По грехам нашим. Книга 4

- Это мистика, как ты тут оказался? – вымученно спросил я, морщась о боли. Нога и ребра болели.

Ипатий, ничего не говоря, быстро разорвал мне штанину и достал веревку, которой начал перетягивать ногу.

- Да вот, летел на заводных к своему другу, боялся, что тот отправится косить мордву без меня, а он тут с мужиками развлекается. Божана вообще в курсе извращений? – в своем репертуаре, отыгрывая роль озабоченного солдафона, бормотал Ипатий, заканчивая перетягивать мою ногу.

Потом начались разбирательства этого инцидента. Отказавшись от прихода знахарки, или монахини из монастыря, которая ведала в лекарском мастерстве, я решил сейчас же допросить Лиса, понадеявшись на свою регенерацию. Уж больно интересно стало, с чего я был удостоен таких игр. И откуда перемены характера и образа у приказчика, какие тайны и секреты тот рассказал тем, кто списал парня. А его просто списали, подставив под удар. Если бы я был убит, что существовать Лису оставалось часы, если не минуты.

Приказчика не нужно было пытать, использовать элементы психологического давления, он пел, как соловей в мае. Что сказать про случившееся? Все зло в этом мире от баб, замечу, что в данном изречении я разделяю женщин и баб. Этот идиот, ослепленный не одной тысячей гривен серебром и ценнейшим товаром, уже отъезжая на торги в свободные немецкие города, проявлял спесь, я не обратил внимания на это, да и пообщались мы мало. У парня проснулась гордыня, и он посчитал, что я зарабатываю непомерно много и только благодаря талантам своего приказчика.

Дальше, уже в Любеке, Лис влюбился в прекрасную, с его слов даму, дочь какого-то там аристократа. Вот только это был мезальянс. О чем не преминули высказать парню. Встречаться с этой дамочкой не запрещали, но ничего более, чем вздыхания под луной и редкие поцелуи.

Я был уверен, что девку ему подложили, и неискушенный в любви паренек, попался в классическую «медовую ловушку». Во Владимире не так легко было найти себе женщину, а гормоны бурлят. Нужно было подсказать парню, где в стольном граде, за малую деньгу можно было решить проблему, или самому подсунуть ему сиротку. Многие бы пошли на такие условия, если голодно в доме, да перспективный парень…был.

Для злодеев же, после проявления влюбленности Лиса, осталось дело за малым… Напеть красивых речей, обрисовать райскую жизнь и женитьбу с возлюбленной, и шахид готов. Вот только бывший приказчик и не догадывался, что он смертник. Идиот, принял католичество и получил индульгенцию – прощение всех грехов на год. И Лис решился убить меня и сразу же бежать в Любек. Уже был готов караван из зерна и с десятком мастеровых – носителей секретов. Отправиться они собирались сразу же после известия о моей смерти и принести эту благую, для немцев весть, должен был один или даже несколько человек из наемников, которые пришли ко мне, чтобы вступить в милицию. Ну и как можно говорить о том, что средневековые люди были глупее? Такая многоуровневая операция, прямо можно было воскликнуть «браво!», но ноющая боль в ребрах и онемение ноги не предполагало яркого выражения восхищения, даже скупых аплодисментов.

Стоит ли говорить о том, что Лиса никто не ждал в лесу у поместья для бегства, как это он полагал?

- Но это глупо, нападать на меня в усадьбе. Тут и охрана и патрули рядом, да и слуги стрелять из арбалетов мастера? Зачем? – спросил я по-немецки у Лиса, не теряя времени, совершенствуясь в языках. Раз выжил, то обучение нужно продолжить, да и не хотелось, чтобы все вокруг понимали разговор, а людей собралось много, только охранников с десяток ожидали повторной атаки.

- Вино, оно отправлено, я запаниковал, не знал, как вести себя, вот и кликнул двух своих охранников, - обреченно сказал Лис.

Дальше разговор уже был не особо интересным, за исключением одного факта, что этот идиот опять принес мне немало денег. Немецкие купцы и покупали товары у бывшего приказчика по приличным ценам и не требовали того оставить серебро в вольных городах, а, напротив, дали сверху еще две тысячи серебряных марок для закупки «колдовского зерна», которое дает урожай даже в проклятые годы. Да и заказали купцы побольше оружия, которое уже приобрело определенную славу в немецких землях. Как же, самих рыцарей в хвост и гриву гоняли, не умением же, только оружием хитрым, да подлым, иначе один рыцарь семерых убивахо?! По мнению бюргеров только зачарованное оружие было способно победить славных воинов Христа.

Так что получал я уже купленное оружие, как и зерно, овощи, много специй. У нас они, пусть и дорогие, но даже в сравнение не идут с ценами на европейских рынках. Там наемникам платят специями за найм. Все это богатство вместе с подводами необходимо реквизировать

- Ипатий, пошли своих людей, думаю, две сотни хватит, нужно захватить дом Лиса, все там прошерстить, собрать и подсчитать. Захватить его караван, потом в Новгород за кораблями, чтобы не дай Бог, не уплыли. Пусть они гонят их сюда, в Унжу. Нам зерно, как и купленное оружие, самим пригодится. Да и Жадобу, если в Новгороде встретят, пусть поторопят. Если морские судна не проходят по рекам, тогда скупают все речные, цена не имеет значения, - обратился я к Ипатию, который в согласии кивал головой.

Глава 10. Ветерок перед штормом

Лиса казнили. Можно много заниматься морализаторством, но эти люди, что столпились на небольшой площади у причала, не поняли бы иного решения, если бы не увидели болтающегося на веревке татя. А тот был татем. Тимофею было поручено изучить общественное мнение, чтобы принять решение на радость толпы и еще больше стать своим, всяким там, справедливым и все такое. Признаться, я думал, что придется «проявлять милосердие», но ошибся. Не менее девяноста процентов опрошенных, как и разговоры в пивном дворе, постоялом дворе, на кузне, других производствах, все за лютую смерть. Разнились лишь способы казни. Лиса называли «неблагодарным», «коварным латинянином», «вероотступником». Интересным фактом стало то, что язычник Браслав, который уже переселился в поместье, громче всех кричал, что Лис «предал веру». В его понимании, как я это для себя объяснил, православные – враги, но свои враги, а вот латиняне, это чужие, более злейшие враги. Вот такой вот кавардак в головах людей.

С казненным имуществом так же все сложилось впоследствии нормально, тот собирался переезжать к немцам, но не смог. Да и не сумел бы, он был обречен – отпускать Лиса никто не собирался, выбраться из поместья ему бы не дали. Ну а если бы удалось каким-то невероятным способом сбежать, то его настигли хоть и в неоткрытой еще Америке, вот на льдах Антарктиды, так как глаза Божаны, налитые злостью и ненавистью, говорили ярче тысячи слов о незавидной судьбе обманутого и недальновидного парня.

Это жена более спокойно переживала риски, с которыми я сталкивался далеко от дома. Там не видит, не слышит, а тут вот он, убивца, которому не хватило буквально чуть-чуть.

***

- Прямо, как Карл XII, - сказал я, подъехавшему вплотную к телеге, Ипатию.

- Помню такого бездарного шведского короля. Пил по малолетству, чуть до тридцати дожил. И что у вас общего? – растерянно спросил пападанец из параллельного мира, всматриваясь в окружающие меня пейзажи.

- Так в моей истории его ранили в ногу и после долго перевозили на телеге и носили на носилках, а тот войсками командовал,- сказал я, в очередной раз забывшись о том, что Ипатий, пусть так, как и я попаданец, но из другого мира, где не было Великой России, как и отсутствовали стремления таких правителей, как Петр I, возвеличить свою державу до мирового уровня.

До сих пор смутно понимаю, как можно было хоть что-то сохранить своего, православного, когда из все й Руси и был то Новгород, да Псков. В каком же унижении жили потомки славных русичей?! Но и среди них нашелся настоящий боец и я должен благодарить кого-то или что-то, что этот человек, Ипатий рядом со мной.

- Боярин-воевода, тама гонец ад мордвы прискакал, - сообщил, подбежавший посыльный.

Когда я уже услышу «разрешите доложить», или «так точно»? Не хватает этой дисциплины в войске, четкости и лаконичности доведения приказов, формулирования докладов, составления рапортов? При своей жизни, никогда мне этого не добиться, тут настолько все закостенело в отношении, когда все дружинники равны и на хрен послать некого! Десятник и сотник – авторитеты и их послушают, но, если те не проявляют должного мастерства, мужества, могут и не пойти за таким командиром. Так что, слава Богу, хоть какая-то субординация и порядок. А чтобы была привычная с прошлой жизни дисциплина, нужно изменить саму систему комплектования войск.

Между тем, от Антяса прибыл гонец, а с ним и полсотни воинов. Будущий вождь всех племен мордвы, я постараюсь, чтобы это было так, находился в пятичасовом переходе. Но это для него часов пять, нам же из-за дождей с пушками все десять, а то и того больше.

Да, погода не баловала. Как только мы отправились в путь, сразу же пошли нескончаемые проливные, к тому же холодные, дожди. Интендантские службы сразу же начали выдавать отвар шиповника всем воинам, а командиры следить за тем, чтобы их ратники не ходили в мокрых одеждах. Все чаще становились на привалы и палили костры, чтобы просушиться и даже принять на грудь алкоголя. Не пьянки ради, а здоровья для. Очень не желательны были небоевые потери, когда стремишься на поле боя не потерять ни одного воина.

Но мы упорно шли и рассылали все больше разъездов вокруг, особенно, когда стали подходить к условной границе союза мордвинских племен. Там и ожидал меня Антяс, собирая под свои знамена все больше воинов. Не все гладко в союзе и не все роды стремились сохранить власть престарелого деспота-эмира Булгарии, но и идти под руку слишком уж молодому вождю мокши, не спешили. Нужен был катализатор для того, чтобы колеблющиеся племена приняли единственно правильное решение - отринуть приговоренную к исчезновению Булгарию и встать под знамена Руси.

- По здорову ли, друже Антяс? – спросил я уже молодого парня летами, но мужа по внешнему виду.

За время от первой нашей встречи этот некогда юноша превратился в матерого волка с мудрыми глазами. В нем появилась властность и осознание права повелевать. Между тем, Антяс не проявлял надменности в отношениях со своими соратниками и подчиненными, но они и без того признавали его право лидерства. Мелькнула мысль о том, что Руси такой вот волевой вождь всей мордвы и не нужен. А что, если разногласия какие будут, то сразу получим сильного врага? Но хотелось, вновь и вновь, верить в людей, несмотря на то, что я уже был неоднократно предан, вопреки всему, иначе паранойя мой диагноз. Тот же Лис нагадил в душу: я же был уверен, что облагодетельствовал его, а тут без особых колебаний поднес отравленное вино, да убийц привел.

- По здорову, брат, боярин-воевода! – громогласно произнес Антяс, демонстративно, чтобы слышали все присутствующие при встрече, что он меня назвал «братом».

Вот же мудрец! В одном приветствии ответил на все возможные вопросы. И личную дружбу подтвердил, и решил вероятную проблему лидерства, и обозначил приверженность к будущим договоренностям с князем, волю которого я, как воевода, выражаю. Молодец! Меньше времени потратим на расшаркивания.

- Испей со мной вина горячего, преломи хлеб, ты гость мне, а о делах после трапезы, - я жестом пригласил Антяса в свой шатер, даже поднявшись с носилок, чтобы самостоятельно проследовать вслед гостю.

Прочувствовав отсутствие видимого дискомфорта, решил сам похромать к столу и лично налить что-то вроде глинтвейна своему союзнику. Регенерация и сейчас дала эффект, нога практически не болела.

- Две тыщи со мной, да и иные роды выказали свою покорность и приведут своих воев, первой молодых, много воев было в войске, что на Русь пойдет, - вещал Антяс уже после ужина.

Получалась гражданская война, или междоусобная, межплеменная. Старшие, опытные войны служили уже достаточно давно в общем войске, которое сформировалось не вчера. Частью пошли защищать Булгарию от монголов, частью постоянно служат при верховном вожде. Но Антяс был уверен, что, как только узнают о решении старейшин, воины начнут дезертировать и переходить на сторону прорусской партии.

В целом же силища формировалась основательная. Набиралось войско в больше, чем шесть тысяч, но проблема заключалась в том, что использовать конных и пеших мордвин, как иррегуляров точно не рационально, может быть и болезненно для всего дела. Для того же, что бы встроить их в уже отлаженную систему единого войска, требуется время. Приняли соломоново решение – пеших распределили по сотням наших воинов, чтобы те быстро прояснили принципы нашей тактики, ну а кавалерию разделили на три части, такие себе усиленные эскадроны, и поставили к ним наблюдателями наших ветеранов. Временно, чтобы проводили разъяснение и могли реагировать на изменения во время боя. Особо оговаривалось, что ветераны не должны были поучать, а чтобы вовремя распознавали сигналы и могли увидеть на поле боя возможности для атаки, в рамках наших тактических приемов.

Все мероприятия по встраиванию войска Антяса в систему нашей унжанско-суздальско-наёмничьей рати заняли еще неделю, и становилось уже опасно задерживаться с выходом, о нашем расположении, как и намерениях, наверняка, не знал только ленивый. Да и магазины в Нижнем Новгороде, недалеко от которого мы и стояли, уже начали показывать свое дно и пустые стеллажи, а из Унжи караван задерживался, видимо, из-за тех же дождей, так как три судна по реке пришли вовремя.

Вычистив «под ноль» все склады и свои и нижегородские с обязательством оплатить не меньшим добром в скором будущем, армада нашего уже общего воинства в более, чем шесть с половиной тысяч воинов, за время стояния охочие люди пребывали и от русичей и от мордвы, даже марийцы прислали свой отряд, отправились в путь. И… ничего, четыре дня ни одного выстрела стрелой, ни одного конного отряда, вообще ни души.

- Вастан, а где люди? – спросил я одного из сподвижников Антяса о наболевшем.

- Боярин-воевода, так эрзя зело лютые на мокша стали, токмо те в леса ушли, а когда мы пройдем ратью своей, то и выйдут. Глава наш оставит воев, дабы те оборонили селища, - ответствовал Вастан.

То, что Антяс решил оставить несколько отрядов в нашем тылу, было оговорено. Не хватало еще каких-нибудь обходных маневров от противника и удара в спину. Оставшиеся в селищах ратные получат еще и дополнительное задание по разъяснению населению ситуации. Необходимо провести разъяснительную работу, не нужны недомолвки и слухи. Мы приходим на эти земли навсегда и нечего стращать народ сплетнями. Пусть выходят с лесостепей, так как лесов тут не то, чтобы и много, и занимаются спокойно своими делами.

- Корней, впереди на версты четыре севернее в лесу конный отряд из сотни всадников. Я послал своих, но стоит подождать результата, вдруг нарвемся на засаду, - говорил Ипатий, бесцеремонно оттирая Вастана от меня.

- Добро, но следи за говором, и так обо мне и о тебе небылицы ходят, не плоди сущности, - отчитал я Ипатия, когда ближник Антяса был уже поодаль от нас.

- Одной сплетней больше, одной меньше, уже без разницы. Да и на взводе все. Уже который день бродим без толку, припасов только на недели две осталось, из поместья обозы задерживаются, с учетом того, что и мы, как черепахи двигаемся. Люди могут начать роптать, - уведомил друг меня об обстановке, которую я и сам прекрасно видел.

- Охота и рыбалка нужна, сам знаю, но это затишье самому не нравится. Давай команду на остановку и проконтролируй своих ребят, пусть сотника живым притащат, - сказал я и пришпорил коня в направлении обозников, чтобы дать указание сократить нормы выдачи провианта.

Отряд, который был обнаружен орлами Ипатия, действительно был вражеским, хотя я племена мокши и эрзя не воспринимал таковыми. Противник сконцентрировал свои силы северо-западнее от нашей локации на километров десять-двенадцать. Там было большое поле и нас решили вытягивать на него с помощью мобильных малых отрядов, которые должны были жалить и уходить в направлении будущего поля битвы.

- Вот же люди, сказали бы – идите сюда, да мы вприпрыжку бы прискакали, - бормотал я себе под нос, реагируя на данные допроса сотника противника, захваченного недавно.

Против нас собралось порядка восьми тысяч воинства. Учитывая, что далеко не все присоединились к желающим пощипать Русь, а многие мордвины оказались в нашем войске, были сведения, что полторы тысячи лучших воинов ушли к своим сюзеренам в Булгарию, мобилизационный потенциал племен огромный. Они бы могли собрать соизмеримое с Великим Владимирским княжеством воинство, до моего попадания в это время, конечно. Такой актив нужен самим, да и условия сосуществования для мордвы, думается, будут значительно лучше, нежели с мусульманами-булгарами. Как минимум, два года освобождение от дани, а потом лишь две трети от того, что они платили Булгарии, только лишь служба на общее благо. Такие условия были определены заранее, если сопротивление мордвы не выльется в продолжительное и затратное, когда будет только жестче.

- Что накажешь, Корней Владимирович? – спросил Филипп уже в завершении военного ответа.

- Яко ты сказал, так и поступим. К бою! – ответил я громогласно, и наше воинство через пару минут пришло в движение.

Филипп предложил выдвинуть пушки на прямую наводку, но прежде ударить, провести разведку-боем, легкой конницей, чтобы попытаться выманить противника на простреливаемый простор. Ну, а в завершении сжимать клещи, вокруг растерянного от пушечных выстрелов противника, тяжелой кавалерий и следующей за ними пехотой во втором эшелоне. При этом, между пехотными каре создавалась возможность маневрирования малыми отрядами конницы, для чего большинство конного воинства Антяса и сгодилось. Спорным моментом в плане было только использование пушек, которые могли не успеть уйти, если конница противника все же не будет ошеломлена и продолжит натиск. Тогда придется вводить в бой резерв из лучников и арбалетчиков и пехоту с воткнутыми в землю рогатинами, да и в этом случае есть риск не успеть. Но какие громкие битвы были выиграны без маленькой авантюры?..

Бой начался по предложенному плану, и все шло вполне нормально, пока легковооруженные конные воины мокша не увлеклись рубкой со своими соплеменниками. Смешавшаяся толпа мешала пушкарям наводиться, да и удар во фланги затягивался. В то время, как наши союзники быстро теряли свои горячие головы в беспощадной рубке, нам было тяжело им помочь, чтобы не превратить сражение в окончательную свалку, где потери будут неприемлемыми.

Только вмешательство Антяса с его гвардией смогло немного сгладить ситуацию и вывести из-под удара большую часть своих недисциплинированных собратьев.

Когда же прогремели, наконец, первые залпы картечью и по опешившим противникам прокатилась волна ужаса от недопонимания ситуации, тяжелая конница, не дожидаясь второго залпа, устремилась на врага. Это было опасно, и Филипп, ведущий в атаку правый фланг, должен был осознавать вероятность «дружеского огня» от своих же орудий. Но друг уже показывал задатки великого военачальника, куда больше понимая, даже чувствуя, ход сражения, чем я со своим послезнанием, поэтому Филипп и смог рассчитать время и обрушится лавиной на противника как раз после второго залпа на всей возможной скорости.

Перед ударом в рогатины многие кавалеристы разрядили свои маленькие арбалеты, чем еще больше усугубили положение противника. Победа была предрешена. Получи противник хотя бы пять минут для того, чтобы отойти от пушечного залпа и начни они разгон навстречу конной лавины Руси, военная удача перешла бы на их сторону. Филипп же в очередной раз продемонстрировал великолепное понимание боя и тонкого, ювелирного расчета.

- У мокши сотня и еще пять посеченных до смерти, до трех сотен раненых. У конных от школы два десятка до смерти, да сотня раненых, - докладывал Любомир на военном совета сразу после того, как связали и определили в наскоро созданный лагерь военнопленных, последнего сдавшегося.

Можно было провести эту битву с еще меньшими потерями, если бы молодая поросль союзников не увлеклась боем. Но эту проблему пусть решает Антяс, меня же увлекали больше трофеи.

Что сказать? Горькое разочарование и желание срочно бежать бить немчуру. У тех было хоть чем поживиться. Тут же… Ну, кони только что добрые, да и то не все и мало. Припасов так же никчемно мало, даже меньше, чем у нас оставалось. А с учетом того, что существовала необходимость кормить еще и пленников, проблема вставала в полный рост. Придется все же организовывать фуражные команды и выискивать поселения.

Драгоценности кое-какие были, оружие попадалось неплохое, больше всего, конечно ценным представлялись до двух сотен добрых составных луков с хорошей убойной силой. Но и все. Поход, с точки зрения коммерции, не окупился ни разу.

- Треба до великого князя вести слать, да в обозах нужда великая, снеди нет, - констатировал положение Любомир.

Предложение было дельным. Причем, мы сделали работу за владимирских воевод. Мордва разбита, а ее лидеры с большой радостью дают клятву верности Антясу. С радостью, потому что никто не собирается грабить их селения, насиловать и убивать их женщин, забирать в рабство детей. Только незначительные репарации, чтобы покрыть расходы компании и все.

Почти все, с учетом сопротивления, два года освобождения от налогов получал только племена, которые приняли участие на стороне русичей в этой глупой войне. Остальные уже в этом году должны дань. Еще было принято решение, с учетом надвигающего противостояния с общим врагом, о том, что служба в ближайшие два года половины от тех воинов, что остались в живых не отменяется. Последнее условие было мое, нужно «мясо» для будущего противостояния с монголами. Грубо? Или лучше было в другой истории, ход которой я стараюсь изменить, когда племена мордвы были покорены монголами. Те не особо смотрели на условности и с присущей азиатской моралью, истребляли непокорных, а иных опускали в социальной иерархии до рабов. А так, все «мясом» будем, если проиграем, точно.

- Ипатий, а не сделать ли «ход конем»? С этого места и до Рязани километров сто пятьдесят-двести и до Суздаля так же. Можно же и рязанскому, и владимирскому князьям за помощью в провианте послать, да коней пусть дадут, еще какой живности, - спросил я своего друга, когда тот пришел для приватного разговора ко мне в шатер.

- С них не убудет, а мы и так все горячие каштаны из огня тягаем, - сказал Ипатий и осмотревшись, как будто в поисках прослушивающих устройств, продолжил. – Что за дело, Корней?

- Если бы тебя клонировали, то их, дел этих было бы, как минимум три, но так придется делать сложный выбор, - я вздохнул с огорчением.

- А ты говори все, может, кого или чего и посоветую. Сам же видишь, что эти люди и смышленые и многое взяли от нас с тобой. Вон, какие стратеги и тактики растут, не чета нам. Так что нужно делегировать, а не мне все самим бегать. Хотя и не могу я на одном месте сидеть. Ну, излагай, давай! - сказал Ипатий и взял кружку с глинтвейном.

- Монголы, булгары, Комнины, но последние могут немного подождать, - изложил я наименования проблем.

- Очень информативно, - пробурчал Ипатий.

- Ну с монголами все понятно, нужна разведка. После того, как ты вернулся, твой человек не выходит на связь, Шалва же утверждает, что по его источникам с Родины, монголы концентрируются на Северном Кавказе немного севернее алан. Нужно точно понимать, куда они пойдут. Если это на нас, а такого я не исключаю, так как хитры степные бестии, то пора бы озаботится и сбором всех войск и началом боевого слаживания больших подразделений…- озвучивал я свои опасения.

- Ты же не служил, откуда это все «боевое слаживание», «подразделения», - перебил меня Ипатий.

- Никакого уважения к боярину-воеводе, советнику и ближнику самого великого князя, - шутливо сказал я, но смешинка быстро испарилась и я продолжил. – Нужно еще в мутной воде рыбку поймать, если, а точнее когда, монголы пойдут на булгар. Я буду предлагать князю план, по которому нужно будет разбить монголов уже после того, как те возьмут столицу Биляр и старого эмира накажут. Трофеями поимеем, и с тех, и с других. А еще «закинул удочку» по смене власти у волжских мусульман. Тот же Атанас, как по мне вполне договороспособен. Монголы не успеют перегруппироваться, будут перегружены добычей, следовательно, менее маневренными. Да и раненные, прямые потери от столкновений с булгарами. Нужно со всей решительностью на чужой территории. Сейчас подомнем соседей, дальше получим такой толчок к развитию, что и Россию возвеличим и Марс покорим.

- И ты мне предлагаешь что? – Ипатий рассмеялся. – Пока слышу только о, одноv – булгар пограбить по-тихому, пока все воюют. На такое никто, кроме меня и не решится, или сочтет не по чести. Так что… давай поступим так…

Я принял предложение Ипатия, который посоветовал отрядить два отряда из его тысячи и направить к монголам. По словам друга, он подберет истинных степняков и грамотных следопытов. Есть у него в подчинении и половцы, и берендеи, и лихачи-русичи и венгры. В степи эти воины ориентируются не хуже монголов, а то и лучше, учитывая, что вокруг будет знакомая для них степь, не раз уже пройденная. Вот они-то и станут ошиваться у монгольских лагерей, а при отрядах будут голуби и обученные соколы, чтобы противодействовать «ПВО» монголов. Вот они и станут ушами и глазами. Ипатий был уверен, что не только справятся, но и похулиганить смогут знатно, не отсвечивая.

Расчет будет на то, что щипать станут и булгар, и монголов, и половцев и всякого рода степняков. Главное – нарушить коммуникации всем и способствовать взаимному если не истощению, то ослаблению. К примеру, тухлое мясо в колодец и все – часть войска уже мается животами, или и того, небоевые потери. Но последнее касается монголов, булгар только грабить. Задача же это была сложная и подбирали людей, которые крепки духом, чтобы не сдаться в плен. Да и самим придется зачищать все и всех. С

Ну а сам друг-попаданец пойдет к булгарам, как только те завязнут в пограничных сражениях со степняками. Возьмет остальных головорезов, четыре корабля с пушками и боем прорвется в Булгару. По потребности захватит его и пограбит, потом уйдет. Я же буду его ждать южнее Нижнего Новгорода с войском и встречать преследователей с расставленными пушками на берегу и выстроенной линией обороны.

- Авантрюра это чистой воды, - высказался я.

- А ты особо ничем и не рискуешь. Чтобы нас взять, напомню тысячу организованных обученных, проверенных во многих схватках бойцов, да при артиллерийской поддержке, с бочонками пороха под стенами городов, нужно ополчить тысяч шесть войска. Где они возьмут столько, да еще быстро и сразу в условиях проигрышной войны? – Ипатий злорадно усмехнулся.

- Ты адреналиновый наркоман, - сказал я, с опаской взирая на друга.

- А ты на деньгах помешан, царь Мидас. Солить их собираешься? Если по моему возвращению, главным блюдом в ресторане будет маринованное серебро, то питаться стану у какой-нибудь вдовушки, – парировал Ипатий. – Но, знаешь, спасибо! И за жену с ребенком, прежде всего. Я начал новую жизнь и смирился, что никогда их не увижу и даже готов к отношениям, правда, местные аборигены подрезают на повороте, не без помощи твоей жены, между прочим. Но я не в обиде. Ты дал этому миру шанс, и мы можем многое изменить, уже изменили. Но главный твой актив не оружие, не знания, не технологии, ни даже отличные люди вокруг, которых ты мистическим образом можешь объединять. Главное – это сельское хозяйство. Зерно, семена овощей, картошка – вот главное! Уже столько жизней сохранил, столько еще людей не будут голодать, а займутся делом. Вот за это спасибо! Ну и винтовка – огонь! Жаль, что патроны конечны. На всех монголов не хватит, но внести сумятицу в их ряды я обещаю.

- Это, братец, на тебя глинтвейн так действует, что-то ты излишне сентиментальным стал, - ошарашено сказал я, не ожидавший исповеди друга.

Но кому больше понимать, что именно уже сделано, как ни человеку, который знает другую жизнь, будущую. И пусть «общества всеобщего благоденствия», как и коммунизм, построить не удалось, но эта жизнь совсем другая. Вон поместье славится уже не только в округе, но и по Руси самыми красивыми женщинами. И я был бы полностью за такое определение, если бы речь шла о жене, Нелли, и еще немногих женщин. Однако, статус места проживания красивейших из женщин приобрелся по другой причине – полноты многих и многих. Худышки, может некоторые и уже совсем молоденькие девушки, остальные же все женщины в теле. И работают, не могу сказать, что на завалинке нежатся, уходят калории, видимо восполнение оных весьма существенное. Ну, на моду полноты я не особо пока влияю, позже, может, и займусь этим вопросом, так, больше от скуки.

***

Природу лихорадило. Жуткий осенне-зимний холод октября сменялся через день-два аномальным теплом. За одну неделю можно было пару дней понежится под солнышком, прозябнуть под холодным ветром с дождем, удивится выпавшему снегу и тому, как быстро он растает на следующий день.

Такая погода не благоприятствовала стоянию лагерем и ожиданием каких-либо подарков судьбы от князей. И рязанский князь и Ярослав выразили желание накормить наше воинство и конями облагодетельствовать. Однако, ждать их благодати я не стал, вернее, немного пришлось, пока окончательно не понял, что стояние на месте разит ратников больше, чем стрелы и копья мордвы. Хватило трех сотен заболевших толи простудными хворями, толи и того страшнее – воспалением легких. Небоевые потери только за последние три дня, при соблюдении всех правил пребывания в лагере, составили двадцать три человека, были еще бойцы в крайне тяжелом состоянии. Шиповник, чеснок, лук в обязательной прикуске к любому приему пищи, казалось, утратили свой антивирусный функционал. И это речь только о войске, с пленными же ситуация была намного печальнее. Пусть не гуманно, но подсчет умерших пленных уже не велся, оставляя на откуп самим узникам.

- Филипп, треба домой, али в срубы какие, людей погубим, коли в поле останемся, - сказал я Филиппу, который, оказывается, пришел ко мне в шатер с подобным предложением.

Под проливным дождем, который к вечеру сменился ледяным, мы собирали лагерь, перекладывали телеги с трофеями и своими припасами, запрягали лошадей. Если не болезненность большинства людей, было бы значительно быстрее, но нас всех, как будто косил какой-то вирус.

Переход был сложный. Мы возвращались через Суздаль, так как именно эта дорога, вернее направление, казалась самой короткой. Отправили конных в сторону Рязани, чтобы те перехватили обозы и направили их также в Суздальское поместье. Грязь, слякоть, лед, опять грязь и много, много воды в жидком и твердом состоянии вокруг.

Решение пройти по землям, родом из которых была большая часть пленных, не прибавило радости. Все люди, остававшиеся в селениях, когда их мужчины пошли проучить русичей, вторгшихся на исконно мордвинские земли, разбегались по лесам, чтобы в их чащобах спрятаться от нас, считая, впрочем, не сосем безосновательно, что подвергнутся насилию и ограблению. И как в такой погоде в лесу этим людям? Сколько человек сгинет ни за грош? Дети, умудренные старцы, женщины? В эти дни шел геноцид мордвы, пусть и наша вина в этом была лишь косвенна.

Понимая это и при отсутствии всякого желания уменьшать мобилизационный потенциал и будущих налогоплательщиков, я попросил Антяса разобраться с проблемой и даже выделил половину имеющихся припасов на это благое дело, как и отдал всех пленных, многие из которых уже принесли клятву верности Антясу и Ярославу.

Да – это гуманизм, но тот случай, когда мораль сочетается с прагматизмом. Антяс выступает при решении озвученных задач не как завоеватель, а, как свой, даже спаситель. Спасает детей, кормит их, заверяет старейшин в том, что никто не станет покушаться на их жизнь и даже, во многом, на уклад. Только то и надо, что быть под рукой вошедшего в силу Ярослава. Плохо только одно – Антяс не сможет в ближайшее время сам прийти на поклон к Ярославу. Если вождь отправится в долгое путешествие, он потеряет темп своего политического становления. Люди, видя своими глазами будущего единого вождя, задают много вопросом, на которые Антяс с достоинством отвечает, но так ответить у других не получится. Однако, он отправляет немалую делегацию с хорошими дарами и заверениями.

В Суздаль входили изнеможённые, усталые с понурыми головами люди. Нелегко дался переход, очень нелегко. Сто тринадцать человек потеряли умершими. Да, многие из них были ранеными в бою, с ослабленными организмами, но это были отличные, уже выученные воины. Такое разбазаривание людского потенциала неприемлемо. Я чувствовал свою вину во многих смертях, давно пора было залезть в дело лекарское, это необходимо. Сам плохо разбираюсь, значит, из местных ученика взять, да начитывать тому информацию из двух книг по медицине, что сохранились у меня.

Ну как так получается? Лекари не знают анатомию человека, даже на уровне двоечника в школе. И церковь, как я понял в этом времени, не так уж и препятствует науке врачевания, тут больше общественное табу на вскрытие и изучение человека. Но это такой пласт работы, требующий нервов и свободного времени, что подумать страшно, но необходимо.

Вот и как тут не грешить на погоду, как только воины добрались до теплых жилищ в казармах воинской суздальской школе и, частью на постое у крестьян и ремесленников, природа перестала капризничать. Комфортные семь-десять градусов без сильных ветров, дождей и снегов. Печи согрели дома и воины сразу же повеселели. Вопросом уже стала дисциплина, но даже усердие отцов-командиров, не справлялось с другим усердием воинов, которые устроили квесты на поиски вдовушек. Уверен, что через девять месяцев в поместье будет существенное увеличение маленьких жильцов.

- По здорову ли, воевода? – спросил Нечай, только что приехавший в Суздальское поместье и отведавший уже у крыльца горячего сбитня.

- Да все c божьей помощью, - ответствовал я, провожая гостя в дом.

- Зело великое дело ты сделал, великий князь доволен и тобой и ратными делами мужей иных. И думы твои о татарах, да булгарах Ярославу по нраву, аки и мне. Сбирает ратных великий князь, речет с Черниговом, Мстиславом, да и с родичами своими о походе, - лил елей на мою душу Нечай.

Ярослав задумал собрать большое войско и ждать момента. Нападать решил первым, как только что-то проясниться. Монголы точно собираются на Русь, так как прислали еще одно посольство, как узнали о разгроме предыдущего. Требовали покаяния и сыновей великого князя в качестве заложников с большой вирой за смерть монголов. Конечно же, князь не согласился, а отослал посланников в зад, во всех значениях этого выражения. Следовательно, войны не избежать. А, если нельзя избежать, нужно бить первым. Вот только хитрее нужно быть и выбирать то время и место, где удар будет более всего чувствительным. И тут мне очень нравилось выражение советской предвоенной пропаганды «бить врага на его территории». В монгольские степи мы не пойдем, но биться на территории соседей – это идеальный вариант.

Но для любого планирования нужны точные сведения. Как обмолвился Нечай, Ярославу докладывали, что формируются два направления удара монголов. Как не сложно догадаться – на Русь и на Булгар.

Уже проигрышная ситуация для степняков, которые распыляют свои небезграничные силы. Но подобная ситуация складывается не из-за ошибок в стратегическом планировании монголов, а из-за стечения обстоятельств внутреннего противостояния Джучи и других ханов, прежде всего, Угедея. На таком конфликте сыновей Чингисхана, уберем за скобки сложности с происхождением Джучи, следует сыграть, обязательно использовать себе во благо.