Гром из будущего

— Так хоть бы мяукнули, что ли, мы бы им полбы подкинули, а то скоро хранить негде будет.

Торговля всех миров и народов через седьмицу закончится и те купезы, которые до сих пор цены выгадывали, явно к нам ринутся. Слух-то прошёл, что мы затариваемся не по-деццки, уже на улице храним злаки. Своих южан мы затарили всякоразным, те хотят опять к волхвам идти с дарами в нашу честь. Заодно Креп интересовался как нашему Сульду жертву принести и где это сделать. У них уборочная страда закончилась, рыбу впрок ловят и вялят. Мешок соли им подкинули, чтобы по рыбкам размазали тонюсеньким слоем или как оно делается.

— Бойр Гром, зимой мы вам поможем в любом деле! — пообещал староста, убедив односелищчан пойти под нашу руку.

Попутно взяли на КМБ троих их парней, посмотреть что получится. И согласовали строительство избы-казармы из сырого леса, который навалили. Сотрудничество развивается, плюс иногда к нам приходят разные персоны с личными интересами из других деревень. Двое, поразительно, нанялись чернорабочими до весны всего лишь за прокорм. Видимо не везде запасов на зиму хватает, вот и экономят. Придётся оборудовать им места в одной из сараек, чтобы в дом не пускать.

Быстр принёс инфы о наших беженцах, поселившихся в каком-то Людином селище, имевшем даже два больших терема. Ну чем не город нынешнего времени, если в самой Алдоге таких лишь три. Один из теремов занимает бойр Влас, названный, оказывается, в честь бога Велеса. Очень солидный купез, да ещё и владелец местных предприятий: кузницы, гончарной мастерской, солеварни и складов к тому же. Его работники даже кожи мякают, чего-то шьют и простые висы делают. Половина сорока дружников охраняет впечатляющее хозяйство со всей ответственностью.

Так что, с трудом добравшийся Виталий с охранником, именно к нему направился в приживалы. А вот бывший егерь перебрался на другой берег Волхова и поселился в Славенском селище, где бойр Слав самый авторитетный. Но не лично к боярину, а как бы вольным охотником устроился, купив избушку и наняв вдовушку для хозяйствования по дому. Богатые люди, даже если они «принесённые ветром» всюду приветствуются.

— А где разместились те, кто на нашей малой ладье отправился?

— Оне решили в Нереве сесть, дабы первыми купезов из Алдоги встречать. Добрую истьбу купили. В одной части будут едьбу готовить и людей кормить, дюже скусно умеют ея делать. И корову тельную купили, и мяса на зиму.

Ясно, ресторанный бизнес, а потом небось и отельчик сделают. Надо будет связь с ними поддерживать и помогать иногда. Всё-таки свои люди в Тригородье всегда полезны будут, эдакие своеобразные внедрённые резиденты под видом эмигрантов.

В своё время советский ГРУ шикарнейшую операцию провёл, внедрив в Англию своего профи под видом сбежавшего диссидента. Того несколько лет пасли, пока не поверили легенде. Наши его даже к расстрелу приговорили, только почему-то так и не ликвидировали, ха-ха. Чувак начал своеобразные книги писать, где полным-полно не только букв, но и цифр, причём в тему. У англичан вопросов не возникало, всё как бы путём. Он ездил по стране и вроде даже за рубеж, «собирал материал», писал и тиражировал. Они продавались, были популярны среди эмигрантов и любой мог купить и привезти их куда надо. А уж потом в дело вступали дешифровщики… Кажется фамилия агента Суворов была?

Вот и я хочу своих иметь на всякий случай.

— А Виталю тоже используешь? — поинтересовался Вольфович, — но разве такое возможно?

— Пойми, дружище, нас мало чтобы нападать на других и уничтожать потенциальных врагов. А это нужно делать регулярно в ближайшие месяцы, чтобы потом спокойно жить и развиваться.

— То есть, их нужно заманивать к нам потому что у нас отличный форт? — Кагнер даже обрадовался, подобрав удачное слово.

— Ну да, и Виталий в этом поможет. Он жаден и хочет халявы, а значит сможет подговаривать и варягов, и словенских бояр нападать на нас. Будет воевать до последнего интервента. По крайней мере, я на это рассчитывал, когда отпустил его и дал денег.

Дорассчитывался, бляха-муха, даны-варяги внаглую нагрянули на двух ладьях средь бела дня. Караульный их заметил на реке издалека и сразу использовал радионяню (пока питание не село), вот и мы быстро вооружились и заняли давно распределённые позиции. Все мирные в окна не лупоглазят, хотя стеклопакеты могут защитить от стрел. Изменения с предыдущим налётом не очень велики: атакующих высаживается больше (вон, почти полсотни) и какую-то лодку припёрли. Ага, в ней приготовленный заранее таран, ну-ну.

Пока народ высаживался, мы контролировали сектора обстрела. Их лучников, разбредающихся на подходе и принявшихся готовиться к бою, начали отстреливать первыми. Таранную группу отщёлкивали, пока они сами не допёрли, что сменять друг друга, чтобы тащить бревно, опасно для жизни. «Пчёлы Сульдэ» слишком юркие и больнючие, да и любые доспехи пробивают. Тех, кто оставался в ладьях (кормчие обычно) и возле них, экономно и аккуратно перестрелял Серик. Остальных покрошили, благо до реки местность открытая, а прицеливаемся спокойно — мы же для налётчиков практически недосягаемы.

Да, патронов истрачено больше, чем в прошлый раз, по 18–20 на ствол, но и цинков пока хватает вдосталь. Трое, на удивление, оказались убитыми… стрелами. Не знаю, как Опрята прочухал (или охотился неподалёку), но ему придётся выделить долю.

— Молодец, можешь взять себе доспехи и оружие убитых тобою.

У парня есть подаренный нами броник, но он в своём праве «принарядиться по-взрослому». Впрочем с возрастом оказывается ошиблись, нашему другу восемнадцать лет, а не шестнадцать. Здесь люди выглядят старше, а мы, наоборот, смотримся гораздо моложе. Парадокс, что ли?

Шайтан раздери, но снова никакого героизма не проявлено, а значит новым слухо-сплетням долго не будут верить.

— Как бы этот Рёх к нам не нагрянул, у него три ладьи воинов и конная группа, — переживаю заблаговременно.

Если чел организовал свой кон значит он коназ, а не хухры-мухры, и вынужден понтить соответственно. А у нас хозработ навалом, не до него пока. Урожай-то собрали и часть леса спилили, но ещё много чего предстоит сделать до морозов и снега, и всё по хозяйственным надобностям.

Впрочем в данную секунду нужно почикать раненых, а не переживать за будущее. Трофейные ладьи придётся приводить в порядок.

— Опрята, друже, мы тут данов убили, которые к бойру Славу хотели в дружники пойти. Что нам грозит за это?

— Ничего, бойр Гром. Коли они досель вольные, сами виновны. Коли дружники на тебя нападут, их бойр ответ держит.

Ясно и понятно, без фортелей и выкрутасов нашего прошлого времени. Правда Слав недоволен останется, только кем именно? Нами или самими данами, не добравшимися до него?

— А кто он, чем занимается?

— Бойр Слав сын госта Мысла. Очень умный был его отец, но помер давно.

Ну вот опять новое понятие — кто такие «госты»?

— Гост — инородец, прибыв жизнь доживать в новой земле. Коли славен и знатен быв в земле прежней.

Позже Серик разъяснил ситуацию с учётом нового знания.

— Гостомысл правил на юге Финляндии, в Бьярме. Видимо оттуда переехал в Новгород… получается гостем стал. Кстати, в латинице есть и «gost» и «gest», а по английски «гест» это «гость». Странно, но кто такой Слав или это Гостислав?

— Извини, друг, но я в этом не силён. Имена Гостомысла и Гостислава слышал, но кто такие не знаю даже приблизительно. А про Биарму слышал что это норманское название Перми. Вроде ярл Роллон туда плавал до вторжения во Францию.

Грустно, когда тут знаешь, а тут, тут и тут ни шиша не знаешь. Реальность в которую мы втюхались какая-то не посконная и не книжно-учебниковая.

— Может это всё-таки параллельный мир, Серик?

— Скорее мир наш, а наши знания о нём отличаются от того, что видим и слышим. Многое дошло из церковных летописей, которые писались лишь через двести-триста лет после происходивших событий. Почти все говорят о Рюрике, мол, он прибыл с братьями Синеусом и Трувором. Однако в древнескандинавском «синехус» означает «родня», а «труворсом» это «дружина». И как источникам верить после этого?

— Ну, что же, будем жить с тем, что имеем.

А поимели мы кучу доспехов, оружия и две ладьи. Пора лодейный магазин открывать и объявить о распродаже кораблей и железяк. Или выменять их на ту же полбу, овёс и соболей. Тем более, когда вернулся Быстр, то одобрил именно идею обмена, а не продажи. Некоторым бойрам ладьи сподобятся, а зерновые они готовы отдать взамен. Меха-то будут продавать заезжим молодцам, ибо очень выгодный товар.

Здесь действительно климат теплее, поэтому и осень мягче, чем в наши времена. А значит снег выпадет только в декабре, как местные объяснили. Хотя и у нас, в будущем, всё глобально потеплело за последние годы, правда, говорят, что во всяких Калифорниях начались и усилились похолодания.

Ещё лес нужно допилить и привести в должный вид. Местные обещают, что всё выкорчуют и сожгут, а уж распашем мы сами. Опять в голове задачи класса «начать и кончить», когда же займёмся торговлей и строительство града-посредника.

— А смысл, Андрей, может лучше Новгород развивать?

— Нет, Валерий Иванович, мы здесь складов понастроим и станем транзитным градом между варягами и греками. Это самое выгодное дело, которое всегда кромит. А за счёт обилия складских площадей сможем придерживать некоторые товары. Но это так, всего лишь один из вариантов. Постепенно обзаведёмся ремёслами и ремесленниками ещё и товары начнём производить.

Глава седьмая

Сумбур первого периода не даёт толком собраться и сконцентририваться на главном, абстрагировавшись от второстепенного. Постоянно кто-то прибывает, чего-то хочет или предлагает, а я не люблю суету и хаос. Хотя знаю знакомых из прошлого, которых привлекала именно такая мешанина событий.

— Хорошая рыбка в таких случаях ловится!..

Видимо плохой из меня рыбак, если не хочу срубить побольше в хаотических условиях. Да и рыбы мы уже столько наловили, что надолго хватит. Базово — стерлядь и сёмга, а также их икра, заготовлены. И вкусно, и питательно, что ни говори.

— Может козырный ресторан откроем и начнём деликатесы продавать? — игогочет Юра, — вон сколько народу туда-сюда по Волхову шлындает, пусть заглядывают к нам рыбки поесть.

— Ага, тогда ещё и наливочки им под нашу закусь придётся налить, а как её производить?

Вот тоже проблема, как наладить выпуск спирта в медицинских и вспомогательных целях. Так уж случилось, что нет среди нас самогонщиков и брагозаготовителей. Зато запас мёда растёт. Ладьи, как оказалось, очень дорого стоят, поэтому бойры и богатые купезы только выменять их могут. На одну сразу четверо скинулись.

Двое купцов, один за другим, уже сделали попытку выкупить часть нашей полбы.

— Бойр Гром, негоже дорого продавать, — мол, таких цен не существует, — я могу у весинов купить дешевле.

Стандартный приём на который ведутся те, кто денег в долг взял, товар купил и теперь трясётся из-за тикающих процентов. А мне по барабану, буду стоять на своём.

— Купез, торжище кончилось и всё раскуплено. Жди пока нурмане и варезе у кого-нибудь отберут и дёшево продадут.

Собеседник сам понимает, что сложно маркитанствовать без договорённостей с речными татями, а без своей прибыли не хочется оставаться в этом сезоне. Мы чуток нарушили баланс в крае и среди торговцев небольшая паника начинается. Отобрать сложно из-за двух разгромов, произошедших за два месяца, ибо пока нет желающих повторить попытку. А вернуться восвояси без товара (хоть и с деньгами) совсем не хочется. Да, свои товары купцы распродали и прибыль получили, но хочется трюк повторить, вернувшись домой. Не дай бог, если слухи о том, что создан дефицит в этом году, дойдут до дальних потребителей. Тогда на местах цены поднимутся и совсем нелепо получится возвратиться несолоно хлебавши.

Ещё немного и торговля встанет из-за климатических условий, поэтому рассчитываю на частичный успех в спекуляции.

— Андрей, а вдруг не купят? Зачем нам столько зерна?

— В крайнем случае, поможем голодающим в обмен на припрятанный мёд и меха. Часть разменяем весной на сезонных рабочих: народу будет чем сеять или весной кормиться, нам дополнительные руки важны будут.

Пока не видать желающих приобрести у нас трофейное оружие и доспехи.

— Думаю, что пока торговля зерном и другими товарами не закончится, трофеи никого не заинтересуют, — пояснил Кагнер, — люди нацелены пока на одно. О другом они завтра подумают, как Алиса.

— Мы подождём, Серик, тем более что все силы направлены на подготовку дополнительного поля.

Во, трудовой муравейник создали, где-то пни дожигают, а где-то трактор тарахтит. Мотоблоки задействовали у соседей на их невостребованном поле. Легче будет следующей весной там пахать, как объяснили «старики». Они у нас в фаворе, потому что мы вообще не петрим в таких делах. Тётки тоже учат жизни «сраных вояк» и никуда от этого не деться, наоборот, приветствуем любые разъяснения. Нам тут жить предстоит, так как навряд ли «Перун вернёт нас Сульдэ». То, что вжёвывается местным, ясен пень, не во всём соответствует истине.

Вот и монась нарисовался, которого в дом не пригласил, проведя толковище в беседке (пока ещё тепло).

— Хочу поведать об истинном боге, который за вас заступится и поддержит. Твои люди, бойр Гром, пока не ведают истины, но я помогу вам всем.

— Мне не нравится христианство, пойми правильно. Слишком много противоречий в ваших святых книгах.

Бродячий священник оторопел, врубившись, что дикарь-язычник слышал о них.

— Откуда ты знаешь о книгах?

— Читал их и даже анализировал, что тут такого?

— Ты умеешь читать? — челюсть адепта всё упорнее не хочет возвращаться в заповеданное богом положение.

Грамотность слишком редка, чтобы не вызывать изумления тех, кто ей владеет хоть в какой-то мере.

— Да, наш Сульдэ завещал всем овладевать грамотой и арифметикой, начиная с семилетнего возраста. Для этого созданы школы в наших землях, где дети постигают различные науки из года в год на протяжении десяти лет.

— Но зачем это вашим простым людям, они обязаны работать в поте лица своего…

— А вот это ты сказал, ибо именно христианство не позволяет простым людям становиться грамотными. У вас даже библия писана на латыни, чтобы никто, кроме монасей, не мог её прочитать.

Бедолага совсем запутался, вылетев из давным-давно накатанной колеи. Впрочем у него наверняка есть план «Б».

— Давай я расскажу тебе о райской жизни… — я снова перебил его, чтобы зря время не тратить.

— Не работает пока ни рай, ни ад, так как души находятся в чистилище и ждут Последнего Суда. Да и как ты можешь рассказать о том месте, где никогда не бывал? Не сердись, но я слишком хорошо ознакомился и с библией, и с евангелиями.

— Но Иисус Христос позаботится о тебе и твоих людях.

— Обо мне заботится Сульдэ и я ему очень благодарен. А Христос вступил в конфликт с собственным отцом и был наказан за это.

Шарики зашли за ролики, монах уже не понимает, что я говорю и тупо ждёт разъяснений.

— Бог-отец призывает «око за око», «зуб за зуб», сжигает города, те же Содом и Гоморру, насылает на людей потопы. А его сын противоречит отцу и предлагает подставить одну щёку, коли ударили по другой. Только по нашим понятиям, тех кто чтит Сульдэ, старшим в семье явяется отец, а не сын.

Беседа с византийцем длилась ещё полчаса, но ничего не дала. Тем более, что сам странствующий монах слаб в подготовке и действует по простенькому шаблону, разработаному для совсем уж дикарей. Долго ещё ему придётся безрезультатно миссионерствовать в нашей волховской земле. Не только словене, весины и балты (чудь) верят в древних богов, но и приезжающие сюда европейцы такие же. Даже те, кто вроде перешёл в христианство, на всякий случай и древним богам дары несёт. Эдакий религиозный бэкап на всякий пожарный.

Как ни кривились купезе от завышенных цен на полбу, но кое-кто из них всё-таки уступил, не захотев пустым возвращаться. Тем более, что по реке, многие, имевшие излишки, тоже начали цены поднимать. Так что, всё зерно (которое не нужно) удалось слить, причём выгодно. Всё равно дополнительные площади начнём строить лишь в следующем году. Первое водяное колесо готово и даже проверено домашним ОТК, после чего его демонтировали и припрятали на зиму. Сруб для столь полезной штуковины готов, а обустройством займёмся потом. Катер, бедолага, видимо не увидит своей реки в этом году, нефиг горючку зазря тратить. Понты давно закончились, живём в режиме жёсткой экономии. Гаджеты-шмаджеты, кроме радионянь у караульных, отменены за ненадобностью и припрятаны.

— Рёх так и не пошёл на Белморе, денег не нашёл, а дружников с кона не решился убрать, — докладывает Быстр, хотя его уже некоторые местные начали называть более почтительно, Быстрята.

Афеню уже за купеза почитают, зная что он при нас серьёзными объёмами начал торговать. Не сам, конечно, а по нашим поручениям.

— Почему так, — удивляюсь, — зачем дополнительный отряд, если своих хватает? Или белозёрцы настолько сильны?

— Там весины живут, он с ними справился бы, но вдруг здесь на кон нападут?

— Так кто же нападёт, если он такой сильный и самую большую русь имеет.

Быстрёныш на меня с улыбкой посмотрел, пытаясь выяснить по лицу не придуряюсь ли я. Увидел, что действительно не врубаюсь и снизошёл до разъяснений.

— Тебя он боится, бойр Гром, ты два сорока варезе уже извёл, а они воры сильные были. Да и другие варезе али нурмане Алдоги тебя поддержат заради добычи богатой.

Ни фига себе пельмень! Я заявляю о себе, как о миролюбивом защитнике, а меня подозревают в возможном налёте. Чего-то не складывается картинка.

— Но и до нас Рёх пытался варезов набрать для похода на Белозеро.

— Тогда он о другом думал. Набрал бы и им же долю в добыче выдал и из них ещё один сорок себе сделал.

Да уж, таковы выкрутасы местечковой психологии. На ровном месте сами себя перехитрить пытаются и им ещё в этом кто-то виноват. Некто мягкий, пушистый и добродушный.

— Надеюсь, что на нас он нападать не собирается?

— Говорят, что на зиму хочет пригласить русь одного бойра с запада, чтобы конными отрядами на тебя напасть. Тех, кто в ладьях, ты пчёлами бога жалишь, когда оне сгрудились и высаживаются. А конные вразброд могут притить и даже меж дерев подобратися. И со всех сторон напасти сразу.

Вот это уже серьёзно, нам вдесятером не справиться, по крайней мере сложности возникнут. Вылавливай и отстреливай их по одиночке по всему подворью!

— А к нам они также выйдут из Алдоги вразброд и через леса?

— Нет, вместе поедут, а разделятся где-нибудь неподалёку. Чтобы поблизости, но из теремнона не видно.