Клизма романтизма. Путеводитель по постсоветской архитектуре Петербурга

Невский пр., д. 133–137

Архитектурная мастерская «Герасимов и партнёры»

2003–2004 гг.

Архитектуру 90-х и нулевых часто критикуют за неуместность вторжения в сложившиеся ансамбли. Парадокс в том, что именно эта эпоха вернула в проектирование внимание к месту, его истории и его окружению. Контекстуальность и историзм – черты постмодерна, возникшие в ответ на интернациональность модернизма и пришедшие на улицы Петербурга вместе с капромантизмом, просто иногда их бывает сложно заметить.

Так, путник, движущийся по Староневскому проспекту от площади Александра Невского в сторону площади Восстания и начинающий скучать от эклектичной фоновости застройки XIX века, непременно будет ошарашен домами под номерами 133–137. Семиэтажный монстр, грозно нависающий над главной улицей города, вызовет у неподготовленного зрителя вопрос: «как ты тут очутился?». Не в силах сдержать эмоций, наш фланёр побежит в интернет, чтобы срочно выразить свое недовольство, заклеймив постройку выпадающей из ансамбля, подавляющей окружение, уродующей улицу и вообще преступной. Вероятно, он так и не узнает о количестве наград и лестных отзывов профессиональных критиков, полученных архитектором Герасимовым как раз за органичное вхождение образа здания в существующую архитектурно-историческую среду.

В этой постройке Герасимов реализует одно из фундаментальных начал постмодернизма – принцип двойного кодирования. За спорной игрой форм подготовленные зрители увидят зашифрованные аллюзии и цитаты, и начнут рукоплескать. Готовы вступить в их ряды?

Оглядитесь по сторонам – ничего не замечаете? Неподалеку от жилого комплекса расположены два здания, чьи объемно-планировочные решения были ловко апроприированы архитектором и легли в основу его проекта. Это дом номер 141, построенный Лишневским в 1936-м, и дом номер 146, 1933 года постройки. Фасады этих двух шедевров позднего ленинградского авангарда рассечены посередине утопленными вглубь квартала стенами, формирующими своеобразные курдонеры. Развитие этого приема мы видим и у Герасимова, но он пошел дальше, включив в игру с пространством и существующий исторический дом номер 135, чей некогда закрытый двор-колодец оказался раскрыт курдонером на главную улицу города.

Две симметричные части здания, выстроенные по красной линии проспекта, сохраняют модуль окружающих строений и соединяются композиционной осью – прозрачным лестнично-лифтовым узлом. Сверху двор накрыт металлической фермой, на которой лежит стеклянная галерея. Похожей, только уменьшенной в несколько раз галереей накрыл когда-то вогнутости дома номер 146 конструктивист Вакс. На авангардных предков-соседей намекают также пропорции и расстекловка окон. Первый же этаж здания, отделанный полированным гранитом, ровно как и традиционная для Герасимова фантазия на тему карниза с кронштейнами, примиряют авангард с исторической застройкой.

Вы чувствуете это? Похоже, архитектор нащупал тот мифический и неуловимый петербургский стиль! По крайней мере, так считают его коллеги – петербургские зодчие Земцов, Митюрев, Ривлин называли постройку лучшей из новостроек исторического центра. Всемирный клуб петербуржцев нарек комплекс «обретением» и внес в свою Белую Книгу под номинацией «Современная архитектура в контексте исторической среды Санкт-Петербурга». А еще были знаки почета от Президиума Градсовета, золотой диплом фестиваля «Зодчество…» Ну чего вы пожимаете плечами? Вкус – материя сложная, ей надо долго и старательно учиться.

4. Отель «Эмеральд»

Во времена всеобщей лжи говорить правду – ужасная нудятина.

Джордж Оруэлл, Гавриил Малышев

6-я Советская ул., д. 12, Суворовский пр., д. 18

Архитектурная мастерская «Герасимов и партнёры»

2001–2003 гг.

Евгения Герасимова называют самым успешным петербургским архитектором за все постсоветское время. Возьмите любой знаковый объект последних лет – и с высокой долей вероятности окажется, что мэтр приложил к нему руку. Что же вознесло его на амвон? Способность к адаптации, необходимая для выживания в быстро меняющихся условиях. Герасимов гордится своей последовательностью в отсутствии стилистических предпочтений, он не верит в социальную миссию архитектуры, не пытается ничего никому доказать, а лишь качественно выполняет волю заказчика. Профессионализм для него – это умение в срок выполнить доверенную работу в любом жанре. Такая позиция, казавшаяся маргинальной на заре капромантизма, когда архитектура была проекцией личных амбиций, оказалась крайне востребована сегодня. Отсутствие романтичности в романтическую эпоху делает постройки Герасимова скучными на воцарившейся ярмарке тщеславия, но становится залогом его архитектурного долголетия.

Честность, строгость на фоне отсутствия иронии, конвенциональная красота – так можно описать большинство построек архитектора, и тем интереснее становятся исключения: гостиница «Эмеральд», пожалуй, самое нескучное здание Герасимова. Рубеж тысячелетий Петербург отмечает взрывным ростом туризма, в частности внешнего, а также усилением интеграции в мировую экономику. Нехватка гостиничных мест соответствующего уровня рождает предложение – и в 1999 году архитектор начинает работать над проектом. Первое построенное с нуля здание пятизвездочного отеля в городе должно было выделяться, и с этой задачей архитектор отлично справился.

Планировка здания рациональна и заточена на максимальную эффективность использования участка – симметричная композиция номеров, группирующихся вокруг просторного атриума (он имитирует традиционный петербургский двор-колодец). Однако этот внутренний функционализм плана, характерный для построек Герасимова, прячется за броским фасадом, который сам архитектор относит к стилистике «позднего рационального модерна». Впрочем, в этих словах сложно не считать иронию – перед нами настоящий образец петербургского постмодернизма.

Не завершить башенкой здание на углу квартала – значит выступить против такого эфемерного, но такого неизбежного «петербургского стиля», и аккуратный Герасимов играет по правилам. Однако традиционную типологию он решает максимально нетрадиционным способом. Вместо башни – ротонда, классические формы которой контрастируют с хромированным блеском нарочито хайтековского материала. Вместо купола или шатра – стеклянная призма, утопленная внутри ротонды. Вся эта конструкция помещена на цилиндр, поверхность которого обхватывают обручи, причем не прижимаясь вплотную, а как бы паря над ним. В сочетании эти объемы наделяют здание мощной динамикой, словно оно увенчано плотно сжатой пружиной, готовой в любой момент выпрямиться и выстрелить. Вперед, в будущее!

На этом фоне особенно контрастно выглядит нижняя часть здания. Массивные гранитные колонны словно прижимают гостиницу к земле. Здесь читается метафора стабильности, состоятельности. Фасад отеля как бы заигрывает с его постояльцем, демонстрируя ему желаемый образ самого себя – амбициозного, целеустремленного человека, твердо стоящего на ногах.

Постоялец бросит взгляд на фасад, кивнет «да, я этого достоин» и скроется в своем номере, вряд ли уловив авторскую иронию. «Эмеральд» – по-английски изумруд, и там, где один увидит символ роскоши, другой вспомнит старую детскую сказку об изумрудном городе. Стоит приглядеться, – и гранитные колонны на деле окажутся железобетонными, лишь одетыми в фасадную панель; металлическая ротонда – пластиковой; а стремительно развивающаяся рыночная экономика – олигархическим капитализмом, с трудом пережившим дефолт. Изумрудный город казался таковым лишь потому, что при входе всех обязывали надевать зеленые очки.

5. Общественно-деловой комплекс «130-й квартал»

Маяковского ул., д. 3А

Архитектурная мастерская Мамошина

2002–2007 гг.

Ранний капиталистический романтизм – время проектов точечной застройки. Крупные девелоперы еще не появились, государственные институты еще не успели окрепнуть, и городской ландшафт меняют индивидуалисты. Никто еще не мыслит большими масштабами – архитекторы развлекаются отдельными зданиями, экспериментируя с внезапно открывшимся им набором новых элементов. И лишь затем, когда словарь нового архитектурного языка сформирован, слова начинают складываться в предложения. Так на рубеже тысячелетий в Петербург возвращается градостроительство. 130-й квартал – символ нового этапа капрома, перехода от возведения отдельных зданий к формированию пространства.

Но главное – это уникальный эксперимент комплексной реновации с уплотнением в центре города. Новая пешеходная улица и площадь, формируемые постройками совершенно разных функций и принадлежащими совершенно разным инвесторам, но решенными в единой стилистике: 130-й квартал можно назвать единственным в своем роде современным ансамблем исторического центра Петербурга.

Здесь необходимо понимать, что же представлял собой исторический центр города на момент распада СССР. К этому времени он был практически полностью законсервирован, как в общественном сознании, травмированном разрушениями войны и блокадой, так и в архитектурной практике модернизма – экстенсивный рост города шел на неосвоенных окраинах, и масштабные проекты в центре были редким исключением. Многочисленные пустоты, хаотичная застройка дворов нагромождением флигелей и хозпостроек – весь этот средневековый внутренний мир регулярного Петербурга можно наблюдать и сегодня, но тогда на него впервые посмотрели с другого ракурса. Земля, и в особенности центральность ее расположения, внезапно оказались капитализированы. А это значит, что со средневековьем надо было заканчивать и возрождение становилось неизбежным. Первым оно постучалось в 130-й квартал.

Архитектор Михаил Мамошин утверждает, что в основе концепции застройки – принципы градостроительства эпохи Возрождения, в частности «Урбинские ведуты» Пьеро делла Франческа. На самом деле и планировочную структуру, и стилистику всех зданий определила история места: в XVIII веке здесь располагались Итальянские сады, поэтому апелляция к итальянской классике и ренессансу в проекте оказалась неотвратимой. Так, к 2006 году в Петербурге вырастают своя Пизанская башня и Колизей (соединенные к тому же однопролетным акведуком) – гостиница «Новотель», стеклянные объемы которой облачены в каменную отделку, имитирующую итальянский мрамор и тектонику римского ордера. В 2007-м завершается строительство Триумфальной арки Константина – в составе бизнес-центра «Alia Tempora». Пафосное название переводится с латыни как «Другие времена», и ритмичные спаренные колонны на стеклянном фасаде вместе с сияющей металлическим блеском статуей Венеры Милосской на углу здания провозглашают смену эпох. Завершает ансамбль элитный жилой дом, выходящий на улицу Восстания ярусной башней. В основе семантики фасада этого здания также лежит течение времени. Начинаясь массивными гранитными колоннами и мозаичным панно, фасад вдруг становится штукатурным и, пластично закручиваясь, доходит до своей кульминации – стеклянного завершения.

Пространственно же ансамбль собран вокруг безымянной пешеходной улицы-дублера Невского проспекта, которая разбила крупный квартал на две половины, упорядочив его внутреннюю структуру. Планы по разукрупнению кварталов между Невским и Жуковского путем пробивки новой улицы существовали еще в 1850-х, но им не суждено было реализоваться. Пока не наступил капром.

Как же получилось, что в эпоху цветущего индивидуализма множество инвесторов вдруг решили действовать сообща, не противореча друг другу, а вместе создавая пространство? Удивительно, но на примере 130-го квартала можно наблюдать последствия международной помощи России в ее попытках перестроиться на рыночные и демократические рельсы – процесс, о котором сейчас не принято вспоминать. Финансировал и контролировал проект Международный Банк Реконструкции и развития в рамках поддержки реконструкции исторического центра Петербурга. Это была лишь малая часть в общем объеме доступных кредитов и займов, выделяемых России. За этим процессом стояла вера западного сообщества в то, что если переходный период завершится успешно и реформы приведут к возникновению в стране стабильной экономики, то демократизация, сокращение расходов на вооружение и окончательное превращение Росии в союзника неизбежно. Что ж, сегодня, гуляя по уникальному ансамблю петербургского 130-го квартала, интересно поразмыслить о том, оправдались ли эти надежды.

6. Гостиница «Park Inn Nevsky»

Невский пр., д. 89

Архитектурное бюро «Студия 17»

2008–2010 гг.

Появившийся в 2006 году проект гостиницы Park Inn Nevsky – пример капиталистической хватки сытых нулевых, иллюстрация знаменитого принципа про нужное место и нужное время. Расположенная у площади Восстания в минутах ходьбы от Московского вокзала, выходящая одним из фасадов на главную улицу города, гостиница была обречена на коммерческий успех. Туристический поток в Петербург рос в те годы экспоненциально: с одной стороны, уровень благосостояния позволил путешествовать невиданному раньше числу россиян; с другой стороны, не ослабевал интерес к вновь открытому городу и у европейских туристов, особенно на фоне прошедшего в 2006 году в Стрельне саммита Большой Восьмерки. В этот период строительство отелей, в том числе и международных сетей, становится по-настоящему массовым явлением.

Естественно, без крови не обошлось. Ради строительства гостиницы был снесен двухэтажный особняк Ананьиной – выявленный объект культурного наследия середины XIX века. Градозащитное сообщество тогда только формировалось и не могло серьезно противостоять международному капиталу, равно как не уберегли усадьбу и охранный статус, и историко-культурная экспертиза. Окно возможностей для появления в исторической среде города чего-то принципиально нового тогда ненадолго открылось, и гостиница успела в него заскочить: в 2008 году начинается стройка, растянувшаяся из-за кризиса на три года.

Проект здания выполнен петербургским бюро «Студия 17» под руководством Святослава Гайковича. Сквозной участок диктовал необходимость двух главных фасадов: по Гончарной улице и по Невскому проспекту. Они решены практически одинаково, создавая редкое для Петербурга впечатление зданий-клонов. Главным элементом обоих фасадов выступает ордер, вернее, ироничное обыгрывание этой классической формы – явление, характерное для постмодерна. Подобно экспериментам Бофилла в Нуази-ле-Гран, пилястра здесь одновременно играет функцию эркера, увеличивая площадь внутреннего пространства здания. Решение подчеркивает международный статус сетевого отеля и манифестирует принадлежность петербургского капрома к интернациональному постмодернизму.

Несмотря на высокую оценку постройки Валентиной Матвиенко и множество наград, гостиница подверглась жесткой критике со стороны градозащитного сообщества. Снос исторических зданий, неклассические формы и материалы, высокий брандмауэр, изменивший панораму площади Восстания, – все это гарантировало попадание отеля в чёрную книгу Всемирного Клуба Петербуржцев, заклеймившего его как градостроительную ошибку, и в список диссонирующих объектов, предписывающий «нейтрализовать» его.

Тем не менее «Park Inn Nevsky» все еще стоит в одном из самых знаковых мест Петербурга, предоставляя гостям города уникальную возможность пожить в капители и напоминая о времени, когда самые радикальные эксперименты были возможны. Гостиница стала, по сути, отлитой в бетоне цитатой Святослава Гайковича: «Созидание важнее сохранения». Там, где один видит градостроительную ошибку, другой узрит право на поиски и развитие.

7. Торгово-развлекательный центр «Галерея»

Лиговский пр., д. 42

Архитектурное бюро «Григорьев и партнёры»

2008–2010 гг.

Каждая эпоха оставляет после себя в общественном сознании здания-символы. Если попросить петербуржца назвать первую пришедшую в голову постройку эпохи барокко, это, вероятнее всего, будет Зимний дворец. Если спросить про модерн – назовут дом компании «Зингер». Нулевые, да чего уж там, и десятые годы XXI века отложились в массовом петербургском сознании в виде ТРЦ «Галерея».

Символическое значение этого здания не столько в его архитектуре, сколько в сочетании местоположения, масштаба и роли в повседневности горожан. Став на момент открытия в 2010-м четвертым по площади торговым центром в Европе, «Галерея» до сих пор притягивает десятки тысяч людей ежедневно. Внешний вид этого дворца потребления устраивает, кажется, подавляющее большинство горожан. Отделка камнем и минимальная площадь остекления, симметрия главного фасада, ордерная система – Владимир Григорьев, казалось бы, наконец нащупавший тот самый «петербургский стиль», однако, сетует, называя свою самую заметную постройку социативной и робкой. Чтобы понять главного архитектора, нам придется, читатель, преодолев инстинкт и покинув толпу направляющихся на шоппинг, перенестись в глубину веков.

8. Торгово-офисный центр «Regent Hall»

Владимирский пр., д. 21

Архитекторы: В. Е. Жуков, В. Л. Чулкевич,П. И. Юшканцев

2004–2006 гг.

Торгово-офисный центр «Regent Hall», без сомнений, является иконой петербургского капиталистического романтизма. Здание, охарактеризованное Пиотровским как «самое вопиющее из того, что было построено в центре», изменило панораму Владимирской площади навсегда.

Навсегда ли? Споры вокруг «Регент-Холла» не утихают до сих пор, и его будущее сложно предсказать – градозащитники по сей день требуют сноса здания, не перестаёт критиковать его и профессиональное сообщество: Никита Явейн назвал сооружение «не лучшим объектом лужковской архитектуры, изображающим липовое богатство», а другой петербургский архитектор, Сергей Политин, в 2013 году даже подготовил на волонтерских началах концепцию его реконструкции. Согласно проекту Политина, градостроительную ошибку можно исправить, спрятав капромовский фасад здания за навесным неоклассическим, выполненным в сюзоровском духе, под мрамор, и накрыв ротонду куполом. Такое решение, по мнению архитектора, позволит «регенерировать здание в историко-культурную среду и реабилитировать его в глазах горожан и гостей города», гармонизировав пропорции фасада.

Этот проект сложно было бы воспринимать всерьез, если б над зданием не нависал дамокловым мечом закон об охране объектов культурного наследия, согласно которому диссонирующие фасады постройки действительно подлежат «нейтрализации». В 2019 году, спустя 12 лет после открытия, «Regent Hall» лишился важнейшего фасадного элемента – гигантского экрана, долгие годы озарявшего пространство рекламой, словно это не Владимирская площадь, а Times Square. Вместо него появился третий ярус колонн, значительно исказивший первоначальный авторский замысел.

Интересно, что «Регент-Холл» является во многом продуктом уступок градозащитному сообществу. В восьмидесятые на площади строилась станция метро «Владимирская», ради возведения вестибюля которой предполагалось снести Дом Дельвига (Загородный пр., д. 1). Эти планы встретили жесткий отпор горожан, в 1986 году сформировавших для защиты здания Группу Спасения, ставшую потом могущественным градозащитным движением. Первая в истории акция петербургских градозащитников завершилась победой – вестибюль был построен рядом, в глубине квартала, ради него был снесен лишь трехэтажный корпус Владимирского епархиального училища 1870 года постройки. Таким образом, на территории площади образовалась лакуна сложной формы, которая с приходом рыночной экономики превратилась в ценнейший актив.

Девелоперская компания «Фастком» при покупке в 2001 году участка дала КГиОПу и градозащитникам обязательство восстановить утраченный фасад Училища и сдержала его. Архитекторы 14-й мастерской ЛенНИИпроекта Чулкевич, Жуков и Юшканцев закрывают фронт площади двухэтажным объемом, точно повторяющим пропорции и фронтон утраченного здания. Однако над ним, в углублении, вырастает восьмиэтажный массив торгово-офисного центра. Изогнутую стеклянную поверхность главного фасада офисного центра прорезает колоннада, здание венчается ротондой. Архитекторы, предыдущим совместным объектом которых был «Макдоналдс» на Василеостровской, перекликающийся с расположенным рядом Андреевским собором, повторяют свои приемы работы с контекстом и в здании «Регент-Холла». Радиус антаблемента, спаренное расположение колонн перекликаются с архитектурой расположенной напротив колокольни Владимирского собора, построенной по проекту Кваренги. Храм торговли и бизнеса не соперничает в композиции площади с храмом Божьим, а уважительно занимает место второго по значимости акцента. Здесь вы – первые после Бога, говорит постройка своим арендаторам.

Выходящий на Звенигородский проспект фасад выполнен в куда более брутальном духе и вызывает скорее ассоциации со сталинской архитектурой переходного периода. Тяжеловесный объем нависает над Домом Дельвига на консолях, расширяя функциональный объем здания и демонстрируя желание заказчика максимизировать прибыль с площади участка, компенсировав тем самым потери от уступки градозащитникам. Девелопер впоследствии признал здание самым сложным своим объектом – для строительства над наклонным ходом метро пришлось вбить 900 свай.

9. Бизнес-центр «Лиговский»

Лиговский пр., д. 94Б

Архитектор: С. И. Крюков

2007 г.

Наступление новой эпохи принесло в российскую архитектуру две новые типологии, которых не существовало как минимум на протяжении предыдущих семи десятилетий. Горожане обрели право верить и предпринимать, и для реализации этих прав необходимо было пространство: с приходом капрома как грибы после дождя начинают вырастать храмы и бизнес-центры. Новые типологии требуют новых компетенций, и среди архитекторов вскоре появляются специалисты по строительству и того, и другого. Однако это, как правило, совершенно разные люди, и архитектура таких сооружений развивается независимо друг от друга, противоположными путями. Ретроспективные, традиционные формы церквей как бы возвращают «Россию, которую мы потеряли», словно не было 70 лет насаждаемого атеизма. Нарочито современные, стеклянные бизнес-центры тем временем как бы вытягивают страну в будущее, манифестируют ее принадлежность к рыночной западной цивилизации, словно не было 70 лет командно-административной системы. Но в одной точке в городе эти два столь разных пути все-таки сходятся.

Бизнес-центр «Лиговский» был построен в 2007 году архитектором Сергеем Крюковым. Это единственная его реализованная гражданская постройка в постсоветском Петербурге. Остальное – храмы, приходские дома и воскресные школы в Петергофе, Колпино, Шушарах. Выпускник ЛИСИ, в советское время занимавшийся проектированием детских садов, с началом 90-х резко перешел в храмовое зодчество, ставшее делом его жизни. На фоне консервативной церковной архитектуры того времени постройки Крюкова выглядят практически авангардными, однако это все равно всегда работа с неорусским стилем, пусть порой и довольно свободная. Как же так вышло, что человек, строящий исключительно религиозные объекты, вдруг решает возвести здание бизнес-центра? Настало время вспомнить уже знакомого нам православного девелопера Скорова.