Скверная жизнь дракона

— А я не рассказывала?

— Я не помню, чтобы спрашивал тебя.

Думая, собираясь с силами, борясь с собой, она всё же отважилась нарисовать историю своей жизни. О радостных и грустных моментах. Про воспоминания, что бережно хранило её сердце о времени, когда она жила вместе с семьёй на южном континенте.

Об отце, который старался растить своего единственного ребёнка в одиночку, когда жена скончалась от болезни на пятом году жизни дочери. О человеке, работавшим конюхом на ферме, увлечённого своей работай настолько, что мог пропустить день рождения девочки, когда одна из лошадей захворает. Человека, который с малых лет привил дочери любовь к этим созданиям и пожертвовавшего собой ради спасения лошадей, когда в конюшне случился пожар.

Сколько бы владелец фермы ни искал виновных, как бы он отчаянно не пытался скинуть вину на её отца, и тем самым переложив беря ответственности на неё — у него не вышло. Судьи, насколько бы они ни были продажными, не могли закрыть глаза на самопожертвование мужчины и защитили пятнадцатилетнюю девушку. А может быть в том пожаре, зная гнусную натуру работодателя, отец спасал именно свою дочь? Этот вопрос останется без ответа, но суд обязал хозяина фермы выплатить компенсацию сироте.

Недолго думая, она, боясь за свою жизнь, полностью оформила себя как взрослого человека, продала дом, собрала все деньги и поплыла сюда, на северный материк. С момента смерти отца её жизнь затянулась серым туманом: дни сливались в один и, казалось, бессмысленность существования готова раздавить её.

Но в один прекрасный день краски окружающего мира вернулись, она смогла дышать полной грудью и прямо смотреть вдаль. Она обрела мечту — иметь свою конюшню и разводить там лошадей. Но, как и любая мечта, она требовала денег на своё исполнение. Огромную сумму. Долго, скрупулёзно вникала она во все возможные нюансы своего будущего и сложности путей его достижения, будто была не юной девушкой, а познавшим все тяготы жизни старцем. Она решилась стать торговцем.

Но ни в одну из торговых лиг, даже на место перекладывателя бумаги её, безродную оборванку с улицы, непросто бы не взяли: ей не позволили бы к крыльцу близко подойти. Единственное, что ей оставалось — вступить в гильдию свободных торговцев. Что она и сделала, сдав экзамен, заплатив пошлину и получив класс «Ученик торговца».

И два года после этого мыкалась с разными караванами по городам в качестве кухарки и служанки, лишь бы хоть кто-то взял её в обучение. Но всё было тщетно: после пары переездов караван распадался, и она вновь оставалась одна, ища новый как голодный и слепой щенок ищет свою маму. Даже уличные торговцы отказывались её брать к себе, посылая прочь. Они не могли позволить собственноручно вырастить конкурента, который обречёт их семьи на голодную смерть.

Но боги берегли её — в город приехал караван и Парт, заметивший в этой затюканной девчонке потенциал, взял к себе в ученицы. Она не поверила его словам, но караванщик оформил ученичество в тот же день. И взялся её учить. Все три друга взялись за её обучение. Она плакала, не переставая несколько дней. Даже когда выехала с ними из города, она продолжала плакать и не скрывала своего счастья. Через год она провела первую сделку на покупку товара. А ещё через год состоялась первая сделка по продаже, и она улучшила класс до подмастерья торговца.

Когда до её двадцатилетия оставалось три месяца, её караван прибыл в Инлийск, где она впервые узнала, что существует Кта’сат, который не только уступит своему рабу место в телеге, но и наймёт носильщика, чтобы тот дотащил раба к каравану, а не бросит в переулке с перерезанным горлом. Спустя почти год, судьба вновь сведёт её с этим разумным и познакомит с дворфом, сидящим рядом и пытающимся удержать слёзы в себе.

— Вот я слушал тебя и понял, что у меня теперь на одно желание больше — хочу я, лет через десять рассказывать всем, что я пил с одного кувшина с величайшей торговкой на континенте ещё тогда, когда она была зелёной соплячкой! Да благословят тебя боги и исполнят твою мечту: ты заслужила это. За тебя! — Оглаф залпом усушил чарку.

— Спасибо. Мне приятны твои слова. Спасибо, — Сонтьяла мило улыбнулась дворфу, но её глаза говорили о лёгкой грусти.

— Я тоже желаю тебе удачи. Но выпить я хочу не за тебя, а за твоего отца. Ведь именно он подарил тебе то, чего многие лишены — цель в жизни. Ту самую мечту, к которой ты идёшь. Тот огонь в груди, что согревал тебя и не позволял впасть в отчаяние. Та мечта, которая питает тебя силами — не что иное, как твой отец. За твоего отца и память о нём, что живёт в тебе и пусть боги благословят этот огонь и не позволят ему угаснуть!

Девушка попыталась выдавить из себя улыбку, но смогла лишь низко опустить голову. Её загорелые плечи задрожали, а на штаны, скрывающие под собой крепкие бёдра, стали падать маленькие капельки прозрачной, солёной жидкости. Дворф кивнул и запрокинул голову к небу.

Минут через пять смуглянка прекратила всхлипывать и очень удивилась, не увидев Оглафа. Пришлось придумать историю про то, что он вспомнил о каких-то делах и оплатив счёт, растравился в толпе. Не хотелось говорить, что этот бахвалящийся воин не мог выдержать женских слёз и оставил меня одного разбираться с рыдающей девушкой. А уходя, он сам часто моргал.

Отпив браги, Сонтьяла успокоилась, но было видно, что она чувствует себя немного не в своей тарелке. Напрягая своё красноречие, я всё же смог вернуть разговору непринуждённое русло, хоть и пришлось прибегнуть к грязной тактике — восхищению её знаниям о лошадях и паре комплиментов её навыкам торговца. Обсуждая различные торговые хитрости, мы не заметили, как на улице стало темнеть.

— Спасибо за вечер, Ликус. Мне повезло встретить вас двоих: у меня было свободное время, и я действительно не знала, чем заняться.

— И тебе спасибо, Сонтьяла, что составила двум одиноким мужчинам компанию.

— Сола.

— Что?

— Друзья называют меня Солой. Мы через многое прошли, поэтому я хочу считать тебя своим другом.

— Конечно, можешь считать меня своим другом. Спасибо за это. Береги себя, Сола.

— И ты береги себя, — я уже было хотел развернуться и уйти, как она продолжила: — Ликус! Если вдруг понадобится со мной связаться… Вдруг нужна будет помощь торговца или ещё что — оставь сообщение в гильдии на имя Отэро Сонтьяла. Я обязательно отвечу!

— Ты будешь первой, кому я всенепременнейше напишу! Но чувствую я, что мы ещё не раз встретимся. Береги себя. И удачи с будущим экзаменом.

— Я буду просить богов об этом. Береги себ… — она прикусила язык и сильно засмущавшись, быстрым шагом направилась прочь. Но развернулась и улыбнувшись, стала махать мне рукой. Я успел лишь ответить улыбкой, когда толпа скрыла её из виду.

Поблагодарив трактирщика за вкусную брагу, я направился в банк и когда колокол пробил семь раз, зашёл внутрь. Направившись к одному из работников, я сообщил, что мне назначено на семь в представительство Кта’сат. Подтвердив свою личность мне пришлось прождать пару минут, прежде чем меня пригласили в отдельную комнату.

Помимо стола и стульев, украшенных резными орнаментами, там меня встретил ксат, одетый в синего цвета костюм, отлично сидящий на нём, а красного цвета рубаха, выглядывавшая из-под ворота, только дополняла образ одного из представителей экономической системы этого народа. На его тёмном, морщинистом, покрытом толстой, грубой кожей лбу была белая татуировка в виде глаза и зубастых челюстей, сжимающих его.

Он поприветствовал меня и предложил присесть за стол. Я молча обвёл пальцем по стенам, намекая на возможность прослушки. Ксат прислонил к тату два пальца и вслух поклялся о том, что никто, кроме него и работника дальней связи, находящего в другой комнате, не сможет узнать о содержании нашего разговора. Когда он закончил клятву, тату моргнула красным цветом — он поклялся своей жизнью.

— Чем наше отделение в этом городе может помочь? — заговорил ксат, когда мы оба сели за стол.

— Я хотел бы узнать состояние своего счёта. И воспользоваться услугами заказа некоторых вещей и их доставки.

— Конечно. Какой процент комиссии вы оплачиваете?

— Пять.

Клерка сильно напрягся. Я, не дожидаясь от него приглашения, протянул руку к кристаллу и влил в него информацию из своего лог-файла. Из той части, что временно закрыта для работы с ней. Всего лишь две строчки. Лог.

Имя: Сиалонус

Раса: Чёрный дракон (Осквернён)

— Древнейший! — на лице ксата отобразился священный трепет. Он встал со стула и поклонился так резко, будто его спина состоит не из мышц и костей, а из пружины, которая смогла наконец разжаться.

— Но заказ нужно будет сделать и доставлять на имя этой оболочки.

— Конечно, древнейший. Подождите, пожалуйста.

Он приоткрыл заднюю дверь и пригласил зайти в комнату другого ксата. Это был так же одетый клерк, с такой же татуировкой и по приказу первого коснулся кристалла. Побледнев, он также резко поклонился, а затем они оба прислонили пальцы к тату и стали клясться, что никто лишний никогда не узнает о том, кто сегодня приходил, что он говорил и делал. Татуировки моргнули, и мы приступили к работе.

Две минуты потребовалось им, чтобы связаться с островом, запросить информацию и сообщить, что у меня на счёте осталось сто двадцать три килограмма магических камней.

— Будете работать двумя цифрами: десять и три килограмма. Эти три нужно разменять на самые ходовые монеты на этом континенте: один разменяйте на Ганзейскую торговую лигу, а остальное распределите по остальным. Дворфийским рудным монетам отдайте небольшой приоритет — они у меня заканчиваются.

— Дальше: я хочу сделать заказ на зелья истинного лечения. Я уже заказывал раньше, и мне пришли из партии “И17-517”, но мне нужны зелья из ранних партий. И чем старше — тем лучше. Вот эти десять кило и есть верхняя граница цены за четыре флакона. Те мне обошлись в один килограмм, так что должно хватить. Срок на покупку и доставку — полгода с сегодняшнего дня. Если не получится найти, то берите, что сможете.

Два клерка один за другим повторили заказ, заверяя меня, что всё сделается как сказано. Попросив подождать, они вышли в соседнюю комнату и минут десять отсутствовали. Я размышлял в это время: стоит ли соваться в порченую деревню или лучше не рисковать, а дождаться каравана и поехать обратно?

Вернувшиеся клерки чётко отрапортовали, что все мои заказы переданы и взяты в работу. Деньги переведут на счёт оболочки в эльфийской банковской системе, а зелья купят и отправят в Эльбен. Приняв работу и согласовав юридические моменты, я попрощался с ними и вышел на улицу с чётким намереньем всё-таки дойти до того ресторана.

Завтра, поутру, первым делом узнаю по поводу каравана, а там и в гильдию авантюристов можно будет зайти. Если что, то всегда можно уехать обратно, но вот узнать про новый всплеск скверны лишним не будет.

Глава 7

Иногда так хочется получить от своей судьбы ответ всего лишь на один вопрос: почему?

Вот почему, когда решаешь пойти в осквернённую деревню — тебе говорят, что она закрыта для посещения? Почему, когда решаешь ехать обратно — днём с огнём не найдёшь каравана? Почему, когда наконец найдёшь подходящий караван и поедешь — хлынут такие дожди, что придётся увязнуть в грязи на несколько дней? Почему, когда караван будет въезжать в город — именно тебя надо проверить городской страже и бросить в кутузку на несколько дней?

Почему осень будет дождливой настолько, что в город не то, что проехать — пройти будет невозможно? Почему, когда всё говорит о тёплой зиме — налетят такие холода, что спастись от них будет просто невозможно? И, конечно: почему на эти места должна налететь практически метель, столь странная для первого месяца весны?

Стоя в тёплом помещении гильдии, я дрожал от холода и слушал завывания ветра за только что закрывшейся дверью. Вот почему стоит наполовину дойти до города, как начнётся снегопад, хотя рано утром на небе и облаков то почти не было? А стоит только увидеть городские ворота — обязательно начнётся ветер такой силы, что покажется, будто ты угодил в снегопад с ветром силы, достойный самого холодного зимнего дня. Не удивлюсь, если ответом на все мои “почему” будет одно единственное “потому”.

Я стал хлопать по одежде, стараясь сбить с неё налипший снег. Коварное тепло нагретого помещения воспользовалось этим и проникло под капюшон и за шиворот — меня передёрнуло от такого резкого перепада температуры.

Где-то сбоку послышались лёгкие смешки: рядом с растопленным камином сидела группа молодых людей, трое из которых о чём-то оживлённо перешёптывались, а четвёртый меланхолично смотрел в окно. Меховые подкладки воротников и ножны мечей, покрытые теснённой кожей с витиеватыми узорами, выдавали в них отпрысков зажиточных семейств. Не обращая на них внимание, я направился к стойке.

Конец осени, зима и начало весны — самые не постоянные времена года для гильдии авантюристов. Иногда не успевают вывесить на доску задание, как народ тут же начинает драться за его исполнение. Но бывает, что задание может провисеть не один день и даже не одну неделю — авантюристы, как хитрые и расчётливые разумные, не будут лишний раз напрягаться ради дешёвых контрактов, коими так изобилуют эти времена года. Количество листков намекало на второй сценарий.

— Много, — невольно вырвалось замечание.

— В последний раз брали на прошлой неделе, — работница гильдии смотрела на меня глазами начинающего торговца, который смотрит на возможного клиента с надеждой, что тот хоть что-то купит.

Заданий действительно было много: одним нужны были ресурсы, другим сопровождение. Были даже запросы от различных гильдий и пара заданий от администрации города. А запросы от простого люда складывали отдельной стопкой в углу стойки и сейчас она была толщиной в палец.

— Ликус, — на лестнице, ведущей на второй этаж, появился сурового вида мужчина, — очень хорошо, что ты здесь. Поднимись ко мне, разговор есть.

— Добрый день, глава. Сейчас закончу и поднимусь.

— Потом закончишь. Поднимайся!

— Иду, иду, — глава кивнул и ушёл обратно.

Я повернулся к работнице и хотел попросить, чтобы она нашла в стопке пару заданий на поиск трав, но передумал: нежно прикусывая нижнюю губу и глубоко дыша, девушка влажными карими глазами смотрела на то место, где секунду назад стоял глава гильдии. Пришлось оставить её в стране грёз и направиться наверх.

— Заходи, — раздался голос за дверьми, как только я постучал в них.

Казалось, офис главы гильдии застыл во времени и единственные изменения в нём пришлись на оружейную стойку: теперь там висел меч, а на полке лежала пара кинжалов. Шкафы и стеллажи закрывали собой полностью одну из стен, а в углу одиноко стояла тумбочка с чайным набором. Напротив входа под окнами был письменный стол с креслом, а в центре пара мягких диванчиков и маленький столик.

— Спасибо, что сразу пришёл, — на одном из диванчиков уже сидел глава и пристально смотрел на меня.

Огромный шрам на коже гладко выбритой головы был рваной формы — складывалось впечатление, что в этом месте волосы с мясом вырвали. Короткая, но густая борода, полностью скрывавшая подбородок, лишь дополняла брутальный образ.

— Бриан. Я понимаю, что субординации и всё такое — но это было немного грубо.

— Прости меня: я не хотел тебя обидеть. Но, как ты и сказал — субординация.

— Я не в обиде, — сев напротив главы, я мог видеть картины за его спиной. Они пробуждали давно забытые образы в моей голове.

— Чай будешь? Местные травы, чуть мяты и немного туранского коньяка, так ведь?

— Эх, Бриан, — я по-доброму усмехнулся, глядя на этого грозного война. — Я читаю тебя как открытую книгу: тебе явно что-то надо от меня. Ты слишком рано начал подхалимничать… Конечно же я буду, и чем горячее — тем лучше!

— Тебя не проведёшь, но давай потом про это. Как жизнь твоя?

В последний раз нам получилось встретиться полгода назад, но тогда мы смогли обменялись лишь парой фраз. И вот только сейчас, сидя друг напротив друга, нам наконец-то выпала возможность поговорить по душам. Смеясь и подшучивая, мы стали обмениваться новостями из наших жизней и вспоминать былые дни. В такой спокойной обстановке не удивительно, что целый час прошёл незамеченным.

— Так о чём ты хотел поговорить?

Услышав мой вопрос, глава очень быстро стал серьёзным. Его лицо отражало сильную озабоченность чем-то, что подтачивало его душу.

— Видел ту компанию молодняка на первом этаже? — я утвердительно кивнул. — Нужно их сопроводить к осквернённому лугу. Но задание сложнее, чем просто наставничество — я не всем могу его выдать.

— Я не очень хорош в этом деле. К Джоссу обратись.

— Джосс и Барат ещё осенью приобрели по паре рабынь, а потом скупили почти всё вино в округе и засели по деревням — до лета они не высунутся.

— Рувила?

— Неделю назад взяла охранный контракт у караванщиков. Если и вернётся, то только через месяца два.

— К орку тогда.

— К Огату? У него бзик, что каждый четвёртый год своей взрослой жизни он должен провести на землях предков. А сейчас тот самый год.

— Не удивлён: орки все помешаны на нумерологии.

— Да хрен с ними. Слушай: ты в округе единственный свободный и опытный разумный, который может провести эту группу. И ты из тех немногих, кому я доверяю.

— При всём моём уважении и дружеской любви к тебе Бриан — эта затея отдаёт каким-то подвохом. Я отказываюсь!

— Ликус… Ты мне должен! — он нахмурил брови, пытаясь надавить на меня, но сразу же отступил. — Я прошу тебя ещё раз, как старого друга — возьмись за это задание.

— И где же тот курчавый парень, что стоял во-от здесь? — моя рука показывала на пол рядом с диваном, на котором сейчас сидел глава. — Где тот самый паренёк, который с жадностью ловил любое слово и чуть ли не хвостиком бегал за своим наставником? Я помню, как ты слушал главу тогда: рот открыт, глаза горят и дышишь через раз.

— Семь лет уже прошло, — Бриан с грустью посмотрел на пустое кресло. — Первый год было особенно тяжко, когда глава погибла.

— Хорошая была женщина. Она могла бы гордиться, что воспитала такого приемника… Ладно уж, долг вернуть надо.

— Спасибо.

— Но у меня два условия! У меня в деревне дела есть, так что надолго отлучаться не смогу.

— На этот счёт не волнуйся.

— Хорошо. Второе: если в контракте что-то серьёзное, то сам мне должен будешь.

— Считай, что должен. Но сначала поклянись, что всё останется между нами.

— Во что ты меня втягиваешь?

— Ликус, поклянись, прошу тебя!

— Я до сих пор храню твой секрет, так что можешь не волноваться на мой счёт.

Бриан бросил короткий взгляд на пустое кресло и стал буравить меня взглядом. Мне ничего не оставалось, как поднять правую руку и пообещать ему своё молчание. Только после этого глава принялся объяснять все детали.

— Так. Если коротко, то главный персонаж весь такой грустный из себя, а все остальные лишь случайные лица, так? И мне нужно всех отвести скверному лугу и прирезать как свиней, а назад притащить тебе именные браслеты в качестве доказательства, так? — эти белые пятна в рассказе Бриана очень сильно нервировали.

— Именно.