По грехам нашим. Книга 4

Желание этого человека было понятно, не понятно было только что с этим делать. Жили язычники в лесах по соседству с марийцами, были общины и на земле мордвы, разведчики доносили о них, причем воины нашли понимание и даже учиняли торг. Много где расселились поганцы, прячась и чураясь общению с иноплеменниками, но на Русь не решались прийти. По крайней мере, в Суздальские и Владимирские земли. Боятся волхвы православных князей, которые некогда жестоко подавили восстание против веры, как говорил Здебор «в мертвеца».

- А чем владеете, какая польза будет мне, коли пойду апроч церкви? – спросил я.

- Боги разгневались на нас, чады наши все больше к богине смерти Маре идут, разума лишают мужей наших. Дай дозвол жить на земле твоей и не будет люда более верного и честного. А мы и вои добрыя и охотники и справить что можем. Я с братами Перуну служу, мы вои, есть и даждьбожьи унуки, - уговаривал меня представитель язычников.

Мне же вспомнился другой эпизод истории России – церковный раскол, когда вот так же люди уходили в леса, дичали там, но веру старую не предавали. И жгли староверов, и сами они себя сжигали. Сколько людишек загубила тогда бескомпромиссность церковных владык и царей, подсчету не подлежит. Так и в этом времени. Попытались волхвы в Суздале и Ростове поднять людей на восстание, даже получилось, но дружины князей были более организованы и потопили то восстание в крови.

- И сколько воев у тебя? – задал я самый для меня напрашивающийся вопрос.

- Так под три сотни буде, коли всех по лесам кликнуть, - гордо ответил пожилой умудренный мужчина.

Толи я привык оперировать тысячами, толи оборзел слегка, но цифра не впечатлила. Хотя, целый батальон бойцов лишним точно не будет.

- Земли у меня вдоволь, живут многие люди и веры христианской и веры пращуров, - глаза Здебора расширились, не ожидал он от меня такой исповеди, не назвал я язычников «поганцами», – приходите и живите, токмо место будет разом с миром эстов, кои також в богов верят, токмо своего бога Перунасам кличут.

Действительно, я был удивлен, когда узнал, что после моего исчезновения из поместья, в Унжу прибыли две сотни эстов. Мейлис отправил их учиться и набираться уму разуму ко мне. Они были и остаются язычниками и были вполне благосклонно встречены местным населением. Вначале, была некая враждебность, но унжанцы уже знали поганцев-степняков, как и латинян. Люди увидели, что те не едят на завтраки православных младенцев, начали общаться, иметь общие дела. Теперь о вере не спрашивают, но теологические разговоры то там, то сям слышны. Уже три десятка эстов крестились. Наше местное духовенство сперва было начали напирать, как на латинян, так и на язычников, но встретив сопротивление, как и после многочасовых разговорах с примерами неудач крестоносцев в миссионерской деятельности со мной, решили смягчить свою политику.

Между тем, я уже давно замечаю, как перед входом в церковь люди снимают с себя разные обереги, летночки, веревочки. Было рядом с нательным крестом у некоторых и что-то похожее на молоточки Тора, которые могли особо отчаянные носить на одной веревке с крестиком. И ничего, все понимают, молчат, даже батюшка наш ни разу не возмущался. Может и сама церковь в этом времени была более лояльна, а может, банально священнослужители не хотели терять паству и осложнять спорные ситуации. Есть вариант, что нам повезло с батюшками больше, чем иным.

***

- Притомился, любы? – Божана подобралась сзади и нежно обняла.

Никто в этом мире так, как мы с женой, не общались. На людях чинно, часто и церемонно, в меньшей степени, чем другие, но обрядности с традициями показательно исполняем. Однако, стоит остаться наедине и девушка, для меня она именно что девушка, становиться такой своей, такой уютной, простой в общении. У меня даже не дом ассоциируется с уютом, а присутствие в любом помещении моей Божанушки.

- Иди ко мне, голуба! – ответил я жене и повернулся, ловя губы для поцелуя.

И, оказывается, ни сколько я не притомился, но так соскучился, что дом не должен был спасть всю ночь, ибо эмоции забурлили через край.

Наутро прислуга в женском составе смотрела задумчиво на меня и завистливыми взглядами на Божану. Ну а мужики качали уважительно головами. Не умеют тут скрывать свои эмоции, но мне это даже нравилось. В конце концов, боярин - не прелюбодей какой, а супружницу свою любит. А ведь мог бы, многие мужья не выдерживают эндогамии, как и я в той, другой жизни, где не было Божаны.

***

- Атанас, ты ли это? – спросил я на монгольском языке своего давнего приятеля.

Мы договорились сегодня во всем поместье, ну кто хоть что знает, использовать только этот сложный для общения язык, который не всегда способен воспроизвести витиеватость фраз и выражений. Я жаждал учиться и тем более знать язык наиболее вероятного противника. Ну а булгарский купец, или вообще кто он там, был просто полиглотом, казалось, понимал все языки. Даже наблюдал, как тот со шведами разговаривал. Казалось, где Булгария и где свеи, но он знал их язык не хуже, чем знает русский. Вот так с полным погружением, мы все периодически и восполняем знания чужого языка.

- Я, мой друг! – ответил булгарин и принялся меня обнимать, насмотрелся на русские традиции гостеприимства.

Последний наш разговор был весьма на повышенных тонах и булгарин не постеснялся объяснить, что друзья мы лишь на словах, на деле-то он поднимет саблю против меня, не раздумывая. Что же изменилось, что этот почтенный господин, как только узнал о моем приезде во Владимир, устремился в унжанское поместье, даже не закончив торги в Нижнем Новогороде? Что-то надумал?

- И что привело тебя ко мне в дом? – задал я главный вопрос, несмотря на то, что по церемониям должен был еще расшаркиваться минут десять. А как по мне, сбитень гостю поднести, и будет с него. Еще не было ни одного неожиданного приезда Атанаса просто пообщаться, а только озадачить, создать проблемы, в лучшем случае торговать. Но и признаться нужно, что от булгарина я очень много, уже те кони, что были мне проданы, или дарованы ранее, это треть мощи всего войска и, практически все иррегулярные соединения.

- Знаешь ли ты, что монголы потребовали выдачи Делал-ад-Дина и наш правитель отказал им и готовится к войне? – ответил вопросом на мой вопрос гость.

- Нет, но ты говори о проблеме, Атанас не темни! – ответил я немного нетерпеливо.

Сегодня я собирался ехать в монастырь и посмотреть, как работает первое в истории профессиональное училище, но не случилось.

- Мой правитель просит тебя, друг мой, оказать услугу и прийти на усиление непобедимого войска моего господина, - словно робот вещал булгарин, но я не верил в то, что он искренен со мной, какой-то фальшью тянуло.

Ощущение, что Атанас отбывал некую повинность, причем она его тяготила настолько, что прожженный купец, шпион и, вероятно, интриган, не смог скрыть своей иронии. Даже лицо булгарина искривилось.

Несмотря на то, что я пробыл некоторое время в заточении, узнать общие сведения об обстановке, если можно так выразиться, международной, удалось без особого труда. Как уже говорил, информация тут распространяется вопреки законам физики, быстрее, чем полет птицы.

Было много информации по Европе, так как пересекался с немецкими купцами по дороге в Рязань. Но меня, пока, мало интересовали европейские интриги, крестовые походы и другие активные игрища католиков. Большую значимость представляли сведения о делах на окраинах многогрешной, но надеюсь, благодаря мне и русским людям, богоспасаемой Руси.

Прежде всего, имелись данные, причем достоверные, о том, что мордва зашевелилась и ищет на свою филейную часть приключений. Вот неймётся им. В той истории, которая уже начинает мной забываться, но все еще не до конца, в это время племена мордвы так же пробовали на прочность и Рязанское княжество, до этого ослабленное противостоянием с Владимирский великокняжеским столом, да и Суздаль пострадал от набегов южных соседей.

Никак не мог понять недальновидность вождей и правителей того времени. Так и напрашивался некий договор о разделении сфер влияния с Булгарией и с ее сателлитами, в данном случае, скорее, вассалами, с одной стороны и Великим Владимирским княжеством, с другой. Но нет, резали и кололи друг друга, становясь слабее перед лицом общей угрозы. Как показывал мой опыт, современные правители не были глупы, даже напротив, поражала гибкость ума современных власть имущих. Им, может быть, не хватало опыта предков, то бишь, познаний в истории, но уж точно не жизненной мудрости.

Так что нелогичным представляется тот факт, что племена мордвы готовятся, даже не к набегу на Русь, а к полноценному походу. Мы разобьем их, возможно и с определенными сложностями, лишимся какого-то количества уже опытных воинов, командиров, но одолеем. А дальше, разбитая мордва представится легкой добычей для монголов, становятся их вассалами, так как не верю я в то, что Булгария устоит, и с упоением идут со своими среднеазиатскими друзьями резать русских.

А булгары не выстоят, нет у них таких, как мне кажется, тиктонических сдвигов, как в Северо-Восточной Руси. Если, конечно я не помогу волжанам. И не звездная это болезнь, считать себя спасителем большого государства, а расчет. Те же пушки много решают на поле боя. Нам нужно обкатывать пушкарей, которых набрали из толковых ребят более чем достаточно. Вот только где им набираться боевого опыта? Проблемка, как и самый больной вопрос с селитрой, пороху то сожжем безбожно.

- Атанас, я поразмыслил над твоим предложением и скажу, но ты не хватайся за клинок, так как мои слова будут жесткими, но не к тебе, мой друг, а к правителю твоему, - обратился я после долгих раздумий к булгарину, уже на его родном языке, коверкая слова, монгольский в обучении идет лучше.

- Я готов к любым словам твоим, но прошу не подвергать сомнению нашу дружбу, - горделиво ответил булгарин, а я пристально, несколько изучающе, на него посмотрел.

Это намек на то, что он готов и против воли своего правителя пойти? Сейчас купец, или кто он там по основной специализации, предполагая, что я могу ругать или даже оскорблять его правителя, говорит о дружбе? Что ж пусть так! И я начал «рубить правду-матку»:

- Мне особого дела до твоего правителя нет. Он не дальновидный правитель, потому что дал убежище Джеллал-ад-Дину. Ходят слухи, что именно в битве с этим шахом-правителем без своего государства и погиб Ченгизхан и завещал покарать своего обидчика. А знаешь ли ты, сколько войска у монголов? Много, очень много. Десять туменов придут и следом за ними еще десять. А что делает твой господин? – я сделал паузу, ожидая реакции Атанаса, но тот, казалось, превратился в статую, пришлось продолжать монолог. – Он натравил мордву на русские княжества, в то время, как у нас союзные отношения с вами. Не считаете ли вы, ну или ваш престарелый правитель, что Русь не знает, за чье серебро собирается поход на ее земли?

- О том мне не ведомо, боярин, - наконец, отмер булгарин.

- Ой, ли, друже, ты пришел дабы забрать долю рати русичей до своего правителя и ослабить сим русские полки, токмо того не будет, друже, и я скажу тебе коли я приду на земли твои. Токмо когда монголов сечь станем на земле твоей, да полон у них отбивать. И Булгария будет заодно с Русью и там правитель будет иной, может и знамы мне, - закончил я свою тираду и ждал реакции Атанаса.

Намек прозвучал недвусмысленный. Я предлагал, прямо не говоря, занять своему знакомцу достойное место в иерархии его родины, которая, может и, скорее всего, должна пасть под напором монголов.

С Великим князем мы эту проблему не обсуждали, но с Нечаем – да. А как было не поговорить о Волге-матушке? Мое мнение такое, что без подчинения себе Булгарии и, не взяв под контроль волжский бассейн, невозможно будет планировать развитие Руси в принципе. Это не говоря уже о том, что именно уральские земли, да Сибирь принесли государству столь необходимые для ее существования и развития, вопреки даже многим катаклизмам, ресурсы. Металлы, золото, уголь – лишь то немногое, без чего выжить в условиях конкуренции с углубляющейся экономикой Европы просто невозможно.

Покорить чужими руками булгар? Что может быть слаще для наследников подлой и хитрой Византии, которую, вернее ее осколки, к слову, так же из вида упускать не следует.

- Следует ли сие, что ты, боярин не придешь на помощь к моему народу? – спросил задумчивый Атанас.

- Может и приду, токмо когда монголы уже столицу Биляр брать будут, али возьмут сей град, - с показным спокойствием ответил я на вопрос.

Глава 9. Ищите женщину!

На следующий день, после разговора с булгарином, я все же отправился в женский монастырь к Агафье и Мышане, непривычно мне их иными именами называть.

Увиденное мне понравилось. Швейная мануфактура, а может из нее будет и две уже, набирала свой производственный ритм. Очень хотелось помочь девушкам, скорее даже девочкам, в их труде и «создать» швейную машинку, но, как ни ломал голову, не смог прийти к техническому решению по данному изделию. Решил, когда освободится наш «Кулибин», Никифор, озадачить его. Вряд ли и у него что получится, но авось! Принцип то знаю, там и электричество не нужно.

Получался огромный перекос с готовой пряжей, которую изготовляли на станках. При этом и наличие готовой ткани был налицо, но в раз так пять меньше, чем было пряжи. Создание именно ткацкого станка никак не выходило, да и в иной истории его смастерили англичане только через сто лет после прядильного. Но и так я наблюдал самое передовое в этом мире и времени производство. Наши ткани расходились молниеносно. Некоторые купцы останавливались жить на постоялом дворе месяцами, ожидая очередные изделия, и отрывали их с руками, как только те были выделаны. Даже повышение цен не сильно смутило купчин, которые побурчали, но уезжать не торопились. Они то получали если не сверхприбыли, то окупали все траты. Нам же было выгодно немного промариновать купчин. Так они немало оставляли серебра при постое.

Постоялый двор, способный принять одновременно от тридцати до пятидесяти гостей, вопрос только в комфорте пребывания, требовалось расширять, и уже начались работы в этом направлении. Расширяли и помещения для празднеств. Насколько я знал, некоторые поселяне уже празднуют свадьбы и некоторые другие торжества в ресторане. Важно, что от меня не потребовалось ни грамма серебра, постоялый двор расширяется со своей прибыли.

Одновременно Дарен в складчину со своим сватом, владельцем мельниц, открыли и что-то типа пивного бара. Там и несколько комнат для постояльцев оставили. Так что и сфера услуг работала уже без моего участия.

Вот опять же, корпорация создана, но есть немало так лазеек для получения прибыли в обход государственному предприятию, в котором, впрочем доля моя немалая.

Так что должен был я, аки Кощей над златом чахнуть, но не срасталось. Наемники кушать хотели, даже женщины с низкой социальной ответственностью, штат которых значительно увеличился, хотят содержания. Всем заплати за работу, дома не прекращают строиться, как и мост через реку. Амбары и элеваторы необходимо расширять, чтобы максимально сохранить зерно и овощи, эти постройки были нужны еще вчера, так как по всем прогнозам, урожай в этом году будет меньший и необходимо сохранить прошлогодний, может чего и прикупить в дополнение. Нет, с нашими то технологиями урожай будет на порядок выше и европейского и среднего по Руси, но привыкли мы уже к сытной жизни и нет смысла отвыкать, если для ее нужно только умело и грамотно распределить доли посевных культур, да создать все условия для хранения собранного. Но, неурожайные годы уже начались, и с этим нужно было что-то делать. По крайней мере, зерно теперь продавать станем втрое меньше, чем в прошлом году и за железную руду.

Кроме уже обозначенных трат, много серебра уходило на скупку мяса у марийцев, как и рыбы с мясом у собственного населения. Мы готовились в поход, явственно, что главные события вот-вот начнутся, войско предполагается большое и их пропитание, как и, в целом, снабжение, важнейший вопрос. Великий князь так же готовится и его амбары полны зерна, а мясо массово солится. Но, на князя уповай, а свой хлеб имай!

Подготовка к военным действиям неведомого до сели масштаба, ну может только Святослав хозар гонял с немного меньшим воинством, требовала колоссальных трат на производство оружия. Пока я «отдыхал» в порубе, у великокняжеских тиунов получилось создать систему пополнения оружием воинских складов. Так что не нашим только, уже можно сказать, заводом перевооружалась русская рать. Все кузни Северо-Восточной Руси трудились без продуху. Многие мастера переняли знания у Дарена, и его мастеровых, было немало и тех, кто по старинке работал, но получал заказы на изделия, требующие меньшей технологичности. Старались не отставать от процесса вооружения и перевооружения и другие княжества. Тот же Мстислав Удалой, да и черниговцы, гонял свой ремесленный люд, требуя много оружия. Там же, к слову, открывались похожие, во многом уступающие нашим, воинские школы. Была надежда, что это бряцание оружием на русской земле не приведет к междоусобной войне, а погоним общего супостата прочь на долгие годы.

***

На второй неделе моего пребывания в поместье, когда я только собрался на охоту, в лесах начала промышлять большая волчья стая, прибыл гонец от Антяса.

Мой друг, можно уже говорить, вождь племени мокша, сообщал, что мордва готова идти в поход, и он собирается присоединиться не к ним, но ко мне. Сепаратисту-мордвинцу нужны были мои инструкции по выдвижению к месту встречи. Антяс собирался привести с собой полторы тысячи конных только своих воинов, но утверждал, что есть недовольные и среди иных племен, которые так же выразили поддержку действиям молодого представителя племени мокша.

Эта история заставила меня сильно задуматься и срочно посылать гонца к великому князю. Упускать такой шанс было нельзя. Одним сокрушительным ударом можно было решить проблему мордвы и взять их под свою руку. Пусть и возглавит эту «автономную область» Антяс. Но молодой вождь сам, без нажима, убеждений, без обещаний преференций, сделал выбор. Такой поступок нужно ценить и не оставлять без внимания. В противном случае, можно потерять единственного союзника у южных соседей.

Можно понять булгарского эмира, который хотел бы ослабить Русь даже перед лицом опасности со стороны монголов. Марийцы уже не то, чтобы под нами, скорее юридически подо мной, ведь мне они дань платят, в любом случае влияние булгар у этого большого союза племен, которое покорилось некогда унжанцам, крайне мало. Тут еще и наши недвусмысленные отношения с Антясом, который становится одним из лидеров мордвинского союза племен. Чтобы не потерять влияние и на этот, еще более многочисленный, чем мари, народ, эмир идет на обострение.

Но, главный булгарин Челбир просчитался, если, конечно, во Владимире правильно оценят обстановку. Начиная боевые действия руками своих вассалов, эмир не только рискует потерять союзные отношения с Ярославом, но и получить удар в спину. И начинать поход мордвы нельзя и ждать опасно. Патовая ситуация у эмира. Но он захотел и из проигрышной ситуации выудить хотя бы локальный успех – это привлечение меня с максимальным количеством воинов себе на помощь в рамках, как союзного договора, так и используя межличностные отношения между мной и Атанасом. С одной стороны, эмир ослабляет Русь, не мог он не просчитать, что последние победы русского оружия так или иначе связаны с моим именем, с другой, может использовать как «мясо» собственных же союзничков. Все бы отлично и хорошо для булгар, но есть одно «но». Я не собираюсь никуда двигаться до тех пор, пока булгары не застонут и не начнут терпеть реальные потери. Вот тогда на коне, своем верном Арабе, заручившись поддержкой Ярослава, я могу ударить и по монголам и по войскам эмира. Не получится эффективно, отступлю под защиту Нижнего Новгорода, получится, так и пусть великий князь решает, кому править от его имени на Волге.

- Скажи Антясу, что жду его через три седмицы от сего дня у Нового града нижнего, - ответил я посыльному, принимая решение, не взирая на мнение Ярослава.

Это не было жесткое поругание субординации и властной иерархии, скорее экономия времени. Великий князь должен был откликнуться на просьбу части племен мордвы пойти под его руку и принять участие в войне против своих же соплеменников. Ну а то, что я буду собираться в поход, так это никакое несвоеволие, войскам так или иначе, но требовались учения, засиделись они.

***

- С тобой, братко, - громогласно произнес Филипп.

- Куды ж я, також с тобою, - сказал Любомир.

- Вот и добре, - подытожил я.

Пришел ответ от Великого князя и тот давал решение по мордвинскому делу Антяса на откуп всей нашей честной компании, но упирал, чтобы и Филипп и, особенно, Любомир так же приняли участие в задуманном походе, но только по своему собственному желанию. И, если я не сомневался в согласии Филиппа, тот чувствовал все еще свою вину, и можно было быть практически уверенным в положительным решении, Любомир размышлял дольше всего, трижды перечитывая послание князя.

Ну, а княже вновь повел себя грамотно со стороны государственного деятеля, но немного обидно, в отношении меня, проявился, как человек. Идите, мол и воюйте, кладите свои буйны головы на алтарь общей победы – так я думал сперва. Уже позже я нашел множество полезного, что можно было получить по итогам похода и кроме того, чтобы привести мордву под руку великого князя.

Прежде всего, у нас было больше полутора тысяч молодых воинов, которые еще не участвовали в битвах, да и в переходах не так уж и поднаторели. А впереди серьезные схватки, пусть лучше в более легком походе покажут себя с негативной стороны, если такие парни будут, чем это случиться во время решающего сражения с монголами. Да и пушкари наши нуждаются в боевом опыте, должны прочувствовать, что такое работать в цейтноте, а не только подгоняемые ругательствами командиров.

Еще важным моментом будет проверка и обкатка всех наших тактических приемов, как и боевое слаживание различных род войск. Мы уже на учениях пробовали тактику малых многочисленных каре, которую применял Румянцев в войне с Османской империей, или Потемкин, историки в этом вопросе имеют некоторые разногласия. Но, когда мы начали тренироваться быстрым построениям в каре по сотням, началась такая анархия, что она ничем не отличалась от беспорядочного бегства. Можно только поаплодировать солдатам XVIII века, которые умели это делать чуть ли не на марше. Но мы тренировались.

- Что есть по воям, сколько конных, али пеших? – спросил я у двух руководителей воинской школы.

- Нынче тысяча конных, да семь сотен пешцов, - ответил Филипп, а я умилился тем, что он использовал числительное, звучание которого было предложено мной.

- Это унжанския отроки, а в Суздале еще есть, - вслух размышлял я.

Получалось, что мы имеем без какого-нибудь ополчения две тысячи четыреста воинов, да семь сотен наемников, три сотни язычников, которым нужно отработать свое положение. Я и так из-за них рискую. Можно было бы и молодежь подтянуть, в этом времени пятнадцать лет уже воин, но я все еще не искоренил в себе понимания возраста и свое понимание заботы о детях.

- Ипатий увел много добрых воев, пошлю до него, пусть вертает кого может. Доброхвотов еще потребно, милицию всю, наймиты с арбалетами. В таком разе тысяча пятьсот конных, тысяча десятьсот пеших, окромя воев Ипатия. Також вои Антяса. Три седмицы и пойдем, - подытожил я.

По времени вполне нормально должно быть: и сбор урожая проконтролирую, и хорошо подготовимся к походу. А там и Антяс подойдет. Вот Ипатий не успеет прийти, особенно, если трофеев много будет тащить, а я уверен, что много. Либидо Ипатия бурлило и если он эту энергию аккумулирует в агрессию?.. Жалко его противников! Хотя…нет, не жалко!

Три недели пролетели незаметно. Много дел в полях, собрали урожай картошки и, в отличие от зерновых, он выше ожиданий. Я такого не видел никогда и в детстве в деревне. Два куста и ведро с верхом! Теперь задача сохранить все добро.

Занимали меня и дела торговые, особенно я обрадовался, когда узнал, что Лис возвернулся из своей командировки и собирался уже сегодня-завтра прибыть. Понял я пока одно – расторговался он знатно. Даже Симеон прислал весточку, Лис у него останавливался, и выглядел молодой купец, не слугой, а цельным князем.

- Боярин, тама пришли до тебя, - вывел меня из раздумий голос служки – молодого парня, которого держали на подсобных работах в поместье.

- Клич гостя, али сбитень поднесть треба? – спросил я, гадая кто там такой пришел, чтобы я должен лично его встречать.

Тиуны, как и знакомые мне торговцы, входили в дом без всяких церемоний. Знали, что я не особо их придерживаюсь. Но что с меня взять, взрослел то на чужбине, на земле сарацинской. Да уже и привыкли все к моим ляпам, пусть тех и было меньше. Но никого по-пустому не обижал, всем живется намного лучше, чем прежде. Думаю, мне бы простили и капище в центре поместья, поселяне бы простили, церковники, наверняка бы обиделись.

- Ты? – удивленно спросил я глупый вопрос.

Конечно же, он. Некогда просто смышленый паренек, в котором сейчас и графа с бароном признать можно. Именно, что графа или барона. Лис был одет по европейской моде, ну или в стиле ее. Все одежды вычурно расшиты узорами, выполненными золотыми нитями, все пальцы в перстнях, дорогое с каменьями оружие в ножнах. Весь холеный, с высоко задравшимся горделивым носом. Казалось, что этот фанбарон, мой слуга между прочим, даже бывший челядин, пришел не ко мне в гости, а это я с поклоном к нему заглянул. Даже Ярослав казался попроще, чем эта «его светлость».

- Боярин, рад приветствовать тебя, - на немецком языке с прекрасным выговором сказал Лис, причем не озаботился отбить поклон.

Я даже растерялся, не зная, как себя и вести. Увидел бы я того приказчика молодого, но сообразительного, каким отправлял на торг в неметчину, то обнял бы и сразу за стол потащил. Но сейчас…

- Боярин, тебе прислали знатнейшие люди вольного города Любек подарок. Вот это вино, выпей его, а о делах предлагаю поговорить завтра. Прости, устал с дороги, - Лис отвесил-таки поклон, но не такой, как принято на Руси, а какой-то не наш, со взмахом руки. Точно нахватался латинских замашек.

Но покоробило не это, а сама ситуация. Мой слуга, приказчик, который выбился в люди благодаря мне и сейчас, по сути, дерзит. Никак иначе я не могу назвать подобное поведение. Не хочется верить в элементарную глупость приказчика, но Лис чуть ли не бросает мне вызов.

- А ну стой, холоп, - вызверился я, когда, не дождавшись моего ответа, этот щеголь развернулся и пошел прочь.

- Не смей, боярин, я нынче барон и силу маю, - зарычал, будто зверь Лис. Такого тона я от него ни разу не слышал не то, что к себе, но и к его же подчиненным.

Не успел я взять много возомнившего себе крысеныша за шкирку, как тот издал истошный крик и в горницу влетели два мордоворота.

Времени на раздумье не было, и я достал засапожник, бросая его в приближающегося чужака. Попал в плечо и нож отскочил, встретив преграду, скорее всего, встретился с кольчугой, которая была спрятана под одеждой. Мгновение спустя я увидел краешек металлической рубахи.

На летящий в меня успел без труда среагировать, тот описывал огромную дугу. Как можно так бить вообще? Где этого увальня учили? Ушел от удара и ударил в ответ в солнечное сплетение, где мой кулак встретился с железной преградой. Противника отбросило чуть в сторону от удара, но и я почувствовал, что правая рука уже не рабочая. Поломал, не поломал, но кисть онемела.

Пока я рефлексировал, второй нападающий, который немного замешкался от попавшего в него ножа, уже вытянул откуда-то меч и встал в стойку. У меня оружия не было. Недавно отдал на переработку Дарену несколько клинков, один из которых как раз в этой комнате и висел на стене. Кочерга в другом конце светлицы и путь к ней преграждают уже два вооруженных человека, а судя по тем позициям для фехтования, что они приняли, эти тати знают толк в поединках.

- Помогите, убивают! – что есть мочи заорал я, прекрасно зная, что меня услышат.

В какой-то степени мой крик был уроном чести и вероятным спадом авторитета. Ну как же, непобедимый воин и первый смельчак и так взывает о помощи, демонстрируя свою неспособность справиться всего с двумя варнаками.

- Арх, - зарычал один из татей и ринулся на меня с каким-то отчаянием успев зло зыркнуть в сторону съёжившегося Лиса.

Вижу летящее к моей голове лезвие, уворачиваюсь, но чувствую, резкую боль в правой ноге, которая сразу же и отпускает, однако ноги подкашиваются, и я заваливаюсь. Сталь сверкает на острие меча, который готовится рубануть меня и защититься уже нечем и увернуться не получится, мешают массивные ножки стола и сундук.

- Урх, - произнес заносящий для удара меч чужак и упал своей тушей на меня.

В комнате я услышал русскую брань и звон металла. Но очень быстро все закончилось.

- Тебя нельзя оставить и на день, - ворчал Ипатий, когда стягивал тело татя с меня.