Тысяча лет в долг

Не отвечая, Далия помахала кому-то рукой.

— Эгуд! — крикнула она. — Это я! Все в порядке, я вернулась!

— Кто такой Эгуд? — спросил Семен.

— Старейшина, — коротко ответила Далия. — Пойдем.

Когда они приблизились к укреплению, часть изгороди медленно опустилась, превратившись в шаткий мостик над рвом.

Семен шагнул первым. Мостик прогнулся, но выдержал. Далия чуть подтолкнула в спину.

— Давай, давай, — нетерпеливо сказала она. — Не бойся, он прочный.

— Я и не боюсь, — буркнул Семен и быстро перебежал по сплетенным веткам на насыпь.

Поселок, в которым они оказались, походил то ли на индейское стойбище, то ли на стоянку бедуинов-кочевников: десяток шалашей, перед каждым — примитивный очаг, сложенный из крупных камней.

Семен не успел толком ничего рассмотреть. Едва изгородь-мост встала на место, как их окружил десяток мужчин, одетых в такие же длинные подпоясанные балахоны, как и его спутница. Вооружены они были длинными копьями, за спинами висели луки и колчаны со стрелами. У некоторых, кроме того, были легкие шиты, сплетенные из гибких веток.

Один из мужчин выглядел заметно старше остальных. Изборожденное морщинами лицо обрамляла длинная седая борода. Глубоко посаженные светлые глаза под густыми нависшими бровями резко контрастировали с темной, почти коричневой кожей.

Старик опирался на высокий посох необычной формы. Навершие посоха представляло собой искусно сделанного из меди крылатого змея. Семен решил, что это тот самый старейшина по имени Эгуд, которого упоминала охотница.

Эгуд коротко кивнул девушке. Семен удостоился лишь мимолетного и не очень дружелюбного взгляда.

— Кто он такой, Далия? — спросил старик. — Кого ты привела?

— Этот человек бежал из княжества Гееном, — ответила охотница. — Я случайно на него наткнулась, Эгуд. За ним гналась свора Паха... Одного пса я уложила! — с гордостью добавила она.

— Вот как... — протянул Эгуд. — Бежал из княжества Гееном, говоришь... И что же его заставило бежать сюда? — Он явно не собирался обращаться к пришельцу напрямую.

— Его направил сюда Йоэль, мой дядя. А сам он утверждает, что он коэн, и зовут его Шимон, — сообщила девушка.

— Коэн? — Похоже, слова Далии не прибавили доверия к словам пришельца. — И откуда же тут у нас мог взяться коэн?

Далия взглянула на Семена чуть растерянно.

— А правда, — сказала она. — Ты обещал все рассказать, когда доберемся до места. Ну вот, добрались. Можешь рассказывать.

Прозрачные глаза Эгуда бесцеремонно оглядели неожиданного гостя с головы до ног, задержались на торчавшем за поясом мече. Старейшина молча указал пальцем на оружие. Тотчас один из вооруженных копьями воинов отобрал у Семена меч.

Ни слова не говоря, Эгуд повернулся к ним спиной и неторопливо пошел к шалашу, стоявшему в самом центре поселка. Семена довольно невежливо подтолкнули, он поплелся следом за старейшиной. Почему-то в мире Тхом ему то и дело приходилось оказываться в роли арестанта. Это начинало порядком надоедать.

— ...Вот так, — усталым голосом закончил Семен. — Вот так я и попал на ваш остров. Хотите — верьте, хотите — нет. — Он замолчал, уставился на черно-серый пепел, заполнявший очаг. Рассказывая свою историю, Семен заново переживал все случившееся с ним с того злополучного момента, когда в его руках оказалась поддельная «Книга Залов». В который раз ему открылась безвыходность нынешнего положения.

Эгуд тоже молчал. Наконец он нерешительно пригладил рукой бороду и негромко сказал:

— Это самая странная история, какую я когда-нибудь слышал...

Остальные слушатели — а рассказ пришельца собрались послушать почти все обитатели поселка — вполголоса обсуждали услышанное.

Эгуд поднялся со своего места, окинул всех строгим взглядом.

— Идите по своим делам! — сказал он повелительно. — Дайте нашему гостю спокойно поесть и отдохнуть!

Собравшиеся подчинились — правда, без особой охоты. Вскоре у жилища старейшины остались трое: сам Эгуд, Семен и Далия.

— Все это звучит неправдоподобно, — сказал Семен и невесело усмехнулся. — Я и сам понимаю. Но...

— Я не говорил — неправдоподобно, — поправил его Эгуд. — Я сказал: «Странно». То, что ты нам поведал, удивительно, но не странно. Странно здесь другое... — Он немного подумал. — Странным представляется мне поведение князя Гееномского. Для чего он выманил тебя сюда из твоего мира? Для чего заставил биться с Танинивером, посланцем Ашмодея? Тем более что потом решил вдруг выполнить требование Темного Властелина, переданное слепым всадником... Хотя тут, возможно, сыграло роль старое соперничество между Самаэлем и Ашмодеем, — задумчиво произнес старейшина. — Князь Гееномский и повелитель Страны Безмолвия — родственники. Их жены, Лилит и Наама, родные сестры. К тому же княжества имеют общую границу. Так что они не упускают случая досадить друг другу. Собственно, благодаря этому соперничеству мы и можем жить здесь, на острове. Князья никак не могут решить, кому он принадлежит... Так вот, Самаэль мог заартачиться, не отдать тебя Таниниверу — просто чтобы досадить соседу, — а потом спокойно передать в руки Теомиэля — дескать, вот какой я послушный... — Он замолчал, потом покачал головой: — Нет, что-то тут не так. Странная картина, все время чего-то не хватает, какого-то пустяка, какой-то мелочи. Каждый поступок Самаэля как будто можно объяснить. Но когда пытаешься связать причины воедино, все объяснения тут же рассыпаются... — Эгуд внимательно посмотрел на Семена. — Что же до неправдоподобия, то должен тебе сказать: я верю твоему рассказу. Все мы знаем, что где-то существует Святая Земля, наша родина. Все мы верим в то, что там живут наши братья...

Далия подавила вздох. Эгуд коротко взглянул на нее.

— Девочка, — ласково сказал он, — ступай к Ривке, распорядись насчет обеда для нашего гостя. Жить он будет у меня.

Далия вскочила и мгновенно исчезла.

— Хорошая девушка, — заметил Эгуд. — Тебе повезло, что встретил именно ее. Среди нас нет лучших охотников — с тех пор, как погиб отец Далии.

— А как он погиб? — осторожно спросил Семен. — Его поймали оборотни?

Эгуд не ответил. На лице появилось мрачное выражение, глаза потемнели.

— Будь оно все проклято! — с тоской произнес он. — Через десять дней все повторится. Да хранят нас Небеса... — Старик взглянул прямо в глаза Семену. — Реувена принесли в жертву, — сказал он. — Теомиэлю, на Йом-Киппур.

Семен ахнул.

— То есть как — в жертву?! — ошарашенно спросил он. — Человека — в жертву? На Йом-Киппур?

Эгуд опустил голову.

— На Йом-Киппур в Нижней Преисподней, в храме Теомиэля, происходит церемония жертвоприношения, — сказал он, не глядя на Семена. — Одного человека приносят в жертву Теомиэлю, другого сбрасывают со скаты.

Представив себе эту чудовищную пародию на очистительную церемонию Судного дня, Семен почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

— Жертва избирается по жребию, — продолжил Эгуд монотонным, лишенным эмоциональной окраски голосом. — Как это происходит, кто намечен на этот раз — неизвестно. В канун Судного дня кто-то просто исчезает. А потом мы видим его на скале или на алтаре, в руках демонов-жрецов Теомиэля. Так случилось и с Реувеном. А что будет в этом году — кто знает...

Семен машинально провел рукой по груди и вдруг почувствовал, что пальцы стали липкими.

— Ч-черт, что за мерзость... — Он поднес пальцы к глазам. — Этого еще не хватало...

Эгуд наклонился к нему.

— Что это? — встревоженно спросил он. — Кровь? Ты ранен?

— А, ерунда. — Семен старался говорить беспечно. — Царапины. Я же говорил — пришлось повоевать с Танинивером, посланцем Ашмодея. Его конь Нахшиэль — милая такая зверушка с полуметровыми коготками. Вот он меня и зацепил.

— Дай-ка я тебя осмотрю, — сказал Эгуд озабоченно. — Мало ли что может быть, когда имеешь дело с демонами.

Семен послушно стянул с себя покрывшийся бурыми пятнами кетонет, размотал импровизированные бинты. Старик покачал головой.

— Если не принять мер, эти раны никогда не заживут, — сказал он. — Когти Нахшиэля, как и других демонов, выделяют яд. Этот яд не смертелен, но не дает заживать ранам. Даже если они неглубоки... — Старейшина беглецов выпрямился, задумчиво пристукнул несколько раз концом посоха. — Ложись на циновку, — приказал он. — Лицом вверх. И разведи руки в стороны.

— Зачем? — спросил Семен, подчиняясь.

— Расслабься. Тебе сейчас будет больно, но недолго... — Эгуд протянул к нему посох, так что голова змея оказалась в двадцати сантиметрах от ран. Семен почувствовал, как от посоха исходит слабое тепло. Одновременно медный талисман окружило слабое зеленоватое свечение.

Свечение становилось ярче, казалось, верхушка посоха пылает огнем.

Мгновенная острая боль словно несколькими обручами сдавила Семену грудь. Он застонал, его грудь непроизвольно выгнулась.

Вдруг чьи-то руки мягко, но сильно придавили его плечи к земле.

— Терпи... — прошептал знакомый голос. — Сейчас все кончится...

Семен ничего не видел и не очень понимал, где находится. Существовала только жгучая боль в груди и зеленый светящийся туман, окутавший его со всех сторон.

И прохладные руки, удерживавшие его за плечи.

Так прошло несколько томительных мгновений. Неожиданно боль исчезла. И одновременно рассеялся туман. Семен ощутил необыкновенную легкость во всем теле.

Он открыл глаза и увидел над собою встревоженное лицо Далии. Девушка помогла ему подняться.

— Ну вот, — будничным тоном сказал Эгуд. Верхушка посоха больше не светилась. — Теперь тебе следует поесть и отдохнуть.

Семен наклонил голову.

Никаких следов кровоточащих царапин. Он растерянно провел рукой по груди. Под пальцами была гладкая здоровая кожа.

Семен ошарашенно покачал головой. Змееголовый посох не только избавил его от ран, но словно влил новые силы в уставшее тело. Семен чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим, как после хорошего здорового сна.

Тем временем Далия и пожилая женщина по имени Ривка принесли еду и питье. Двигаясь быстро и бесшумно, они расстелили на земле шерстяное покрывало, расставили принесенное. Эгуд отослал их коротким жестом. Семен обратил внимание, что все распоряжения старейшины выполнялись здесь беспрекословно и немедленно.

— Но я вовсе не хочу есть, — сказал Семен.

Старик покачал головой.

— Это иллюзия, тебе необходимо подкрепиться, — наставительно произнес он. — Бодрость, которую ты испытываешь сейчас, — кажущаяся. Садись, и приступим к еде.

Семен сел напротив старейшины, вполголоса прочел благословение и потянулся было к лепешке, лежавшей на плоском глиняном блюде. Вдруг Эгуд схватил его за руку.

— Повтори, что ты сказал! — потребовал он. Семен удивленно взглянул на него и послушно повторил благословение. Эгуд отпустил его. Лицо его прояснилось.

— Теперь я окончательно поверил в твой рассказ, — сказал он облегченно. — У нас читают благословение, обращенное к Темному Владыке. Никто не станет вслух благословлять Всевышнего.

— Почему? — недоуменно спросил Семен.

Эгуд пожал плечами.

— Считается, что, обращаясь к Творцу, человек неизбежно притягивает взор Теомиэля, — нехотя объяснил он. — Это опасно. Такому человеку может выпасть жребий.

Сказанное вызвало у Семена неприятный озноб. Тем не менее он сказал — по возможности, беспечным тоном:

— Ну, значит, мне бояться нечего. Я давно стал объектом внимания Темного Владыки... Послушай, — сказал он спустя несколько минут. — Ты упомянул Нижнюю Преисподнюю. Что это такое? Вообще — что такое Тхом?

— Нижняя Преисподняя — владения Теомиэля, — ответил Эгуд. — Собственно, весь Тхом — его владения, но там, в Нижней Преисподней, он выстроил себе дворец. И там же находится храм, в котором служат властелину Тхом. А вообще есть семь княжеств: Гееном, Страна Безмолвия, Страна Смерти, Ад Первобытной Грязи, Могильная Пропасть, Место Исчезновения и Нижняя Преисподняя. Каждым владеет кто-то из высших демонов... С князем Гееномским ты уже знаком, с князем Страны Безмолвия — вернее, с некоторыми из его приближенных — тоже.

— А кто остальные? — спросил Семен. Он даже перестал есть.

— Князь Врат Смерти — Тале, Золотой Телец, — сказал Эгуд. — Тот самый. Князь Эрев — повелитель Ада Первобытной Грязи. В Абадоне — Месте Исчезновения — правит Терниэль, в Могильной Пропасти — Заариэль... — Он некоторое время загибал пальцы, беззвучно шевеля губами. — Все верно. А Нижняя Преисподняя, как я уже сказал, резиденция самого Теомиэля.

Семен снова вернулся к лепешке, запивая ее теплой, чуть горьковатой водой из глиняной чашки. Некоторое время он и Эгуд ели молча, думая каждый о своем.

— Странно... — сказал Эгуд. — В последнее время я все чаще представлял себе тот злосчастный день, когда наши предки оказались во власти Теомиэля. — Лицо его приобрело печальное выражение. — Я словно вижу собственными глазами, как над пораженными ужасом людьми вдруг разверзлось небо, как гигантский черный вихрь, прилетевший из неведомых глубин, подхватил их и унес... — Он неторопливо поднял глиняную чашку, отпил немного. — Унес сюда. И они оказались рабами этих чудовищ... — Старейшина поставил чашку, отломил кусочек лепешки. — И вот теперь появляешься ты. Коэн по имени Шимон, живущий в ином мире. В этом есть какой-то смысл. Но какой?

Семен молча пожал плечами. Эгуд добродушно улыбнулся:

— Сейчас тебе следует немного поспать. Позже мы вместе подумаем.

Поспать Семену не пришлось. Едва они закончили есть, как тревожные крики донеслись от изгороди со стороны входа в лагерь.

— Что-то случилось, — озабоченно сказал Эгуд, поднимаясь. — Пойдем посмотрим.

Когда они приблизились к изгороди, там уже собрались все обитатели поселка беглецов.

А прямо напротив входа, на большом плоском камне, сидел, небрежно развалившись, тот, вероломство которого заставило Семена искать убежища на Вольном острове.

Сатан сидел с таким видом, словно это был не камень, а трон в его дворце. Небрежно закинув ногу за ногу, он громко произнес:

— Собственно говоря, я не вижу оснований для вашей тревоги. Я вовсе не собираюсь применять силу. Мне нужно лишь побеседовать с вашим гостем. Поскольку он и мой гость тоже.

Эгуд взглянул на чуть побледневшего Семена, потом снова на Сатана и покачал головой.

— Мы его не отдадим! — решительно сказал он.

— Это почему же? — вежливо осведомился Сатан.

— Мы не хотим, что ты причинил вред коэну, чудесным образом появившемуся у нас, — ответил Эгуд. Остальные дружно закивали головами. Далия к тому же вскинула лук и натянула тетиву, целясь в грудь князю Гееномскому. Семен видел, что девушка приготовила стрелу с магическим наконечником. Несмотря на серьезность ситуации, он невольно усмехнулся: вряд ли даже в этом мире есть средство, способное убить ангела смерти.

Сатан повернулся к девушке и очень серьезно сказал:

— Я прошу тебя, отважная охотница, умерить свой пыл. Говоря по правде, я не сомневаюсь в твоей доблести. А в стрельбе из лука ты наверняка не знаешь себе равных. Но поверь: мне твои стрелы повредить не могут. Я не трусливая собака из своры Паха. Спрячь стрелу в колчан.

Далия нехотя подчинилась.

— Все равно, — упрямо сказала она. — Коэна мы тебе не отдадим.