Паруса над волнами

С борта «Святого Иоанна» эмигранты увидели довольно большой город, похожий на провинциальные французские городки, и пышную тропическую растительность, в которой уютно краснели крыши белых коттеджей. Над крышами поднимался в чистое голубое небо тонкий шпиль церкви. Вход в маленькую бухту защищался фортом, из узких амбразур которого во все стороны торчали стволы пушек.

Уставшим от длительного морского перехода людям этот зеленый островок показался кусочком небесного рая, возникшим среди океана. Но совсем не райскими оказались порядки на острове.

Как только шлюпки с эмигрантами причалили к пристани, все входы и выходы на набережную были заняты вооруженными людьми, которые согнали прибывших в плотную толпу, подобно стаду баранов. Тот, кто пытался протестовать, получал удар прикладом ружья или тугой кожаной плеткой.

С момента выхода «Святого Иоанна» из Онфлера Оливье Эксме-лен начал вести дневник. Он записывал в него все, что считал интересным и значительным. В дальнейшем дневник должен был стать, по замыслу автора, увлекательнейшей историей жизни молодого врача в экзотических странах.

10 июля 1666 года Эксмелен записал в свою тетрадь:

⠀⠀ ⠀⠀

«Я был удивлен, ошеломлен и буквально парализован — так далек я был от мысли о жребии, который выпал на нашу долю. Нынче мое негодование не знает границ. Вот что с нами произошло вчера. Как бы это ни показалось невероятным, я вместе с другими несчастными был выставлен на продажу и куплен старшим служащим компании, неким господином Ла Ви. Каждый из нас был продан за тридцать реалов, уплаченных компании. За эту сумму мы обязаны отработать три года, и все эти годы наши хозяева могут распоряжаться нами по своему(произволу и заставлять нас делать то, что им заблагорассудится…

Подумать только: быть в наше время проданным в рабство, точно сенегальский негр, в рабство тем, которые во Франции подписали со мной контракт, как с хирургом!»

⠀⠀ ⠀⠀

Для молодого человека теперь и речи не могло быть о занятии медицинской практикой. Никто, а тем более купивший его Ла Ви, не хотели и слышать о том, что он учился в онфлерской медицинской школе и не получил диплом только из-за того, что он — гугенот. Ла Ви нужны были руки для тяжелой работы. Ему нужно было возвратить деньги, затраченные на покупку рабов, и не только возвратить, но получить от приобретенного «человеческого товара» какую-то прибыль. Поэтому на следующий же день Эксмелена с десятью другими «эмигрантами» направили в лес. Они должны были валить деревья и расчищать землю для новой табачной плантации.

Вечером, после первого дня работы, лежа в полутьме жалкой хижины, почти не видя строк и водя карандашом вслепую, Александр записал в дневник:

⠀⠀ ⠀⠀

«Достаточно на минуту замедлить работу, как на спину тебе опускается деревянная дубинка надсмотрщика. В лесу множество ползучих лиан с острыми шипами. Уже к полудню от моей одежды, как я ни старался ее сохранить, остались лохмотья, стянутые в поясе ремнем. Нагишом же работать здесь невозможно: тысячи насекомых налетают со всех сторон и начинают беспощадно терзать беззащитное тело. Кроме того, в сырой земле здесь водятся маленькие красные пиявки, которые проникают под кожу и вызывают страдания, равных которым я не испытывал. От одного этого можно дойти до безумия…»

⠀⠀ ⠀⠀

Много подобных жалоб встречается в дневнике молодого человека. А потом наступает годичный перерыв. Видимо, автор, изнуренный тяжелой работой, не находит в себе силы делать записи. А может быть, доведенный до отчаяния, он уже не видит смысла в подобных писаниях. Но через год записи возобновляются.

⠀⠀ ⠀⠀

«23 мая 1667 года. Моя кожа покрылась черными, зелеными и красными пятнами. Я целыми днями лежу в своей хижине, и надсмотрщики уже не выгоняют меня на работу. Кажется, все забыли меня. Я готовлюсь к смерти. Жесточайшая лихорадка треплет мое исхудавшее тело. Когда она проходит, рождается страшная слабость, и мне больших усилий стоит поднести руку к лицу. Из тех, которые прибыли вместе со мной на остров, в живых осталось несколько человек, да и те, наверное, скоро отправятся на поиски счастья в лучший мир.

Господин Ла Ви, видимо решив, что мне уже не подняться, перестал меня кормить. Единственная моя пища сахарный тростник, который тайком приносят с плантации те, что живут рядом со мной. Мою жизнь поддерживает только их доброта…»

⠀⠀ ⠀⠀

Из последующих, очень скудных, записей можно узнать, что Александр Эксмелен каким-то чудом все-таки поправился, и когда достаточно окреп, бежал от своего хозяина, найдя пристанище у какого-то монаха из ордена капуцинов. Монах, сжалившись над беглецом, добивается у губернатора разрешения на его выкуп. Переговоры тянутся мучительно долго. Проходит несколько месяцев, прежде чем капуцин получает письменное разрешение «уплатить компании в лице господина Ла Ви причитающиеся от вышеупомянутого Александра Оливье Эксмелена тридцать шесть реалов». В эту сумму входит стоимость переезда через океан и затраты, которые якобы произвел на него хозяин во время болезни.

Монах не пытался спорить. Ему прекрасно известны порядки на острове. Он уплачивает все деньги сполна, и Эксмелен становится свободным человеком.

Теперь только бежать, бежать отсюда, во что бы то ни стало! Остров уже не кажется Александру кусочком небесного рая, неожиданно возникшим среди океана. С ненавистью и страхом он смотрит на пышную тропическую растительность. Теперь он знает настоящую цену всей этой красоте — цену пота и крови.

В феврале 1668 года в бухту острова Черепахи вошел корабль под названием «Ле Тампль» («Крепость»). Корабль был военный, двадцатичетырехпушечный, командовал им капитан Мишель Ае-Баск.

«Ле Тампль» нес патрульную службу у южноамериканских берегов французских владений. Кроме того, у Ле-Баска имелся подписанный королем Людовиком XIV документ[5], разрешающий захватывать в открытом море торговые корабли всех враждующих с Францией держав.

Ле-Баск бросил якорь у берегов острова Черепахи для того, чтобы запастись продовольствием и пополнить свою сильно поредевшую команду. Кроме матросов и плотников ему нужен был корабельный врач. Услышав об этом, Александр Эксмелен предложил капитану свои услуги. После коротких переговоров Ле-Баск согласился зачислить бывшего «эмигранта» в свой экипаж.

23 февраля 1668 года Эксмелен поднялся на борт «Ле Тампль», и с этого момента его дневник становится необыкновенным и, пожалуй, единственным в мире историческим документом, повествующим о жизни и нравах пиратов Карибского моря.

Несколько тетрадей, сшитых толстой парусной ниткой и переплетенных в телячью кожу, через двести лет вызовут к жизни сотни романов, повестей и исторических очерков. Используя записки Эксмелена, Фенимор Купер напишет своего «Корсара», Стивенсон — «Остров сокровищ», Сабатини — «Одиссею капитана Блада», Эмилио Сальгари — «Черного корсара», Вашингтон Ирвинг — «Кладоискателей», Мелвилл — «Израэля Поттера». А позднее пиратские романы вроде «Грозы Ямайки» и разных «Джеков-потрошителей» посыплются на читателей, как из рога изобилия. Если судить по числу романов и работ, серьезных и легковесных, которые были посвящены теме морского разбоя, то можно подумать, что в архивах XVII века содержится обширная документация по этому вопросу. Но фактически вся эта документация сводится к единственному тексту — мемуарам хирурга Александра Оливье Эксмелена. Пираты, даже грамотные, не особенно любили распространяться о своих «подвигах»…

Но Александр Оливье Эксмелен не подозревает, какого значения документ он оставит историкам. Он просто аккуратно записывает каждый день несколько строк о своей жизни на корабле.

Покинув остров Черепахи, Ле-Баск взял курс на Ямайку. Погода стояла отличная. Юго-западный ветер благоприятствовал плаванию. Жалоб на болезни со стороны экипажа не было. Молодой хирург слонялся по палубе, прислушиваясь к тому, что говорят матросы.

Он услышал, что больше и охотнее всего говорят о Портобелло, о каком-то Франсуа Олоне и о капитане Моргане. Эти имена были совершенно незнакомы Эксмелену, зато о Портобелло он слышал раньше, еще на «Святом Иоанне».

Портобелло был мечтой, дивной сказкой, золотым сном Панамского перешейка. Через Портобелло в то время переправлялась в Испанию большая часть богатств, награбленных в южноамериканских владениях испанской короны. Сюда привозили золото из Перу, серебро из рудников Потоси, табак с плантаций Кубы, пряности из Гваделупы, розовое и квебраховое дерево из лесов Гватемалы. Здесь находились кладовые испанского короля, стоимость товаров в которых исчислялась миллионами пиастров. Каждый, кто рассказывал о Портобелло, вздыхал, покачивал головой и жмурил глаза, будто ослепленный золотым блеском. А если это был англичанин или француз, то взгляд его загорался алчностью и к слову «испанец» обязательно прибавлял эпитет «проклятый».

О, как люто ненавидели англичане и французы богатую Испанию, каких только зол ей не желали, каких небылиц о ней не рассказывали!

Как магнит притягивал Портобелло пиратов.

Александр Железная Рука, придя на разведку и увидев, его неприступные форты, в бессильной ярости обстрелял город с моря и убрался восвояси. Голландец Ван-Горн высадил десант, который продержался на берегу с рассвета до полудня и был истреблен испанцами до единого человека. Старый Мансфельд захватил остров Санта-Каталина, запасся там продуктами, затем высадил десант на материк, и пираты пошли вдоль берегов Коста-Рики, сжигая все на своем пути. Но и они не добрались до желанной цели. Испанцы успели собрать силы и разгромили отряд Мансфельда под городком Ната. После этого пираты оставили всякие попытки разграбить Портобелло.

Вот что слышал об этом городе Александр Эксмелен.

Но почему матросы военного французского корабля проявляют к нему такой интерес? Кто такой адмирал Морган? И что это за Франсуа Олоне?

5 марта 1668 года, рано утром, «Ле Тампль» вошел в бухту и бросил якорь недалеко от берега, против города Кингстон на. Ямайке. Эксмелен поднялся на палубу. Красноватые лучи солнца, выглянувшего из-за гор, уже освещали бухту и стоящие в ней корабли. На мачтах кораблей утренний бриз лениво развевал флаги с крестами Андрея и Георгия. Остров принадлежал англичанам, и, естественно, большинство кораблей, стоящих на рейде, были английскими. Машинально Эксмелен взглянул на бизань «Ле Тампль» и замер от удивления. Вместо французского флага с золотыми королевскими лилиями ветер разворачивал полотнище с красно-белыми крестами.

— Милейший! — остановил Эксмелен пробегавшего мимо матроса. — Скажи мне, с каких это пор мы стали подданными английского короля?

— Я не служу никакому королю, кроме сэра Джона, — хмуро огрызнулся матрос.

— Какому сэру Джону? — спросил Эксмелен.

— Сэру Джону Моргану, адмиралу.

Эти четыре слова объяснили Эксмелену все, чего он еще не понимал. Патрульная служба и документ, подписанный Людовиком XIV, были маской, под которой скрывалось истинное лицо Ле-Баска. Этот франтоватый, всегда подтянутый и любезный капитан, оказывается, был сообщником самого страшного флибустьера Карибского моря!

Эксмелен пишет в своем дневнике:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«Я долго не мог прийти в себя от ужаса перед безвыходным положением, в которое поставила меня судьба. Но, по здравом размышлении, понял, что отступать некуда. Из двух зол надо всегда выбирать меньшее, а в данном случае меньшим злом является мое пребывание на корабле Мишеля Ле-Баска. Тем более, что Ле-Баск — замечательный капитан. Команда на его корабле отлично одета, хорошо питается и дисциплинирована так, что лучшего нечего желать. Матросы понимают каждый жест капитана. Он может отдавать команды не открывая рта».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

…Их называли по-разному в разные времена. Древние римляне и англичане — пиратами, итальянцы — корсарами, голландцы — каперами, французы — буканьерами и флибустьерами, но все эти слова означали одно и то же: люди, занимающиеся морским разбоем. На утлых парусниках уходили они в открытый океан и с безумной отвагой шли навстречу неведомому, надеясь первыми открыть, захватить и разграбить новые земли. За много лет до знаменитых путешественников безымянные капитаны бросали якоря у берегов Исландии, поднимались на ледники Гренландии, наносили на карты северо-восточные берега Американского континента и исследовали Атлантическое побережье Африки. Пираты были подлинными искателями новых земель, только открытия их оставались для человечества бесполезными — они держали их в тайне, рассчитывая извлечь выгоду только для себя. Но тайное очень быстро становилось явным — по следам искателей наживы шли географы и колонизаторы. Скоро пираты перестали искать новые пути, а стали осваивать уже найденные. Они чувствовали себя безраздельными хозяевами морских дорог и быстро поняли, что легче отнять награбленное другими, чем тратить силы и время на экспедиции в неизвестность. Но и колонизаторы быстро поняли, как опасно перевозить добытые в далеких странах богатства на безоружных торговых кораблях. Купцов, плывущих в Европу, стали сопровождать военные, хорошо вооруженные суда. Тогда и пираты изменили свою тактику. Мелкие шайки стали сливаться в крупные отряды под началом наиболее опытных и храбрых вожаков. Такие отряды, состоящие из морских бродяг разных национальностей и действующие на нескольких судах, называли себя флибустьерами — свободными мореплавателями. Такой отряд и сколачивал сейчас Джон Морган. Но прежде всего о самом Моргане.

Вот что пишет о нем Эксмелен:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«Джон Морган родился в Англии, в провинции Уэльс; его отец был земледельцем, и, вероятно, довольно зажиточным. Джон Морган не проявил склонности к полеводству, он отправился к морю, попал в гавань, где стояли корабли, шедшие на Барбадос, и нанялся на одно судно. Когда оно пришло к месту назначения, Моргана, по английскому обычаю, продали в рабство, Отслужив свой срок, он перебрался на остров Ямайку, где стояли уже снаряженные пиратские корабли, готовые к выходу в море. Он пристал к пиратам и за короткое время познал их образ жизни, сколотив вместе с товарищами за три или четыре похода небольшой капитал. На эти деньги друзья сообща купили корабль. Морган стал его капитаном и отправился к берегам материка, желая чем-нибудь поживиться у берегов Кампече. Там он захватил много судов…»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

И все…

Ни в каких исторических хрониках не упоминается о том, как начинал Морган. Сам он о своем прошлом, о своей юности никому не рассказывал. Он вообще был очень замкнутым человеком.

Но давайте послушаем Эксмелена дальше:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«…За это время он собрал флотилию из двенадцати кораблей с командой в семьсот человек. Там были англичане и французы… Когда все было готово, он вышел в море, взял курс к материку и несколько дней спустя подошел к побережью Коста-Рики. Когда местность была точно опознана, Морган решил совершить нападение на испанцев и сообщил об этом своим людям. По его мнению, в первую очередь следовало захватить и разграбить Портобелло. При этом он заметил, что сделать это совсем нетрудно: ведь на берегу никто не догадывается об их прибытии. Ему возразили, что вылазка вряд ли удастся, потому что сил для нее явно в обрез. Но Морган ответил: «Чем нас меньше, тем больше достанется на каждого». И, выслушав это, все немедленно разошлись по своим местам…»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Сухо и деловито пишет Эксмелен. Он уже не удивляется ничему. Некоторые страницы его записей больше похожи на бухгалтерские отчеты, чем на хронику.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«…Той же ночью, держась берега, он вышел к Порто-дель-Понтин, лежавшему в четырех милях от города. Там он отдал якоря и посадил отряд в каноэ и гребные лодки. На борту Морган оставил только необходимую команду, нужную для того, чтобы затем ввести корабли в гавань. К полуночи пираты добрались до местечка Эстера Лонга Лемос и там высадились. Оттуда они двинулись к первым форпостам города. Их вел англичанин, который уже бывал в этих местах в плену и знал все дороги. Англичанин пошел вперед, прихватив с собой еще трех или четырех пиратов. Они двигались совершенно бесшумно, тихо сняли часового и доставили его к Моргану. Морган стал допытываться, в какую пору в городе встают и какие силы у защитников. Часовой на эти вопросы ответил. Пираты заставили его пойти во главе отряда и пригрозили, что прирежут его, если выяснится, что он хоть в чем-нибудь соврал. Спустя четверть часа отряд наткнулся на редут… Редут взяли довольно быстро — пираты подорвали его вместе с защитниками. Затем пираты отправились прямо к городу…»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Город защищали три неприступных форта с большими гарнизонами. Взять его приступом было невозможно. Тогда Морган прибег к одному из наиболее жестоких способов ведения войны. Он согнал священников, монахов и монахинь из близлежащих монастырей и заставил их лезть на стены одного из фортов. Прикрываясь этим живым щитом, пираты ворвались в форт. Триста его защитников погибли в огне.

Две недели продолжалась кровавая оргия. Пираты пытали всех жителей, стараясь выведать, где спрятано золото, предназначенное для отправки в Испанию. Они ограбили все монастыри и церкви, захватили все, что было в домах. Но добыча была невелика. Не на такую надеялся Морган, начиная штурм.

Тогда он предъявил ультиматум испанскому губернатору Коста-Рики: сто тысяч пиастров — или город будет предан огню.

Испанцы выплатили требуемую сумму, и страшный Джон отбыл из Портобелло на Ямайку.

У берегов Кубы поделили добычу — двести пятьдесят тысяч пиастров золотом…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«Прожив некоторое время на Ямайке, Морган убедился, что его люди спустили всю выручку, и снова собрался в поход к испанским берегам. На этот раз он назначил местом встречи остров Баку…»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— пишет далее Эксмелен.

Весной 1669 года у острова собралась вся шайка — пятнадцать кораблей, самый большой из которых был четырнадцатипушечным, и девятьсот шестьдесят человек. Запасшись пресной водой и солониной, флотилия двинулась к побережью Венесуэлы, туда, где на берегу узкого протока находился город Маракайбо. Проток соединял похожее на огромную бутылку озеро Маракайбо с океаном. Город защищал сильный форт с тяжелой артиллерией. Внутрь форта можно было попасть только по железной лестнице, которая во время тревоги убиралась. Форт мог бы сражаться против всей флотилии Моргана и не пропустить корабли пиратов в озеро. Но мрачная слава пирата была настолько велика, что гарнизон форта, завидев корабли «страшного Джона», бежал в панике. Морган без препятствий провел восемь своих кораблей в озеро и захватил Маракайбо. Началась обычная кровавая оргия. Горожан распинали на крестах, подвешивали за ноги, поджаривали на медленном огне, отрезали им носы и уши, чтобы, выпытать, где находится золото. Только тот, кто указывал, где спрятаны ценности, или посылал слугу за выкупом, избавлялся от мук. Негры, бывшие рабы испанцев, переходили на сторону пиратов. Пиратам был безразличен цвет кожи. Они ценили в человеке только отвагу и жестокость.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Тридцать пять дней продолжался грабеж. Забыв осторожность, Морган просмотрел опасность. Испанцам удалось провести в Маракайбо три военных галиона и захватить неохраняемый пиратами форт. Суда Моргана оказались в ловушке — выход из озера был надежно закрыт ста десятью испанскими корабельными пушками и тяжелой батареей форта. Казалось, «страшному Джону» пришел конец. Испанский генерал Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса отправил Моргану письмо:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ «МОРГАНУ, АДМИРАЛУ ПИРАТОВ.

Я получил сообщение, что вы осмелились предпринять враждебные действия против страны и города, находящихся под властью Его Католического Величества короля Испании, моего господина. Моим долгом было прийти сюда и занять крепость, которую вы захватили у горсти трусов. Я установил в ней пушки и тем самым укрепил выход из гавани. Тем не менее, если вы смиренно вернете все, что вами награблено, и освободите рабов и пленников, я из-за мягкосердия и жалости к вам отпущу вас, чтобы вы смогли добраться до вашей родины. Но если, несмотря на мои добросердечные предложения, вы станете упрямиться, я приведу из Каракаса более легкие суда и прикажу моим войскам в Маракайбо уничтожить вас без всякой пощады. Вот мое последнее слово: отдавшись в мои руки, вы будете вознаграждены, в ином случае я прикажу моим людям отомстить вам за все те обиды, которые вы нанесли испанскому народу в Америке.

Дано на корабле Его Католического Величества «Магдалена», коим я командую, стоящем у входа в лагуну Маракайбо.

24 апреля 1669 года.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ Подписал Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Морган собрал всех пиратов и прочитал это письмо сначала по-английски, потом по-французски, а затем спросил: хотят ли они отдать добычу в обмен на право свободного выхода из лагуны или готовы сражаться? Все ответили, что лучше сражаться до последнего издыхания, чем отдавать добычу. Ведь ради нее они уже однажды рисковали жизнью и готовы снова поступить точно так же.

— Вы все рассуждаете правильно, — сказал Морган. — Алонсо дель Кампо дает нам слово. Но что значит его благородное слово? Ровно ничего. Нечего греха таить, мы — разбойники. Слово, данное разбойникам, никто не считает обязательством. Если мы сдадимся на милость благородного дона, нас в тот же день всех вздернут на реях собственных кораблей. Привести в порядок оружие!

Из толпы вышел один пират и объявил Моргану, что готов с двенадцатью товарищами подорвать самый большой испанский корабль. Он предложил превратить небольшое испанское, судно, которое пираты захватили в лагуне, в брандер, но снарядить как обычный боевой корабль, то есть поднять флаги, а вместо пушек выдвинуть из орудийных портов деревянные чурки. В военном флоте тех лет брандером называлось судно, нагруженное взрывчаткой, которое подводилось во время боя к вражескому кораблю, сцеплялось с ним абордажными крючьями, а потом поджигалось.

Морган одобрил план своего матроса. Около тридцати человек бросились в город и начали собирать смолу, воск и серу в церквях и на верфи, где испанцы ремонтировали свои суда. Трюмы брандера набили сухими пальмовыми листьями, перемешав их с воском и смолой. На эту смесь положили большие полотнища холста, которыми обычно накрывали пушки от ночной сырости. Холст тоже пропитали смолой и воском. На палубе поставили несколько деревянных чурок и надели на них шляпы, чтобы издали они выглядели как люди. Наконец подняли адмиральский флаг.

Брандеру дано было указание идти перед кораблем Моргана и взять на абордаж «Магдалену» дона Алонсо.

Испанцы, увидев пиратов, выплывающих из лагуны к проливу, пошли им навстречу. Брандер под всеми парусами налетел на самый большой испанский корабль и таранил его. Команда брандера успела спастись на каноэ. Когда испанский адмирал сообразил, что это за судно, было уже поздно. Мощный взрыв почти положил «Магдалену» на борт. Просмоленное полотно облепило такелаж испанца, и охваченный огнем корабль скрыли густые клубы дыма. Пока дон Алонсо со своей свитой добирался до берега, Морган взял на абордаж второй испанский галион, а третий потопила сама перепуганная команда. Пираты стали вылавливать людей, плывущих между судами, но те предпочитали идти ко дну, а не в руки пиратов.

Кто-то из пленных проговорился, что на «Магдалене» в капитанской каюте стоял сундук с золотом. Морган тут же приказал искать деньги. Никакого сундука с золотом не оказалось, это была фантазия пленного, но среди обломков «Магдалены» нашли на пятнадцать тысяч реалов серебряных слитков и множество шпаг и кинжалов, отделанных серебром.

Тем временем Морган решил, что настало время для дележа добычи, поскольку обычные места сбора были далеко и по пути туда бури могли разогнать корабли, так что на тех судах, где не было добычи, пираты рисковали не получить ничего. Поэтому подсчитали все деньги, драгоценные камни и чеканное серебро, и общая сумма достигла двухсот пятидесяти тысяч реалов, не считая разных дорогих товаров и рабов. Добычу распределили по всем кораблям, а затем на каждом из них совершили ее дележ.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«Когда все честь по чести было сделано, пираты дали клятву, что никто из них не утаит ни пиастра, будь то золото, серебро, драгоценности, жемчуг или камни… Морган первый поклялся в том на Библии, и так же поступили все остальные пираты».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— рассказывает Эксмелен.

Но вот дележ добычи закончился, и снова встал вопрос, как же выйти из лагуны. Собрали военный совет. Через несколько часов способ был найден.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«Они решили пуститься на такую хитрость,

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— пишет Эксмелен. —

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Днем, в канун ночи, которая намечена была для бегства, часть пиратов села на каноэ якобы для того, чтобы высадиться на берег. Берег этот был в густых зарослях, и пираты незаметно вернулись назад, легли в каноэ и потихоньку снова подошли к своим кораблям. Такой маневр они предприняли неоднократно, причем ложная эта высадка шла со всех кораблей. Испанцы твердо уверились, что пираты накапливают на берегу силы и попытаются этой ночью броситься на штурм и захватить форт. Они стали готовить все необходимое для защиты с суши и повернули туда все пушки.

Настала ночь, и Морган приказал поднять якоря и поставить паруса. Корабли понеслись в струе отливного течения, и их прибило почти к самой крепости. В этот момент пираты поставили паруса так, чтобы использовать ветер с суши, и пронеслись мимо крепости. Испанцы тотчас повернули часть пушек в сторону моря, однако пираты успели уже осуществить свой маневр, и их корабли почти не пострадали от крепостных орудий… На следующий день Морган отправил в крепость каноэ, чтобы обменять пленных пиратов, которых испанцы вот-вот должны были предать смерти, на испанских пленников. Для этого Морган выдал пленникам барку и дал возможность уйти всем…

На прощанье он выстрелил по форту из семи пушек, однако ответного залпа не последовало…»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Так закончились деяния Джона Моргана в Маракайбо.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀