Тысяча лет в долг

Вместо того чтобы подчиниться сказанному, Семен сел на ложе рядом с принесенным свертком и внимательно посмотрел в смуглое лицо Йоэля.

— Что-то я не пойму, — сказал Семен хмурясь. — Куда и зачем я должен бежать? И о какой опасности ты толкуешь?

— Вас собираются похитить, — произнес Йоэль чуть громче. — Князь Гееномский еще вечером — сразу после поединка, на котором вы, господин, посрамили самого Танинивера, — приказал убрать охрану с границы. С границы между нашим княжеством и Страной Безмолвия. Я думаю, князь в сговоре с Ашмодеем.

Семен недоуменно пожал плечами. Конечно, со стороны Сатана это был не очень умный приказ — убирать стражу. Но и только. Кто сказал, что Сатан должен быть умным? И вообще, у него могли быть свои резоны. Так сказать, политические.

Все же червь сомнения в его душе шевельнулся. И вместе с сомнением появились подозрения в отношении того, кто сомнения эти зародил.

Семен взглянул на «бедуина» с подозрением.

— А откуда тебе это известно? — спросил он.

— Я собственными ушами слышал, как князь отдавал распоряжение воинам из пограничной стражи.

— А при чем тут я? — спросил он в некотором раздражении. — Ну приказал. Глупо, по-моему. Хотя, возможно, они сюда в ближайшее время не сунутся. Все равно я не понимаю — зачем мне бежать? И куда?

— Это не все, — сумрачно произнес Йоэль. — Вскоре после этого я слышал, как он приказал двум демонам схватить тебя сегодня ночью и спящего передать слугам Ашмодея.

Семен подскочил.

— П-похитить? — ошарашенно переспросил он. — П-передать Ашмодею? — У него мгновенно пересохло во рту. — Но зачем?

— Вы же коэн, — объяснил Йоэль внушительно. — Вы нужны Темному Владыке.

Странное дело! Сказанное ничего толком не объяснило Семену. Но он почему-то почти поверил «бедуину». Перед его глазами встало невозмутимое лицо князя Гееномского. Он вспомнил странное поведение Сатана перед поединком и во время выбора оружия, вспомнил собственное ощущение — будто князь Гееномский ведет какую-то свою игру. Семен выругался — вполголоса, но с большим чувством.

Сатан, безусловно, мог выдать своего гостя Ашмодею. А вернее — властелину Тхом, Темному Владыке — Теомиэлю.

Семен поспешно развернул принесенный «бедуином» сверток. В свертке оказался мужской кетонет, точно такой же, как носил сам Йоэль, — длинный пояс, куфья и плащ. Семен быстро оделся. «Интересно, как я сейчас выгляжу со стороны?» — мельком подумал он. Впрочем, другие проблемы занимали его куда больше, нежели вид в новом наряде. Да, он почти поверил Йоэлю, но именно — почти. «Бедуин» предлагал побег. Интересно, куда он, чужак, мог бежать, где укрыться в этом мире? На чью помощь рассчитывать?

— У входа стража, — бросил он словно между прочим, обматывая вокруг талии длинный широкий пояс. — Думаешь, они нас пропустят? Если то, что ты говоришь, правда, — Сатан наверняка предупредил их... Кстати, а как тебе удалось проникнуть сюда незамеченным? — Семен заправил концы пояса так, чтобы он не разматывался, и внимательно посмотрел на пришельца.

Прежде чем ответить, Йоэль протянул Семену короткий меч. Семен принял оружие не без секундного приступа страха — он еще не забыл того, что произошло с ним в оружейном зале Сатана. Но нет, этот меч — скорее длинный прямой кинжал — оказался без подвоха — хорошее надежное оружие. Семен сунул его за пояс и вопросительно взглянул на Йоэля.

— Мы уйдем тем же путем, каким я пришел в эту комнату, — пояснил «бедуин». С этими словами он шагнул туда, где прятался ранее. Семен после некоторого сомнения последовал за ним.

Когда его глаза привыкли к темноте, он обнаружил, что остался в одиночестве. Правда, как следует удивиться не успел, услышал громкий нетерпеливый шепот:

— Сюда, уважаемый коэн, шагайте смело! Здесь проход, он просто не виден!

Семен зажмурил глаза и сделал несколько шагов. Вместо того чтобы уткнуться носом в глинобитную стену как можно было ожидать, он ощутил слабое дуновение ветра.

Он открыл глаза и увидел прямо перед собой «бедуина».

— Все в порядке? — озабоченно спросил тот. Семен огляделся. Они стояли снаружи крепостной стены, окружавшей дом Сатана. Вокруг не было ни души.

— Это что? — спросил Семен дрогнувшим голосом. — Магия?

— Магия? — Йоэль с сожалением покачал головой. — Увы, господин, магическое искусство мне неведомо. Просто раньше я служил у князя и знаю некоторые тайные ходы. — Он протянул руку к стене и нажал на еле заметное углубление. Тотчас в стене открылся проход высотой в человеческий рост. — Когда я узнал, что вас поместили в эту комнату я возрадовался. В этом я увидел знак, посланный нам... — Тут он нервно оглянулся по сторонам, посмотрел вверх и только после этого, наклонившись к Семену, прошептал еле слышно: — Знак, посланный нам Всевышним...

— Где мы находимся? — Семен не узнавал места.

— С западной стороны, господин. Ворота находятся с восточной, от них ведет дорога к границе со Страной Безмолвия. Нам нужно идти в противоположную сторону, к морю. Пора, коэн, вас в любую минуту могут хватиться.

Они быстро преодолели узкую короткую тропу приведшую к зарослям высоких безлистых кустарников причудливой формы. Дальше открывался пологий спуск к берегу моря.

Йоэль остановился, прислушался.

— Пока все тихо... — пробормотал он. — Наше счастье.

Семен во все глаза смотрел на поражавший воображение морской пейзаж. Впечатление было такое, что совсем недалеко — в километре или двух от побережья — облачное небо смыкалось с землей. Невозможно было точно определить границу между небосклоном и морской поверхностью.

С востока тянулась Туманная стена, резко отсекавшая горизонт. Семен не сразу сообразил, что это все тот же багровый туман, уже виденный им на границе между двумя княжествами. Ветер донес слабый звук прибоя. Семен вдохнул полной грудью и почувствовал заметный привкус морской соли и каких-то неизвестных, чуть дурманящих ароматов. Именно в эту минуту Семену вдруг подумалось, что при всей мрачности и чуждости этого мира своеобразная дикая красота в нем присутствовала.

Но стоять и любоваться необычными пейзажами было некогда. Он нетерпеливо спросил:

— Куда теперь?

— В трех парсах отсюда лежит небольшой остров. — Йоэль махнул рукой, указывая направление. — Это Вольный остров, и на нем живут вольные люди... Вообще-то Вольный остров тоже считается владением Ашмодея, но подданные Страны Безмолвия там почти не появляются. А когда появляются, от них легко укрыться в пещерах. Пещер на Вольном огромное количество.

— Вольные люди? — Семен был удивлен. — Что за вольные люди? Откуда?

— Беглецы, — ответил «бедуин». — Из Страны Безмолвия. Их немного. Они с радостью предоставят убежище коэну.

«Ничего удивительного, что оттуда бегут, — подумал вдруг Семен, вспомнив молчаливое войско Ашмодея. — Какой еврей смог бы прожить всю жизнь рта не раскрыв...» Вдруг до него дошло сказанное Йоэлем.

— То есть как — остров? — ахнул он. — Ты хочешь сказать, что мне предстоит добираться до него вплавь? Три парсы... — Семен прикинул в уме. Древнееврейская парса соответствовала четырем километрам. Он присвистнул. — Это же двенадцать километров, марафонская дистанция, у меня сил не хватит!

— У берега привязана моя лодка, — объяснил «бедуин». — Рядом, пол миля.

Вскоре они оказались на берегу. В одном месте низкий кустарник доходил до самой воды. Толстая, причудливо изогнутая ветка, нависшая над кромкой прибоя, исполняла роль причальной тумбы, толстым канатом к ней была привязана небольшая лодка.

Семен и «бедуин» подтянули лодку ближе, так, что ее днище уткнулось в песок.

— Здесь весла, — показал Йоэль, — а под задним сиденьем немного хлеба и запас пресной воды.

Семен кивнул.

Обводами лодка походила на корабельную шлюпку малых размеров. Правда, для шлюпки слишком задран был нос и несколько заужена корма. Такая конструкция позволяла, по-видимому, развивать неплохую скорость.

Уключин не было и в помине, вместо них в бортах, ближе к корме, прорезаны овальные отверстия с краями, обитыми медью.

Вдвоем они установили весла. Весла были длинными, с широкими гребками. Йоэль помог Семену забраться в лодку.

— Держитесь так, чтобы Туманная стена все время находилась справа от вас, — сказал напоследок «бедуин». — Ни в коем случае не приближайтесь. Там есть сильные течения, если вас занесет туман, вы можете столкнуться с каким-нибудь сторожевым кораблем, их у Ашмодея несколько.

— Ясно, — пробормотал Семен, усаживаясь на банку и пробуя весла.

— Будьте особенно осторожны в проливе Левиафана, — добавил Йоэль. — Он отделяет Страну Безмолвия от Вольного острова. Там есть цепочка рифов, вам придется все время лавировать, чтобы не разбить лодку. Впрочем, оттуда до острова не более двухсот локтей. Удачи вам, господин коэн! — Он обеими руками с силой оттолкнул лодку.

Берег скрылся из виду неожиданно быстро. Вообще Семен давно подметил непривычную близость горизонта. Это можно было объяснить либо тем, что Тхом значительно уступал размерами Земле, либо какими-то особенностями рассеяния света в здешней атмосфере. Верным, скорее всего, было последнее — поскольку Семен не чувствовал никаких изменений собственного веса. Впрочем, он недолго предавался отвлеченным рассуждениям — плавание в маленькой лодке требовало сосредоточенности.

С непривычки у Семена через короткое время уже болели все мышцы. Бинты на груди потемнели — видимо, от движений открылись раны. Ладони горели. Время от времени он бросал тревожные взгляды на Туманную стену. Показалось ему или стена заметно приблизилась? Семен изо всех сил старался слушаться наставлений Йоэля и грести так, чтобы стена, отгораживающая Страну Безмолвия, оставалась все время справа.

Семен поднял весла и некоторое время следил за тем, куда по инерции пойдет лодка. Ход немного замедлился, вскоре лодка вообще остановилась. Еще через несколько мгновений нос лодки начал разворачиваться в сторону владений Ашмодея.

Течения! Течения, о которых предупреждал Йоэль! Он глубоко погрузил в воду правое весло и изо всех сил заработал левым. Ему с трудом удалось вернуть лодку в прежнее состояние — так, чтобы она двигалась параллельно границе.

Из-за коварных течений Семен не мог себе позволить длительных перерывов, а усталость все больше давала себя знать. Скорость лодки замедлилась.

К счастью, через два с лишним часа выматывающей гонки Семен заметил на близком горизонте темную полоску суши. Между ней и Туманной стеной расстояние было небольшим — не более полупарсы. Видимо, это место Йоэль и называл проливом Левиафана.

Подтверждая догадку Семена, впереди обозначилась прерывистая цепочка бурунов.

Рифы.

Странно, но относительная близость спасительного берега словно лишила Семена остатков сил. Он подтянул весла так, чтобы они не касались воды, вытащил из-под кормового сиденья бурдюк с пресной водой, выдернул затычку и сделал несколько глотков. Вода была теплой и отдавала серой. Впрочем, на эту особенность он обратил внимание еще тогда, когда впервые встретил Йоэля.

Там же под сиденьем лежал завернутый в чистую холстину кусок хлеба. Но есть Семену не хотелось. Ему и пить-то особенно не хотелось, просто этим он как бы оправдывал возможность немного передохнуть.

Утерев пот, обильно выступивший на лбу, он привстал с места и внимательно осмотрелся.

В эту самую минуту произошло то, что разом заставило его забыть об усталости.

Примерно в километре за ним из тумана вылетело судно. На мгновение зависнув в воздухе, оно тяжело ухнуло на воду. До Семена донесся шумный всплеск.

Он схватился за весла и начал грести изо всех сил, отчаянно надеясь, что на судне его не заметят.

Надежда оказалась тщетной. Поначалу двигавшееся перпендикулярно его курсу судно вскоре изменило направление своего движения. Сидевший лицом к корме Семен теперь все время видел перед собою высоко задранный нос корабля, изображавший голову какого-то чудовища с широко разинутой зубастой пастью.

Корабль больше всего походил на одномачтовую средневековую галеру. По счастью, ветра практически не было, поэтому парус не был поднят. Два ряда длинных весел мерно ударяли по темным волнам, выбивая ажурную розовую пену. Семен насчитал по пятнадцать гребцов с каждого борта. Это делало состязание в скорости почти безнадежным, нечего было и думать, что ему удастся добраться до берега раньше, чем Ашмодеева сторожевая галера настигнет его.

Он постарался направить лодку прямо на рифы. В этом был резон: Семен надеялся, что экипаж галеры не рискнет преследовать его здесь — из опасения пропороть борта или днище своего судна об острые, выступающие из воды камни.

Поначалу так и пошло — галера немного изменила курс, взяв ближе к Туманной стене.

Вдруг он почувствовал, как невесть откуда взявшаяся мощная волна подхватила его лодку и, словно игрушку, понесла к преследователям. Одно весло вырвалось из рук. Семен попытался затормозить оставшимся, но это было бесполезно. Через мгновение лодку потащило обратно — с такой же силой. Раздался треск, скрежет. Суденышко врезалось в узкий проход между двумя рифами и застряло.

До берега оставалось около полукилометра. Он подумал, что вряд ли сумеет добраться вплавь. Но и на то, чтобы снять с мели лодку, сил тоже не оставалось.

Семен бросил обреченный взгляд на корабль преследователей. То, что он увидел, заставило его мгновенно забыть обо всем. В тот самый момент, когда на галере уже поняли, что добыча не ускользнет, и начали разворачиваться к рифам, поднялась волна, куда большая, чем та, что обрушилась на Семена. Волна ударила по кораблю, едва не перевернув вверх килем. Галера закружилась на месте так же беспомощно, как до этого его лодка.

Вода бешено забурлила, и остолбеневший Семен увидел наконец источник внезапного волнения. Метрах в двухстах от галеры из пенящихся волн появилось нечто, вначале принятое Семеном за гигантскую трубу. Но через мгновение он понял, что это не труба, а шея гигантского морского чудовища. Шею увенчивала огромная голова, как две капли воды походившая на изображение, украшавшее нос галеры.

«Левиафан, — мелькнуло в Семеновой голове. — Отсюда и название пролива...» Сейчас он молил Небеса лишь о том, чтобы чудовище не заинтересовалось его скромной особой.

Впрочем, левиафан даже не обратил внимание на крохотную лодку, застрявшую в рифах. Куда больше его интересовал корабль. Не исключено, что из-за резного украшения он принял Ашмодееву сторожевую галеру за соперника. Шея его, вдвое превышавшая длиной высоту корабельной мачты, угрожающе изогнулась, чудовищная пасть раскрылась. Он оглушительно заревел и ухватил огромными челюстями верхушку мачты.

Из бушующей воды, там, где находилась спина, выступил костяной гребень, похожий на гигантский рыбий плавник.

Семен видел, как моряки Ашмодея беспомощно скользили по накренившейся палубе, летели за борт. Некоторые пытались отогнать чудовище, метали в него копья и стрелы. Это не произвело на левиафана ровным счетом никакого впечатления. Он легко, словно пушинку, подбросил галеру в воздух и поймал обреченный корабль двумя могучими лапами. Раздался громкий треск, вниз посыпались искореженные, бесформенные обломки.

Корабля больше не существовало. Помертвевший от ужаса Семен предпочитал не думать о судьбе ее экипажа. На поверхности воды не было никого, всех втянул в себя водоворот, образовавшийся на месте крушения.

Разделавшись с кораблем, левиафан почти мгновенно успокоился. Окинув победным взором пустынные окрестности и не удостоив внимания жалкую скорлупку, в которой скрючившись сидел Семен, он еще раз коротко взревел и шумно нырнул.

Новая волна, образовавшаяся при этом, накрыла рифы. Семен едва успел набрать полную грудь воздуха, как оказался под водой. Руки его, цеплявшиеся за борт суденышка, разжались. Мощное течение потащило Семена по направлению к берегу. Он несколько раз беспомощно перевернулся. Запас воздуха кончался, перед глазами плыли красные круги. Когда Семен уже попрощался с жизнью, ноги его обо что-то зацепились. И тотчас течение стало заметно слабее. Ему удалось вынырнуть и жадно глотнуть воздух.

Отдышавшись, Семен огляделся. Берег оказался в каких-то десяти метрах от него. Море было спокойным, волнение стихло. Семен осторожно нащупал дно, встал. Вода доходила ему до груди. Он побрел к острову, успокаивая бешено колотившееся сердце и с трудом преодолевая сопротивление намокшей и отяжелевшей одежды.

6

СВОРА ПАХА

Выбравшись кое-как на усеянный мелкими камешками берег, Семен долго сидел в тупом оцепенении. Чуть подернутая рябью поверхность моря теперь заметно светлела к горизонту, приобретая нежно-пурпурный оттенок и сливаясь с таким же нежно-пурпурным небом.

Темные концентрической формы облака тоже чуть посветлели, из черных превратились в багровые. Их бесконечное вращение вокруг зенита не прекратилось, но Семен больше не слышал угрожающего гула. Вместо этого слышалось лишь слабое гудение. В этом звуке уже не было ничего угрожающего. Слух Семена даже уловил в нем некую мелодию. Туманная стена, резко уходившая к востоку, тоже посветлела.

Ничто, казалось, не напоминало об опасном приключении, только что закончившемся для него относительно удачно.

Если считать удачей нахождение на острове, населенном неизвестно кем, без всякой возможности его покинуть... Слабый прибой шуршал камешками у самых ног. Откатываясь и вновь набегая, волна оставляла розоватожемчужную маслянистую пену.

Семен поднялся на ноги, сделал несколько шагов. Снова остановился.

Берег представлял собой узкую песчаную косу, зажатую между узкой полосой прибоя и крутым обрывом, уходившим вверх метров на тридцать. На вершине росли причудливой формы деревья — или высокие кусты, — некоторые напоминали искореженные человеческие фигуры. Они казались черными на фоне розового неба.

В десяти метрах от места, где стоял Семен, темнела груда обломков, очевидно, вынесенных той же гигантской волной. Он подошел, наклонился. Разбросал ногой разбитые доски — все, что осталось от лодки. Увы, ни свертка с хлебом, ни бурдюка с пресной водой среди обломков не оказалось. В одном из обломков видно было овальное отверстие, обитое медью.

«Интересно, а зачем Йоэлю лодка?» — отрешенно подумал Семен. Ему почему-то пришло в голову, что бедуин занимался контрабандой. Поскольку представление о контрабандистах у Семена причудливым образом сформировалось под впечатлением от поэмы Багрицкого, оперы «Кармен» и колоритных типов на одесском Привозе, мысль отнюдь не показалась ему нелепой. Он только задумался, что именно могло быть предметом контрабандной деятельности.

Семен выпрямился, подошел к самой кромке прибоя и еще раз окинул унылым взором пустынную картину. У чуть выступающих из-под воды, почти скрытых пенистыми бурунами рифов видны были еще какие-то обломки — либо все те же остатки лодки, либо вынесенные обломки раздавленного левиафаном корабля. Вряд ли он сможет уточнить — от берега до рифов было добрых триста метров, если не больше. Отправляться туда вплавь Семен, разумеется, не собирался.

В скорбном стоянии тоже, разумеется, не было никакого смысла. Он тяжело вздохнул. Влажная одежда, облепившая тело, только усиливала ощущение психологического дискомфорта. Если бы здесь светило солнце, то одежда высохла бы достаточно быстро. Он с досадой посмотрел в небо. Источник света в зените был лишь немногим ярче остального небосвода. Семен размотал пояс, положил на камни короткий меч («Надо же: припасы не уцелели, а какой-то дурацкий нож-переросток уцелел!») и стянул кетонет. Выжал одежду, насколько хватило сил, и снова надел ее, оставив симлу лежать на камнях.

— И что же теперь? — пробормотал он. Странно, ему почему-то казалось, что стоит лишь причалить к острову, как его тут же встретят гостеприимные островитяне-беглецы, описанные бедуином. Увы, он не заметил даже намека на то, что остров вообще обитаем. — Всю жизнь мечтал быть Робинзоном... Ох-хо-хо, спасибо тебе, Йоэль, друг мой. И тебе, Ашмодей, спасибо. И зверюге этой жадной...

Вспомнив левиафана, он поспешно отступил на несколько шагов от пенящегося прибоя: кто знает привычки этого пожирателя кораблей, может, ему после боя захочется поваляться на бережку.

Несмотря на безумную усталость и слабость, Семен решил осмотреть окрестности. Он совсем не исключал, что такое решение могло оказаться не только не менее бессмысленным, чем простое ожидание, но и куда более опасным: мало ли кто живет на острове, кроме беглых. И все-таки ходить лучше, чем стоять. Хотя известная поговорка утверждает обратное.

— В конце концов, — заметил вслух Семен, — на ходу одежда быстрее просохнет.

Он перебросил плащ через плечо на манер старинной солдатской скатки.

— Ну ладно, — пробормотал он. — Робинзон — значит, Робинзон. Поищем Пятницу...

До росших вверху деревьев Семен добрался неожиданно легко и довольно быстро — за каких-нибудь десять минут. Остановившись на вершине, он обтер исцарапанные ладони о пояс, поправил едва не выпавший меч.