Клизма романтизма. Путеводитель по постсоветской архитектуре Петербурга

Выходящий на улицу Льва Толстого блок имеет традиционную для торгово-развлекательных комплексов атриумную структуру. Центральное пространство связывает воедино все входящие в состав комплекса функциональные группы. Это решение авторы называют основополагающей идеей проекта. Интерьер атриума наполнен простодушным стеклянно-пластиковым глянцем; нотки индивидуального шика и необходимой премиальности придают ему лишь золотисто-янтарные пятна витражей, вмонтированных во входную группу, и потолки. И стилистикой, и самим фактом своего наличия витражи отсылают к петербургским торговым домам эпохи модерна.

Хороша эта архитектура или плоха, она в любом случае лучше соответствует творческому амплуа «Лицедеев», чем выхолощенная модернистская коробка Ленинградского дворца молодежи, служившего одним из предыдущих адресов театра.

Давно известно, что все самые большие глупости на свете делаются с серьезной миной. И хотя это вовсе не означает, что веселое и беззаботное выражение лица убережет вас от совершения глупостей, быть смешным для всех – профессиональная обязанность Арлекино.

6. Жилой дом на Карповке

Карповки наб., д. 10

Архитекторы: В. Н. Ясс,Н. Г. Бальский, В. В. Смолин

2002–2004 гг.

Желтый дом со странной башенкой – яркий образец контекстуального направления в петербургской архитектуре начала нулевых. Стоящий на плавном изгибе Карповки и минимум на два этажа превышающий соседнюю застройку в радиусе нескольких сотен метров, дом становится виден издалека по мере движения по набережной. При этом ему досталось непростое соседство: прямо напротив стоит первый жилой дом Ленсовета, который может претендовать на звание лучшего, что вообще когда-либо было построено в Петербурге. Спроектировать здание, обреченное стоять в зеркальной оппозиции с этим шедевром русского постконструктивизма, да еще и доминировать над ним, – непростая проектная и этическая задача для архитектора.

Решать эту задачу выпало Виктору Николаевичу Яссу, в проектную мастерскую которого обратилось ЗАО «Дом Мод Плюс» – компания, решившая застроить заросший пустырь рядом со сквером Профессора Попова.

Архитектура дома – сложный клубок из экспериментальных приемов и прямых отсылок к разным периодам истории петербургской архитектуры. Первое (хорошо, второе – после угловой башенки), что бросается в глаза, – обилие цитат из пластического лексикона северного модерна: мягкие плавные линии, характерные пропорции окон и рисунок расстекловки, кованые ограждения балконов с анималистическими мотивами, натуральный камень в отделке первого этажа… Затем взгляд начинает цепляться за пилястры коринфского ордера и карнизные тяги сложных профилей – детали, выглядящие на этом фоне неуместными и малопонятными. После этого ценители классических построений и «вкусных» сочетаний возмутятся несовместимостью текстур и цветов отделочных материалов. Но все эти тонкие диссонансы разбиваются в клочья доминантным аккордом иной тональности – купольной башенкой необъяснимой телескопической формы.

Впрочем, объяснение у нее все-таки есть. Вряд ли оно кого-то полностью удовлетворит, но эта конструкция – почти прямая реплика торгового павильона «Дома Мод Плюс», что стоит в двух шагах отсюда, на углу Каменноостровского проспекта и безымянного переулка, ведущего от набережной Карповки. Речь идет о знакомой многим петербуржцам «стекляшке» у станции метро «Петроградская». Павильон построен в 1998 году по проекту мастерской М. А. Рейнберга и А. Г. Шарова. Кстати, в числе авторов упоминается и тот самый В. Н. Ясс, который спустя пять лет возведет жилой дом, придав его угловой башенке узнаваемый ступенчатый силуэт. Это двухъярусное наклонное остекление – своеобразный лейтмотив, встречающий прохожих в начале и конце пешеходного переулка и намекающий, что небольшой торговый павильон на Каменноостровском и жилая девятиэтажка на Карповке – на самом деле единый архитектурный комплекс.

«Дом Мод Плюс» – трехэтажная пристройка к «настоящему» Дому мод, построенному в 1963–1968 гг. по проекту известного ленинградского архитектора Е. А. Левинсона. Магазин модной одежды просуществовал в стенах этого павильона недолго. Сегодня его место занимают прозаичные бургерная и пиццерия.

При всей сомнительности внешних достоинств павильона посыл его архитектуры вполне понятен. Игривые изгибы стен и легкомысленный блеск витрин преследуют одну цель – выделиться в этом холодно-каменном окружении, заявить о себе как о провозвестнике новой эпохи.

Один заказчик, общий для двух построек архитектор, сто метров между объектами: – стерильные условия для лабораторных наблюдений. Сравнивая торговый павильон – порождение экспериментальных девяностых, и жилой дом – продукт стабилизирующихся нулевых, можно проследить общий вектор развития культуры эпохи капиталистического романтизма. Один и тот же прием стеклянного каскада, перекочевавший с павильона на дом, несет совершенно разное идейное содержание и отражает всю суть произошедших перемен. В первом случае он представляет собой чистое и бескомпромиссное высказывание, во втором – превращается в едва заметное указание на родство со старшим братом, утонувшее в массе декоративных оборотов и исторических реминисценций. На смену эпохе свободы самовыражения, демонстративной прозрачности и открытости приходит период эклектики и компромисса.

7. Бизнес-центр «Орбита»

Большой пр. П. С., д. 48

Архитекторы: А. Е. Кокорин, В. А. Чувашев

2006 г.

Бизнес-центр «Орбита» построен в 2006 году на месте одноименного кафе. Точнее, на месте заброшки, оставшейся после пожара. Кафе открылось в 1974-м и просуществовало немногим более десяти лет. Куда дольше стоял его обгоревший остов с выбитыми стеклами: разобрали его лишь в 2002 году, когда участком заинтересовался инвестор.

Здание кафе было редким для центра Ленинграда примером подчеркнуто антиконтекстуального модернизма. Невысокая «шайба» с панорамным остеклением, поднятая на уровень второго этажа, не по-петербургски нагло выступала за красную линию Большого проспекта.

Помимо названия, ничего орбитального новый бизнес-центр от своего предшественника не взял. Космический пафос замещен либерально-капиталистическим. Если «шайба» возражала контексту аргументами коммунального и технологического прогрессивизма, то бравада бизнес-центра – в показной роскоши и премиальности: раскатанный на все пять этажей сусальный гламур полированного гранита придает соседним фасадам с их скромным штукатурным декором оттенок бедноты и грязи. Кажется, этому напомаженному красавцу, сверкающему на солнце всеми гранями простенков и витрин, стыдно даже стоять на пьедестале своего подземного паркинга рядом с этими старосветскими нищенками. Пирамида, гордо поднятая над угловым объемом, может означать все что угодно и иметь какие угодно прототипы, но почему-то именно здесь она кажется срисованной с долларовой банкноты, не хватает только Ока Провидения и надписи «Annuit cœptis» в облаках.

В этой архитектуре нет ничего выдающегося (да ладно? ура!). Здание интересно не уникальностью, но типичностью, и достойно упоминания в путеводителе как представитель целого класса родственных объектов, наводнивших Петроградскую сторону и другие районы центра в середине двухтысячных. Это торгово-офисные центры, набранные из разных комбинаций одних и тех же материалов, довольствующиеся формалистической игрой в контраст стеклянных и каменных объемов и носящие неизменно благозвучные и возвышенные имена. В одних только окрестных кварталах стоят такие непохожие друг на друга и все же такие безнадежно одинаковые стекляшки «Apriori» (Большой проспект П. С., д. 58), «Северная Венеция» (Большой проспект П. С, д. 84), «Аполло» (пр. Добролюбова, д. 12)… Кажется, продлись эпоха капиталистического романтизма еще немного – и все то, что придавало смысл их архитектуре, попросту перестало бы существовать: эти дома не умеют быть незаметными, но со временем броскость становится обыденностью.

8. Торговый центр «EVROPA»

Малый пр. П. С., д. 37

Архитектурное бюро «Студия 44»

(первоначальный проект; коллектив отказался от авторства)

2007 – по н. в.

Так вышло, что эпоха капиталистического романтизма давно закончилась, а это здание, успевшее стать одним из ярчайших ее символов, не достроено до сих пор. Забор, который окружал стройплощадку, простоял 18 лет. Но и после того, как в 2021-м ограждение исчезло, торговый комплекс не распахнул свои двери для посетителей.

Участок на углу Малого проспекта Петроградской стороны и Рыбацкой улицы был продан еще в 2003 году. Новый владелец участка – компания «Реди» – планировал построить здесь торговый комплекс с рестораном быстрого питания. Как в действительности будет использоваться здание, станет понятно только после его открытия.

Проектной высоты постройка достигла больше десяти лет назад и с тех пор при взгляде со стороны подвергается лишь декоративным изменениям. Вероятно, одной из причин столь затянувшегося строительства послужил отказ команды архитекторов, занимавшейся проектом на ранних этапах, продолжать сотрудничество с заказчиком. Никита Явейн, руководитель архитектурного бюро «Студия 44», заявил в интервью «Санкт-Петербургским ведомостям»: «Там всё самодеятельность, весь этот дом. Я к нему никакого отношения не имею…» Отказ от авторства архитектор объясняет тем, что вопреки проекту здание возвели на этаж выше и увеличили площадь остекления. Однако это не так: в первоначальном проекте, опубликованном в «Архитектурном ежегоднике» за 2003–2004 гг., этажность закладывалась такой же, а фасадного стекла было даже чуть больше, чем в реализации. Что действительно поменялось, так это пропорциональный строй элементов фасада и количество декора. От строгости и немногословности авторского проекта не осталось и следа: в течение последних лет фасад постепенно обогащался декоративными колонками, пилястрами, карнизными тягами, дентикулами и орнаментом. Последний удар по замыслу архитекторов из «Студии 44» нанесли девять бронзовых статуй, похоронив остатки благородного лаконизма под комичностью этого монументального пафоса.

Рассказывая о значении этого памятника для всей эпохи петербургского капромантизма, можно было бы ограничиться краткими выдержками из биографии его подлинного творца – предпринимателя и мецената Юрия Жорно. «Санкт-Петербургские ведомости» дают заказчику торгового комплекса Evropa такую характеристику: «По некоторым данным, предприниматель Юрий Жорно хорошо известен в криминальных кругах. По сообщениям СМИ, в 1998 году он был арестован по подозрению в коммерческом подкупе. Предприниматель-политик неоднократно становился фигурантом скандалов. Например, Жорно пробовал приспособить под коммерческое строительство священную для ленинградцев территорию Парка Победы. Жорно работал помощником печально известного вице-спикера ЗакСа Виктора Новоселова. Его имя неоднократно упоминалось в связке с группировками известных криминальных “авторитетов”».

Это тот самый случай, когда историческую ценность постройке придают не архитектурные особенности, а биография создателя. Юрий Жорно – один из тех людей нового типа – капиталистов-романтиков, которым обязана своим названием вся описываемая эпоха. Наш герой является президентом корпорации «Ковчег», почетным членом общества «Жители блокадного Ленинграда», генеральным спонсором Литературной премии Аркадия и Бориса Стругацких, а также основателем фонда собственного имени, который занимается «оказанием финансовой поддержки в создании и сохранении объектов городской скульптуры, памятников истории, культуры и архитектуры, развития и поощрения достижений в области культуры». Так, по инициативе и на средства Юрия Жорно в Петербурге были установлены декоративные скульптуры и мемориальные композиции, в числе которых – памятники Анне Ахматовой на набережной Робеспьера и Николаю Рериху в саду «Василеостровец».

Девять бронзовых изваяний, расставленных по фасаду торгового комплекса, – аллегорические изображения европейских городов. По центру стоит Ангел, символизирующий Санкт-Петербург. Одесную его – скульптурные образы Амстердама, Женевы, Рима и Вены, ошуюю – Парижа, Лондона, Гамбурга и Мадрида. Древнеримские боги и иные герои, связанные с историей изображаемых городов, держат в руках щиты с гербами своих вотчин. Если присмотреться к лицам, то среди статуй можно найти персонажа, обладающего подозрительным сходством с Владимиром Путиным. Это аллегория Рима. Скульптор взял за основу статую Октавиана Августа из Прима-Порта, но несколько русифицировал черты лица, сделав их ближе и роднее локальному пользователю.

С тех самых пор, как в конце двухтысячных за строительным забором начали вырисовываться черты будущего ТК, здание стало предметом многочисленных нападок в медиа и соцсетях. Все эти годы градозащитники ругают проект, сетуют на низкое качество реализации, обвиняют авторов в дурновкусии и издевательстве над обликом города. Юрий Жорно с культуртрегерами от архитектуры решительно не согласен и отвечает им так: «Я для себя совершенно четко понимаю, что мы создали памятник архитектуры. Люди, с которыми я общался (абсолютно независимые), говорят, что за последние 30 лет ничего даже близко не было по качеству архитектуры, материалов и по эстетическому восприятию».

Открытие торгового комплекса откладывалось столько раз, что, несмотря на высокую степень готовности объекта, давать прогнозы о дате его открытия было бы излишне самонадеянно. Возможно, успешному плаванию корабля под названием «Evropa» помешал неверный выбор этого самого имени. Мечты об интеграции России в глобальное культурно-экономическое пространство, актуальные в середине нулевых, затрещали по швам после августовских событий 2008 года. А в 2022-м и вовсе развеялись как дым. Робкой надеждой на то, что вопреки неудобьям политического ландшафта здание все-таки будет достроено, выглядит эта трогательно-наивная и на первый взгляд совершенно бессмысленная игра буквами: никакая, дескать, Европа тут ни при чем, не о том вы подумали. Просто такое вот сочетание звуков.

9. Жилой комплекс «Классика»

Глухая Зеленина ул., д. 2

Архитектор: Т. М. Михайлова

2007–2015 гг.

Можно только догадываться, к какой именно классике, по мнению маркетологов компании ЛЭК (ныне – Л 1), должно отсылать название этого жилого комплекса. С какой оптикой – с классической ли, с неоклассической ли, с разпостпсевдоклассической ли – ни взгляни на эту архитектуру, степень ее безобразности остается примерно одинаковой. Однако, невзирая на подобные оценочные суждения и формальное хронологическое несоответствие, у нее есть все шансы стать классикой петербургского капромантизма.

Жилой комплекс занимает участок площадью почти четыре гектара – поистине роскошный размах для стесненных условий исторического центра. Да и сами дома со своими двенадцатью этажами и дешевыми фасадными материалами напоминают скорее Купчино, чем Петроградскую сторону. Несколько трехэтажных таунхаусов, замыкающих двор-парковку с юго-восточной стороны, не только не гуманизируют общий масштаб постройки, но и подчеркивают его чужеродность.

Квартал между набережной Адмирала Лазарева и улицами Резной, Малой и Глухой Зелениными до 2006 года был занят цехами литейно-механического завода. Дата начала строительства жилого комплекса – 2011 год – не позволяет в строгом смысле отнести его к наследию эпохи капиталистического романтизма, но одного взгляда на фасады входящих в его состав домов достаточно, чтобы развеялись все сомнения о его духовной принадлежности к исследуемому периоду.

Изобретательность, с которой художественный язык классической архитектуры силится замаскировать заурядные фасады типичных для своего времени монолитно-кирпичных корпусов, доведена до уровня «горшочек, не вари». Возможно, в любом другом российском миллионнике, где народ поустойчивее да архитектор посмелее, эти дома смотрелись бы малоприметно и даже компромиссно, но в чинно-снобистском Петербурге с его тонкостью вкусов и изысканностью манер они кажутся возмутительной грубостью. К сомнительным с конвенциональной точки зрения архитектурным свойствам фасадных решений добавляется низкое качество исполнения. В отдельных узлах в глаза бросается желание сэкономить на отделочных материалах, другие и вовсе кажутся брошенными в незаконченном виде. Еще один удар по эстетическому чувству горожан нанесла последующая самостоятельная жизнь комплекса: не прошло и трех лет с момента ввода в эксплуатацию последних очередей, а в игру декоративных колоннад, ажурных фризов и стеклянных полуротонд с куполами бесчинно вмешались бородавки кондиционеров и разномастное остекление балконов.

Но мы любим этот жилой комплекс не только за то, что он некрасивый. Один из аспектов социальной значимости рассматриваемого кейса состоит в том, что перед нами редчайший для Петербурга пример женской архитектуры. Автором проекта стала Татьяна Михайловна Михайлова, возглавлявшая проектный отдел строительной компании «ЛЭК». Жилой комплекс «Классика» – не только яркий пример крупного девелоперского проекта докрымского периода, но и важная веха в истории профессиональной эмансипации архитекторок.

10. Жилой комплекс на проспекте Динамо

Динамо пр., д. 23

Архитекторы: А. Р. Шендерович,А. Ю. Ананченко

1987–1998 гг.

То, что петербургской Рублёвкой предстоит стать именно Крестовскому и Каменному островам, стало понятно уже в самом начале девяностых. Острова долгие десятилетия были излюбленным местом отдыха ленинградцев; репутация тихого, уединенного места, расположенного к тому же по соседству с центром, привела к появлению здесь самой дорогой недвижимости в городе. Жить на Островах стало не просто престижно. Это означало принадлежать к высшему сословию нового общества.

Один из первых элитных жилых комплексов постсоветского Петербурга расположен между проспектами Динамо и Крестовским. Проектирование и строительство заняло более десяти лет и завершилось в 1998 году. Такой длительный срок отчасти объясняется тем, что в процессе подготовки к строительству планы на застройку участка претерпевали радикальные изменения.

Все началось еще в конце 1980-х, когда на этом месте было решено строить профилакторий для работников ленинградского жилищного хозяйства – ЛенЖилУправления. С этой целью был снесен конструктивистский жилмассив, состоявший из шести корпусов уникальной для своего времени типологии – блокированных двухэтажных квартир, каждая из которых имела собственный выход на улицу. В позднесоветское время далеко не для всех была очевидна ценность архитектурного наследия 1930-х годов, да и дома, построенные из недолговечных материалов, судя по сохранившимся фотографиям, успели прийти в упадок.

С крахом коммунистической мечты изменились приоритеты города в социальной и градостроительной политике, и зарождающийся культ ликвидности привел к тому, что вместо профилактория для трудящихся на участке решили строить жилые дома.

Планировка городка во многом совпадает с исторической: шесть продольных корпусов стоят на тех же местах, что и блоки снесенного жилмассива. Не изменилась и типология застройки (основная часть комплекса представляет собой таунхаусы), однако этажность увеличилась вдвое. Основное планировочное отличие нового комплекса в том, что архитекторам удалось создать систему полузамкнутых дворов, в то время как его предшественник имел строчный, транзитный характер. Для достижения этого эффекта авторы объединили северные стороны корпусов мостами-арками, поверхность которых служит открытыми террасами для прилегающих квартир, а в южных частях зданий спроектировали расширения, визуально отделяющие дворовые пространства от проспекта Динамо. Полностью изолировать дворы от окружающего мира удалось только после установки высокого металлического забора, дополненного для надежности листом поликарбоната.

Архитекторы – Александр Шендерович и Алексей Ананченко – собрали жилой комплекс из почти полного арсенала песочницы зрелого постмодернизма. Арки, эркеры, аттики, мансарды сложных очертаний, штукатурный орнамент, круглые и полуциркульные окна – все это нацелено на формирование у обитателей жилого комплекса и случайных прохожих ощущения теплого, пасторального, почти деревенского уюта. Столкнувшись с реалиями жизни, стерильность идиллического замысла архитекторов с течением времени скрылась под жирным слоем бытового вернакуляра. Теперь объемно-пластическое разнообразие фасадов усиливают разномастное остекление окон и лоджий, самовольно огороженные балконы и террасы, козырьки над входами, навесы над машинами, обшитая сайдингом будка охранника, а также живописно развешанные по стенам и крышам кондиционеры, спутниковые тарелки, антенны и камеры видеонаблюдения. Впрочем, все это придает городку еще больше домашнего уюта и ламповой милоты.

11. Павильон станции метро «Крестовский остров»

Морской пр., д. 45

Архитектурная мастерская Е. М. Рапопорта

1999 г.

Известное этнографическое наблюдение о том, что в России принято не скупиться на строительство и оформление входных павильонов подземки, характерно и для эпохи капиталистического романтизма. Простой утилитарный навес, прикрывающий дырку в земле, был бы непонятен народу. Отечественные градостроители вплоть до недавнего времени свято берегли традицию отводить под создание наземного павильона метрополитена по меньшей мере гектар земли, а сам павильон превращать в просторный и монументальный дворец – витрину достижений эстетической и инженерной мысли.

Станция метро «Крестовский остров» была открыта в 1999 году. Если бы все архитекторы постсоветской России пользовались теми же художественными принципами, что и Евгений Михайлович Рапопорт, то, вероятно, не было бы нужды в самом понятии капиталистического романтизма: творческий почерк архитектора полностью укладывается в рамку общемирового постмодерна. По наземному павильону «Крестовского острова» можно объяснять студентам профильных вузов азбуку архитектуры этого культурного течения. Посмотрите, ребята: два пересекающихся под углом в сорок пять градусов объема – это символ примирения традиции и новаторства, а заодно диалектического единства классики и модерна. Один, как водится, – стеклянный, то есть весь из себя современный. Второй – легкая аркада из известняка – то ли античная руина, то ли Петербург. Первый монолитный, плотный. Второй открытый, воздушный. Один черный, Инь. Другой белый – по всей видимости, Ян. Функциональное объяснение их взаимному повороту тоже имеется: тот, что черный и современный, лежит в осях наклонного хода и тоннеля метро; тот же, который аркада, подчеркивает фронты Морского проспекта и Рюхиной улицы. Вот вам кодирование – самое двойное, какое только бывает, вот вам коннотации – имплицитнее некуда.

Будь этот павильон построен на четверть века раньше, такую архитектуру даже можно было бы назвать актуальной. Но на веселый костюмированный карнавал глупо приходить в строгой тройке фасона не первой свежести. Не засмеют, конечно, но либо посчитают скучным, либо вовсе не заметят. И если где-нибудь в исторической застройке упрек в скучности можно смело парировать аргументом скромности, то здесь, между «Диво-островом» и возведенными в 2000-е кварталами неуёмного архитектурного разнотравья, эта сдержанность кажется неуместной. Единственная занимательная деталь – щели от «выпавших» замковых камней на аркаде – не претендует на то, чтобы компенсировать недостаток остроты.

Станция примечательна единством стилистического решения наземного павильона и интерьера перронного зала: под землей посетителей встречает такая же аркада, облицованная светлым известняком. Украшением станции служат двенадцать мозаичных медальонов, изображающих антропоморфные аллегории петербургских рек и островов.

Шли годы. Глобальное потепление инвестиционного климата на рынке недвижимости превращало скудные пустыри Крестовского острова в цветущий сад самых элитных в городе жилых комплексов. В середине нулевых в мастерскую Евгения Михайловича Рапопорта постучались с предложением разработать проект одного из таких ЖК – как раз по соседству с павильоном метро. Так на свет появился жилой комплекс «MaXXImum». Евгений Михайлович, верный своим творческим принципам, решил этот новый дом в формах старого павильона, правда, многократно увеличенного и повторенного. Те же врезанные под сорок пять стеклянные призмы со скошенными уголками, те же пониженные и более воздушные каменные объемы. Только стекло приобрело премиальную зеркальность да арки сменились прямоугольными проемами. Так на Крестовском острове начал было складываться небольшой архитектурный ансамбль. Если когда-нибудь этот отрезок Рюхиной улицы решат переименовать в улицу Зодчего Рапопорта, лично я возражать не буду.

12. Жилой комплекс «Дом у моря»

Мартынова наб., д. 62–74

Архитектурная мастерская «Герасимов и партнёры»

2005–2008 гг.

«Дом у моря» – элитный жилой комплекс черно-белого цвета. В плане напоминает букву S, сильно растянутую по горизонтали. Линия застройки набрана из отдельных секций сложного плана (урбан-вилл), поставленных на общий стилобат, и в местах перегибов уплотняется, превращаясь в четырехсекционные «скобы». Максимальная высота – 6 этажей без учёта стилобата. Расположенный на участке между Средней Невкой, Гребным каналом и Приморским парком Победы, «Дом у моря» не оправдывает свое название.

Это здание любят многие архитекторы и архитектурные критики. Но не будем торопиться ставить на нем крест: оно тоже по-своему интересно. Конвенциональная красота архитектуры – далеко не всегда всего лишь признак конформизма, боязливости и авторской приверженности конструкту хорошего вкуса. Несмотря на ее кажущуюся феноменологическую нейтральность и молчаливость, за такой архитектурой в действительности могут стоять важные социальные и исторические сюжеты. «Дом у моря» расскажет по меньшей мере два.