Запил под Хендрикса

— Я оценил ваше остроумие.

На сцену спортивно взбежал Потапов — в кроссовках, пиджаке нараспашку. Обхватив ладонью кулак, поднял руки, показал вот так — в одну сторону, потом в другую.

— Общий привет!

В зале захлопали.

— Ну, сейчас вжарит, — громко сказал высокий пожилой человек, одетый в будто похоронный, черного цвета костюм. Он заслонял собой обзор по линии на много рядов назад. Потапов между тем указал на трибуну:

— Вы думаете, я пришел сюда вам лекции читать? Да боже упаси!

Смех в зале.

— Не встану я туда, даже не просите, не встану. С трибуны вещает тот, кто боится говорить с людьми. Трибуна его скрывает ниже пояса и даже выше, и он себя чувствует защищенным. А я вот он как на ладони, я открыт!

Показал всем ладошки.

— А давайте сейчас задумаемся, на что похоже слово гармошка, или гармоника…

Сделал паузу.

— На гармонию! — с хрипотцой курильщицы выкрикнула дама, брюнетка крашеная.

— Верно! Оба этих слова сходны не зря!

Мысли Андрея вернулись к молодой соседке. Что еще ей сказать? Тут ему стало стыдно — нехорошо, что знакомство их происходит на фоне выступления Потапова. Ученый сам по себе явление и не может служить фоном. А вот и зацепка.

— Что думаете о Потапове? — шепнул Андрей девушке.

— Я буду за него голосовать!

— Он еще никуда не баллотируется.

— Не важно! — отмахнулась.

Андрей понял, что мешает ей слушать. Попатову понадобились добровольцы из публики. На сцену взошло несколько человек, Потапов раздал им огурцы — ешьте. Затем спросил:

— Можете ли вы сказать, какой из огурцов был посеян с песней, а какой нет?

Люди на сцене стали краснеть и глазами искать кого-то в зале. Невысокий, полный смельчак начал:

— Я, наверное, съел который с песней, — и громко добавил: — И он был очень вкусный!

— А я с нитратами, длинный такой, — поделилась девушка большеглазая.

Выслушав от всех мнения, Потапов, улыбаясь, поднял руку с указывающим вверх пальцем. Дождался тишины и раздельно произнес:

— Это всё были выращенные с песней огурцы.

— Гениально! — и стук. Это тростью ударил об пол тот высокий старик.

— Ничем не отличаются от остальных, выращенных традиционным способом, — сказал именитый агроном-новатор. Посыпались вопросы.

— А совместим ли ваш способ с химическими удобрениями?

— Полностью совместим.

— Как насчет генетически измененных огурцов?

— Не вижу причин, по которым их нельзя сеять с музыкой.

— Как вам в голову пришла, как вы впервые натолкнулись на мысль использовать музыку?

— Я наблюдал за индийскими факирами, заклинателями змей — знаете, когда кобры, так покачиваясь, под звуки дудочки вылезают из кувшинов. Меня бац! Осенило. Это же неспроста. Это была первая мысль. Потом — годы исследований, непонимания, даже гонений.

— Гонения, да, — закивал высокий старик, и прибавил сердито: — Советская власть!

— Агенты КГБ меня чуть под руки не водили, — махнул в зал рукой Потапов. Старик громко спросил:

— А вот что меня еще интересует — как ваши огурчики при засолке?

В зале смех послышался. Потапов показал большой палец — во.

— Отлично! Хотите — угощу?

Невесть откуда появилась девушка в короткой кожаной юбке, держа перед собой блюдо, полное соленых огурцов, уже нарезанных кружочками, но сохраняющих форму, не распавшихся частями.

— Пробуйте! — Потапов подкинул воздух ладонями.

Начали греметь стульями, вставая с мест. Тянулись. Мне, мне. А мне можете передать? Андрею вставать не хотелось, но вскочил и скоро вернулся с кружочком для соседки. Другой он уже съел. И поделился впечатлением:

— Отменный вкус. Настоящие огурцы!

— Сейчас попробую, — взяла двумя пальчиками. Тут спереди, у трибуны, начался крик. Тип с бачками на манер 70-тых годов, размахивал руками и доказывал Потапову, коего окружила и удерживала толпа:

— Вы же ни слова не сказали о том, как на посеянные с песней семена слетаются взрослые особи огурцов! Вы по ходу меняете правила игры — так нечестно! Это антинаучно. Скажите толком, произрастают ли посеянные под гармонь семена и дают основной урожай, или урожай составляют прилетевшие огурцы?

— Да, противоречие! — стучал палкой длинный старик. Он уже встал и даже одел шляпу. Красный, Потапов перестал запрокидывать подбородок, поправил на себе одежду. Державшие его отступили на шаг.

— Всё очень просто объясняется, — сказал ученый, — На уровне информационных полей существует связь между детьми и родителями. Так семена огурцов связаны неразрывными нитями со взрослыми огурцами. И вот семена попадают в землю. Играет музыка. Семена ощущают добро, любовь. Семена думают — нам хорошо! Спешите к нам, родители! Присоединяйтесь к нашему празднику жизни!

— Но как быть, — не унимался скептик, — с последними исследованиями Пафнутьева, которые убедительно доказывают, что не песня, а химический состав торфа влияет на эмоциональное состояние семян? В торфе с мертвого болота они не будут счастливы! Что скажете?

— Но это уточнение, а не противоречие. Кто вы, назовитесь?

— Игорь Пафнутьев, — представился с улыбкой. Затем вышел на середину:

— Признаться, я шел сюда с целью громить и ругать, но теперь вижу, что напрасно. Евгений Викентьевич, Женя, ты наш голова! Я верю, ты всех нас накормишь! Твои огурцы это революция.

— Качать! Качать! — затюкал палкой старик.

Ооо ищущий человек, человек киноклубов, внемли царице-науке. Запитай свои вены огуречным рассолом. Напиши слово «щи» поперек майки. И от этого станешь ты боле народным. Прозвучало и повисло в общем молчании:

— Надо менять общественный строй.

— Зачем? — зло спросил молодой человек недовольной наружности. Носит кепку, пьет пиво, ему и так хорошо.

— Вопрос стоит в приобретении инвентаря. Гармошки где покупать? — это говорил старик, — Раньше были магазины художественной самодеятельности, там тебе и куклы всякие на руку, и костюмы, и музыкальные инструменты, в том числе и гитары. А вот где теперь можно гармошки купить?

— Так музыкальные магазины никто не отменял.

— Их даже стало больше! Вот на Бессарабке появился, — знающе сказала черноволосая дама. Чем красилась? Красятся и потом воронами ходят по собраниям эзотериков да литературным встречам. Андрей много таких видел.

— Вы туда заходили? Там можно купить гармошку? — стук трости на двух последних словах был уже перебором. Андрей встал и сел. И сказал девушке:

— Атмосфера накаляется. Может, выйдем прогуляемся?

Прогулялись до Политеха. Не к самому университету, и не в парк возле него, а к одноименной станции метро. Там Андрей предложил:

— Не купить ли вам пирожок?

— Благодарю! — милостиво разрешила Лена — о да, её звали Леной. И Андрей подошел к тетеньке за лотком на колесах да прищурился:

— А сертификат на торговлю у вас есть?

— Какой сертификат? — тетенька забеспокоилась.

— Может, вы тут людей травите? Завтра в газетных заголовках… — показал руками всю широту их, — Массовое отравление на КПИ.

— Да что вы! Свежие, хорошие пирожки! — и добавила шепотом: — Вот попробуйте!

Быстро достала из лотка несколько пирожков, завернула их в бумажку и сунула Андрею в руки.

— Как ты, — тихо сказала ему Лена, — умеешь обращаться с людьми.

— Я по справедливости, — ответил Андрей, — Только по справедливости.

И они перешли по подземному переходу к зоопарку. Пошли зверей глядеть. В тюрьмы зрителей не пускают, поэтому ходят в зоопарки — можно. Не тот биологический вид. Не стыдно.

Лена восхищалась:

— Как хорошо, что есть в городе такое место, куда можно привести ребенка, и он увидит сразу всех зверей, которых иначе он бы увидал только по телевизору в мультиках!

Андрей поддакивал:

— Дети уже забыли, как ежи выглядят! Не говоря уже о коровах!

— А тут все звери вместе!

— И крыша над головой у них есть, и сыты! Вот бы нам так — сидишь себе, ничего не делаешь, отдыхаешь на свежем воздухе!

Пригласил Лену к себе домой:

— Познакомлю с человеком интереснейшим!

— А кто он?

— Наш гость.

Маршруткой на Краснозвездный, у пруда камышового вышли, и на крутую гору, там где Болсуновы живут. А осень, а катятся орехи по асфальту.

— Всем привет! Это Лена.

Болсунов-старший вокруг павианом скачет, Болсунова-мама улыбается да глаза вскидывает, сам Андрей гостье кляссер с марками показывает, доставшийся от дедушки — дедушка кстати тут же и похоронен, в палисаднике:

— А хочешь покажу его могилу?

— Нет спасибо!

Между тем собираются гости, и готовится там, внизу, подвальный житель Чомин. Сегодня он скажет новое слово.

— Никогда не слышала о таком Чомине, — признается Лена.

— А истина, Леночка, она только для избранных, она не для всех, — говорит старший Болсунов.

И тихо так, девушка шепчет Андрею:

— Значит, я тоже эта избранная!

Умолкли беседы праздные, на середину комнаты явился он — Чомин — уважительными взглядами сопровождаемый. Длинные, но жидкие волосы его, стянутые на лбу узкой повязкой, холщовая рубаха с широкими рукавами, придавали Чомину вид русича, только что сошедшего с ладьи на берег, готового пить квасы и под гусельное бренчание сказывать быль.

Выщупал глазами молодого, патлатого художника Хлебова и сообщил:

— Слово «западня» произошло от слова Запад.

— Видишь, как метко? — обратился Андрей к Лене.

Хлебов запыжился — возразить ли Чомину, поддержать ли, но мудрец уже переключил внимание и обратился ко всем, упирая на «то»:

— Сейчас наступило то самое время, то самое время… Лучшие силы отечества должны сплотиться и быть брошены на борьбу. Уже нет времени на мелочные дрязги…

— Сплотимся! — воскликнул кто-то.

— Потапова в президенты! — звонко крикнула Лена.

И что? И стали писать открытое письмо в газету. С поддержкой. Кому письмо? Самому Потапову. Народ хочет вас видеть своим правителем. Представителем. Чаяний выразителем. Демократ вы наш и надежда. Разведите огурцы да накормите страну. А после огурцов и за картоху можно будет взяться. Интеллигенция подключится.

Чомин: