Он сидел за крепким дубовым столом и поедал мясо, запивая его гигантскими порциями пива прямо из массивного кувшина.

Апартаменты, которые им выделили, состояли из двух смежных комнат, соединенных между собой внутренней дверью. Две остальные двери, ведущие в коридор, были снабжены, помимо обычных замков, крепкими засовами, которые Ганс сразу же задвинул. Окна выходили в небольшой внутренний дворик, окруженный высокой стеной. Обстановка комнат выглядела достаточно лаконично: в каждой комнате по просторной кровати, плюс один дополнительный диван, несколько стульев, широкий стол, вещевые сундуки в углах, множество растений в горшках по разным углам для красоты, да несколько пейзажей на стенах. И не скажешь, что тут гнездо разврата. Обычная жилая комната в трактире, мало чем отличавшаяся от тех, в которых Максим ночевал миллион раз в туристических поездках. Разве что электричества нет, и холодильник с мини-баром отсутствует, а в большой кадке посреди комнаты растет пальма, на которой сидит попугай и время от времени недовольно каркает, словно ворона, во все стороны одновременно.

— Хочу вас предупредить, чтобы не случилось недоразумения — я слегка владею германским наречием, — предупредил де Кардос. — Поэтому если вы когда-то пожелаете сказать нечто, не предназначенное для моих ушей, лучше говорите на французском. Терпеть не могу этот язык! Как, впрочем, и народец.

— Правильно, — охотно поддержал разговор Вебер, — то ли дело прекрасный германский! Послушайте только, насколько величественно звучит: «Айн шённер шметтерлинг ист цвишен дэн цартен лилиен фершевунден!»

Голос его был низкий, хриплый и звучал невероятно внушительно.

— Клянусь, — восхитился Васко, — я не удивлюсь, если этой фразой вы вызвали дьявола и через минуту он войдет в эти комнаты! К сожалению, я не настолько хорошо владею языком, чтобы сходу перевести…

Максим улыбнулся. Он сидел за столом напротив Ганса, но не пил и не ел, не было аппетита.

— Это всего лишь означает: «Красивая бабочка исчезла между нежных цветов лилии»[3], — пояснил он.

Ганс заржал, как лошадь.

— Я постараюсь заучить это наизусть! — пообещал Васко. — И в следующий раз произнесу, когда буду объясняться в любви очередной красавице. Успех буде мне обеспечен! Ни одна девушка не переживет подобное и просто рухнет в мои объятия, а мне останется лишь подхватить бездыханное тело.

— И использовать по назначению! Вы мастер, дон Васко, — похвалил его Ганс, откусывая огромной кусок жареной свиной ноги. — Учитесь, хозяин, как с девками обращаться надо! Поймал и имей, пока дышит! А то вы вечно тянете осла за яйца…

— Придержи-ка язык! — оборвал его Макс, пока германец не принялся более подробно развивать тему.

— Запомните, молодые господа, вы оба, — Вебер наставительно поднял вверх палец, с которого капал жир, — девки нам даны для счастья, а счастья не может быть много! Поэтому, если есть шанс закрутить с девкой, используйте его! Второго может и не представиться…

Де Кардос одобрительно захлопал в ладоши.

— Да вы настоящий философ-теоретик, Вебер!

— Я — практик, — покачал головой Ганс, поднимаясь из-за стола и вытирая жирные руки о штаны. — Слабый мужчина сделает женщину своей правой рукой, сильный мужчина сделает правую руку своей женщиной! Пойду-ка отолью… заодно пропердеться надо! Поссать без пука, как поесть мясо без лука!

— Только не забывай, — поморщился Макс, хоть и давно привыкший к манерам грубого германца, но все равно их не приемлющий, — что ты клялся не лезть к местным сеньоритам!

— Зуб даю! — широко ухмыльнулся Вебер. Видно было, что некоторое количество зубов у него уже отсутствовало, так что клятва выглядела весьма ненадежной.

Он вышел из помещения, и Максим не поленился подняться и запереть за ним засов, а потом сел обратно за стол и начал заряжать пистоли, прихваченные на фрегате Мендоса. Процесс этот был не сложный, но требовал определенного внимания.

— Дон Хьюго, — испанец, внимательно наблюдавший за его действиями, нахмурился, — думаете, они придут уже сегодня?

— Вызова на дуэль не будет, это точно. Я оскорбил его самым вульгарным способом, и Эстебан не будет действовать по кодексу чести. Думаю, вам и Гансу ничего не грозит — вы лишь свидетели, а вот на мне он попытается отыграться по полной, чтобы восстановить уважение в глазах своих людей. Одно дело — имя, оно дается по праву рождения, а совсем другое — реальный авторитет — его приобретают. И даже если дон Эстебан туп, как пробка, он должен это понимать. Уничтожить меня — дело его чести!

Все это Максим произнес, даже особо не размышляя, откуда у него появились подобные мысли. Что-то от Валленштейна, что-то из собственного опыта. Все слилось в единый блок знаний и умений, и в дальнейшем он уже решил не разделять два сознания по составляющим, иначе, и свихнуться не долго. Вот только одна деталь — до сих пор он называл себя прежним именем, Максим. Ново приобретенное стало для него своего рода «ником» — псевдонимом, но чем дольше, тем больше он отождествлял себя с Хьюго.

— Но вы говорите об этом спокойно?

— А что мне делать, дон Васко? Бежать в джунгли? Я не продержусь там в одиночку и пары суток без припасов и надежных провожатых. Да и не к лицу благородному человеку бегать от проблем. Будем надеяться, что я ошибаюсь в доне Эстебане, и он все же решится на дуэль, тогда я просто убью его и дело кончено.

— Что бы ни случилось, я с вами. Вы спасли меня от… хм… грррр… — Кардос воскресил в памяти позорные мгновения и его чуть было не стошнило от отвращения. Но он справился, откашлялся и продолжил: — Я уже говорил это, но могу повторить миллион раз — я навеки ваш друг, можете располагать мной!

— Благодарю!

Васко деловито начал ходить по комнате туда и обратно, заведя руки за спину. В эти мгновения он был похож на ученую цаплю.

— Нужно идти к алькальде и все ему рассказать. Он поможет!

— Дождемся вечера. Де Мендос обещал прибыть в город после обеда и поговорить с алькальдом. Быть может, он сумеет чем-то помочь в этой истории.

— Вы правы, так и поступим.

Кардос прошел в угол комнаты и откинул в сторону кусок ткани, прикрывавший некий высокий и крупный предмет.

— Ба! Поглядите-ка, да тут настоящее зеркало! Венецианское! Вы знаете, что подобное зеркало еще совсем недавно стоило, как целый корабль или поместье?! Но лет двадцать назад несколько венецианских мастеров тайно бежали в Париж — а ведь им запрещено было покидать Венецию, а за теми, кто нарушал приказ, посылали убийц. Но они бежали, и великий секрет производства был раскрыт. Теперь подобное зеркало может позволить себе каждый плебей. Эх, я бы повесил этих предателей-зеркальщиков, не раздумывая. Такую тайну продали, собаки итальянские!..

Максим с любопытством подошел ближе.

Это было крупное стоячее зеркало в резной деревянной раме, с подпорками для удержания равновесия позади. На вид оно было достаточно старым, так что вполне могло принадлежать еще к тому периоду, когда за него платили баснословным богатством, и производили подобные шедевры исключительно в Венеции.

Стекло было чистым, хотя и слегка пыльным, и показало молодого человека в полный рост безо всяких искажений.

Максим впервые за эти дни смог взглянуть на свое новое тело и лицо со стороны. Хьюго оказался чуть выше среднего роста, но до гиганта Ганса ему было далеко. Блондин — вот же угораздило, с волосами почти до плеч! Взгляд наглый, вызывающий. Физиономия, словно грубо вытесана из камня — резкие скулы, квадратная челюсть. Фигура — крепкая: широкие плечи, спортивное телосложение, ни капли лишнего жира. На правом виске выделялся красный рубец от пули.

Ну и тип, даже восхитился Макс, истинный ариец! Классический типаж, мать его за ногу! Белокурая бестия с агит-плаката времен Третьего Рейха.

В дверь громко и требовательно постучали. Максим взял в обе руки пистолеты и направил их на входной проем. Васко вытащил рапиру.

Попугай, сидевший на пальме и до этого момента периодически издававший невнятные звуки, внезапно замолк и, быстро спустившись вниз по стволу дерева, и спрятался за кадкой. Опытный, сучара, определил Макс.

— Кто там?

Максим внезапно загадал, что если сейчас в ответ прозвучит — «Это я, почтальон Печкин, принес записку для вашего мальчика», — то он тут же пустит себе пулю в висок и выйдет, наконец, из этого бредового, бесконечного сна.

Но его надежды на легкий исход событий не оправдались. По ту сторону двери раздался женский смех, какие-то легкие шлепки, а сразу за тем хриплый, грубоватый голос Ганса, перепутать который было просто невозможно:

— Открывайте двери, молодые кабальеро, к вам гости! Да скорее же!

В этот раз дверь отпер Васко, и в комнаты тут же ввалилась веселая стайка полуодетых девиц, весь наряд которых составляли кружевные панталоны, туго затянутые корсеты, подчеркивавшие упругие грудки, легкие домашние туфельки и пара лент в волосах.

С собой они принесли несколько корзинок, забитых бутылками с вином, связками бананов, гроздьями винограда и разной снедью. У одной из девиц — брюнетке с длинными прямыми волосами ниже талии, на плече сидела обезьянка-капуцин, ревниво шипевшая на всех вокруг, а в руках девушка держала инструмент, очень похожий на гитару, но миниатюрнее и с пятью сдвоенными струнами.

Ганс тут же запер дверь, задвинул засов и шумно отдышался, довольный до крайности. Девицы мгновенно заняли собой все свободное пространство, заставив стол яствами и напитками. Обезьянка быстро перебралась с плеча девушки на пальму в кадке, где ее встретил недовольный попугай.

— Ты же поклялся! — Максим растеряно развел руками по сторонам, показывая Веберу всю степень его неоспоримой вины.

— Постоянно забываю про обещания, которые давал… Возраст, мой господин, подводит, — печально развел руками Ганс, и тут же добавил: — Донна Кармелита ушла из дома по делам, и когда вернется — неизвестно. А эти сеньориты случайно встретились мне в коридоре и от всей души возжелали познакомиться с новыми постояльцами!

Девушки были милыми и веселыми. Та, что с гитарой, тут же оккупировала диванчик и начала перебирать пальцами струны. Мелодия оказалась незнакомой, но красивой и слегка печальной.

Бутылки откупорились словно сами по себе, вино полилось рекой, девушки мило щебетали, делясь подробностями скучной жизни в Портобело.

Ганс, словно кот рядом с миской сметаны, довольно облизывался и уже приобнял пухлую веселую рыжуху за талию. Дон Кардос тоже оказался тем еще ловеласом, завладев вниманием сразу трех девиц. Максим же помимо своей воли очутился рядом с той, что играла на гитаре и, увлекшись ее исполнением, погрузился в свои мысли.

— Сеньор, вам грустно от моей музыки? — нежным голосом поинтересовалась брюнетка, исполнив мелодию до конца. — Я могу сыграть что-то повеселее!

Обезьянка рассерженно зашипела, словно говоря, мол, только попробуй выступить с критикой. Попугай вторил ей карканьем.

— Нет, что ты… мне очень понравилось, как ты играешь, — вполне искренне ответил Макс, обратив внимание, что черты лица у девушки правильные, скулы четко очерчены, а глаза карие, с неуловимой смешинкой. — Как твое имя?

— Лаура, — она чуть привстала с диванчика и изобразила книксен, что смотрелось весьма пикантно, учитывая легкую степень ее одетости. — А как вас зовут, сеньор?

— Хьюго фон Валленштейн.