Запил под Хендрикса

Сява достает из кармана — справочник аккордов. Ну-ка, разучи пару новых! Жок-жок, пирожок. Что растет на елке? Шишки да иголки.

После полуночи, на Новый год, Сява свернулся клубнем в землянке. Грезилось, что напал на пьяного Деда Мороза, нарядился сказочным стариком и всю ночь работал на счастье, на добро. На счастье, на добро. На счастье, на добро.

Глава 12

День за днем

А можно спятить так. Медведь в берлоге спит. Сява не спит, но просто сидит в темноте и мыслит. Возвращение к людям? Рановато. Правоохранительные органы только и ждут. Батя под наблюдением, это стало ясно давно. Поэтому оставляет еду на поляне, в условленном месте, в норе средь валежника, покрытого сугробом. А Сява в случайное время наведывается туда. Забирает провиант и туалетную бумагу. Иногда — новые батарейки к фонарику. Бегунов с плейерами нет, а лыжники музон на слушают.

Даже если менты… Они не будут ждать круглые сутки. Сява подходит к тайнику задом наперед, чтобы казалось, будто он приходит отсюда. А вообще следы его ведут от плотной тропы, где неясно, кто ходил. Она — сплошной наст.

Ночами Сява спал, днем бродил. Или наоборот. Без разницы. Иногда ему казалось, что белый день, с белым тучным небом — это ночь. А ночь — темный сумрачный день. Потом он понял, что во времени можно ориентироваться по лыжникам. Они ночью не бегают. А как же часы? Счастливые часов не наблюдают, зачем Сяве часы?

— Поживи немного без времени, — сказал ему папа.

Так и делает. Чуток человеческого счастья.

Лыжников становилось всё меньше. Сява складывал их лыжи и палки на секретной свалке, которую обнаружил случайно, провалившись в яму, покрытую линолеумом. Сверху был, конечно, снег.

Когда в лесу действительно появилась милиция — ходили парами, в сугробах шарили — Сява нарочно бегал по главной тропе, изображая молодого спортсмена. Милиционеры подзывали его, опрашивали, не видал ли он чего подозрительного, и предупреждали — тут орудует маньяк.

Очень просто сбить настройку. Как шишкой снег с ветки. Как снежком шапку с головы. Как ледяшкой гонор с морды. У Сявы было радио, на батарейках — ходил по лесу и слушал. Крути колесико, находи волну по вкусу!

Один раз, в метровом диапазоне, обнаружил таинственный сигнал. Пи-пи-пи, пи-пи, пииииии. И он повторялся. Сява решил, что это азбука Морзе, и что в лесу где-то в берлоге сидит разведчик, иностранный шпион, и передает секретные сведения. Или свои координаты. Мол, заберите меня отсюда. Должен прилететь военный десантный вертолет, спустить лестницу и забрать шпиона с собой.

Ночью к Сяве пришла другая идея. Это маячок пришельцев. Что за маячок, сам толком не понял, но что это именно маячок — был уверен. Сто пудов!

Пока не истлели на Сяве носки, надо тайну разгадать. Иначе страшно! Кто пи-пи передает? С какой целью? Страшно стало Сяве спать. Думалось — вот рядом в километре, или даже тут, под боком, за упавшей березой, тоже кто-то прячется под землей и передает, передает. Ну или в случае маячка. Однажды озарится всё неземным светом и над тишиной скрипящих сосен с гулом повиснет оно, круглое тело с пришельцами внутри, и начнется самый настоящий захват Земли. С окраины, конечно. Кто же полезет в самый центр? Вначале они поработят спальные районы. Перед рассветом. Когда еще не ездят мусорные машины. Пришельцы поедут вместо них, на диковинных транспортных средствах. И включат звуковое оружие, неслышным ревом убивая население. Ты спишь, а у тебя мозги закипают. Так и будет. Сява знает.

Он провидец — однажды ему внутренний голос четко сказал:

— Завтра бублики подорожают.

И подорожали в том магазине, где Сява покупал. Было столько, стало столько. Сява рассказал об этом папе, и тот решил:

— Это пророчество.

И вообще умилился:

— Я вообще знаю, ты у меня паранормал. Развивай и дальше экстрасенсорику!

— Постараюсь!

В берлоге у Сявы всегда темно, даже днем. Можно лежать как тот Лилли в танке с водой. Выход сознания за пределы. Кончился запас чаю. Сахар, шишка, кипяток — делаем большой глоток. Очень вкусно, можно пить. Шишек много. Будем жить!

Он видел воронов в лесу, огромных, как орлов. Схватят и унесут тебя в гнездо на вершине сосны. Сява боялся этих орлов и закапывался в снег, едва заслышав карканье. Он уже научился закапываться быстро и лежать не дыша, не шевелясь — со стороны казалось, будто не человек в снегу, а простое бревно.

Между тем у его отца появился план спасения экономики страны. И он даже написал его в толстой, общей тетради, озаглавив «Затянем туже пояса». Каждый дееспособный житель страны надевал пояс и затягивал его потуже. Таким образом, желудок мог уместить меньше. Меньше потребление — меньше расходы. Да, вначале трудно, надо привыкнуть.

— Но экономический эффект! — восклицал Николай, приставая к соседям у входа в парадное. А те стояли и говорили:

— Потапова в президенты, да, надо поддержать. Человек из народа. Знает беды.

Человек из народа выступал всё больше — в клубах, дворцах культуры, даже в супермаркетах. О планах своих выражался прямой наводкой:

— Если поддержите, баллотируюсь! Что остается?

По всей стране открывались школы его последователей. Выпускались и ходили по рукам сборнички особых песен для лучшего роста огурцов.

Ударили морозы. Николай Савченко особо остро ощутил одиночество — четыре слова на «о» подряд, с ума сойти! И решил познакомиться по сети. Отправился в интернет-кафе неподалеку. Внутри пахло носками и сигаретами. Николай был в таком заведении впервые, но знал, что есть такой человек — администратор. Высмотрев похожего, обратился:

— Я опытный пользователь! Качать-не-перекачать! Качаю больше, качаю быстро.

— Платите и качайте, сколько хочется, — ответил админ. Постоянно находясь в удушливой атмосфере и полумраке, он выглядел очень нездорово. Будто жизнь в нем поддерживается лишь благодаря распитию донорской крови.

Под руководством админа Николай вышел на сайт знакомств и отыскал себе избранницу по имени Маша. Вот что он набрал ей одним пальцем, шевеля губами и ошибаясь:

Дорогая Маша, ты меня не знаешь, я тебя тоже, но ведь это отличный шанс познакомиться! Я секретный агент, но не могу много об этом говорить, может быть расскажу больше, когда мы сблизимся. Но и тогда я не смогу рассказать всю правду! А правда очень опасна, я носитель таких тайн, что людей буквально убивают! Но я выжил в этой мясорубке и теперь скрываюсь под чужим именем и даже в чужой квартире, и сын не мой, а приемный уникум, плод секретного эксперимента по выращиванию музыкального гения, нового Бетховена. Рожденный в колбе… Ты наверное видела об этом журналистское расследование по телевизору, но они докопались не до конца.

По осени, когда землю засыпает красными листьями и небо так изумительно прекрасно, у меня бывают изнурительные, жгучие поносы. Я переношу их стоически, до боли стиснув зубы. Я не герой, но могу многое. Позвони мне на домашний телефон.

А завтра позвонил какой-то шутник и сказал искаженным басом, едва удерживая смех:

— Васю можно?

— Я Вася, — Николай ответил, — У меня для вас уже лежит пакет.

На той стороне провода несколько секунд обдумывали и спросили:

— А когда и где можно забрать?

— У входа в Сырецкий парк, например часам к четырем.

— Отлично. Как вас можно узнать?

И Николай потом весь день хохотал до пяти, представляя себе, как незнакомец отправился в Сырецкий парк, ждал-ждал пакета, а потом понял, что его обманули.

В пять Николаю снова позвонили:

— Ну ты, умным себя считаешь? Я твой адрес вычислю по базе, жди гостей.

В девять вечера, стук в дверь, будто ногами. Николай открывает, на пороге — человек, в пуховике и шапке, вроде бы здоровенный, а борода у него рыжая и явно приклеенная. Сходу басит:

— Ты жлоб моего сынка обманул?

— Я понимаю, вы хотите выяснить отношения, — сухо говорит Николай, — Давайте пройдем. Я напою вас чаем.

Гость заходит, Николай изображает собаку, принесшую тапочки — чуть хвостом не виляет. Гость тапочки отметает:

— Я так. У меня ноги чистые.

Савченко до этого только прикрыл дверь, а сейчас нарочито запирает на все замки, засов, цепочку.

— Это ты зачем? — спрашивает гость хмуро.

— Привычка. Знаете, мой дом — моя крепость. Идемте в кухню.

Жестом пропускает вперед. Гость идет, Николай кидается на него со спины. Полтора часа спустя размышляет. Часть в холодильник, на будущее, часть можно приготовить и отнести сыну в лес. А если этого, с фальшивой бородой, хватятся и начнут искать именно у Савенко? А как вычислят? А очень просто — узнают на АТС последние звонки. Хорошо, пусть приходят, что такого? Николаю позвонил злостный телефонный хулиган. На том дело и кончилось. Откуда Николаю знать, куда хулиган потом отправился? Может к друзьям своим, наркоманам. А что это у вас в холодильнике? Свинина. Нельзя мясо в холодильнике держать? Вы бы лучше настоящих преступников ловили, а не отвлекали честных граждан от — я, между прочим, тоже в органах служу, но я заговорился, это вас не касается. Вы бы может в других условиях мне честь отдавали. А пока можете просто — под козырек, извините, ошибочка вышла.

Но отправился на стихийный базарчик, продал под видом телятины. От греха подальше.

Снег уже весенний, большой, сразу тает, много сыплет на асфальт, черное и белое. Но снова ударил мороз.

Глава 13

Приключение

Нет денег. Николай Савченко удивленно смотрит в открытый рот кошелька. Как так?

— Банкрот! — говорит продавщице в окошке. Хлебный ларек, примыкающий к базару. Только тут свежий хлеб, лучший хлеб. Очередь волнуется:

— Да проходите!

— Не дадите ли в кредит? — как птица, Николай склоняет голову набок.

— Следующий пожалуйста, — выглядывает со своего места, кто там. Николай ладонью по стойке!

— Перчаточки-то наденьте! Одними и теми же руками и хлеб, и деньги. Да вы тут всех перезаражаете… Сифилисом.

Такой он человек, что заводится с пол-оборота. Сам же потом и страдает за правду. У человека обостренное чувство справедливости. По ледяной корке, взрытой солью, каблуками сопротивлялся. Кулаки перед собой держал окровавленные. Тетеньку за разбитым стеклом так и не достал — она вжалась там в глубине, у двери, и кричала — ой спасите!

Потом милиция его увозила — а потом сдали на руки шизовозке, особой машине из психиатрической больницы. Савченко испытывал их эрудицию:

— Потерял я рукавицу!

Повторял и повторял, пока один санитар не прошептал:

— Увезли его в больницу…

— Вы знаете, — сказал Николай ему, — Вы единственный умный человек, которого я встретил сегодня. Отпустите меня!

— Я не имею права, — ответил санитар. Ну такой здоровый человек, сидит напротив. Как не прервать эту умеренность?

— Бью челом!

Савченко резко подался вперед вклеил его головой в лицо. Санитар скорчился, прижал руки к лицу — между пальцами потекла кровь. Николай спросил спокойно:

— Не правда ли, я излучаю флюиды добра?

Покуда ехали дальше, мысль работала финансово.

За какие деньги жили Николай и Сява? История фантастическая. Раз в четыре года на спине у Николая появлялся особенный нарыв, гной из коего был способен врачевать подобно пчелиному яду, только в тысячу раз сильнее. Этот гной, нацеженный в наперсток, по баснословной цене покупался сообществом больных высокопоставленных людей. Поддерживая в себе жизнь, они могли дальше трудиться во благо обществу.

Конечно, сначала Николай не думал ничего продавать. Когда началось это благословение, больше похожее на проклятие, он был молод и плохо знаком с человеческой черствостью, ленью. В местной поликлинике баночку — да, в те годы счет шел еще на банки — удивительное лекарство принять отказались. Николай решил не сдаваться и пошел в Академию наук — я хочу спасти человечество, примите меня немедленно! В этой банке — биологически-активное вещество, способное заживлять раны и сращивать кости. А такаже оно способствует долголетию.

Но был и другой источник доходов. Голосу дикой утки — кряквы — подражать чрезвычайно трудно. Николай овладел этим мастерски и в охотничий сезон отправлялся на болота, где бродил в камышах, крякая и подставляя горб под выстрелы. В спину он делал себе особые уколы и вырос горб. Хоть нож туда всади — больно не будет.

Так собирал Николай с охотников мзду, обещая не доводить дело до суда. Дробь же добывалась с помощью магнита и шла на выплавку грузков, продаваемых после дяде Мише, что торговал на базаре рыбаков — Бухаре, у подножия мохнатого деревьями холма подле станции метро Днепр.

В основном же Савченко добывали деньги продажей меда и пчелиного яду от Николаиного дяди Михаила, который сидел безвылазно на пасеке в Полтавской области. Сява гостил пару раз у этого грузного мужчины, даже в доме носящего шляпу с сетчатой вуалью, перчатки и прорезиненный плащ.

Николай работал и фотографом. Как-то его попросили красиво снять пиццу для рекламы. С пиццерией, которая заказывала рекламу, он договорился о доставке на дом — мол, там у него студия, удобнее будет снять.

Привезли шесть коробок отменной горячей пиццы. Николай открыл, сделал несколько снимков и понял — не фотогеничный продукт. Поэтому он решил смастерить такую пиццу, которая бы выглядела хорошо. Сходил в магазин, купил несколько круглых коржей. Затем поел салата из помидоров и сыра и сунул два пальца в рот.

Серое вещество напрягай и будут деньги. А во время Перестройки и гласности то штаны на продажу варил, то сам одевал брюки поуже и отправлялся в частный сектор. Стучится в калитки, когда хозяин или хозяйка подходит, Николай спрашивает — хотите секса? Ему отвечают — нет, или грубо посылают. Тогда он прокрадется ночью за ограду, в сарайчик сортира, и кидает в дырку пару пачек дрожжей. А наутро хозяева бегают по огороду и руки заламывают.

Кабинет, белая решетка на окне бросает квадратами тень на стол. Несколько папок с бумагами. Психиатр годам ближе к сорока, холеный, крепкий — наверное в уличной драке наклепает двум хулиганам из трех — третий сам убежит. Сидит, ручки сложил. А напротив него — Николай.

— Тут ваша карточка из диспенсера пришла, — говорит Борис Иванович. Так психиатра зовут.

— В ней нет ничего для меня нового, — улыбается Савченко. И вдруг спрашивает, подавшись вперед:

— У вас тут макароны по-флотски дают?

— Нет, а…

— Как врач врачу я вам скажу, что только при здоровом питании пациент будет здоров и счастлив.

А между тем сейчас самый сезон идти на мрачную гору, на улицу — кажется Патриса Лумумбы — под шмотовый склад-магазин близ винного завода, и продавать теплые куртки польской системы «Пухонат». Достаточно дернуть за веревочку, и под действием сжатого воздуха капюшон наденется на голову сам по себе, а манжеты и низ куртки затянутся.

— Полный «Пухонат»! Как говорим мы, продавцы.

Семья — супруги и дочка-школьница, пришли сюда отовариться, приобрести зимнюю одежду. Николай, вьется у входа:

— Вижу, обносились, но накопили деньжат — ничего! Обуем-оденем! — излучает счастье.

— А вам что нужно? — это супруг, охраняет покой супруги.

— О! Строго!

Николай встряхивает большой сумкой, подмигивает и быстро говорит заговорщицки:

— Куртки системы «Пухонат»! Елки-палки, за смешную цену!

Борис Иванович в своем кабинете пальцы сплел между собой и слушает, хозяин. Николай живо спрашивает:

— А давайте вашу эрудицию проверим! Хау мэни копэкс ду ю хэв?

— Я хэв ноу мани, ай эм пур доктор, — смеется Борис Иванович.

— А взятки? — удивляется Николай, — А наркотиками приторговываете?

И заметил, как правое веко собеседника напряглось. Николай сразу, чтобы не рыпался: