На краю света

— Тебя понял — произнеся всего два слова, я ринулся в магазин, но прежде сорвал с себя шеврон со флагом Америки. Я снял с себя бронежилет с разгрузкой и все подсумки, но при этом спрятав «берету» под куртку — Ну я и идиот, почему раньше не догадался — подумал я. Бил увидел, что я сделал и на какую-то секунду опешил и тоже решил снять шеврон со флагом США.

— Тебе не кажется, что все здесь понимают, кто мы такие — спросил меня Бил.

— Я тоже только, что это понял, но виду они не подают, потому что не хотят лезть в непойми что — сказав это, я открыл дверь пикапа и устремился в направлении магазина. Несколько раз я обернулся в поисках боевиков, но никого не было, кроме простых гражданских. Я не стал смотреть прохожим в глаза и просто пошел дальше своей дорогой. Однако чувствовалось, что они поняли, кто перед ним. К двери магазина вели ступеньки, переступив которые и открыв дверь, я оказался внутри. За прилавком стоял мальчик лет десяти и судя по всему его сестра. Чуть старше своего брата. Я обрадовался, ибо я мог взять, то что мне нужно, сунуть им деньги и убраться восвояси. Мальчик вопросительно взглянул на меня. Да, факт того, что я европеец — нельзя было скрыть. Высокий, крепкого телосложения, но мало того я весь был в пыли и выглядела моя форма, так будто я прошел несколько кругов ада, хотя в принципе все так и было. Я обернулся и увидел холодильник, что тарахтел от собственного напряжения. И также мой взор пал на какие-то шоколадки, что лежали там. Видимо они положили их туда, чтобы те не растаяли. Мальчик начал что-то мне говорить на арабском, но я не стал усугублять положение и сунул ему сто долларовую купюру. Наверняка он такое видел впервые в жизни! На лице девочке выразилось изумление, даже под хиджабом этого было не скрыть. Я направился к холодильнику и взял две бутылки воды, по полтора литра каждой и еще захватил пяти литровую бутылку и две шоколадки сунул в карман. Я подмигнул парню и кивнул с максимально голливудским лицом. Он же кивнул мне в ответ с лучезарной улыбкой. Мальчик сунул купюру под стол в импровизированную кассу. Для них это были большие деньги и повезло мне, что они знали как выглядят доллары, а то в противном случае они могли бы закатить скандал и привлечь ненужное внимание. Я вышел из магазина, держа пять литров воды в одной руке и два в другой. Кинув свой взор на Била, он сидел как прежде и никто не решил к нему подойти и попрактиковаться арабскому. — Это хорошо — подумал я. На его лице выразился полный спектр эмоций. — Наконец — подумал он. Я пошел к машине, он, будучи хорошим другом открыл мне дверь и я сел к нему, протянув бутылку холодной воды.

— Спасибо, что рискнул за нас обоих — сказал он.

— Вот еще вода — ответил я, закинув пяти литровку назад.

— И еще, держи восточную сладость — произнес я.

— Ух ты, спасибо большое . И сколько же ты оставил за все это?

— Сто баксов

— Черт, да я бы и за бесплатно воды раздобыл — злобно выразился он.

— Но заметь, я им столько дал не только за воду

— А за что же?

— За молчание.

Глава 11

— Линч! Мы уже отправили армаду. Мы думали наши парни выберутся, но кажется их уже нет в живых — прозвучало в комнате, за большим столом, где сидело несколько человек.

— Их вертолет сбили, я уже знаю, но то что они там смогли сделать в городе — это настоящий подвиг — проговорил Линч довольно-таки невнятно, но все присутствующие понимали его с такой легкостью, с какой мастер вырезает фигуры из камня.

— Да, кстати на счет этого. Мы весь город просмотрели с воздуха, они там после себя небольшую горку трупов оставили — сказал генерал с небольшим смешком, держа бокал виски в руке и сигару в другой.

— Блэр, что думаешь? «Они живы?» — спросил его генерал Джеймс.

— Такие бравые ребята, так просто не гибнут. Ты ведь знаешь сколько раз они выживали, когда уже шансов не было. Сколько раз их сбивали? Два или три. Все равно таких легко так не убить — сказал Блэр, сделав глоток виски. Дым из сигары струился, наполняя ароматом всю комнату. Любой другой ценитель подобных вещей сразу бы приметил сладкий привкус и нотки красного дерева, но более искушенные почувствовали нежный оттенок сладкого тростника.

— А ты что думаешь, Рональд? Ты ведь так за них болел — спросил генерал Джеймс.

— Нужный человек не в том месте и не в то время — может совершить многое. Эти двое прошли ад, хотя мне кажется, что для них это пустяк. Не могу говорить наверняка, есть в них некая сила.

— Сила? В одиночку убить от пятидесяти до ста человек. Силенок у них предостаточно — издевавшись, прервал его, Блэр.

— Они хороши и спорить с этим никто не станет, но меня терзает смутное сомнение, что они живы и движутся прямиком к своей цели. Только неведомая сила, обладающая могуществом в этом мире — сможет их остановить. Вот знаете таких людей, казалось бы давно уже должен был оказаться на дне выгребной ямы, но нет, будто бы судьба специально хранит его для чего-то — после сказанных слов, все присутствующие взглянули на Рональда, ожидая услышать мнение Линча.

— Я, если честно не думал, что они зайдут так далеко. Я специально им рассказал сказку про большие потери, про конвой. Это ведь самая обычная операция, но мы с вами знаем зачем все это. Возможно — продолжил он. Мы с вами предатели или еще что-то, но кто нас обвинит. Я делаю это для своей страны, приходится идти на сложные действия. Ведь вы все знаете, что никакой это не тыл для наступления. И то, что все эти люди, которых они положили были всем, что осталось от обороны города. Никакие попытки штурма не предпринимались вообще — и это вы тоже хорошо знаете. На мой взгляд, ситуация вышла из-под контроля. Господа! — вдруг он резко встав и махнув рукой. — Мы перестали вообще что-либо контролировать.

— С чего ты взял, Линч? — спросил его Блэр.

— Что изначально задумывалось под эгидой операции? — прозвучало от Линча.

— Это мутная водица, я знаю, можешь даже не говорить. Заметь, многое тут провернуло ЦРУ.

— Нельзя во всем обвинять контору — сказал генерал Рональд, прекрасно осознавая, что их беседа приобретает интересные обороты.

— Друзья — с тяжестью и комом в горле сказал Линч. Мы финансировали восстание курдов, которых в Ираке практически за людей не считали. Однако те себя не зарекомендовали, как хороших революционеров. И что с нами сделает госдеп, когда узнает, что миллионы долларов, которые нам так щедро одолжили налогоплательщики, ушли в никуда.

— Но ты только не забывай, что это была твоя идея. И все мы знали на что шли — начал чуть-ли ни кричать генерал Блэр.

— Так вот откуда у тебя кубинские сигары и коллекционный виски — со смешком произнес Джеймс.

— Не забывай, Джеймс. Ты взял больше всех — с ехидной улыбкой вымолвил генерал Блэр. Каждый из вас уже крепко попал на крючок и так легко выбраться уже не получиться.

— О чем идет речь? Многомиллионные взятки? Как всегда найдем козла отпущения и уйдем в закат, как это бывает.

— Джеймс, все не так просто — сказал Линч. Они за нас возьмутся и причем крепко.

— В любой стране есть коррупция, даже в такой как наша. У всех вас есть связи и у меня они есть. Никто тут не чист, даже те, кто из себя строят таких. За каждым числится грешок. Такие как мы не несут ответственности — произнес он это дважды, чтобы все присутствующие поняли смысл сказанного.

— Ты прав, никто из нас не пойдет в тюрьму, но цена, которую мы заплатим — будет крайне высока — вымолвил Линч.

— Господа, не хочу прерывать вас, но пора уже совершать активные действия. С того города должен был начаться переворот и одновременно протекать в нескольких других. Мы превратим его в руины, похоронив все, что могло бы скомпрометировать нас, до того как в город войдут войска. Точнее их нужно отозвать, они войдут туда, но уже в другое время. Мы должны уничтожить все доказательства отсутствия восстания. Этот город был разбомблен потому что курды были убиты и иракцы завладели оружием, что мы прислали. Один из крупных складов стал таковым — благодаря нам. Хотя на самом деле он был пуст, как головы тех, кто поверит в эту историю про невероятные бои. Что на счет развед отряда — они пали храброй смертью и в одиночку решили провести несанкционированную операцию по спасения пленных. Почему двое? Потому что самые лучшие в своем деле.

— Постой, этот момент покажется изрядно странным — сказал Блэр генералу Рональду.

— Думаешь это важно? Отныне мы решаем, что странно, а что нет. Та история, Линч. Она была хороша.

— Но ведь никто не поверит, ибо этих потерь даже не существует, наши войска спокойно входили в этот город, получая минимальное сопротивление — возразил Линч.

— Чтобы изменить историю нужна красивая ложь, много крови, власть и деньги. Мы сможем растолковать искаженную правду в нашу пользу. И еще господа, не забывайте про проданное оружие, что мы закупили в Египте за бесценок.

— Только про это не напоминай, прошу тебя — пробормотал Джеймс.

— У всех у нас есть полномочия не оставить ничего от городка — произнес Блэр. И мы это сделаем, лучше варианта — мы уже не придумаем, по крайней мере не сейчас, но ситуация требует того, чтобы мы действовали безотлагательно.

— В таком случае, господа. Приступим к делу — вымолвил генерал Рональд и в комнате тут же образовалась гробовая тишина. Каждый из присутствующих уже знал, что ему делать и поэтому все они вышли из комнаты и направились восвояси.

Глава 12

— И ты думаешь, что они так просто забудут, что к ним ворвался американский военный, чтобы купить воды и при этом оставив сто долларов за все про все — возмутился Бил.

— Не важно, газ в пол и поехали побыстрее — сказал я, протянув ему шоколадку, на лице у него выразилась благодарность и не сказав ни слова, мы поехали дальше по городу. В зеркале заднего вида я увидел выбежавшую женщину, что ругалась и кричала что-то по-арабски нам вслед, но мы оставив ее далеко позади, уехали вдаль.

Половина города мы уже минули, что не могло нас не радовать. Я одел бронежилет, разгрузку и подсумки, взяв Калашников, мы увидели группу мужчин с оружием. Один из них лишь кинул свой короткий взгляд на нашу машину.

— Пронесло, кажется — выдохнул облегчено Бил.

— Лишь бы на выезде не было КПП.

От асфальта исходил жар и на мгновение я подумал, что он может расплавиться.

— Ну что, похоже, сегодня нам сопутствует удача. Но не расслабляемся, мы еще не в безопасности — откликнулся я, сохраняя бдительность. Мы продолжали скользить по жарким улицам, окутанным пылью и тайнами, которые эта земля хранила. Вдаль взгляд мой устремился, и я увидел контуры разрушенных зданий, напоминающих монументы борьбы и разрушения. В этих развалинах таились истории, потерянные жизни и надежды. Сердце мое сжалось от тяжести этой картинки, но я не мог допустить, чтобы я погрузился в поток отчаяния. Мы были замкнуты в этой жестокой реальности, где каждый день мог оказаться последним. Жизнь стала хрупким кристаллом, который мы старались сохранить в своих руках, несмотря на все препятствия и опасности. Каждый миг был ценен, каждое решение влияло на наше будущее. Ветер нес на себе привкус соли и жаркого песка, напоминая о том, что мы находились на краю мира, где границы между жизнью и смертью были размыты. Мы были потеряны в этом песчаном океане, в бесконечности пустыни, где исчезали следы наших шагов, а наша потерянность сливалась с бездонным горизонтом. Но несмотря на все, в наших сердцах горела надежда. Надежда на лучшее будущее, на мир и свободу. Мы не могли себе позволить утратить веру в себя и в то, что даже в этом мире тьмы можно найти свет. Так мы продолжали свою поездку по пустыне, держа в руках нити своей судьбы. В каждом новом повороте, в каждой встрече мы искали ответы на свои вопросы, надеясь найти выход из этого лабиринта. Мы не знали, что нас ждет дальше, но мы были готовы принять вызов и пойти до конца, пока не найдем свое место в этом мире замкнутости и потерянности. И так, пустыня продолжала принимать нас своими горячими объятиями, а мы продолжали двигаться вперед, готовые пройти через огонь и воду, чтобы найти свое истинное предназначение.

Дороги привели нас уже к последним улицам, что были в этом городе. Последний рубеж и черта, что отделяла нас от спасения из лап судьбы.

— Господи, не может быть, чертово КПП и смотри как их много — отозвался Бил.

— Разворачивайся, есть план.

— Пока ты там ничего не придумал, мы можем попытаться их объехать.

— Поздно, скорее всего нам это не удастся.

— Слушай! В любом случае идти на пролом — это самоубийство. Не знаю, что на счет тебя, но мне жизнь еще на надоела и я пока люблю ей наслаждаться.

— Да? — вопросительно покосившись сказал я, с презрением в моих глазах. Мы не сможем их объехать, ты разве не видишь, что они собираются в городе, их становиться все больше и больше.

— Что ты предлагаешь делать? — произнес он, завернув в тихий переулок.

— Это будет опасный маневр, но мы справимся. Доставай инструменты, установим пулемет.

— Черт! Не уж-то ты хочешь сделать, то что я думаю — психанул он не сдерживая эмоций. Да и черт с ним, где там были эти инструменты.

— Устанавливаем пулемет и ты на все скорости едешь через блокпост.

— Но как? Там ведь заграждение.

— Всего лишь один хлипкий шлагбаум, нам будет легко его сломать.

— Ты камикадзе, ты это знаешь — после нашего диалога мы ринулись на заднее сиденье за пулеметом. В переулке было довольно тихо, но любой зазевавшийся прохожий мог стать угрозой для нас, ведь увидев двух европейцев с оружием — по неволе захочется побежать к ближайшим военным, что те в свою очередь приняли меры Вдвоем нам удалось вытащить эту машину смерти. Закинув ее в багажник, Бил достал разводной ключ, мы подняли его и посадили на треногу. Он тут же начала закручивать болты, пока я следил за улицей. Из-за окна выглянул маленький мальчик, как бы глядя на то, что мы тут делали.

— Мама! Смотри, военные! — крикнул он по-арабски.

— Вот черт! Быстрее! — шепотом пробормотал я ему.

— Я пытаюсь! Все! Поехали отсюда — вымолвил он, пока я в этот момент схватил РПГ с заднего сиденья.

— Ну ты и маньяк — сказал он мне вслед.

— Расул, отойди от окна, немедленно! — крикнула ему его мать, пока он завороженно глядел нас с Билом.

Мы двинулись с места, я взвел ДШК и снял с предохранителя гранатомет. Закинув его на плечо, мы оставили переулок позади и направились прямиком на КПП. Казалось, что я поймал на себе взгляды мира. Странная картина, чуть-ли не карикатура, никто из гражданских не мог поверить в увиденное, но все это происходило наяву. Группа военных заметили приближающийся пикап, нагруженный пулеметом. Застывший страх и шок на их лицах являл собой пример настоящего ужаса и будто бы каждый понимал, что сейчас произойдет. Мы не снижали скорости, приближаясь к КПП с уверенностью и решимостью, которые требовались в таких моментах. Пыль поднималась вокруг нас, словно окутывая наш путь загадкой и судьбой. Не знаю, сколько было до них метров, но снаряд сдетонировал бы в любом случае. Я прицелился в будочку, в которой сидели офицеры, Бил начал же еще сильнее давить на газ. Легкое движение указательного пальца и снаряд тут же полетел в их сторону, при этом хорошенько дернув отдачей сам гранатомет. Это был тандемный снаряд, он тяжелее обычного и поэтому приходилось целиться чуть выше. Будку накрыло взрывом, все кто был внутри оказались в незавидном положении. Остальные военные, что стояли рядом, попадали от взрывной волны и осколков, что полетели в них. Для того, чтобы они поняли, что преследовать нас бессмысленно и пробывать противодействовать тоже, я сделал пару очередей с ДШК. Все произошло очень быстро, хотя всегда казалось, что в такие моменты время тянется слишком медленно. Во взгляде этих ребят виделось лишь одно — за что? Ярость и страх переполняли их сердца и мне было их жаль, но я всегда твердил себе: Если ни я их, то они меня. Возможно именно поэтому каждый из нас стреляет в друг друга, ибо у каждого одно и тоже в голове: Если ни я их, то они меня.

Бил на всей скорости вырвал шлагбаум кузовом машины, я пригнулся, дабы по мне не смогли попасть, но судя по всему им было не до этого. И неизвестно откуда вышла группа военных услышав звуки стрельбы и взрывов. Я развернул пулемет и начал по ним стрелять, но целился чуть ниже, мне не хотелось приносить этим людям еще больше страданий. Сделав пару выстрелов над их головами, они поняли мой недвусмысленный намек и разбежались по укрытиям. Теперь мы уже уезжали из города, никто из военных не решился на погоню, хотя причины, конечно же были. Зарядив еще один снаряд в РПГ, я был готов встретить еще сопротивление, но если бы это были многочисленные силы противника, то нам бы не поздоровилось. Наш путь по пустыням продолжился.

Невозможно словами описать все произошедшее. Хотя на первый взгляд может показаться, что пережитое уже не имеет никого значения, но мы люди привыкли тянуть, до того момента, когда это все потеряет для нас всякое значение. Не знаю почему так, не в моих силах это объяснить и познать. Столько вещей осталось позади и все, что когда-либо имело хоть какое-то значение, однажды его потеряет. С возрастом останется всего лишь не много вещей, что ты будешь любить. И как ни прискорбно это было, жизнь со временем превращается в череду закономерных потерь. Но даже в этой череде потерь, мы находим силы идти вперед. Может быть, это непостижимая человеческая природа — стремиться к новому, несмотря на все утраты и разочарования. С годами мы осознаем, что все то, что раньше имело значение, оказывается ничтожным в сравнении с истинными ценностями. Важными становятся моменты счастья, драгоценные воспоминания и настоящие связи с людьми, которые остаются рядом независимо от всего. И хотя потери преследуют нас, мы находим силы смириться с ними, принять их как неотъемлемую часть жизни. Ведь именно через потери мы понимаем ценность того, что осталось у нас. Мы становимся более смиренными, мудрее и глубже понимаем сущность бытия. Так что, несмотря на все невзгоды и потери, жизнь продолжается, и мы продолжаем искать смысл и радость в каждом новом дне. И, возможно, именно в этом поиске мы находим наше истинное призвание и настоящего себя.

Наш путь труден, хотя это нас никак не смущает. До базы оставалось лишь километров тридцать. Покидая последние черты города, мы видели бегающих детей, играющих в футбол, женщин стирающих одежду, мужчин куривших кальян. Всем им было по большому счет все равно на нас. Но рука моя нервно дрожала на винтовке.

— Неужели за нами никто не поедет! — крикнул мне Бил.

— Скорее всего! Все равно будь на чеку! — крикнул я ему в ответ.

На часах было часов семь. Сегодня утром казалось, что это будет моя последняя операция, но нет, я жив и здоров. Интересно, что там с Кайманом и Гонсалесом. Скорее всего их уже нет в живых, мы их бросили, но ничего другого мы сделать не могли.

— Еще один блокпост! Нил! — заорал, что есть мочи Бил, когда увидел военных. Судя по всему их предупредили ребята, с того КПП, что мы уничтожили. Каждый из военных знал, что делать, поэтому они начали нас обстреливать. Я тут схватился за РПГ и выпустил снаряд в будку, что была обложена мешками с песком. От сильного взрыва их раскидало в сторону и внутри самой будки была какая-то амуниция, что сдетонировала вместе со снарядом. Казалось, что пули пролетали прямо над головой. Одна из таких ранила Била в руку, к счастью навылет.

— Твою мать! Меня ранили! — крикнул он, но из стрельбы я этого не услышал.

Зажав гашетку, я начал поливать очередями бегающих военных и в этот раз, я решил с ними не церемониться. Большинство из них укрылось за мешками и бетонными заграждениями. Благо в ранце у меня остался тандемный снаряд для РПГ. Резким движением я зарядил его в гранатомет, снял с предохранителя. Считанные секунды ушли на то, чтобы прицелится и точно попасть по их укрытию. Я почувствовал, как напряжение нарастает внутри меня, а мой рука сжала рукоять, как коршун впивается в свою добычу. И тогда раздался оглушительный взрыв, разрывая воздух и проникая в каждый уголок окружающего пространства. Мои глаза заполнил оранжевый огненный заряд, а земля затряслась от мощи взрыва. Укрытие врагов превратилось в руины, их последний приют исчез под валом дыма и пыли. Я ощутил удовлетворение и одновременно холодный ужас перед собственными действиями. Этот мир превратил меня в монстра, нечувствительного к чужой боли и страданию. Но в этот момент я не мог думать об этом. Война изменила меня, она сделала меня частью этого безумия, где жизнь и смерть стали всего лишь игрой с неопределенными правилами.

Я крикнул Билу, чтобы мы поехали в объезд этого блокпоста, ибо дорога оказалась заблокирована из-за моих попыток остановить врага. Он кивнул мне и я заметил кровавый след на его руке, сердце мое замерло при виде его ранения, но зацикливаться я не стал. Схватив пулемет я продолжил вести огонь на подавление, никто их военных не решился продолжать с нами бой. При каждом выстреле машина страшно сотрясалась, песок взмывал в воздух, казалось, что пыль забила весь нос и рот, но лишь хорошенько откашлявшись, это неприятное ощущение прошло. Продолжая вести огонь по военным, мы объехали блокпост и вышли на дорогу. Они оказались у меня, как на ладони, но и в этот раз я не стал стрелять по ним, а всего лишь отпугивая, введя огонь над их головами. Кажется в их сердцах проснулась воинская честь и доблесть, поэтому они не стали стрелять нам в спину, когда мы уже вовсю скрывались за линией горизонта. Хотя за то, что мы сделали было бы по-хорошему надо не дать нам так просто уйти.

Глава 13

— Что? Возвращаться на базу? Но, сэр, мы ведь выехали и уже прошли четверть пути.

— Приказ есть приказ, капитан.

— Но ведь там двое наших, сэр — решил возразить капитан Коллинз.

— Выполняйте приказ! Я вам сказал — прорычал генерал Рональд.

— Вас понял, сэр — произнес он это с ноткой грусти и печали. Внимание всем, поступил приказ, мы возвращаемся обратно на базу. Повторяю, мы возвращаемся на базу — доложил он по рации.

— Твою мать! Так какого черта мы сюда ехали — психанул сержант, что сидел напротив.

— Не знаю, они решили не брать город, хотя того он конечно же не стоит — сказал Сэм.

— Надо было показать им, кто здесь хозяин и кто тут рулит всем — пробормотал сержант, который был парнем из гетто, что попал в армию, в поисках лучшей жизни и возможности изменить свою судьбу.

В бронемашине все окутало мрачное молчание. Возвращение на базу означало не только потерю возможности показать свою силу и добиться цели, но и оставить соратников, которые остались в опасности. Такова была реальность войны — несправедливая, непредсказуемая и полная потерь. Но обиднее всего было проехать несколько часов по раскаленной пустыне, чтобы вернуться в итоге обратно. И вот казалось, что цель близка, но нет, мы ее оставили и решили вернуться с того, с чего начали.

Сэму было примерно тридцать с чем-то лет, он в рассвете своих сил, на пике своих, как интеллектуальных возможностей, так и физических. Имея средний рост и неплохое телосложение, он был смесью разных национальностей. У него даже есть родственники в России, ибо его бабушка была беженкой из Русской империи, что женилась на самом настоящем англосаксе. За свою карьеру в армии, он смог стать капитаном и за свои заслуги был удостоен многих наград, сослуживцы отзываться о нем как о храбром, честном и уникальном солдате, но со своими странностями. Он всегда был каким-то другим, ему не нравилось все, что его окружало, но это его не сильно заботило. Он никогда не любил армию, но от такого клейма ему не избавиться. Инструктора делают из молодых ребят, солдат и таковыми они остаются на всю жизнь, они больше никогда не смогут быть теми, кем они являлись до армии. Сильный человек вне зависимости от среды проживания останется таким же сильным. Сэм такой человек. Он любит книги, фильмы, музыку, кроме этого, у него больше ничего не осталось. Имеется ввиду чего-то светлого, доброго, чего-то стоящего, хотя он привык ко всему этому, но это ему надоело. Он устал, но другой жизни он не знает, точнее знал, но обстоятельства заставили его забыть.

Жизнь его была похожа на жизнь Нила и во многом другом они был сильно похожи. Сэм лишь не много слышал о нем, но никогда не видел его, но всегда хотел узнать какой он человек. Найти братское сердце, так скажем. Сэм часто думал о своей судьбе, что уготовила та ему. Хотя в это мгновение его терзала невероятная обида за своих братьев по оружию. Ему чертовски жаль, что те скорее всего не выбрались из этой передряги. Отправить двоих в целый город — это была идиотская идея и он чувствовал, что что-то тут не так, но приказы, как говорится, не обсуждают.

Многое казалось, каким-то недосказанным и незаконченным, но в тоже время говорить-то особо было и нечего. Безусловно он был интересным парнем, девушки были без ума от него. Милый и одновременно серьезный, он давал полную гамму эмоций, как позитивных, так и негативных. Сперва можно было показаться, что он обладает некой суперсилой, ибо заговорить любую девушку — для него не составляло труда. Как он сам говорил: Секрет тут заключается в том, чтобы быть собой, а самое главное ничего не строить из себя — это самое главное. Именно быть собой являло основу общения.