Тысяча лет в долг

— Довольно! — крикнул Сатан, усевшийся на камень и теперь внимательно следивший за соперниками. — Хватит разговоров, пора начинать. Коэн выбрал оружие по собственному усмотрению, это его право. Перед поединком разойдитесь. Начинаем по сигналу труб.

Семен подчинился. Танинивер некоторое время медлил, словно решая вдруг возникшую загадку. Его дракон нетерпеливо взрыхливал утоптанный грунт когтями, похожими на короткие сабли. Наконец страшный слепец с лицом, больше похожим на череп, так и не произнеся ни слова, сжал закованными в черные латы ногами бока дракона и чуть рассеянно тронул поводья.

Всадник сидел чуть наклонившись к луке седла, дракон же, напротив, высоко вздернул огромную голову на длинной шее.

Семен предполагал, что посланец Ашмодея постарается закончить бой поскорее, может быть, первым же наскоком. На стороне Танинивера была сила. Он мог противопоставить этому только ловкость и быстроту реакции.

Противники, после повторного требования Сатана, разместились в разных углах импровизированного ристалища. На какое-то время все замерло, разноголосый говор зрителей стих. Вокруг площадки воцарилось напряженное ожидание.

Подождав немного и окинув напоследок площадку внимательным взглядом, Сатан поднял руку, подавая знак демонам-трубачам. Трубачей было четверо, они стояли на огромных валунах, установленных в четырех углах площадки. Подчиняясь княжескому жесту, они вскинули вверх двухметровые медные трубы. Раздался оглушительный скрежещущий рев, от которого у Семена на мгновение заныли зубы.

Едва звук сигнала растаял, Нахшиэль ринулся на противника. Казалось, Танинивер даже не управлял им. Мощные лапы выбивали из грунта комья, в воздух поднялись целые облака серой пыли.

По счастью, стремительная атака окончилась ничем. Бывший начеку Семен успел увернуться. Широченное, заточенное с двух сторон лезвие копья слепого всадника лишь пропороло полы его халата.

Нахшиэль по инерции пронесся еще с десяток метров.

Семен быстро сорвал с себя лохмотья, в которые превратилась одежда, отбросил в сторону и остался голым по пояс.

Убедившись, что он цел и невредим, воины Геенома — и демоны, и люди — разразились радостными криками. Демоны Ашмодея следили за схваткой молча.

Семен приготовился к очередной атаке. Танинивер медлил, словно раздумывая, каким бы способом быстрее и надежнее прикончить строптивого коэна. Медленно, словно нехотя, он вновь поднял копье. Хотя между противниками было добрых полсотни метров, Семен находился в полной уверенности, что сейчас лезвие смотрит точно ему в грудь. Он чуть отклонился влево. Лезвие последовало за ним. Он попробовал переместиться вправо. Тот же результат. Оружие Танинивера словно связывала с Семеном прочная невидимая нить.

«Все-таки он видит, — чуть озадаченно подумал Семен. — Но как?» До этого он полагая, что у Танинивера очень тонкий слух, как у всякого слепого, и не более. Теперь стало ясно, что слух ни при чем.

Между тем посланник Ашмодея чуть тронул поводья. Нахшиэль послушно шагнул вперед. Семен тотчас отступил. Краем глаза он заметил слева от себя огромный валун, на котором до начата поединка стоял один из трубачей. Не зная еще, что предпримет в ближайшую секунду, он осторожно продвинулся к темно-серой глыбе.

Всадник перешел на бешеный галоп. На этот раз Семену удалось увернуться чудом, при этом когти Нахшиэля успели чувствительно пропороть ему грудь. Из глубоких царапин тотчас выступила кровь.

Всадник не дал Семену ни опомниться, ни утереться. Он резко развернулся и вновь помчался на него. На прыжок не хватило времени, он успел только отшатнуться. Под ногу попал какой-то камешек, Семен не удержатся и со всего размаху рухнул на землю.

Падение его спасло. Копье Танинивера ударило в камень, оказавшийся как раз за его спиной. Удар пришелся в ту самую точку, где мгновением раньше должна была находиться грудь Семена. Вылетел сноп искр. Останься Семен на ногах — был бы он сейчас нанизан на длинное черное копье, как на шампур.

Это поняли все зрители, так что на этот раз подданные Сатана промолчали, зато демоны из свиты Ашмодея торжествующе завыли. Вой по-настоящему разозлил Семена.

— Ну, это мы еще посмотрим... — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Ч-чучело безглазое... — Падая, он разбил в кровь лицо. Теперь губы и правая щека чувствительно саднили.

Танинивер, вновь остановившийся в дальнем углу, по-прежнему не торопился. Он явно считал схватку уже законченной. И теперь ему спешить было некуда.

Что же до Семена, то его попытки уходить от ударов не могли продолжаться долго — во-первых, на это не хватило бы сил, после двух падений он уже чувствовал себя прескверно. Во-вторых, прыжками в сторону поединки не выигрывают. Нужно наносить удары самому. Кошки-мышки, в которых мышкой был он, а весьма плотоядной кошкой — Танинивер, вот-вот могли завершиться печальным для него исходом. Нужно было менять тактику.

Стараясь двигаться как можно незаметнее, Семен вложил камень в пращу. Нахшиэль поднял голову и застыл. Змееподобный хвост его яростно бил по бокам. Танинивер, видимо, решил наконец покончить с противником.

Более медлить было нельзя. Неотвратимо поднялось копье в руке всадника — для последнего рокового удара. На мгновение все замерло. Семену показалось даже, что нескончаемый гул клубящегося неба стал тише.

Когда дракон уже приготовился к последнему прыжку, Семен изо всех сил раскрутил пращу. Нахшиэль распрямился словно пружина. Даже Семену его прыжок показался исполненным некоторого изящества. Демоны Ашмодея вновь восторженно взвыли в полторы сотни глоток. И мало кто заметил, что, когда задние лапы дракона оторвались от земли, секунда в секунду пущенный Семеном камень с протяжным свистом словно ввинтился в разом сгустившийся воздух.

И тотчас Семен понял, что схватка проиграна. То ли его рука предательски дрогнула, то ли он прицелился плохо, но только метательный снаряд понесся слишком высоко, примерно в полуметре над чудовищной головой.

Видимо, так же думали и увидевшие его промах зрители. Над площадкой раздался общий вздох разочарования.

Плечи Семена обреченно опустились. Он разом почувствовал себя безоружным и беспомощным. Второго броска ему уже не сделать.

В эту самую минуту произошло невероятное. Семену показалось, что течение времени замедлило свой бег. Все происходящее он видел так, будто это была многократно замедленная киносъемка. Вот камень медленно Проследовал над головой Нахшиэля и оказался в наивысшей точке своей траектории. Но далее, вместо того чтобы полого улететь за пределы площадки, камень вдруг сделал замысловатую петлю над драконьей головой и с силой ударил прямо в середину его чудовищного глаза.

Тотчас время потекло с обычной скоростью.

Из пораженного глаза хлынула струя густой черной крови. Нахшиэль издал оглушительный рев, в котором звучали ярость и боль. Дракон взвился на задние лапы, так что Танинивер с трудом удержался в седле. Его огромное копье выпало из рук.

Сбитый с толку странным поведением своего же оружия, Семен застыл на месте. Нахшиэль отчаянно колотил когтистыми передними лапами по воздуху, делал попытки покататься по земле. Все это сопровождалось несмолкающим ревом, несшимся из широко раскрытой окровавленной пасти.

Семен смотрел на все это широко раскрытыми глазами. Ему не приходило в голову, что в любую минуту удар могучей лапы может прийтись на него. И тогда никакая меткость броска уже не спасет.

Меткость броска. Камень не мог лететь по столь замысловатой траектории.

Но полетел. И ударил точно в цель, разом ослепив Нахшиэля и...

И Танинивера.

«Это же их общий глаз, — подумал Семен. — Один на двоих...»

Он этого не знал, но почему-то ничуть не удивился. Куда удивительнее было поведение камня, выпущенного из пращи. Выходит, Семен не знал, а камень знал.

Или праща знала.

«То-то он так испугался пращи... — Семен вспомнил странную растерянность, на мгновение охватившую его противника перед началом поединка. — Непростая праща-то...»

Он бережно свернул кожаный ремешок с расширением посередине и поспешно отошел к ближайшему валуну, готовый в случае необходимости укрыться за ним.

Предосторожность оказалась излишней. Судя по всему, поединок закончился. Нахшиэль, завывая, бестолково кружил на месте, а Танинивер прилагал все усилия, чтобы не соскользнуть на землю. Глядя на это действо, похожее на безумное фантастическое родео, Семен почувствовал, что силы оставляют его.

Рядом с камнем лежало копье, выроненное посланцем Ашмодея. Семен пнул ненужное оружие ногой, в изнеможении опустился на землю, прижался саднившей от падений спиной к прохладному валуну. Разодранный на неровные полосы халат валялся поблизости. Семен протянул руку, взял ненужные лохмотья, оторвал несколько длинных полос и принялся бинтовать себе грудь, исполосованную когтями Нахшиэля. Кровь уже запеклась, образовав на ранах темно-бурую корку.

Кто-то — он даже не повернулся, чтобы посмотреть кто, — заботливо набросил ему на плечи плащ. Внезапно охватившая его слабость ввергла Семена в состояние полудремы. Он сидел и словно грезил с открытыми глазами. Все окружающие его картины теперь воспринимались не как съемки фантастического кино, а именно как сон. Или, вернее, как сплетение нескольких снов, общей точкой которых, точкой, через которую сны проникали один в другой, был он, ученик иерусалимской ешивы «Шомрей-Шамаим» Семен Коган.

Одним из таких сновидений наяву воспринимались Семеном, например, попытки Танинивера справиться с обезумевшим от боли драконом. Наконец слепцу удалось обуздать раненого Нахшиэля, тот остановился, и рев его стал больше походить на громкий стон или скулеж. Несколько воинов из свиты Танинивера, до того державшихся в отдалении, осторожно приблизились и быстро накинули на окровавленную голову Нахшиэля холщовую накидку. Семену стало смешно: дракон походил на мирную городскую лошадь, к морде которой извозчик подвязал мешок с овсом. Он даже подумал, что мог бы сейчас подойти к чудовищу и спокойно почесать его за ухом.

Взяв драконоконя под уздцы, два демона увели беспомощное чудовище с площадки. Нахшиэль покорно шел, осторожно ступая огромными лапами, то и дело спотыкаясь. Щиты разошлись, впустив его внутрь. Вновь сомкнулись.

Танинивер все это время стоял неподвижно, словно памятник самому себе. Лицо его обращено было вверх, к небесам, рот открыт в беззвучном крике. Шлем с пышным султаном упал к ногам, и голова слепца похожа была на череп, кое-как закрепленный поверх бесформенного, укрытого плащом тела.

Ему поднесли носилки. Слепец дрогнул, беспомощно завертел безволосой головой. Нащупав носилки, осторожно перебрался на них. Движения его были неуверенными и медленными.

Четыре демона в длинных, до пят кольчугах подняли носилки со своим предводителем.

Тотчас эта сцена — это сновидение — сменилась иной, более величественной и торжественной. Вновь, как давеча, князя Гееномского окутало облако глубокого черного цвета, вновь вспыхнули во тьме искры — и перед всеми вновь предстал Сатан в облике грозного Малах-а-мавэта, черного ангела. Правда, теперь Семен почему-то нисколько не боялся ни его самого, ни его страшного кривого ножа с отравленным лезвием. Он даже не сделал попытки подняться на ноги, только чуть повернул голову.

— Отправляйся восвояси! — прогремел черный ангел Таниниверу. — Ты не справился с коэном! Я вправе предоставить ему кров!

Его воины встретили эти слова долгим одобрительным гулом.

Ответом было покорное молчание.

Демоны, державшие носилки, скрылись за стеной из щитов. И сразу же вслед за этим по сомкнувшимся в очередной раз щитам словно прокатилась какая-то волна. Такая же волна колыхнула угрожающе торчащие копья.

Семен зачарованным взглядом следил за метаморфозами, начавшими происходить с Ашмодеевым войском. Весь ряд демонов, сопровождавших Танинивера, после исчезновения в глубине носилок с предводителем вдруг закачался, будто воины стояли не на твердой земле, а на чем-то вроде плота, и невидимый этот плот невидимыми же волнами то чуть поднимается, то опускается.

Что-то неярко сверкнуло в глубине строя, за первым рядом. Цепочка вооруженных демонов превратилась в клин, затем в окружность. Невидимый плот — несуществующий плот — откатывался все дальше. Через мгновение Ашмодеева дружина вдруг стала меньше, потом еще меньше. И одновременно стена клубящегося тумана цвета запекшейся крови, будто гигантский занавес, колыхнулась, дернулась и медленно поползла вперед, одного за другим поглощая застывших вкруговую демонов.

Все это происходило в полной тишине, при отсутствии каких бы то ни было звуков. Вскоре по ту сторону площадки не осталось никого, только туманная стена, уходившая вверх и сливающаяся с небесами. Эта стена поглотила не только войско Владыки Безмолвия, но и часть ристалища, будто ножом срезанную странным живым туманом.

«Спектакль окончен, — подумалось вдруг Семену, — актеры благодарят почтеннейшую публику, занавес, господа, занавес...»

Спектакль... Он повернулся к Сатану. Черное облако окружало властителя княжества Гееном. По облаку проносились микроскопические молнии.

Когда туман окончательно растворил пришельцев, Сатан вновь обрел прежний облик. На худощавом лице его, обрамленном седой, аккуратно подстриженной бородкой, обозначилось неприкрытое торжество.

— Ты победил, коэн! — воскликнул он. — Никто, впрочем, и не сомневался. — Быстрыми шагами Сатан приблизился к все еще сидящему на земле победителю. — Раны пустяковые, — заметил он, внимательно осмотрев Семена. — Два-три дня — и ты о них забудешь. — Он выпрямился, повелительно взмахнул рукой: — Эй, вы, там! Носилки Шимону-коэну. Отнесите его в мой дом. — Вновь обратившись к Семену, он добавил: — Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы.

Семен повернулся к Сатану, некоторое время молча смотрел на него. Сатан тоже молчал. Семен с трудом разлепил пересохшие воспаленные губы.

— Ты... ты видел, князь? — спросил он. — Как летел этот камень, видел?.. — Говорить было трудно и больно. — Как-то... как-то странно, а?.. — Он вяло взмахнул рукой и замолчал.

Сатан нахмурился, наклонился к самому его уху.

— Я видел, что ты поразил противника с замечательной меткостью в единственное уязвимое место, — вполголоса ответил он. И добавил с нажимом, чуть повышая голос: — Все видели именно это. И только это. У тебя верный глаз и крепкая рука. Все остальное — просто от усталости. Показалось.

Семен утомленно прикрыл глаза. «Показалось, — подумал он. — Может быть, просто показалось. Что я мог разглядеть, какая-то секунда...» Но в глубине души он был уверен, что все совсем не так. Об этом еще придется думать.

Но потом. Когда он отдохнет от этой безумной истории.

Даже сейчас до конца не верилось, что поединок выигран. Он хотел было спросить Сатана, что имел в виду князь Гееномский, говоря о победе над Танинивером как о возможности для Семена вернуться домой.

«Это тоже успеется, — со странным равнодушием подумал Семен. — Потом спрошу».

Чьи-то сильные руки бережно подняли его, положили на какое-то сооружение вроде носилок. От легкого толчка он снова открыл глаза, посмотрел вверх. В низком багровом небе продолжаюсь безостановочное кружение черных, мерно гудящих облаков.

Самбатион. Легендарная река. Граница мира Тхом.

Семен расслабленно вздохнул. Мерное движение укачивало, даже ноющая боль от полученных ран и ушибов немного утихла.

Ему вдруг пришло в голову, что закончившийся бой первый, но далеко не последний.

Здесь, в мире Тхом.

«Хорошо было бы сейчас оказаться дома», — подумал он.

Медленно наплывала дремота — теплой мягкой волной. Она окружала его гаснущее, засыпающее сознание со всех сторон. Семен погружался в эту волну все глубже. Дремота постепенно перешла в сон — глубокий, тяжелый сон без сновидений.

5

ПОБЕГ

Пробуждение было внезапным: словно кто-то коротко, но решительно потряс за плечо. Семен вскочил, ошарашенно завертел головой по сторонам.

Помещение, в котором он спал, было достаточно просторным. Освещения от двух масляных светильников, укрепленных над постелью, явно не хватало, углы комнаты скрывались в глубокой темноте.

Семен поднял голову. Сводчатый потолок тоже уходил в темноту.

Широкое низкое ложе, на котором он лежал, застилала колючая попона наподобие верблюжьего одеяла. Таким же одеялом Семен был укрыт. При пробуждении его резкое движение сбросило верхнее одеяло на пол.

Напротив ложа находился вход, прикрытый плотным занавесом. Занавес иногда чуть колыхался, и тогда снаружи в комнату проникал слабый красноватый свет.

Сейчас Семену казалось, что сон его был нарушен не прикосновением, а каким-то посторонним звуком. Он прислушался.

В помещении царила полная тишина. И за стенами — тоже. Ночь все еще продолжалась (хотя он так и не научился определять здешнее время суток). Видимо, и звук, вырвавший его из полусна-полузабытья, сам был частью сна.

Семен немного расслабился. Похоже, он встревожился зря.

Он потянулся, зевнул. И сразу же непроизвольно ойкнул: от вдоха заныла грудь. Раны, полученные накануне, были тщательно перебинтованы, и бинты при вдохе врезались в кожу. Семен попытался вспомнить, кто и когда наложил повязки. Он вообще не помнил ничего из того, что произошло после схватки — с того момента, как был осторожно уложен на носилки.

Почти ничего. В сознании всплывали какие-то обрывочные картины, из которых можно было сделать вывод, что сейчас он вновь находится в доме Сатана.

Он лег навзничь, стараясь дышать глубоко и ровно. Через какое-то время боль стихла. Но сна больше не было. Стараясь двигаться осторожно, Семен повернулся на бок; медленно сел.

И вновь тревожное чувство посетило его.

Все-таки здесь был кто-то еще. Словно подтверждая эту мысль, из дальнего неосвещенного угла послышался шорох — словно кто-то невидимый, стоявший до того неподвижно, позволил себе чуть повернуться.

— Кто здесь? — спросил он. И сам удивился тому, как хрипло и неуверенно звучит его голос. Это его разозлило. Он грозно приказал: — Выходи, а то я позову стражников!

В ответ он услышал встревоженный шепот:

— Нет-нет, господин, не надо стражников! — И из темноты появился человек, с головы до ног кутавшийся в темный плащ. Сделав несколько нерешительных шагов, человек остановился. Семен поднялся, бесцеремонно ухватил незваного гостя за одежду и подтащил к светильнику. Перепуганное лицо показалось ему знакомым. Через мгновение он узнал в человеке Йоэля — «бедуина», первого увиденного им обитателя здешних мест. Раздражение немедленно сменилось удивлением.

— Йоэль? — Он отпустил «бедуина». — Ты что тут делаешь?

Йоэль прижал палец к губам.

— Тише, господин коэн, умоляю, тише! — В голосе Йоэля звучал неприкрытый страх. Семен удивился еще больше.

— Ты что, прячешься от кого-то? — Он тоже невольно заговорил полушепотом. — От кого? И почему здесь?

Прежде чем ответить, Йоэль бросил настороженный взгляд в сторону выхода. Семен тоже посмотрел туда. Занавес колыхнулся в очередной раз, и Семен заметил стоящих по обе стороны двери демонов-стражников. Вновь посмотрел на «бедуина».

— Я ни от кого не прячусь, — прежним шепотом ответил тот. — Опасность грозит не мне, а вам, господин коэн. Вам нужно немедленно бежать. — Йоэль откинул плащ и бросил на ложе сверток. — Я принес одежду. Одевайтесь.

Семен озадаченно посмотрел на сверток, перевел взгляд на «бедуина». Тот держал руку на рукоятке кривого кинжала, то и дело поглядывал в сторону входа. Видя, что Семен не двигается, он нетерпеливо сказал:

— Одевайтесь же, не медлите! Дорога каждая минута!