Тысяча лет в долг

Отряд Сатана остановился. Семен, забыв о намерении не попадаться на глаза Самаэлю, быстро заработал локтями, пробиваясь в первый ряд.

Метрах в пятидесяти от них большим полумесяцем расположилась плотная цепь вооруженных демонов Ашмодея. Они стояли неподвижно и безмолвно. Острия копий были направлены вверх. Огромные щиты полу-цилиндрической формы упирались в землю перед строем, образовав нечто вроде небольшой заградительной стены.

Сразу за этим грозным строем начиналась густая стена клубящегося темно-багрового тумана. Складывалось впечатление, что там, в каких-то ста — двухстах метрах, полыхает гигантский пожар и что клубы дыма от этого костра уходят вверх, сливаясь с низкими облаками.

Семена, во все глаза смотревшего на открывшуюся картину, несколько раз толкнули в спину. Он оглянулся. Воины Самаэля, несмотря на явную малочисленность, готовились принять бой. Во всяком случае, они тоже растянулись в цепочку.

Ограда щитов перед ашмодейской дружиной зашевелилась и словно распахнулась, выпуская вперед исполинского всадника. При виде его Семен непроизвольно отступил на несколько шагов.

Фигуру всадника скрадывала широкая багрово-черная накидка, на голове красовался открытый шлем из вороненой стали, украшенный пышным красным султаном. Черты лица, насколько мог судить Семен с этого расстояния, казались вполне человеческими. Глубоко запавшие глаза больше походили на черные глазницы черепа.

Конь, на котором он восседал, разумеется, ничего общего с лошадьми не имел. Это был огромных размеров зверь, похожий то ли на дракона, то ли на гигантского четырехлапого змея. Могучие лапы были украшены длинными кривыми когтями, чуть задранными вверх, непропорционально крупную голову на длинной тонкой шее защищал такой же черный шлем, как и у всадника.

Больше всего Семена поразило то, что у драконообразного коня был только один глаз, располагавшийся вертикально в центре широкого лба. Глаз словно светился изнутри холодным голубоватым светом.

Всадник медленным шагом выехал почти на середину утоптанного круга и двинулся вдоль ашмодейского строя. Над круглой площадкой повисла тишина.

— Танинивер, — прошептал кто-то из стоявших сзади. — Посланник Ашмодея.

— Хорошая лошадка... — прошептал Семен. — Резвая...

— Да уж... — прежним шепотом согласился сосед. — Нахшиэлю на дороге лучше не становиться, даже без Танинивера. Жуткая зверюга...

— Нахшиэль? — переспросил Семен.

— Так эту зверюгу зовут, — пояснил сосед.

— Тс-с... — цыкнул второй сосед, высокий демон. — Помолчите.

Танинивер верхом на Нахшиэле остановился прямо напротив Самаэля. Теперь тишина стала напряженной, звенящей. Казалось, все действующие лица обратились в каменные изваяния. Даже Нахшиэль окаменел, с драконьей грацией выгнув длинную тонкую шею.

Тишину нарушил Самаэль.

— Добро пожаловать, Танинивер, — сказал он приветливо. — Жаль, что твой господин и мой сосед не предупредил о твоем прибытии, я бы подготовился получше. Тем не менее — добро пожаловать.

Красные перья султана чуть качнулись. Такой кивок мог рассматриваться скорее как издевательство, нежели как ответ на приветствие.

— Я вижу, дорога между Гееномом и Страной Безмолвия стала опасной, — сказал Сатан с еле заметной насмешкой. — Может быть, на границе орудует шайка разбойников? Иначе зачем тебе понадобилось так много сопровождающих? — Он небрежно повел рукой в сторону отряда Ашмодея. — Впрочем, это не важно. Я готов оказать гостеприимство и тебе, и твоим воинам.

Танинивер, казалось, никак не реагировал на эти слова. Он сидел в седле неподвижно, неестественно выпрямившись. Только его дракон угрожающе покачивал головой. Тонкие губы посланца Страны Безмолвия чуть разжались.

— Мой господин Ашмодей, повелитель Врат Безмолвия и князь Страны Безмолвия, требует, чтобы ты, Сатан, немедленно передал ему появившегося в пределах твоего княжества коэна по имени Шимон, — сказал Танинивер бесцветным голосом. Он говорил тихо, но слышали его все. — Это единственная причина, по которой я нахожусь здесь. И это все, что требуется от тебя. О гостеприимстве не прошу, ибо не нуждаюсь в нем.

Его глаза скрывала тень, но впечатление было такое, будто смотрел он поверх головы собеседника.

— Ну вот, теперь еще и Ашмодей... — пробормотал Семен, стараясь стать как можно менее заметным и для того чуть подавшись назад. — Что это я им всем так понадобился? Жили-жили без меня — и ничего. А тут вдруг... — Он бросил взгляд туда, где находился Сатан. Там происходило что-то непонятное: фигуру князя Гееномского вдруг окутало черное облако. Семен готов был поклясться, что заметил в глубине вспышки крохотных молний.

Внезапно облако растаяло, уступив место преображенному Сатану. Теперь князь был огромного роста, хламида превратилась в исполинские черные крылья, от которых тянуло пронзительным холодом — даже Семен, находившийся от Самаэля довольно далеко, почувствовал это леденящее дыхание. Он втянул голову в плечи, стараясь убедить себя, что не он причина переполоха, что его появление здесь (кстати говоря, невольное) — всего лишь повод для выяснения отношений между соседями.

Между тем по гееномской дружине прокатился явный рокот возмущения — то ли смыслом сказанного, то ли высокомерием посланца.

— Танинивер! — раздался вдруг голос, подобный раскату грома. Семен даже присел от неожиданности, ибо голос раздался совсем близко. — Ты, кажется, забыл, перед кем стоишь! Я, Малах-а-мавэт, ангел смерти и повелитель княжества Гееном, не собираюсь выполнять приказы какого-то птиценогого царька! — прогромыхал он. — Убирайся отсюда, иначе мой нож соберет неплохую жатву. — С этими словами Малах-а-мавэт взметнул вверх руку — такую же исполинскую, как и крылья, такую же черную, словно сотканную из непроглядной тьмы. Рука сжимала кривой нож, на острие которого сверкала драгоценным камнем капля какой-то жидкости. Притихший Семен сообразил, что это смертельная желчь, которую ангел смерти роняет в рот умирающему человеку.

Семен испугался гораздо больше, чем тот, кому угрожал Малах-а-мавэт. Ни одна черточка не дрогнула на бесстрастном лице всадника. И чудовищный драконообразный конь его тоже стоял неподвижно, словно врос в землю.

— Куда это он все время смотрит? — тихонько спросил Семен своего соседа (им оказался тот самый солдат, который принес Сатану весть о появлении пришельцев). Действительно, Танинивер все время смотрел словно бы не на собеседника, а то ли поверх, то ли сквозь него.

— Никуда не смотрит, — так же тихо ответил солдат. — Он же слеп.

— Напрасно ты так волнуешься, Самаэль, — сказал Танинивер. Голос его был по-прежнему бесстрастен и негромок. После слов Малах-а-мавэта Семену вообще показалось, что он шепчет. — Напрасно ты так волнуешься, князь Гееномский, — повторил слепой всадник. — Нехорошо грозить посланнику. Я пришел выполнить приказ, и я его выполню. Такова воля — не только моего господина, но и Его Величества Теомиэля, владыки всех земель Тхом и твоего господина. Лучше выполни то, что сказано. Не принуждай меня действовать силой. — Он поднял правую руку. Тотчас за его спиной колыхнулась стена копий. — Ты являешься суверенным владыкой лишь над подданными княжества. Но коэн, явившийся сюда, таковым не является.

Малах-а-мавэт тоже поднял руку. Семен почувствовал, как его довольно бесцеремонно отодвигают в сторону. Он с трудом нашел новое место, откуда можно было бы безопасно наблюдать за происходящим.

Демоны и люди, составлявшие гееномское войско, были, похоже, полны решимости проучить незваных гостей. Но, как оценивал ситуацию Семен, результат возможного сражения пока что предсказать было бы трудно. Странно, но сейчас он не относился к происходящему всерьез. Ему казалось, что он участвует в какой-то странной игре, просто некоторые участники этой игры надели маски, другие размахивают устрашающего вида мечами, орут — но все это так, по неким правилам. Страх, испытанный им некоторое время назад при виде Танинивера и его войска, почти прошел, только где-то на донышке сознания оставалось легкое ощущение дискомфорта.

Несколько мгновений протекли в напряженном молчании. Внезапно Самаэль вновь окутался черным облаком. Семену это не понравилось. Неприятное чувство словно всколыхнулось и вновь завладело им.

— Минутку, — сказал Сатан, принимая свой прежний облик. — Предположим, ты прав. Предположим, коэн не является моим подданным и я не вправе выступать в его защиту. Но... — Он повернулся к своему отряду, нашел взглядом напрягшегося Семена. — Скажи, коэн, — Сатан повысил голос, — скажи нам: согласен ли ты отправиться вслед за посланцем князя Ашмодея?

Семен отчаянно замотал головой. Одновременно он пытался понять, что за игру затеял его хозяин.

Сатан вновь повернулся к Таниниверу.

— Вот видишь, — сказал он торжествующе. — За собственного подданного я вправе решать сам. Что же до посторонних, оказавшихся в границах моих владений, то, во-первых, таковых двое: коэн и ты. Ты хочешь его увести. А он не хочет. Это во-вторых. Поскольку вы оба не являетесь моими подданными, я не могу принять сторону одного из вас. Согласны? — Он вновь посмотрел на Семена, взглянул на Танинивера.

— Предположим, — холодно сказал посланец Ашмодея. — Иными словами, ты устраняешься от решения. В таком случае решаю я. — Он чуть тронул поводья. Нахшиэль шагнул по направлению к Семену.

— Стоп! — воскликнул Сатан. — А вот это уже самоуправство! — Он преградил дорогу всаднику. — Ты не вправе здесь распоряжаться. Нравится тебе это или нет, но ты находишься в моих владениях.

Похоже, Танинивер начал терять терпение.

— Чего же ты хочешь? — спросил он раздраженно. — Ни так нельзя, ни этак?

— Все очень просто, — ответил Сатан, по-прежнему преграждая ему путь. — Ваш спор может решиться только поединком.

Семен охнул. Сразиться один на один с этим чудовищем — такого коварства он не ожидал даже от Сатана. Он-то, дурак, надеялся, что князь Гееномский искал способ ему помочь! А выходило, что Сатан просто хотел оказаться ни при чем. Так сказать, умыть руки: делайте что хотите. Семен осторожно выглянул из-за княжеского плеча. Худшие его ожидания явно оправдывались. Впервые за все время спора бесстрастное лицо Танинивера выразило какие-то эмоции. Советник Ашмодея судорожно усмехнулся.

— Прекрасно, — сказал он. — Я согласен решить спор в поединке. А как насчет твоего гостя? — Он обратил незрячее лицо к Семену: — Он согласен?

Семен собрался было решительно отказаться от любезного предложения хозяина, а заодно высказать все, что он думает о местных порядках и обитателях. Он даже открыл рот и набрал полную грудь воздуха.

Но так ни слова не сказал. Его остановило странное выражение лица Сатана. Князь Гееномский словно пытался его предостеречь от преждевременных решений и даже незаметно приложил палец к губам. Семен закрыл рот и внимательнее присмотрелся к Таниниверу. По бледным губам всадника все еще змеилась насмешливо-презрительная улыбка. Эта улыбка и решила дело.

— Согласен! — решительно заявил Семен. — Черт с вами. Поединок — значит, поединок. — После этого он испытал чувство, будто вот-вот выпрыгнет из самолета без парашюта. И страшно, и никакой надежды, и все-таки интересно.

— Да? — Танинивер с сомнением качнул головой. — А мне показалось, что ты предпочитаешь сдаться. Что ж, очень хорошо. Помоги ему выбрать оружие, — сказал он, обращаясь к Сатану — Жду вас здесь. Через полчаса.

— Какого черта я должен драться с этим чудищем? — мрачно поинтересовался Семен, когда они с Сатаном подошли к дворцу. — И вообще что тут у вас происходит и почему я вдруг всем понадобился?!

— Если хочешь вернуться домой, будешь драться, — внушительно заметил Сатан. — А если не хочешь — можешь отправляться с ним к Теомиэлю.

К Теомиэлю Семен не хотел. А вернуться хотел. Он замолчал, шагнул в распахнутую дверь и оказался в уже знакомом зале с мозаичным рисунком, изображавшим какую-то планетную систему. Странно, но знакомая картина вдруг успокоила Семена. Он даже чуть устыдился своего испуга. Хотя, с другой стороны, стыдиться было нечего. Любой из его земных знакомых задал бы стрекача при виде слепого всадника на драконе. Он покачал головой, подошел к скамье, сел.

— Вот это называется влип... — со вздохом сказал он. — Ты всех гостей так развлекаешь? Или только я удостоился чести?

— Сейчас я отведу тебя в оружейный зал, — сообщил Сатан, игнорируя вопрос. — Ты выберешь там оружие. Выбирай тщательно. Помни, что от исхода поединка зависит твоя дальнейшая судьба. — Он многозначительно поднял палец.

— Ну, ты меня уж полным идиотом не считай, — заметил Семен, обреченно поднимаясь. — Может, я и произвожу такое впечатление, но это — так, внешнее... Веди показывай. Гранатометы у тебя есть? Или небольшой танк, одноместный?

Гранатометов у Сатана, разумеется, не оказалось. И танков тоже, никаких — ни одноместных, ни трехместных. В тускло освещенном подвале, куда он привел Семена, на стенах красовались допотопные доспехи и оружие, по большей части пригодное скорее для рубки леса, нежели для войны.

— Ох-хо-хо... — вздохнул Семен, прохаживаясь по оружейному залу. — Где же ты набрал этого старья? Ограбил какой-то музей?

Он остановился перед гигантской кольчугой — ее обладатель, похоже, имел не менее трех метров росту. Кольчуга состояла из толстых пластин, и вес ее, наверное, потянул бы килограммов на сто. Даже если ее обкорнать, с места в ней Семен не двинется. Будет стоять как пугало, пока Танинивер его не прикончит.

Здесь же висел бронзовый шлем, который скорее подошел бы для варки плова.

Древко копья, стоявшего сбоку, размерами больше подошло бы в качестве оглобли. Наконечник весил около пуда. Семен взял его в руки и едва не уронил.

Оставался меч — не очень длинный, около метра.

— Пожалуй, подойдет, — пробормотал он, берясь за обтянутую кожей рукоятку. Несколько раз взмахнул в воздухе. Меч больше походил на саблю — бронзовый, чуть искривленный, заточенный с одной стороны. — Да, удобно... Как думаешь? — Он оглянулся на стоявшего у входа Сатана. Князь Гееномский промолчал. И взгляд его был направлен не на Семена, а сквозь него. Семен пожал плечами: дело твое, сам разберусь.

Он внимательно осмотрел оружие.

Все-таки что-то смущало его. Это «что-то» таилось не в физическом качестве оружия. Просто сейчас, держа меч-саблю, Семен вдруг почувствовал странную вибрацию в руке.

Вибрация усиливалась. Одновременно он испытал сильное желание немедленно опробовать остроту лезвия, причем опробовать на ком-нибудь живом. Мускулы рук напряглись так, что ему даже стало больно, как при очень большой нагрузке. «Что за чертовщина?!» — со страхом подумал он. И еще успел подумать, что, может быть, рукоятка сабли была смочена каким-то ядом.

И никаких мыслей больше не осталось. Только желание немедленно пустить в ход саблю, пульсирующую в его руке, кричащую беззвучно: «Ну ударь мною, ударь!» Семену все труднее становилось сопротивляться желанию, словно меч подчинил себе его волю...

Он резко повернулся и пошел на неподвижно стоявшего Сатана.

Рука Семена медленно пошла вверх. Одновременно он испытал вдруг злобную радость оттого, что сейчас рассечет голову этого... не важно кого. Важно, что его оружие должно крушить, резать, то есть не его оружие, а он сам должен крушить, резать, убивать и...

Крохотным уголком сознания, не подчинившегося чужой воле, Семен словно видел себя со стороны. Он видел, как чудовищная улыбка исказила его бледное лицо, даже не улыбка, а гримаса. И этим крохотным, растворяющимся уголком сознания он понимал: если не сумеет перебороть чудовищную силу, таившуюся в сабле, ему конец.

Несколько долгих мгновений он боролся с самим собой. Наконец ему удалось разжать пальцы. Оружие с громким звоном упало на каменные плиты.

И тотчас минутное кровожадное помутнение исчезло.

— Ч-то за ч-черт... — пробормотал Семен непослушными губами. — Чт-то это со мной...

Ноги казались ватными. Все тело ныло от тупой боли, будто он здорово напахался — то ли грузчиком, то ли каменщиком. Руки дрожали, как после хорошего похмелья. Семен огляделся по сторонам в поисках какой-нибудь скамейки — присесть и перевести дух. Не найдя ничего подходящего, он уселся на пол, прислонившись к шершавой холодной стене.

Меч с искривленным лезвием лежат на полу метрах в двух от него. Со смешанным чувством изумления и страха он смотрел на это странное оружие. Даже на таком расстоянии он чувствовал истекающую от меча темную энергию.

Он вдруг представил себе, как, ослепленный безудержной жаждой крови, полностью подчиненный таинственной силе, он рванулся бы на чудовищного всадника и...

Скорее всего тут же был бы насажен на огромное копье с широким лезвием. Он невольно передернул плечами.

— В твоем распоряжении несколько минут, — напомнил Сатан бесстрастно. — Не выберешь оружия — будешь драться голыми руками.

Семен кое-как поднялся на ноги, еще раз обвел взглядом оружейный зал. Странно, представленная картина поражения немного взбодрила и отрезвила его. Решительными шагами прошел он в дальний угол. Здесь на стене висел ремень необычной формы. Две длинные и толстые полоски кожи квадратного сечения, которыми он был сплетен, в центре расходились в стороны, и сюда был вшит круг более тонкой и мягкой кожи диаметром около десяти сантиметров.

Он протянул руку, коснулся все еще чуть подрагивающими пальцами этого ремня. Ремень показался чуть теплым на ощупь. Никакой угрозы, исходящей от него, Семен не почувствовал. Он повернулся к Сатану:

— Вот. — Семен бережно снял ремень с крюка, сложил его вдвое — расширение оказалось точно посередине. — Беру вот это. Пращу. Обожал в детстве с такими штуками играть.

— Ты уверен? — спросил Сатан. — Подумай.

— Что тут думать, — хмуро ответил Семен. — Пан или пропал.

Сатан пожал плечами. Обратный путь они проделали в молчании.

4

ПОЕДИНОК

Утоптанная площадка была оцеплена с одной стороны воинами Ашмодея, с другой — отрядом гееномцев. При появлении Семена в сопровождении князя Гееномского воины молча расступились. Семен вышел на площадку, огляделся. Прямо напротив него высилась неподвижная фигура слепого всадника. Сатан ободряюще похлопал Семена по плечу и махнул рукой Таниниверу. Семен глубоко вздохнул, несколько раз взмахнул пращой и неторопливо двинулся вперед. Левая рука сжимала круглый камень размером с крупный грецкий орех.

Дойдя почти до середины круга, он остановился.

Танинивер пустил своего коня-дракона медленным шагом. Нахшиэль остановился шагах в десяти от Когана. Семен поймал себя на мысли, что не относится серьезно к предстоящей схватке. Все происходящее походило на съемки какого-то фантастического фильма. Вот только прочие участники съемок играли всерьез.

Странный вертикальный глаз Нахшиэля уставился на него, и Семен почувствовал себя неуютно. С запозданием он подумал, что тонкий, почти невесомый ремешок в правой руке и теплый камешек в левой вряд ли помогут справиться с закованным в вороненые доспехи исполином на чудовищном одноглазом коне. Даже если учесть, что противник слеп.

Он пристально посмотрел в мертвенно-бледное лицо Танинивера.

Танинивер спросил бесстрастным тоном:

— Он выбрал оружие? — Вопрос был обращен не к Семену, а к Сатану.

— Выбрал, — ответил тот. — Он готов к схватке. Можно начинать. — Князь Гееномский отошел в сторону — там, где высился один из нескольких огромных валунов, ограждавших площадку.

Теперь Танинивер обратил незрячее лицо к Семену.

— Чем же ты собираешься сражаться? — спросил он чуть насмешливо. — Мечом? Копьем?

— Пращой, — ответил Семен, чуть приподнимая свое несерьезное оружие. И с удивлением отметил, что на бесстрастном доселе лице слепого отразилась смесь удивления и тревоги. Танинивер даже чуть подался вперед и вниз, так что могло даже показаться, что он видит человека.

— Ты выбрал пращу? — В его бесстрастном голосе слышалась некоторая растерянность. — Гм... Почему? Почему не меч, не копье?

— Потому что «потому» кончается на «у»! — с некоторым раздражением ответил Семен. — Что захотел, то и выбрал. Твое какое дело?

Он конечно же обратил внимание на непонятную растерянность Танинивера. Эту растерянность можно было принять за испуг, хотя вряд ли всаднику верхом на драконе, в латах и с тяжеленным копьем в руке следовало испугаться противника, вооруженного примитивным метательным приспособлением.

Семен недолго размышлял над странностью поведения слепого воина. Куда больше его тревожил неподвижный взгляд Нахшиэля, ослепительное бело-голубое сияние драконьего глаза.