Клизма романтизма. Путеводитель по постсоветской архитектуре Петербурга

Архитекторы капромантизма любили переосмыслять дореволюционные архитектурные решения, но именно Апостол сделал курдонёр одним из символов нового строительства постсоветского Петербурга. Только вот у нашего сегодняшнего героя его нет. Дом на Камской улице больше напоминает памятники массового строительства советского постмодернизма. Это неудивительно – Апостол-отец более двадцати лет руководил архитектурно-планировочной мастерской № 2 ЛенНИИпроекта. Советские институции накладывали определённый отпечаток на стиль.

Смог ли он сделать следующий шаг и стать капромантиком? Сложный вопрос. Моё мнение – нет, не смог. Видно, что в постсоветское время Апостол попробовал экспериментировать немного смелее. Но его шалость недостаточно удалась для чёткого проявления духа новой эпохи. Ну башенки, ну арочки – всё это мы уже видели в архитектуре СССР 80-х. Ну курдонёры… Постойте, их в советском модернизме и даже постмодернизме мы особо не наблюдаем. Правильно, поскольку они считались пережитками царизма, признаками мещанства. Ну а какой капиталистический романтизм без игры с элементами дореволюционного стиля?

С курдонёром у архитектора на Ваське не срослось. Зато здесь есть потрясающие крохи-балкончики, которые, впрочем, можно увидеть на жилом доме на улице Руднева, 24[9]. А ещё выразительная угловая башня и, так сказать, убедительный контраст серых бетонных плит дворового фасада с красным кирпичом лицевого.

9. Жилой дом на 16-й линии В. О

16-я линия В. О., д. 37

Архитекторы: А. С. Хруцкий, Т. А. Пономарева

1997 г.

Ещё один пример того, что часто называют ретроспективизмом. С нашей точки зрения, это ранний капром. Бросаются в глаза витые решетки, отсылающие к многократно упомянутому стилю модерн. Вазы-светильники, скульптура, небольшие цветные декоративные детали должны создавать премиальный эффект. И стоит отметить, что постройка очень «петербургская» – не контрастирует с соседней архитектурой, не «диссонирует», как многие любят говорить. В данном случае это достигается за счёт использования и переосмысления декоративных принципов прошлого.

Но вишенка на торте всего проекта – дата создания на главном фасаде, выложенная мозаикой. Интересно, что фиксировать год постройки здания было принято и в 80-е, и в 70-е, и в более ранние времена. Даты ставили на всём: от дворцов (которые Советов, конечно же) до самых простых хозяйственных сооружений. И никто не стеснялся. А в 90-е это внезапно стало казаться проявлением тщеславия. «Ишь, только построился, а уже в истории себя увековечивает!», – говорят они. Но такой фразой капром не смутишь.

В дате «1997» нет ничего особенного. Нас интересует то, что находится между «19» и «97». «Эмблема хоккейного клуба», – скажете вы. Не угадали. Это логотип Балтийской Строительной Компании Ордена Преподобного Андрея Рублёва. Её представители любят рекламировать себя на архитектуре. Самый известный пример – Храм-часовня Троицы Живоначальной, построенный в 2003 году к юбилею города рядом с местом, где ранее стояла старейшая церковь Петербурга. На своеобразном здании-колоколе красуется надпись золотой славянской вязью: «Сей храм сооружен в дар к 300-летию Санкт-Петербурга трудами Балтийской строительной компании».

Автором всех фасадных мозаик и фигуры женщины в угловой нише дома является художник Владимир Куликов. На его дачном участке стоит почти такая же фигура, только раскрашенная[10]. Есть у дома и своеобразная загадка. Однокурсник архитектора Хруцкого по Академии художеств Владимир Жуков говорит, что настоящее имя автора Ромуальд. Но все его звали Ромой. Поговаривают также, что он постоянно ходил со своим другом Михаилом Панфиловым, их называли «Хрюк и Михрюк». А ещё здесь было два убийства и снимали сериал «Тайны следствия». Просто имейте это в виду.

10. АТС «Средняя «354» (ПетерСтар)»

16-я линия В. О., д. 31

Архитектор: Б. П. Богданович

1992–1994 гг.

Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду смаковать.

Бродский, не сочти за плагиат, но умирать на фоне такой архитектуры не хочется. На Ваське первым делом возникает желание посмаковать детали. А смаковать здесь действительно есть что. Почти на границе центра города спрятался настоящий кладезь архитектуры XX века – 16-я линия Васильевского острова. Сюда надо приводить на лечение каждого убеждённого в том, что новая архитектура обязана не выделяться из общего контекста и быть похожей на соседние постройки. Чего здесь точно нет – так это унылого однообразия стилей. И среди всего здешнего лихого замеса стоит настоящая жемчужина – автоматическая телефонная станция авторства Бориса Богдановича.

Типичный глухой фасад станции разбавляют уже ставшие привычными для позднесоветской архитектуры полукруглые окна, балконы, декоративные ниши и выступающий карниз, отсылающие к эстетике постмодернизма. Здесь ничего нового мы не увидим. Что же такого интересного в этом здании?

Это один из интереснейших примеров позднесоветской архитектурной стилистики, забредшей в Россию 90-х – новую страну, презирающую все советское. Недалеко от этой постройки тот же архитектор в 1982–1987 годах спроектировал жилые дома (17, 21, 23 к. 1, 2), ставшие прототипами для художественного решения телефонной станции. Здесь и башенки, и имитация каннелюр, и смелое использование декоративных свойств красного кирпича, и даже уникальные металлические светильники при входе во внутренний двор.

Но есть нечто, что выделяет АТС «ПетерСтар» из общего пласта архитектуры конца 80-х. Страсть Богдановича к ковке и скульптурному декору проявилась ещё в соседних домах, но сполна насладиться ими он смог только с развалом СССР. Чего здесь только нет: светильники в виде колокольчиков, кованые витые растения на решётках, цветочные розетки и даже стальной[11] паук, отсылающий одновременно к телефонной сети, готическим символам и орнаментам модерна. Изначально ещё планировалось при входе в здание установить гипсовые барельефы «Сирин» и «Алконост» в неорусском духе, но что-то пошло не так. Долгое время они хранились в подвальном помещении, пока не разрушились от воздействия влаги. Скульптурное оформление выполнили Николай Елгазин и Андрей Фумелли. Так Борис Богданович открыл дорогу и другим любителям кованых изделий.

11. Жилой дом на месте бывшего детского сада

15-я линия В. О., д. 24–26

Архитекторы: Я. С. Волошин, В. А. Чувашев

2000 г.

Детский сад, ты ли это? Детство закончилось, и теперь здесь элитный жилой дом для подросших ребят. В Петербурге так часто случается, что здания организаций, востребованных в Советском Союзе, становятся разменной монетой нового капиталистического времени с пикантным романтическим ароматом. И это не единственный пример. Одним из самых ярких является «реконструированный» в духе барокко детский сад на улице Подковырова, 37. Говорят[12], что его приспособили под офис «крупной нефтегазовой компании». Но вернёмся к нашему сегодняшнему герою.

Детский сад на 15-й линии был так сильно «перестроен» в 1998–2000 гг., что днём с огнём уже не сыщешь хоть каких-то элементов здания 1954 г. А тогда шиковали не меньше, чем в конце 90-х. Посмотрите на фотографию: зрелый послевоенный сталинский ампир, портик, колонны, величественная строгость. Это не детский сад, а настоящая Академия наук! Спальня и столовая большие, в туалете так вообще десять человек уместятся. А нет, душа перемен просит. Так появились «химеры»[13].

Основной костяк здания – прямоугольная неоклассическая коробка – остался на месте. Хотя все окна изменили форму. Вместо колонн – застеклённые лоджии и центральная лестница с излюбленной арочкой. Мансарда, красивая, «как в Париже», и как средство получения дополнительной прибыли. И прочие элементы, которые сейчас принято называть «петербургским стилем» (что бы это ни значило). А на наш взгляд, классический пример постсоветского постмодернизма, или капрома, если позволите.

Всего в доме семь квартир. Площадь у них немаленькая – 1398,1 кв. м. суммарно. Есть даже одна трехэтажная. Общедомовой тренажёрный зал и гидромассажные ванны как явные приметы премиального дома эпохи капиталистического романтизма. Но во всей этой элитарности в данном случае определённо чувствуется преемственность. Детский сад тоже был не простой, а ведомственный.

12. Биржа «Санкт-Петербург»

26-я линия В. О., д. д. 15, к. 1

Архитекторы: Д. В. Ловкачёв, Ю. А. Гефнер

2007–2009 гг. – строительство;

2009–2010 гг. – перестройка

Завершающее здание маршрута является одновременно и переломным для двух эпох. Оно показало, как уходил капром. Сразу скажу, что мы лишь транслируем несколько предположений по ситуации со скандальной перестройкой здания на рубеже десятилетий. И сказать мы это обязаны по политическим соображениям.

Итак, во время строительства здания товарно-фондовой биржи в 2008 году в обществе и СМИ поднялась широкая волна негодования по поводу превышения высотного регламента аж на 3,68 м. Пожалуй, это второе и последнее в истории постсоветского Петербурга масштабное градозащитное движение. Первым было касающееся строительства небоскрёба «Охта-центр» на границе центра города. Русская Википедия, кстати, разделила непостроенный проект на Охте и реализованный «Лахта-центр». А теперь найдите между ними 10 отличий. Зато теперь, когда незнающий человек читает про офис Газпрома, у него не возникает нежелательных ассоциаций с общественными недовольствами.

Как уверяет застройщик «Эталон-ЛенСпецСМУ», до начала строительства все документы у девелопера были в порядке и высоту здания согласовали. Но по факту оказалось, что строить настолько высоко нельзя, и под давлением общественной компании Градостроительный совет Санкт-Петербурга признал строительство грубой ошибкой. Далее решение поддержали Валентина Матвиенко и Смольный. Какая крупная строительная организация России пойдёт против столь высокопоставленных людей? Пришлось «обрезать» два верхних этажа с выразительной дугой и делать подобие классического карниза. Всё удовольствие обошлось примерно в 15 млн долларов убытка[14]. Но высотный жилой дом «Престиж», построенный через несколько лет рядом с Биржей, похоже, окупил затраты.

На официальном открытии перестроенной биржи в 2010 году генеральный директор ЗАО «Биржа Санкт-Петербург» Виктор Николаев рассказал историю о том, что строительство началось еще в 2000-м, однако «два инвестора, друг за другом лишившихся финансирования, умудрились за шесть лет продвинуть проект лишь до стадии нулевого цикла. В 2006 году в проект вошел холдинг «Эталон-ЛенСпецСМУ», достроивший здание в течение двух лет. «Но летом 2008 года кто-то через «мыльницу» увидел, что мы нарушили высоту»[15].

Читателю, наверно, показалось, что я оправдываю застройщиков и дискредитирую общественную кампанию. Наоборот, лично я рад протестам. Вообще, мы в последнее время стали жутко боязливые и нерешительные. В конце нулевых люди всё-таки ещё сохраняли некоторую смелость. 2010-е опустошили нас, украли веру в перемены. Они, как уже ясно, стали «потерянными». Но, чтобы лучше понимать текущие процессы, предлагаю рассмотреть ещё несколько высотных казусов конца переломных нулевых.

Почти параллельно зданию Биржи, буквально через дорогу от неё, строился жилой комплекс «Финансист» по проекту Архитектурной мастерской «Евгений Герасимов и партнёры». Сравните высоты двух зданий. Вам не показалось – первое ниже. Но это даже не важно. А теперь посмотрите на список работ мастерской – их там немало. Вряд ли получится построить так много без покровительства сверху. Я уже молчу про жилой комплекс «Монблан» на Большом Сампсониевском от других архитекторов, который только ленивый не ругает. Но «срезать» сверху ничего не планируют. И где масштабные общественные протесты и компания в СМИ против них? Видимо, их потушили раньше, чем они успели разгореться.

Биржа с архитектурной точки зрения – один из ярчайших примеров позднего капрома. Много стекла, смелые и даже дерзкие формы, гнутые линии. Многое было утрачено в ходе «подрезки», но даже сейчас можно проникнуться духом уходящей эпохи конца нулевых. Напротив – ЖК «Финансист» – современник Биржи, но уже свидетель нового времени. В начале 10-х происходит исторический перелом. Архитектура становится более «аккуратной». Теперь она боится спровоцировать прежние общественные недовольства. Да, высоко, но зато с «классическим» декором и минимумом стекла. И неудивительно, что именно поддерживаемые в властных верхах компании становятся глашатаями новой стилистики. А самое печальное – с нашей высоты начала 2020-х очевидно, что у них получилось заткнуть рот недовольным. Но это уже другая эпоха, которая тоже требует исследования.

Маршрут 3

Безымянный остров

Гавриил Малышев

1. Бизнес-центр «Блэкрец Плаза»

Чернорецкий пер., д. 5

Архитектурное бюро «Студия 44»

2004–2009 гг.

Несмотря на близость к вестибюлю станции метро «Площадь Александра Невского», одной из наиболее загруженных станций петербургской подземки, это здание доводилось видеть немногим. Оно как будто прячется от глаз прохожих на задворках Невского проспекта, где улица Тележная, резко изгибаясь, становится Чернорецким переулком, – идеальное место для архитектурного эксперимента. Бизнес-центр «Блэкрец Плаза», даже напоминающий в плане шестеренку, выступает в роли шарнирного элемента этого изгиба, изящно решая сложившуюся тут не самую простую градостроительную ситуацию.

Архитекторам «Студии 44», спроектировавшим здание в 2004 году, удалось не только по максимуму раскрыть неочевидный коммерческий потенциал маленького углового участка на стыке улиц, но и композиционно завершить строившийся в 1985–1991 годах бруталистский производственно-бытовой корпус метрополитена. Круглый пояс, стягивающий пучок из стеклянных призм, расположен аккурат на уровне известнякового фасада соседнего здания, по-модернистски парящего на колоннах высотой в два этажа. Панели вентфасада бизнес-центра выполнены под цвет известняка, а пластиковые оконные и дверные рамы раскрашены под металл, имитируя фасадные решения модернистского соседа, к которому постройка примыкает брандмауэром.

Псевдокаменный цилиндрический пояс не вплотную облегает стеклянные призмы, а слегка приобнимает их, позволяя свободно двигаться внутри объятий. Такая легкость, атектоничность здания бизнес-центра, напротив, резко контрастирует с грузностью стоящего рядом реликта предыдущей эпохи. Глубокая, вдумчивая и не лишенная иронии работа с контекстом заслужила шквал восторженных отзывов архитектурных критиков: «Пристройка с собственным характером и голосом», «доказательство, что русские архитекторы могут строить, как в Европе» – редкое здание эпохи капромантизма удостаивалось таких восторгов.

Не менее интересны внутренняя планировка и интерьеры здания. Крошечный атриум со стеклянной лифтовой шахтой пронизывает объем бизнес-центра насквозь, завершаясь фонарем верхнего света. Пол галерей-гульбищ, ведущих в офисы, и мостки, соединяющие галереи с лифтовым сердечником, выполнены из матового стекла, пропускающего солнечный свет с восьмого по первый этаж здания. Однако не столько это ошарашит зашедшего внутрь, сколько богатейшая коллекция современного искусства, собранная миллиардером Дмитрием Костыгиным, владельцем здания и единоличным его пользователем – сегодня здесь располагается менеджмент оптовой компании Костыгина «Ряды».

Развитие капитализма в России как начала двадцатого века, так и начала двадцать первого сопровождалось развитием меценатства. Расслоение общества, нестабильность, подверженность кризисам – все это подчеркивало хрупкость сложившейся системы и стимулировало разбогатевших дельцов инвестировать в вечность – то есть в культурные ценности. Как когда-то Морозов, Мамонтов, Третьяков выступали покровителями искусства, так в сытые нулевые Костыгин, совладелец сетей ритейла «Лента», «Юлмарт», «Рив Гош» и др., привозит на родину произведения именитых западных художников и скульпторов, ставя своей целью приобщить народ к мировому искусству. Говорят, меценат активно участвовал и в проектировании интерьеров помещений, выступая соавтором архитектурного бюро «Этаж», занимавшегося внутренней отделкой здания.

У входа в бизнес-центр стоит гигантское стальное дерево – единственная в России скульптура американского постмодерниста Рокси Пейна. Холл украшают панно абстракциониста Фрэнка Стеллы и композиция художника-стекловара Дейла Чихули, офисы оформлены супрематистскими работами и предметами эксклюзивного дизайна. Подобно благотворителям прошлого века, предприниматель вкладывается и в просвещение – сегодня в здании действует финансируемый Костыгиным бизнес-университет. Не самая заметная постройка при ближайшем рассмотрении оказывается настоящей сокровищницей, где классическая функция административного здания дополнена уникальным культурным смыслом.

2. Жилой дом «Александр Невский»

И снится мне великая Россия

В богатстве сел, в величьи городов.

Где нищих нет, нет бедствующих вдов.

Везде уютно, чисто и красиво.

Василий Питанин

Тележная ул., д. 13А

Архитекторы: В. Н. Питанин, Ю. В. Гусакова

2007–2008 гг.

Завидев в перспективе Тележной улицы купол с золоченым шпилем, хочется перекреститься. Религиозный трепет усиливается по мере приближения к зданию – высоко в небе по фронтону скачет на коне горельефный Георгий Победоносец, пронзая горельефного змия и поблескивая нимбом. Вокруг тишина, но кажется, будто улицу озаряет мелодия херувимской песни, – на уровне шестого этажа фасад рассечен барельефом с ангелами. Угол постройки решен в манере, традиционной для петербургского модерна: увенчанный куполом круглый эркер, имитирующий башню крепостной стены, обрывается на уровне третьего этажа. Под ним через срезанный угол пробита главная входная группа здания, здесь благоговение достигает своего апогея. С тяжелого, будто бы бронзового фриза хмуро взирает иконописный князь Александр Невский, слева и справа его поддерживает дружина – девять воинов-клонов в шеломах. Но не спеши, читатель, падать ниц – этот иконостас украшает всего-навсего жилой дом, пусть и элитный. Завершенный к 2007 году, он стал превосходной иллюстрацией метаморфоз, происходивших с обществом в переходный период российской истории.

Капиталистический романтизм приходит в страну с провозглашением в 1989 году политического плюрализма. Год спустя принят закон «О свободе вероисповедания», покончивший с идеологией государственного атеизма и давший зеленый свет религиозной архитектуре. Но главное приобретение тех лет – право на индивидуальность. Частное становится важнее общего, право на личное мнение приходит в архитектуру: и заказчиком, и архитектором теперь может быть не только госплан и проектный институт, но и простой человек со своим вкусом, чаяниями и представлениями о прекрасном.

Облик этого здания сформирован двумя близкими друзьями, девелопером и архитектором, Аркадием Скоровым и Василием Питаниным. И именно через их личные сюжеты можно понять и даже полюбить архитектуру постройки. Поэтому неудивительно, что история этого дома в центре Петербурга начинается далеко отсюда: в деревне под Владивостоком и в казачьем хуторе в Казахстане. Но обо всем по порядку.

Заказчиком строительства здания выступила компания «Дальпитерстрой», основанная в 1998 году разносторонней и эксцентричной личностью – когда-то капитаном военно-морского флота, а сегодня миллиардером Аркадием Скоровым родом из Владивостока. Скоров – глубоко верующий человек, рос, по его собственному признанию, на церковном дворе, где его бабушка служила регентом хора и церковной старостой. «Капиталисты написали на деньгах “In God we trust” и стали самыми богатыми на земле. Бог делает бизнес со мной», – так объясняет Аркадий свой успех. Служба во флоте научила будущего предпринимателя быть многогранным, не замыкаться на чем-то одном: «никогда не знаешь, откуда прилетит, – но всегда готов держать удар». Сегодня он занимается не только строительством, но и нефтедобычей, банкингом, сельским хозяйством, изданием православной периодики, благотворительностью: его компания строит храмы и коттеджи для семей с приемными детьми. Девелопер признается, что лично участвовал в архитектурном проектировании своих зданий: религиозность и любовь Скорова к мультидисциплинарности, к синтезу искусств отлично считываются и в доме «Александр Невский». Однако дом не вышел бы таким без архитектора-единомышленника.

Архитектором проекта выступил Василий Питанин, работавший с «Дальпитерстроем» до самой своей кончины в 2013 году. Выросший в казачьем хуторе, Василий с детства был верующим. С распадом СССР он, истосковавшись по авторской архитектуре, уходит в частную деятельность, за годы которой им было спроектировано множество храмов. Питанин, подобно Скорову, – крайне разносторонняя личность: помимо архитектурного образования, он обладал также искусствоведческим, занимался живописью, скульптурой, поэзией, выпустил несколько книг. Религиозность и любовь к синтезу искусств привели архитектора к собственному ответу на вопрос поиска петербургского стиля: контекстуальный масштаб, минимум стекла, обилие деталей, композиция на стыке архитектуры и скульптуры, библейские сюжеты – так можно описать большинство работ Питанина. В лице девелопера Скорова он нашел не только союзника и друга, разделяющего его ценности, но и обеспеченного заказчика, давшего ему практически полную свободу самовыражения. «Душевный, теплый человек, с большим чувством любви внутри», – так описывает архитектора миллиардер.

К дому «Александр Невский» можно относиться по-разному. Кто-то назовет здание излишне кричащим, кто-то причислит к наивному искусству. Но для способных смотреть глубже фасада дом всегда будет памятником творческому тандему двух авантюристов, сошедшихся благодаря общей любви к вере и дерзновению – любви к тому, что тщательно искоренялось до наступления эпохи капрома. А разве не любой продукт любви достоин восхищения?

3. Жилой дом на Невском проспекте