Тысяча лет в долг

Сияние померкло. И вместе с тем красавица трансформировалась в странное призрачное существо с неопределенными чертами, в клочок серо-голубого тумана. Какие-то туманные отростки, в которых с трудом угадывались очертания рук, все еще тянулись к Семену. И тогда резкий голос за его спиной произнес — еще резче, чем в первый раз:

— Исчезни!

Туманная фигура мгновенно растаяла в воздухе. Вместе с ней окончательно исчезло странное дурманящее оцепенение, минуту назад целиком владевшее Семеном.

Он покачнулся. Осторожно перевел дыхание. Спросил — не решаясь повернуться:

— Чт-то это б-было?..

Человек, который находился у него за спиной и чье появление спугнуло призрачную женщину, не ответил. Он неторопливо обошел Семена, все еще стоявшего по стойке «смирно», прошел к большему трону, сел на него и только после этого произнес — обыденным, даже несколько скучным голосом:

— Вот так всегда. Угораздило же меня жениться на такой стерве. Поверишь ли: глаз да глаз нужен... — Он вздохнул. — Но красива, красива. Даже прекрасна. Верно?

— К-кто? — чуть обалдело спросил Семен. Заикался он не от страха, скорее из-за внезапной слабости. И фигура на троне виделась ему неясно по той же причине: на ресницах дрожали вызванные физической слабостью слезы.

— Лилит, кто же еще, — пояснил сидевший на троне. — Моя законная супруга. И ведь обуздать ее — проще некуда. Казалось бы, произнеси подряд семнадцать ее имен — сразу же сделается как шелковая. Но вот поди попробуй во время хорошего семейного скандала вспомнить все имена... — Он с сожалением вздохнул. — Хорошо Ашмодею, его Наама послушная... А что ты стоишь? Садись. И скажи спасибо, что я не опоздал. Еще немного — и она коснулась бы тебя прядью волос. Даже я уже ничего не смог бы поделать.

— Стоп-стоп-стоп... — Вот теперь Семену действительно понадобилось присесть. И он в изнеможении опустился на скамью, осмысливая услышанное. — Так это была Лилит?

До него только сейчас дошел тот факт, что он находился на волосок от совершенно чудовищной судьбы — судьбы вечного пленника дьяволицы Лилит, первой жены Адама, той самой, которая любит посещать сны молодых мужчин, ночующих в одиночестве. Он даже забыл на мгновение, что покойнику бояться нечего.

Словно сквозь позванивающую пелену услышал он обращенный к нему вопрос. Смысла вопроса он не понял, но теперь голос показался ему удивительно знакомым. Семен поднял глаза и внимательнее присмотрелся к сидящему на троне спасителю от страшной участи. И все недавние страхи мигом вылетели из головы. Он вскочил на ноги. Сделал несколько шагов. Глаза его расширились.

— Т-ты?!

Перед ним был тот, кто едва не купил «Книгу Залов» у Хаима. Даже ермолка на голове была той же самой, вязаной. Правда, прежний черный костюм любитель каббалистической литературы сменил на широкую ниспадающую хламиду темно-синего, почти черного цвета.

Самым же странным было то, что удивление Семена Когана длилось очень недолго и было не столь уж искренним. В глубине души он ожидал чего-то подобного.

— Кто ты такой? — воинственно спросил Семен. — И чего тебе от меня надо?

— Ну вот. — Обладатель вязаной ермолки развел руками. — Я-то думал, ты уже обо всем догадался. Похоже, я несколько переоценил твои умственные способности. Очень жаль, если так. Я бы предпочел, чтобы ты обладал острым умом... и еще некоторыми качествами.

— Мои качества — мое дело, — проворчал Семен. — Ты бы лучше представился. А то как-то нехорошо получается: ты меня знаешь, а я тебя — нет.

Любитель Каббалы усмехнулся.

— Ты что же, не помнишь, куда пришел?

Семен прекрасно помнил. Просто заурядная внешность собеседника — при всей экзотичности наряда и окружающей обстановки — вызвала у него естественную растерянность.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ты и есть князь Гееномский? — подозрительно спросил Семен.

— Почему бы и нет? — спросил в свою очередь вязаный.

— Погоди-погоди... — Семен затряс головой. — Ты — Сатан?

Сидящий на троне утвердительно кивнул.

— И книгу ты мне подсунул нарочно? — уточнил Семен.

— Можно сказать и так, — произнес князь Гееномский благодушно. — Можно сказать — подсунул. А можно рассматривать это просто как форму конфиденциального приглашения. Как еще я мог бы тебя заполучить в гости? Самолеты к нам сюда не летают, автобусы не ходят. Прийти к тебе, представиться и сказать: так, мол, и так, уважаемый, зовут меня Самаэль, иначе — Сатан, не угодно ли посетить мой дом? Поболтать, обсудить кое-что... Хочешь сказать, ты бы принял приглашение?

— Конечно нет. — Семен фыркнул, представив себе такой разговор.

— Вот то-то, — подхватил Сатан. — Беда в том, что репутация моя среди людей несколько подмочена. Хотя, клянусь собственными крыльями, я всего лишь добросовестный исполнитель. Между нами говоря, даже не главный... — Тут он, видимо, подумал, что не стоит особо уничижаться, и поспешно добавил: — Ну, и не из последних, конечно... И потом, согласись, я играл открытыми картами. Любой человек, мало-мальски знакомый с Каббалой, легко понял бы, что с книгой не все в порядке... Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Все равно это нечестно, — сердито сказал Семен. — Ладно, с тобой ничего не поделаешь. Но ты говорил — в гости... — Он немного подумал. Недоверчиво спросил: — Хочешь сказать, что я не умер? Что я жив?

Сатан, не отвечая, развалился на троне и насмешливо улыбнулся.

— Погоди, погоди... — Семен нахмурился. — Не хочешь же ты сказать, что твой Гееном — это и есть чертоги Меркавы?.. Хотя нет, ты же сам признал, «Книга Залов» — поддельная. Значит, я нахожусь... Черт, да где же я нахожусь? В аду или не в аду?

Тут Семен ужаснулся. Если он живьем попал в ад, то его будущее весьма неопределенно. Хорошо описаны в книгах пути умерших грешников. Но что может испытать в преисподней живой человек — это, пожалуй, ему предстоит узнать в самом скором времени. И перспектива эта нисколько Семена не радовала.

Впрочем, Сатан недолго наслаждался очевидным испугом своего гостя. Смуглое лицо его, обрамленное подстриженной седоватой бородкой, посерьезнело. Он сказал со вздохом:

— Успокойся, это не преисподняя. Хотя испытания, тебе предстоящие, могут оказаться еще более опасными. Впрочем, — заметил он успокаивающе, — во всяком деле нужно искать приятные стороны. Если даже ты здесь погибнешь, хотя я очень надеюсь, что этого не произойдет, — поспешно добавил он, видя совсем уж потемневшую физиономию Семена, — преисподняя тебе покажется не такой уж страшной.

— Успокоил, спасибо... — буркнул Семен. — Так где же мы находимся? Не на земле — это я понимаю. Как хоть этот мир называется?

— Тхом, — ответил Сатан. — Этот мир называется Тхом.

«Бездна». Ни в одном трактате Семен не читал о таком мире.

Сатан поднял руку. Из его пальцев вырвался узкий яркий луч. Едва он коснулся сводчатого потолка, как потолок то ли исчез, то ли стал совершенно прозрачным. Теперь вполне человеческое лицо князя Гееномского было серьезным, даже немного мрачным.

— Смотри внимательно, друг мой, — сказал он торжественно. — Что это, по-твоему?

Семен и без того смотрел во все глаза на багровое небо над головой. Вновь низкий небосвод показался ему похожим на водную поверхность. Черные облака по-прежнему вились гигантским водоворотом. Центр водоворота (тучеворота) находился в зените, отсюда исходило неяркое, но вполне заметное сияние. Край небесного свода — насколько это позволяли видеть дворцовые стены — темнел почти до черноты, сливаясь с медленно кружащимися облаками. От этого начинало казаться, что и все небо тоже движется в каком-то беззвучном танце.

Впрочем, не совсем беззвучном. Семену почудилось, что от небес к земле нисходит ровный низкий гул, источник которого скрыт за тучами так же, как и источник света.

Вся эта картина вызывала ощущение тревоги — своей зыбкостью и неопределенностью. Семен зябко передернул плечами и взглянул на своего хозяина.

— Такое впечатление, будто мы находимся на дне, — сказал он неуверенно. — Если из-под воды посмотреть в небо, очень похоже. Только цвет другой.

Сатан кивнул.

— Правда, — сказал он. — Очень похоже. Самое интересное, друг мой, что сказанное тобой недалеко от истины. В известном смысле, — добавил он после крохотной паузы. — В известном смысле Тхом отделен от вашего мира рекой. — Он указал вверх.

Семен снова поежился. Он избегал вновь смотреть вверх, на гудящие и кружащиеся черные облака-волны. Но смутная тревога не покидала его. Видимо, поняв состояние гостя, Сатан взмахнул рукой. Тотчас потолок вновь стал непрозрачным.

— Странная река, — осторожно заметил Семен. — Не хочешь ли ты сказать, что Тхом — подводное царство?

— Все-таки ты невнимателен, — упрекнул его Сатан. — Самое главное — невнимателен к словам. Это тебя иногда подводит. — Семен услышал в сказанном справедливый намек на историю с фальшивой «Книгой Залов». Словно не замечая этого, Сатан пояснил: — Я сказал — в известном смысле река.

— А в действительности?

— В действительности — перерожденная материя. Своего рода поле, отделяющее этот мир от твоего... — Он сам себя оборвал коротким смешком. — Что, неплохо я овладел терминологией ваших ученых? Интересно, что никто из них и сам толком не понимает смысла всех этих многозначительных слов. Впрочем, это не важно. Любое слово суть частичное отражение истины. Тем не менее это... — Сатан вновь указал вверх, — это река, имя которой тебе наверняка известно. Это Самбатион. Ты учился в ешиве — даже в двух — и должен знать о ней.

Разумеется, Семен знал о легендарной реке. В неведомый край, за реку Самбатион были некогда уведены ассирийским воинством десять колен Израилевых, населявших в древности Северный Израиль.

— Ты хочешь сказать, здесь живут потомки израильских племен? — недоверчиво спросил он. — Здесь, в мире Тхом?

Это казалось невероятным. Семен вспомнил Йоэля, сына Эфраима и Ривки, первого человека, встретившегося ему в Гееноме. Понятно, почему бедуин носил еврейское имя. И родители тоже. А как же арабский акцент?.. Хотя нет, теперь-то Семен понимал, что акцент был не арабским, а еврейским, вернее — североизраильским. Причем именно таким, каким его описывает ТАНАХ. Евреи колена Эфраима, например, не могли произнести слово: «шибболет» — «колос». Они говорили: «Сибболет». С шипящими у ребят были проблемы.

«Как же они сюда попали?» Семен вновь бросил взгляд вверх, на багровую реку-небосклон. Выродившаяся материя. Ничего себе. В его воображении появилась нелепая картина: с этого самого неба спускается многотысячный десант древних евреев. Он фыркнул и спросил у Сатана, внимательно следившего за его реакцией:

— Каким же образом они попали сюда? Их что, ассирийцы на парашютах сбрасывали, что ли?

— Не на парашютах и не ассирийцы, — ответил Сатан, не принимая шутливого тона. Впрочем, и Семен шутить-то пытался от растерянности. — Терпение, друг мой, терпение, — это Сатан произнес точь-в-точь как рабби Зельцер. Даже с той же интонацией. Семен был уверен, что князь это сделал нарочно, чтобы слегка поддеть своего гостя. Он насупился. Словно не замечая этого, Самаэль сказал: — История возникновения мира Тхом заслуживает того, чтобы ее рассказали подробно... — Он поднялся с трона, прошелся по залу. Облокотился о дальнюю колонну. Рассеянно поглядел на неподвижно стоявших стражников. — Скажи, уважаемый коэн, говорит ли тебе что-нибудь имя Теомиэль?

— Теомиэль? — задумчиво повторил Семен. Странно, имя это вызвало какой-то отклик в воспоминаниях о недавних событиях. Ах да, это имя начинало текст ложной молитвы, приведшей его сюда. Стало быть, тоже малхей-хабала, ангел-мучитель. Но что может означать такое имя?

— Теомиэль, — сказал Сатан, понижая голос. — Двойник Бога. Иногда его называют «Эль Ахер» — «Иной Бог».

Семен почувствовал, как легкий неприятный озноб пробежал по его телу.

— Высший иерарх темной стороны, высшая из анти-сфирот. — Голос Сатана понизился до шепота, Семену приходилось напрягать слух, чтобы услышать его. — Мир Тхом — его владения. И не просто владения. Теомиэль — создатель Тхом. Его основным побудительным мотивом была зависть к Творцу и стремление во всем подражать ему. Собственно, Тхом существовал и до Теомиэля — как часть сотворенной Вселенной. «Эль Ахер» превратил эту часть в замкнутый мир, окружив кольцом вырожденной материи.

Взгляд Семена обратился к низкому небу, к чернокрасному, низко гудящему водовороту.

Самаэль тоже посмотрел вверх.

— Теомиэль переселил сюда всех своих подданных — малхей-хабала, — сказал он. — Что же касается сходства с преисподней, подмеченного тобой, то причина этого в том, что именно ад — часть владений Теомиэля — был своеобразным архитектурным проектом нового мира... Тхом состоит из семи частей, — продолжал Самаэль после короткой паузы. — Семь частей — семь княжеств, каждым из которых владеет кто-то из нас. Но весь Тхом — это мир, где безраздельно царствует Теомиэль.

— А как появились здесь десять колен? — напомнил Семен.

— Первоначально Теомиэль поселил здесь демонов. Но этого ему показалось мало, он ведь завидует Творцу — настоящему Богу. Ему необходимо было поклонение людей. И он переселил сюда десять колен Израилевых... Собственно, весь этот мир — результат грандиозного преступления, — сказал Сатан. — У Всевышнего он украл частицу поклонения и частицу сотворенной Вселенной. У вас — десять североизраильских племен... И кое-что у меня, — добавил он после крошечной паузы.

Семен задумался. Покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Так быть не может.

— Как — «так быть не может»? — переспросил Сатан.

— Не может быть во Вселенной места, где Всевышний отсутствовал бы полностью, — убежденно заявил Семен. — Он присутствует везде. Значит, есть он и здесь. Может быть, неявно.

В глазах Сатана появился доброжелательный интерес.

— Смотри-ка, — сказал он. — Беру назад свое замечание относительно умственных способностей. Соображаешь, уважаемый коэн[7]. Соображаешь... Что же, продолжим нашу экскурсию по миру Тхом...

Но продолжить не удалось. За дверью вдруг пронзительно взвыли трубы. Послышались громкие голоса, топот.

— Ч-черт, проморгали, — с досадой сказал Сатан.

— Что проморгали? — поинтересовался Семен. Князь не ответил.

В зал вбежал какой-то человек (Семен мимоходом удивился тому, что именно человек, а не демон, но в такой же, как на демонах, кольчуге, с таким же копьем в руке и мечом на поясе). Вбежавший с силой оттолкнул демонов, попытавшихся преградить ему путь, и упал перед князем на колени. Сатан нетерпеливо махнул рукой:

— Ну? В чем дело?

— Государь! — Человек в кольчуге был бледен. — Государь, войско Ашмодея высадилось на берег. Во главе — Танинивер, посланец князя Безмолвия.

— Ну вот, — сказал князь Гееномский, глядя на Семена со странной полуулыбкой на бледных тонких губах. — События начинают развиваться. Пойдем. Встретим посланца Ашмодея. — Он подошел к двери. — Постарайся быть поближе ко мне.

— Может, я лучше подожду? — нерешительно спросил Семен. — У вас могут быть какие-то секреты... Знаешь, я никогда не любил политику.

— Я тоже не люблю политику, — заявил Сатан все с той же усмешкой. — Что же до секретов, то в данном случае от тебя никаких секретов быть не может. Поскольку Танинивер прибыл за тобой.

3

ПОСЛАНЕЦ АШМОДЕЯ

Выйдя вместе с Сатаном из дворца, Семен сразу же оказался в толпе, состоявшей частично из людей, частично из демонов. И те и другие были вооружены и возбуждены. Завидев Самаэля, они достаточно быстро составили подобие воинского строя. Неясный гул смолк. Князь Гееномский окинул подданных мрачным взглядом.

— Кто сегодня командовал приморской стражей? — грозно спросил он.

Строй чуть раздался, вытолкнув вперед высокого широкоплечего парня — ровесника Семена. Поверх кетонета на парне был закреплен кожаный нагрудник, на поясе висел кинжал в наборных ножнах. Голову защищал круглый шлем. При всей внушительности доспехов и вооружения (дополнявшегося двухметровым копьем с широким, в ладонь, лезвием), парень выглядел растерянным.

— Ага... — промолвил Сатан еще мрачнее. — Ты, Леви. И как же этим отродьям удалось приблизиться незамеченными?

— Туман, — пробормотал Леви. Лицо его покраснело, а руки, которыми он опирался на свое грозное копье, похоже, вспотели. Во всяком случае, они то и дело соскальзывали с древка, отчего Семену казалось, что несчастный Леви вот-вот грохнется в обморок. «Да, — подумал он чуть насмешливо, — солдаты у князя Гееномского те еще... Однако, похоже, приближаются боевые действия...» Тут он вспомнил последние слова Сатана — о том, что неприятель (а реакция гееномских воинов говорила, что Ашмодей именно неприятель) прибыл за ним. На всякий случай он втиснулся в строй и занял место во второй шеренге — чтобы лишний раз не попадаться на глаза Самаэлю.

Князь между тем распекал провинившегося Леви.

— А что можно сделать... — буркнул вполголоса кто-то из соседей Семена. — Туман, как назло, такой был, что в двух шагах ни черта не видно.

— Зато слышно! — Семен не удержался от назидательного замечания.

— Слышно... Скажешь тоже. Это же Врата Безмолвия, там ничего нельзя услышать, до самой границы. Полная тишина, потом вдруг — топот... Опомниться не успели — они уже тут.

Семен пристыженно замолк.

— Ладно, — сказал Самаэль после короткой паузы. — Становись в строй, я с тобой потом разберусь... Где они расположились?

— На берегу, князь, — тотчас откликнулся кто-то.

— И много их?

— Сотни полторы.

Семен тихонько присвистнул. У его гостеприимного хозяина сил было раза в четыре меньше.

— Придется встретить, — с сожалением пробормотал Самаэль. — Все за мной, — отрывисто бросил он.

Воины вытянулись в колонну по три. Семен оказался зажат между невысоким рыжим парнем и двухметровым синечешуйным демоном. Парень был вооружен коротким мечом с серповидным лезвием, в руке держал круглый шит. Демон держал на плече копье-алебарду. Оба возбужденно переговаривались через голову гостя, не обращая на него никакого внимания. Из их разговора Семен понял, что между подданными Самаэля и Ашмодея (о том, что два этих княжества граничат друг с другом и что княжество Ашмодея именуется Страной Безмолвия, Семен узнал чуть раньше) постоянно происходят пограничные стычки, что последняя такая стычка имела место не далее как на прошлой неделе, а поводом к ней послужили оскорбительные, по мнению гееномцев, жесты, которые позволили себе несколько нахальных демонов из Ашмодеевой пограничной стражи. До смертоубийства дело не дошло, но бока друг другу намяли изрядно.

Подробностей стычки Семен узнать не успел. Дорога, по которой они продвигались, внезапно расширилась и, как речка в озеро, влилась в плоскую долину, которая имела форму почти правильного круга. Семен обратил внимание на то, что эта долина была старательно утоптана не один раз — судя по множеству следов ног и лап.