Тысяча лет в долг

Сатан пожал плечами.

— Странно вы рассуждаете, — сказал он с усмешкой. — Отдадим, не отдадим... Словно о какой-то вещи говорите. Может быть, есть смысл послушать его самого?

Похоже, Эгуд немного растерялся. Воспользовавшись этим, Сатан обратился прямо к Семену:

— Какие у тебя были резоны бежать?

— Как это — какие? — возмущенно воскликнула Далия. — Ты же хотел выдать его Теомиэлю!

— Ах, это... — Сатан небрежно махнул рукой. — Ну, это глупости. Ничего подобного я не собирался делать.

— Йоэль слышал, как ты отдавал соответствующие распоряжения, — заявил Семен.

Сатан искренне рассмеялся.

— Ну извини, — сказал он. — Тебе не приходило в голову поинтересоваться, с чего это вдруг я о таких важных вещах разглагольствовал перед домом какого-то рыбака?

Семен растерялся.

— Вот то-то. — Сатан иронично смотрел на него. — Мне нужно было, чтобы ты бежал. Как до этого мне нужно было, чтобы ты сразился с Танинивером. Как теперь нужно, чтобы ты вернулся.

— Нужно было? — Семен не верил собственным ушам. — Зачем?

Князь Гееномский стал серьезен.

— Это было испытание, — ответил он. — Я должен был убедиться в том, что ты — тот самый. И что пророчество не лжет... Видишь ли, — сказал он после паузы, — в пророчестве говорится: «Когда коэн по имени Шимон придет в мир Тхом, когда он одним ударом лишит зрения двоих, когда праща Давидова соединится с луком Нимрода...» — При этих словах Семен невольно бросил взгляд на лук в руке Далии. Заметив это, Сатан утвердительно кивнул: — Именно... Знаешь, есть у нас тут парочка предсказателей... Собственно, мои родственники. Точнее, родители моей жены. Они всегда дают очень точные предсказания. Но характер у них... — Сатан огорченно покачал головой. — Супруга моя обожаемая, к слову сказать, вся в них пошла... Так вот, есть у них милая привычка: на каждые десять истинных пророчеств давать одно ложное. А ты разбирайся: правду они сказали или нет. Каждый раз приходится проверять. Вот я и проверял... — В руках у него неведомо откуда появился переливающийся разными цветами свиток. Развернув его, он быстро пробежал глазами текст. — Так... Ну, насчет зрения — это оказалось просто... Насчет пращи — тоже. Ты выбрал для поединка пращу Давида, хотя мог взять меч Голиафа... Два совпадения, так? А лук Нимрода — это все знают — находится на Вольном острове, в руках твоей очаровательной подруги. — Он любезно поклонился Далии.

Девушка покраснела.

— Нужно было сделать так, чтобы ты удрал сюда. И посмотреть: состоится ли союз пращи и лука. Вижу, что состоялся.

Далия фыркнула. Семен оглянулся на стоящего в глубокой задумчивости Эгуда. Снова повернулся к Сатану, спокойно смотревшему поверх голов.

— Стоп-стоп-стоп! — сердито сказал Семен. — Может быть, ты все-таки объяснишь? Что за пророчество?

— Ах да... — спохватился Сатан, снова развернул свиток и скороговоркой прочитал: — «Когда ложный путь уведет в бездну, когда коэн станет бойцом, когда камень из пращи Давида поразит око змея, когда праща Давида вступит в союз с луком Нимрода...» Ну и так далее. — Он опустил свиток. — Видишь, все сходится. На этот раз милая парочка, похоже, не солгала.

— Ничего не понимаю. О чем все это? — раздраженно переспросил Семен.

— Как это — о чем? — Теперь удивленным выглядел Сатан. — Разумеется, о том, ради чего ты попал в наш мир!

— И ради чего же я попал?

— Странно, — разочарованно сказал князь Гееномский. — Я-то думал, ты догадаешься... Ты попал сюда, чтобы разрушить мир Тхом. — Он светски улыбнулся, словно речь шла о каком-то пустяке. — А я с удовольствием помогу тебе в этом деле.

Часть вторая

УКРАДЕННЫЙ МИР

1

СКРИЖАЛЬ

В начале было желание.

Иначе не стоило связываться с такой сложной и громоздкой вещью, как наш мир.

Желание того, чтобы Предвечного кто-то называл Богом, Господом, Всевышним и так далее — всеми теми именами, которые может придумать убогий человеческий мозг.

Ибо какой же царь без народа и какой генерал — без армии?

И тогда появился Эйн Соф — Бесконечный. Бесконечный, потому что еще не было ни начала, ни конца, ни времени, ни пространства.

Позднее люди стали представлять Эйн Соф как точку, но это неправильно. Потому что не было еще места, где эту точку можно было бы поставить.

Эйн Соф испустил свет однако для этого ему пришлось самоограничиться. Он сжался — и в образовавшуюся пустоту прорвался из бездн небытия луч света. И в этом луче содержалось все: миры, ангелы и народ, который будет поклоняться (но не Эйн Соф, не Бесконечному, а Тому, Чьим Проявлением Служит Эйн Соф).

Однако до народа было еще далеко — вначале Предвечный создал сфиру Кетер.

Корону.

Сосуд, который в отчетливой, кристаллизованной форме содержал его желание.

Чтобы создавать что-то еще, не было места (впрочем, места не было вообще — не было еще пространства и времени), и сосуд пришлось сжать, чтобы появился новый сосуд — Хохма — мудрости или того духовного материала, из которого в будущем будет состоять все. Этот материал следовало обрабатывать, и после очередного сжатия появился сосуд Бина — понимание.

Так же и человек, который был уже задуман — по образу и подобию Божию, — будет свою мудрость обрабатывать пониманием.

Дальше работа пошла веселее. Из трех сосудов, которые знающие люди именуют «мозгами», — ибо они, как и мозги, скрыты в черепной коробке, — были созданы (после соответствующих сжатий, чтобы освободилась площадь) Хесед — милость Всевышнего (через этот сосуд будут подаваться в мир дополнительные ресурсы), Гвура — суровость (с помощью этого сосуда ресурсы будут откачиваться, будут сжиматься другие сосуды), Тиферет — красота (она будет уравновешивать ресурсы между двумя вышеперечисленными сосудами), Нецах и Ход — вечность и сияние, через них будет поступать молитва Господу (ибо разве не для того создается мир, чтобы творения молились?), Иесод — основание, на котором держится мир, и Малхут — Царство Божие — всего десять сосудов-сфирот.

Так прошли миллионы сжатий и расширений, до тех пор, пока не был создан первый мир — Ацилут. В этом мире еще не существовало никого — только Всевышний, но в такой форме, что его можно было осознавать творениям его. И назвал он себя так, как потом представился Моисею: Эхйе Ашер Эхйе — Я Есть Я.

Мир Ацилут был чист и однороден, и никто не мог бы там жить, ибо не существовало границ в мире Ацилут. Как не могли бы жить слуги в доме у царя (ибо само слово «Ацилут» происходит от еврейского слова «эцель» — «у»).

И тогда был сжат мир Ацилут и создан мир Брия — творения. Только здесь Предвечному удалось ограничить свой собственный мир от самого себя (казалось, что задача настолько трудна, что практически невыполнима) и создать первых десять независимых творений.

Десять ангелов.

Но ангелы еще не имели свободы выбора (да и какая свобода может быть у существ, каждый день общающихся с Богом?) — а это не так интересно, когда тебе поклоняются существа, не имеющие свободы выбора.

И был создан следующий мир — Иецира — «созданный». И населил его Господь ангелами — и Хайот а-Кодеш — святыми тварями, и Офанимами — колесами святости, и Эрелимами — могучими ангелами, и Хашмалимами — ангелами блистающими, и Серафимами — ангелами, сгорающими от любви к Богу, и Мелахимами — принцами небесными, Элохимами — судьями и Бней-Элохимами — сыновьями Бога, и Херувимами — крылатыми быками, на которых ездят сыновья Бога по этому миру.

И еще оказались в Иецире души людей праведных — Ишим.

Страшное сжатие последовало после этого — и появился материальный мир, обитатели которого не чувствуют постоянного присутствия Всевышнего.

Сначала сотворил Бог «июли» — первичную материю, которой предстояло разделиться на четыре основания — воду, воздух, огонь и землю.

Множество раз Всевышний создавал материальные миры — и вновь их разрушал, не довольствуясь сделанным. Будут ли поклоняться ему существа, которые нс чувствуют ежесекундно его присутствие, подобно ангелам, а могут лишь догадываться о нем по косвенным признакам?

Чтобы скрыть от созданных материальных существ их истинную — Божественную — природу, понадобились специальные сосуды. Их можно было бы назвать антисосудами — антисфирот. Сфирот служили проводниками Божественной воли в нижестоящие миры. Антисосудам предназначалось выполнение гораздо более сложной функции — делать так, чтобы никто не замечал поступающую в самый нижний мир Божественную волю.

Сложность задачи потребовала одиннадцать антисфирот — на одну больше, чем сосудов-проводников. И над каждым антисосудом был поставлен персональный ответственный. Так появились дьявольская Корона, дьявольская Мудрость, дьявольское Понимание...

Высшим иерархом над ними стал Теомиэль — созданное Творцом воплощение дьявольской Короны. Поскольку дьявольская Корона соответствовала Короне высшего мира — Кетеру (естественно, в перевернутом виде), высшему доступному имени Бога, — то и возгордился Теомиэль непомерно. Тщеславие же его и гордость могли быть удовлетворены лишь одним — поклонением. Как ни странно, но более всего питало эти чувства имя высшей антисфиры — Теомиэль, то есть Двойник Бога. Разумеется, лишь в насмешку можно было счесть дьявольскую Корону за Божественного Двойника. Потому что и он, как все в мире, — лишь творение, бесконечно малое по сравнению с Предвечным, бесконечно слабое по сравнению с Его силой.

И главное — лишенный возможности творить.

Беда в том, что Теомиэль действительно возомнил себя Двойником Предвечного, Иным Богом — Эль Ахер. И его тоже обуяло желание — но лишь пародирующее изначальное желание Творца. Как и он сам во всех своих проявлениях представлял собою лишь пародию на Всевышнего.

Теомиэль страстно возжелал поклонения сотворенных существ сотворенного мира.

Но творить миры может лишь Предвечный. Созданиям такой возможности не дано.

И вот, чтобы добиться удовлетворения кощунственного желания, Теомиэль разработал поистине удивительный план.

Во время великих катастроф, происходивших до начала времен по воле Всевышнего, когда создавались и разрушались миры, предшествовавшие нашему, — высший иерарх антисфирот похитил и скрыл крохотный осколок одного из разрушенных миров. Скрыл в нерассеиваемом мраке не-бытия Иной Стороны, Изнанки Мира.

Теперь у него были собственные тайные владения — ничтожные по сравнению с Вселенной, творимой Всевышним, размерами не больше Земли, даже меньше.

Разрушение мира означает изъятие его из реального пространства и реального времени. А значит, похищенный фрагмент неудачного творения пока что мог существовать лишь для самого похитителя. Чтобы призрачное существование превратилось в реальное, Теомиэль должен был обеспечить этот жалкий украденный осколок материи временем существования. Не может быть материи вне времени.

Властелином же времени мог быть лишь Всевышний — и никто, кроме Него.

Теомиэлю необходимо было похитить часть времени — так же, как ранее он похитил и скрыл часть пространства.

О том, чтобы похитить время у подлинного Властителя, даже неумеренно возгордившийся темный иерарх не мог помыслить. Теомиэль пользовался властью лишь над такими же творениями, как он, — воплощениями антисфирот.

Между тем Предвечный приступил к творению первого человека. Следует отметить, что этот его акт оказался первым, вызвавшим недовольство у созданных ранее существ — ангелов. Недовольство проистекало не только из ревности нематериальных творений к творению материальному, а значит — низшему.

Ангелы предвидели, что человек, едва будет сотворен, согрешит. Об этом они и говорили Предвечному. На что Творец ответил: «Если человек согрешит — умрет». Когда же Адам действительно нарушил запрет и поддался искушению, когда свершилось грехопадение, — перед Царем Вселенной встала сложная дилемма. Он не мог нарушить сказанного. Человек должен был умереть.

Творец обратился к ангелам с просьбой: дать ему в долг тысячу лет — чтобы Адам, несмотря на свое падение, остался жив, и при этом не оказалось нарушенным слово Создателя.

Лишь один из ангелов согласился.

Этим ангелом был Самаэль-Сатан, в чьи функции входило наказание тварных существ по воле Божьей. В силу своего статуса Самаэль отвечал за одну из антисфирот и потому находился в положении, подчиненном дьявольской Короне — Теомиэлю.

Свое согласие Самаэль сопроводил следующими условиями: во-первых, он хотел получить проценты с одолженной для Адама тысячи лет. Процентами стала смерть для всех потомков Адама. Предвечный согласился. С тех пор люди умирают, и прилетает отнимать жизнь у них заимодавец Самаэль в облике Малах-а-мавэта, ангела смерти. И это справедливо: если бы не его кредит, людей не было бы вообще.

Вторым же условием стало получение роста. Но что такое рост с капитала в тысячу лет?

Время.

Дни. Месяцы. Годы.

Как уже было сказано, Самаэль был подчинен Теомиэлю. Поэтому весь заем шел через него.

И Теомиэль просто-напросто ограбил своего подчиненного. Время, получавшееся в результате выплаты роста, он использовал для своих целей — сделал нереальность похищенной материи реальностью.

Так появился мир Тхом, власть над которым безраздельно принадлежала Теомиэлю. Теомиэль разделил его на семь княжеств, повторявших семь уровней ада, и дал каждое в удел подчиненным ему иерархам Изнанки Мира, переселил сюда их подчиненных — бесчисленные полчища демонов.

Это не значит, что дьявольская Корона опустошила подлинный ад. Свойства демонов — как и свойства ангелов — позволяют им одновременно находиться в разных мирах и разных ипостасях.

Но поклонения демонов не могло удовлетворить Теомиэля. Тем более он и так имел это поклонение. Тогда он «изъял» с земли десять колен Израилевых, сделав их своими рабами.

А в собственной резиденции — Нижней Преисподней — он построил Антихрам — точную копию Храма Иерусалимского, в котором принудил людей служить ему и благословлять Теомиэля, Темного Властелина Тхом...

— Уф-ф... — облегченно вздохнул Сатан, закончив излагать историю Тхом. — Вот уж не думал, что когда-нибудь придется объяснять космогонию ученику иерусалимской ешивы... — Он небрежно откинулся на резную спинку трона, закинул ногу за ногу. — Вообще-то из меня, возможно, получился бы неплохой лектор. Или даже раввин. В конце концов, Талмуд и Тору я знаю, во всяком случае не хуже ваших мудрецов. А объясняю, как мне кажется, доступнее. Что скажешь, коэн?

— Тебя интересует мое мнение о твоих лекторских качествах? — поинтересовался Семен. — Или о карьере раввина?

— И это тоже. — Сатан даже не улыбнулся. — Мало ли что может случиться в жизни... — Он небрежным движением поправил ермолку. — Но, разумеется, в настоящий момент я хочу услышать твое решение.

Задумчивый взгляд Семена скользнул поверх головы князя Гееномского. Со стороны могло показаться, что его вдруг чрезвычайно заинтересовал окутанный красноватым полумраком сводчатый потолок уже знакомого тронного зала.

Впрочем, со стороны смотреть было некому: в зале находились Семен и Сатан, сидевшие друг против друга, — Сатан на княжеском троне, Семен в кресле у подножия одной из четырех колонн с резной капителью.

Правда, здесь же находилась и Далия, но ее можно было не принимать в расчет — после первых же слов хозяина дворца веки девушки сомкнулись, теперь она мирно посапывала, сидя в таком же кресле, как и Семен. Правда, даже во сне отважная охотница крепко сжимала в руках свой лук. Но лицо ее было при этом по-детски безмятежным.

Голос князя Гееномского давно растаял в густом красноватом воздухе, но ни один звук не нарушил воцарившуюся в помещении тишину.

Закончив разглядывать потолок, Семен наконец соизволил взглянуть на князя Гееномского, но заговорил далеко не сразу. Слушая рассказ, Семен испытывал странное двойственное чувство. Разумеется, о многом говорилось в книгах. Но одно дело — читать древние тексты или слушать суждения раввина Зельцера в ешиве «Шомрей-Шамаим». Совсем другое — когда все это чуть глуховатым голосом излагает сам ангел смерти, Самаэль.

И происходит все это не в Иерусалиме, а в княжестве Гееном, в центре Темного Мира.

И не важно, что рассказчик имеет при этом внешность заурядного сорокалетнего любителя старинных каббалистических книг (похоже, именно этот наряд относился к числу наиболее любимых князем Гееномским).

Неприятная царапающая дрожь пробежала по телу Семена.

Мир Тхом...

Понятно теперь, почему с первых дней пребывания здесь Семена не оставляло ощущение незавершенности здешнего пейзажа. Не дикости — на Земле тоже немало диких первозданных мест, — но именно изначальной незавершенности, какого-то древнего хаоса.

— Интересно, — протянул он. — Я вот заметил: здесь горизонт в разных местах кажется то ближе, то дальше... Это почему, как ты думаешь? Из-за неправильной формы, что ли?

— Кажется, тебе был задан вопрос, — с легким раздражением напомнил Сатан.

— Разве? — Семен очень удивился. — Как интересно, а я что-то не слышал... Так о чем ты спрашивал? Ах да, выйдет ли из тебя раввин. Нет, знаешь ли, вряд ли.

— Коэн! — Сатан повысил голос. — Я вовсе не расположен шутить! Отвечай: готов ли ты выполнить то, ради чего был в этот мир призван?

— А ты на меня не кричи! — рявкнул в свою очередь Семен. — Во-первых, никто меня никуда не призывал, а самым бесстыдным образом притащил! У нас это называется киднепинг, и за него сажают всерьез и надолго.

Угроза не произвела на Сатана никакого впечатления.

— Во-вторых, — продолжил Семен уже мягче, — я здесь только и делаю, что пытаюсь спастись от местных прелестей, которые уготованы по твоей милости, гостеприимный хозяин!

Проснувшаяся Далия взглянула на Семена, потом на Сатана и на всякий случай положила на тетиву стрелу с магическим наконечником. Наконечник смотрел в сторону князя Гееномского. Похоже, охотница не особенно поверила словам Сатана о неуязвимости и вполне готова была это проверить. Семен успокаивающе ей улыбнулся. Она мимоходом улыбнулась в ответ, но стрелу не убрала.

— И в-третьих, — сказал Семен обычным тоном, — мне кажется, ты чего-то недоговариваешь. А я привык играть открытыми картами. Так что — давай без загадок и недомолвок.

Сатан тоже мгновенно остыл.