Клизма романтизма. Путеводитель по постсоветской архитектуре Петербурга

Сюжет первый. «Дом у моря» – один из ранних примеров подлинно импортного дизайна в постперестроечной архитектуре Петербурга. С падением «железного занавеса» любить и копировать архитектуру капиталистических стран стало не только не зазорно, но и модно. Постсоветская архитектура полна отсылок, реминисценций и подражаний лучшим мировым практикам, однако примеров, когда она создавалась настоящими иностранными архитекторами – а Сергей Чобан уже давно скорее их, чем наш, – в Петербурге крайне мало. В фасадах жилого комплекса отчётливо читается «берлинская сетка» – требование дизайн-кода, действующего в Берлине с 1990-х годов, – придающая всем городским фасадам узнаваемую модульность и ритмическое единообразие. Да, пропорции другие, но полностью отказываться от берлинского характера не было нужды: западный дизайн ещё нескоро выйдет из моды, да и лишнее напоминание о том, что офис проектировщиков находится именно в Берлине, только на руку авторам проекта. Что уж говорить о знаменитом «немецком качестве»; можно ручаться, что этот стереотип позволил значительно повысить скорость продаж.

Сюжет второй. «Дом у моря» – попытка реанимировать спокойную и абстрактную архитектуру в мире фронтончиков, пилястр и полуротонд со шляпками. Из орнамента здесь – только горизонтальное рифление, из фасадных вольностей – только аритмия окон, да и та появляется не везде. Неслабые (61 тыс. кв. м) размеры жилого комплекса, выполненного в таком характере, позволяют судить о том, что уже к середине 2000-х благородная сдержанность и лаконичная строгость начинают цениться на рынке недвижимости наравне с демонстративной сусальной роскошью. Оказывается, принадлежность дома к классу элит может быть обеспечена без полированного гранита и многодельной фасадной лепнины. Натуральный камень в отделке – удовольствие не из дешёвых, но в данном случае эффект достигается в первую очередь благодаря качеству строительства и скрупулезно прорисованным узлам.

С момента сдачи «Дома у моря» прошло уже больше десяти лет, а критики до сих пор вносят его в свои топы достижений современной архитектуры Петербурга. Там, откуда она пришла, эта архитектура считалась бы просто нормальной. Обыкновенный жилой комплекс, построенный без существенных ошибок и на достаточном уровне владения строительной техникой. Нам же, возможно, он интересен отчасти потому, что не смог превратиться в норму, по-прежнему остался уникальным примером обычной современной европейской архитектуры и свидетельством безрезультатных попыток навязать городам России конвенцию глобальной эстетической нормативности.

Маршрут 2

Васильевский остров

Александр Семёнов

1. Торговый центр «Артём»

Добролюбова проспект, д. 20 к. 1

Архитектурная мастерская Столярчука

1998–2003 гг.

Мы не зря оказались на обдуваемом всеми ветрами перекрёстке Добролюбова и Большого проспекта П. С. Здесь в 2003 году завершилось строительство одного из «храмов» капиталистического романтизма, или «собора», как сказал бы Ле Корбюзье, – торгового центра «Артём». У каждой эпохи свои места силы. Если современный метамодернист жить не может без кофейни, то капромантика сложно представить без анфилады с бутиками. Здание, спроектированное ещё в 1998 году, относится к зрелому периоду капрома. Проектировщики на данном этапе чётко заявляют: мы не боимся строить современную архитектуру в историческом центре, мы создаём образ новой эпохи, но считаем, что надо с уважением относиться к окружающей застройке.

«В чём уважение», – спросите вы. Уважение не строится на копировании и повторе архитектурных приёмов прошлого, а формируется в результате диалога и учёта интересов всех сторон. Посмотрим по сторонам. Слева от главного полукруглого фасада открывается вид на огромное цилиндрическое здание спортивного комплекса «Юбилейный» – вот где истинный модернистский размах, разгул советского градостроительства. Невозможно пересчитать всех людей, считающих данную постройку неуместной в центральной части города. Но постсоветский капром толерантен настолько, что даже этого «гадкого утёнка» облюбил и отразил его выпуклый фасад своим вогнутым. Теперь оглянемся назад – дореволюционная плотная застройка, дворовые арки, купола. ТЦ «Артём» всем своим эклектичным видом говорит: господа, я хочу быть в вашей компании и даже более – желаю примирить вас. Архитектура капиталистического романтизма, как сваха, пытается свести советскую и царскую России.

Хотите классическую арку? Так их есть у нас! Декоративного камня? Да пожалуйста, хоть километр! Убрать стеклянный фасад? Ну нет, это уже слишком, должен и свой язык сохраняться. Действительно, у капрома свой собственный неповторимый язык, который так и не смогли принять, понять, полюбить, в конце концов. И что мы наблюдаем в нашем 2019-м? Аутентичный декор закрывают вездесущим вентилируемым фасадом.

Обратим внимание на детали: дугообразный фасад торгового центра перекликается с формой здания «Юбилейного», фонтан на площади по заказу ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга» пытается не отставать от своих петергофских товарищей, а оригинальные конструкции башенок, вдохновлённые американскими торговыми центрами, пришли от знаменитой и крайне спорной постройки той же архитектурной студии Столярчука – «Шляпы Незнайки» на углу 1-й Советской улицы и Суворовского проспекта. Анатолий Аркадьевич в интервью подчёркивает, что «недоговорил на Суворовском» и хотел попробовать ещё[1].

Предлагаю ознакомиться с несколькими интересными фактами о торговом центре. «Артём» получил своё название по имени скончавшегося в день открытия ответственного представителя заказчика проекта – Артёма Баблумяна. Заказчик очень экономил и предложил архитектурной студии для облицовки постройки всего два варианта: натуральный гранит или плитку тёмно-коричневого цвета. Выбрали гранит, но Анатолий Столярчук в итоге остался недоволен выбором. Первоначально проект назывался «Центр олимпийской торговли» и заказывался государством, но в процессе планы изменились. Никакого отношения к Олимпиаде здание не имело. Здесь планировалось продавать сувениры к Чемпионату мира по хоккею с шайбой. Также интересно, что здание стоит на бетонной крыше подземного вестибюля станции метро «Спортивная-1». Во избежание обрушения потолка станции под торговый центр заложили ещё одну бетонную плиту.

Но довольно говорить о внешнем облике здания. Приглашаю вас осмотреть интерьеры. Поднимаемся по нескольким ступенькам парадного входа, на ярко-красной двери которого красуется надпись «Клубный магазин «Монарх»». Не успеваем зайти за порог, как откуда-то справа доносится глухое, но убедительное: «Чего хотели? Вход только по клубным картам!» Разворачиваемся и движемся через Тучков мост на Ваську.

2. Жилой дом на 4-й линии В. О

4-я линия В. О., д. 41А

Архитектурная мастерская М. Ф. Лин

2005–2008 гг.

Про такую архитектуру в Петербурге, как правило, говорят следующее: «Вот это я понимаю! И современно, и глаз не мозолит». Так что нам нравится в подобных постройках?

В архитектуре капрома с начала девяностых интерпретировались различные стили. И самым любимым, конечно же, был модерн. «Почему именно он, – спросите вы. Модерн – один из последних больших стилей дореволюционной России. Был ещё короткий период очередной неоклассики, но её строгость, видимо, не очень вдохновляла уставших от модернизма архитекторов. В постсоветский период происходит переосмысление истории, сопровождающееся ностальгическими настроениями как по ушедшему недавно Советскому Союзу, так и по утраченному более семидесяти лет назад досоветскому прошлому. Империя, спалённая огнями революции, как птица Феникс, попыталась возродиться в богато-витиеватом ар-нуво и строгом северном модерне.

Подобных примеров в Петербурге масса. Вспомним жилой дом «Таврический» на проспекте Чернышевского, 4А или дом на улице Восстания, 42А – известные многим примеры переосмысления наследия модерна. А постройку на 4-й линии В. О. знают единицы. Это вовсе не удивительно. Она находится в тени деревьев на тихой дороге, да и в глаза сильно не бросается – настолько аккуратно авторы вписали её в окружающую застройку. Пожалуй, только трапециевидные лоджии сильно выдают «новенького» в весьма пожилом коллективе. Посмотрите, первый этаж декорирован почти так же, как и у соседнего доходного дома Фельтена 1905 года: натуральный рельефный камень, порезанный на прямоугольные кусочки разного размера, выступающее гранитное основание и оформление двустворчатых ворот. Кажется, будто здание по проекту студии Марианны Феликсовны Лин до такой степени боится показаться чужаком, что невольно думаешь: почему нельзя быть более смелым?

В Петербурге нельзя. Это не Москва, а уж тем более не Нижний Новгород[2]. Здесь свои правила и специфическое отношение к определённого рода исторической застройке, с которыми вынужден считаться архитектор. Петербуржцы одновременно боятся испортить фасад улицы и выламывают аутентичные элементы, бережно хранят память и выкидывают семейное наследие. Найти компромисс – уже большой героизм. И наш дом, без всякого сомнения, герой эпохи.

3. Жилой дом на 2-й линии В. О

2-я линия В. О., д. 27

Архитектурное бюро «Студия-17»

1996 г.

Васильевский остров – это царство раннего капрома. Интересно, что значительный пласт архитектуры 1990-х годов вовсе не отличался той самой смелостью и дерзостью, с которыми у нас ассоциируется постсоветская архитектура. Напротив, авторы старались очень деликатно вписать новые здания в общий контекст. Если в 2000-е уже не стесняются обилия стекла, сильно стилизованного декора, активной динамики форм, то в предыдущем десятилетии только начинают распробовать прелести постмодернизма.

За основу авторы проекта – Святослав Гайкович, Юрий Песоцкий, Любовь Ченцова – берут фасад соседнего бывшего доходного дома И. Ф. Смирнова 1906 года, выполненного в стиле модерн. Переосмысляется форма двух эркеров, завершающихся просторными балконами, а также настенный декор в виде повторяющихся квадратов. Как уже замечено, архитекторы капиталистического романтизма любили модерн – особенно северный – и регулярно его смаковали в современных постройках. Но эта любовь чаще всего обоснована именно контекстом, а не личными предпочтениями. Хотя между эклектикой (соседний дом с другой стороны) и модерном капромантичные архитекторы выбирают, конечно же, последний.

Но не спешите называть подобные примеры капрома ретроспективизмом или историзмом. Авторы-современники не очень любили такие сопоставления. Вот что на этот счёт говорит Евгений Григорьев: «Если прежде в исторических стилях деталь всегда использовалась на полном серьезе, то в постмодернизме появился свой феномен: теперь она возникает не сама по себе, а всегда с неким отстранением, отношением к ней «извне». Появились мотивы самоиронии, которых раньше не существовало. Поэтому наши дома – никакая не ретроспектика»[3]. Правда, наравне с предыдущими, можно встретить и такие понятия, как «неомодерн» и пресловутый «петербургский стиль». Так что оставим право на муки выбора за читателем.

4. Жилой дом на 7-й линии В. О

7-я линия В. О., д. 34

Архитектурная студия «М4»

2000–2003 гг.

Архитектура капиталистического романтизма раздражает людей ещё по той причине, что нередко она занимает место любимых общественных пространств. В их числе кинотеатр «Форум»—«Балтика» и небольшой скверик перед ним, существовавшие в 1914–2001 годах. Дореволюционный кинокомплекс был реконструирован и расширен в 1951–1952 годах в духе советской неоклассики с полной утратой прежнего облика. Ностальгируют, конечно же, именно по неоклассическому кинотеатру времён СССР. К слову сказать, дореволюционное здание тоже имело неоклассическую стилистику – имперский неоклассицизм заменили правильным советским.

Очевидцы поговаривают, что в зимнем саду советского кинотеатра обитали попугаи и прочие птички, которые своим щебетом вдохновляли на просмотр кинолент не хуже попкорна и кока-колы. И птичка пела довольно долго, но музыка рыночной экономики оказалась не на стороне крылатых.

В 2000 году мастера весьма плодовитой архитектурной студии «М4», Сергей Гурнов и Роман Доминов, на месте «Балтики» проектируют Н-образный жилой дом с типичными для Петербурга двумя дворами-курдонёрами, колоннами и башенками. Спроектированный на рубеже тысячелетий, этот дом смело вводит нас в эпоху зрелого капиталистического романтизма. Стекло здесь используется ещё довольно робко, но раскидистая входная группа, огромные окна первого торгового этажа и масштабность сооружения в целом чётко заявляют: никакого ретроспективизма, только капром!

Своеобразной визитной карточкой этого дома стал, однако, не переходный внешний облик, а объект, не относящийся к архитектуре. Посреди парадного курдонера стоит памятник бравому бомбардиру Василию – сподвижнику Петра I. Он же является «даром на 300» – подарком к празднованию 300-летия города. Ходят легенды, что именно по его имени Васильевский остров получил своё название. Жители и гости города любят фотографироваться в различных позах на коленях бомбардира и его пушке. Так подменили попугая Кешу на Василия.

5. Ресторан «Макдоналдс»

6-я линия В. О., д. 31

Архитекторы: В. Е. Жуков,В. Л. Чулкевич, Х. Холсти

1995–1997 гг.

Один из самых ярких примеров капиталистического романтизма в России – «Макдоналдс» на Ваське. Его и ненавидят, и любят одновременно. Иногда страсти настолько обостряются, что возникают мысли: а не снесут ли? Мы убеждены, что здания могут получать статус памятника архитектуры не только через сорок лет после их создания, но и по мере их исторической значимости. И да, исторически значимыми являются все памятники эпохи: и ларёк, и завод, и дворец, да хоть яичко в завитушках. В конце концов дух времени формируют не отдельные объекты, а их сумма. Важно сохранять цельный исторический слой. Но именно «Домик Барби», как часто называют здание ресторана, стал наиболее узнаваемым свидетельством архитектуры 90-х.

Это первый «Макдак» Петербурга, построенный по индивидуальному проекту. Первые два, располагающиеся рядом с метро «Петроградская» и «Садовая», открывались в исторических зданиях. Интернациональная компания не позволяла одним и тем же архитектурным объединениям или отдельным мастерам проектировать больше одного здания ресторана. Интерьеры везде стандартные. Единственное, что здесь авторского во внутренних помещениях, – главная лестница, которую несколько лет назад переделали при ребрендинге. Следил за стандартами и консультировал российских проектировщиков финский архитектор Хейке Холсти.

Кстати, о «ресторане». Первоначально для проектирования Макдоналдса пригласили Бориса Устинова. Правда, по словам Владимира Жукова, проект, скорее всего, выполнил его ученик Олег Привалов. Но первая версия не понравилась заказчикам. Эскизов не сохранилось. Известно, что там было понижение к углу, а не башня, и пять уровней вместо двух почти при той же высоте – поиграли ступеньками. Финны говорили, что «с теми архитекторами невозможно было работать, они не понимали функцию предприятий быстрого питания и спроектировали ночной ресторан для “новых русских”, а не демократичную закусочную для народа. Возможно, причиной был неправильный перевод в России самого названия Макдоналдса как «ресторана», то есть какого-то закрытого элитного заведения для длительного посещения»[4].

После этого за проект взялись Владимир Жуков с Вячеславом Чулкевичем. Тогда сформировался узнаваемый ныне облик здания. Инженером выступал Геннадий Алавидзе. Он предложил вместо окна в башне разместить часы. Это было оправдано тем, что вокруг множество учебных заведений, а «студенты всегда опаздывают, потому им часы как раз не помешают здесь <…> как напоминание о том, что каждая минута их жизни дорога»[5]. При открытии 8 мая 1997 года часов ещё не было, но через несколько месяцев их установили. Заказали их на историческом петергофском заводе «Ракета», размещённом в позднесоветском здании, у которого тоже есть башенка с часами. А Чулкевич, например, убедил второго автора убрать боковые арки, объединяющие здание с соседними домами. Негоже так искусственно связывать разные эпохи.

О строительстве Владимир Жуков вспоминает следующее: «Купол башни собирался отдельно на земле в специально построенном павильоне, потому что там надо было очень точно выполнить фальцы в местах соприкосновения кровельных листов, а работа велась зимой. Каркас купола металлический, с закругленными элементами из дерева, к которым и крепится покрытие. Потом, когда его полностью смонтировали, павильон разобрали и купол целиком подняли на башню большим краном. Само по себе зрелище, как его поднимали, было впечатляющим и привлекло много зрителей, я жалею, что не захватил фотоаппарат тогда. Шпиль, верхний конус и шар уже потом устанавливали, с помощью автокрана с рабочей платформой»[6].

Интересно, что Владимир Жуков при создании арок вдохновлялся Базиликой в Виченце Андреа Палладио. Первоначально арки и круглые колонны (самые маленькие) планировалось сделать из розового гранита, но впоследствии решили применить металлическую сетку розового цвета с квадратными отверстиями такого размера, чтобы птицы не смогли туда забраться и гадить на архитектурные элементы. В итоге – две формы колонн из разного материала и металлические арки между ними.

На углу 6-й линии и Большого проспекта В. О. стоит элегантный Андреевский собор розового цвета. Читатель неспроста находит параллели между ним и «Макдоналдсом». И в архитектуре башни, и в цветовом решении и территориальном расположении (здания замыкают с двух сторон пешеходную улицу) наблюдается довольно красноречивая перекличка эпох. Архитекторы не скрывают этого. Капиталистический романтизм глубоко контекстуален – это не должно быть секретом.

Макдак (5) (из архива Владимира Жукова), Макдак (6) (из архива Владимира Жукова) эскизы из архива архитектора Владимира Жукова

Из воспоминаний архитектора Владимира Жукова:

«Интересная яркая история со зданием Макдоналдса? Например как он открывался. Всё было очень торжественно, арки из шариков цветов российского флага перекрывали 6–7 линии, привели оркестр, приехал Джордж Кохан, инициатор развития Макдоналдса в России, собрались горожане, а мы, участники стройки, стояли на балкончике прорабской (там у строителей было 2 контейнера, поставленных один на другой, и на верхнем был выступающий балкончик). Все ждали губернатора Яковлева. И в это время откуда-то сбоку выдвинулась группа толстых теток с белыми листами бумаги, на которых были написаны лозунги: “Суп да каша – пища наша!», «Щи да каша, и вода – наша лучшая еда!», «Не хотим есть вражеские гамбургеры в День Победы!» и т. д. (открытие состоялось 8 мая).

Этих активистов привел депутат ЛДПР Вячеслав Марычев. Появился и он сам в красном пиджаке. И как раз подъехал Яковлев. Оркестр заиграл, но Яковлев, вместо того чтобы пройти к ждавшей его ленточке, направился к Марычеву и его тёткам. И начал их убеждать уйти и не портить праздник. Рассказывал, что в Питере будет много самых разных пунктов общепита, где они смогут получить желаемые щи и кашу. Почему-то он их убеждал минуты 3–4. Все ждали, но интересно, что он не стал применять силу, сейчас бы их просто посадили в автозак и увезли. И они ушли сами!

После этого он, конечно, всё сделал, что требовалось: поздравил всех нас, перерезал ленточку, вошел, купил первый гамбургер и поднялся по лестнице. Торжественная часть проходила в верхнем зале как более просторном».

6. Головной офис холдинга «Петротрест»

7-я линия В. О., д. 62 к. 2

Архитекторы: Л. Н. Мухина, Ю. В. Ситников

2003 г.

А теперь приглашаю вас полюбоваться на один из «дворцов» зрелого капрома – главный офис ныне обанкротившегося крупнейшего инвестиционно-строительного концерна Петербурга «Петротрест». Здание офиса компании должно было демонстрировать стойкость, высокое качество и, конечно, дань традициям. Но этого недостаточно, чтобы казаться сильным мира сего. Важный пункт – наглядно показать своё отличие, выделиться из общей массы. Именно по этой причине бывший офис «Петротреста» стоит по диагонали к общей застройке – единственный во всём микрорайоне. Кроме того, подобное планировочное решение позволяет в полной мере раскрыть взору заходящего во двор человека фасад здания с парадной лестницей из натурального камня.

Здесь и всесильный петербургский гранит, востребованность которого обоснована культурно-географическими причинами, и фонтан как примета малой архитектуры своего времени, и выразительный стеклянный эркер, и подчёркнутая симметричность фасадов, и лаконичный кованый декор, отсылающий к чему-то дореволюционному (скорее всего, модерну, но это не точно), и даже мансардный этаж, ставший одним из трендов архитектуры капрома. Всё это признаки романтизации прошлого, а вернее, его формализации. Но именно за этот формальный подход мы и любим капиталистический романтизм. Архитекторы-капромантики стилизуют прошлое, чтобы обрести новое настоящее. И если в «лихие 90-е» архитекторы капрома «ещё только учились», то в «сытые нулевые» смогли заявить о себе в полный голос. На то они и «лихие», чтобы метаться из стороны в сторону и искать себя. На то они и «сытые», чтобы «устаканиваться»[7] и не экономить на материалах. Капиталистический романтизм нулевых – это стабилизация озолотившегося постсоветикуса. Но стабильность оказалась недолгой.

7. Бизнес-центр «Соверен»

9-я линия В. О., д. 62

Архитекторы: Г. Б. Соколов, А. А. Парфёнов,Т. В. Макаренко, Ю. Ю. Бирцева

2003–2007 гг.

Их соверен – английская и британская монета из почти чистого золота. Наш «Соверен» – российский и постсоветский пример архитектуры зрелого капрома из почти чистого стекла и натурального камня. И не путайте, пожалуйста, с французской булочкой савареном. Хотя у многих ценителей может пойти слюна от столь смачного и смелого здания. Спроектировали его на заре развитого капромантизма, а достроить успели только к закату – переходу к позднему капиталистическому романтизму. Тем не менее бизнес-центр является одним из ярких выразителей архитектуры нулевых.

Чем же он интересен? Конечно, обилием стекла и щедрым использованием вентилируемых фасадов. А опытный глаз читателя уже заприметил стилеобразующие элементы эпохи: кристаллообразный купол и ротонду на крыше. Сколько вариаций подобных ротонд можно увидеть на просторах бывшего соцлагеря! Интересно, что многие не любят архитектуру капрома именно из-за обилия стекла. Причем «стекляшки» воспринимаются лишними в исторической застройке, созданной примерно до середины 1950-х годов (за исключением конструктивистских построек 1920 – начала 1930-х). Послевоенный модернизм в понимании большинства гораздо лучше сочетается с абстрактными «современными» зданиями. Дело в том, что и конструктивизм, и модернизм отказываются от нефункционального декора. При этом они тоже не прочь пошалить со стеклом. Иначе говоря, стеклянный фасад якобы вступает в конфликт с гипсовой лепниной. Но постмодернизм, локальной разновидностью которого является капром, не играет по таким скучным правилам. Он может соединить ротонду со 150 м2 стекла, и ничего ему за это не будет. Это раздражает, по всей видимости, ещё сильнее.

Самое интересное, что наибольшее негодование испытывают жители Петербурга как подлинные носители ордерных стандартов, канонов художественных ансамблей и эстетически нормативной гармонии. Мы же предлагаем оценить «Соверен» не с точки зрения его аккуратного вхождения в окружающую застройку, а как памятник эпохи, материальное свидетельство времени. Он наглядно показывает развитие архитектурных идей, социальных процессов тогда и сейчас. А ещё он предлагает нам иную ценностную парадигму, в которой архитектурный лукизм вытесняется осознанием и принятием языка эпохи. Капром – это бодипозитив от архитектуры.

8. Жилой дом на Камской улице

Камская улица, д. 4

Архитектурная мастерская Апостола

2002 г.

Стилистику Архитектурной мастерской Апостола легко узнать. Основанная Николаем Апостолом и ныне возглавляемая его сыном Филиппом[8], она заняла одну из лидирующих позиций по стилевой выразительности и масштабам строительства в эпоху капиталистического романтизма. Авторский язык читается по полукруглым окнам и нишам, небольшим балкончикам, красному или серому кирпичу и парадным дворам-курдонёрам – подобное мы уже наблюдали в доме на 7-й линии В. О., 34.