Мой адрес - Советский Союз! Книга четвертая

В глазах незнакомца мелькнула улыбка.

— Наверное, подумали, что теперь-то уж точно от меня не отделаетесь, — он усмехнулся. — Обещаю не докучать… Кстати, получается, вы представились, а я нет. Гурьев Валериан Васильевич, подполковник запаса.

— Воевали? — спросил я, с запозданием подумав, что вопрос мог оказаться не совсем корректным.

— Приходилось, — после небольшой паузы ответил он.

Видно было, что собеседник не горел желанием делиться воспоминаниями, я и не стал настаивать. Может, ему больно вспоминать то, что пришлось когда-то пережить. Да и шрам на лице… Может, и в уличной драке получен, ножом или «розочкой» от бутылки, но я всё же склонялся к мысли, что это — память о войне.

В общем, иногда мы с ним и его супругой Антониной Григорьевной пересекались то в коридоре, то в вагоне-ресторане, куда они тоже выбирались отобедать или отужинать. Жена его оставляла приятное впечатление. Видно было, что пережила вместе с мужем немало, наверняка помоталась вместе с ним по стране, а может, и за её пределами.

Вместе вышли на станции Кавказских Минеральных Вод, где сели на электричку до Пятигорска. Вместе заселялись в санаторий, только что корпуса разными оказались, у нас 7-й, а у них 3-й.

Осень добралась уже и сюда, в предгорья Кавказских гор. В зелёной листве местами виднелись жёлтые и красные пятна, но в целом погода стояла тёплая, по меркам Урала считай, что летняя, хотя и у нас в Свердловске температура летом порой бывает под сорок.

Санаторий располагался в самом Пятигорске, недалеко от центра, окружённый парковой зоной. Сам Пятигорск лежал у подножия горы Машук, где 15 июля 1841 года был смертельно ранен на дуэли поручик Лермонтов, взиравший на отдыхающих с портрета в фойе санатория. Не довёл его до добра язык, словно бы искал он смерти, и таки нарвался. А Мартынову, вступившемуся за честь сестры, до конца жизни пришлось стать изгоем, да и по сей день его имя мешают с дерьмом. Не знаю… Думаю, на месте несчастного Мартынова я бы тоже вызвал наглеца на дуэль. Ну или морду как минимум набил, невзирая на гениальность оппонента.

Из вручённого нам буклета мы выяснили, что имеется тут в наличии. Верхняя радоновая лечебница, станция канатки (кстати, канатная дорога была сдана в эксплуатацию всего год назад), три бювета с минеральной водой, парк «Цветник», «Емануэлевский парк» с ротондой «Эолова арфа», недалеко находится знаменитый «Провал», вошедший в историю благодаря Ильфу и Петрову, «Бесстыжие ванны» и «Верхний рынок».

Номер нам достался двухместный, две кровати я сдвинул и получилась одна, а чтобы дежурная по этажу не возмущалась — задобрил её коробкой купленных в буфете конфет.

Санузел оказался совмещённым, что нас, урождённых пролетариев, ничуть не напугало. Телевизора, правда, не было, он стоял на первом этаже каждого корпуса. У нас он был чёрно-белый. Как я позже выяснил, и в других корпусах тот же самый ящик стоял под названием «Горизонт-101». Большой и относительно новый, их вроде бы не так давно начали выпускать.

Питание было организовано в 4-м и 7-м корпусах, так что нам в этом плане повезло — не нужно далеко ходить. Торцевая стена столовой была украшена мозаичным панно, изображавшим грудастых и румяных пейзанок с платочками на головах во время сбора винограда. Похоже, по задумке авторов произведения, оно должно было улучшать пищеварение. Каждый столик был пронумерован, мы оказались закреплены за №16. Здесь мы соседствовали с супружеской четой из Ростова-на-Дону. Мужчина представился как Виктор Павлович, инженер в каком-то Ростовском НИИ, его жена Виктория Васильевна (надо же, с мужем практически тёзки, отметил я про себя) трудилась там завлабораторией, потому и путёвку им дали на двоих от института. Нас узнали. То есть Полину Виктория Васильевна срисовала сразу, пусть моя жена и не красилась, как перед съёмками. То, что Полина Круглова замужем, нигде особо не афишировалось, и меня парочка сразу не признала. Виктор Павлович не был большим любителем бокса, да и спорта вообще, трансляции с Олимпиады смотрел мельком,

Кстати, наши поездные знакомые Валериан Васильевич и Антонина Григорьевна столовались в 4-м корпусе, но мы с ними изредка пересекались на процедурах, на прогулках по окрестностям или в клубе, где вечерами крутили отечественные и зарубежные фильмы.

На территории санаторного комплекса помимо самих корпусов и столовой имелись лечебный корпус с массажными кабинетами, кабинетами лечебной физкультуры и 25-метровым бассейном, а также клуб «Радость», в котором каждый вечер показывали фильмы. Причём не только отечественные, но и зарубежные. Всё ж лучше, чем смотреть программу «Время», «Творчество народов мира» и прочие «Ленинские университеты миллионов».

Что касается процедур, Полине выдали целый список кабинетов, которые она должна посещать ежедневно. Мне — в два раза меньше, чисто профилактические процедуры, учитывая моё физическое состояние. Лечебный массаж, бассейн, включая каскадный душ, да тренажёрный зал. Меня это вполне устраивало. В те же «тренажёрку» и бассейн я бы и сам напросился, а массаж — вообще приятная вещь. Не как секс, конечно, но приятная.

Ну и водичку минеральную попить — отчего нет? Бюветы были оборудованы обычными водопроводными кранами, а обогащённую минеральными веществами воду люди из простых эмалированных кружек. И никто не брезговал. Нынче народ вообще проще в этом плане, да и я как-то опростался, если можно так выразиться, с момента попадания в себя молодого. Единственное, что напрягало — многоразовые шприцы. За границей уже используют одноразовые, причём из пластмассы. Надо бы подкинуть идейку при случае, хоть тому же Судоплатову.

Тот весточки пока никакой не подавал, как встретились перед отъездом на Олимпиаду — так и тишина. Но я не переживал,

А ещё мы с Полиной, на второй день нашего здесь пребывания, отправившись на прогулку по окрестностям, обнаружили почти сразу за территорией санатория шашлычную. Сначала учуяли запах, а потом и само заведение в виде навеса на столбиках, к крыше которого была прикручена вывеска с гордым названием «Машук». Под навесом стоял мангал, на котором усатый кавказец крутил шампуры с нанизанными на них кусочками мяса, луком и помидорами, время от времени обмахивая их куском картона, и ароматный дымок стелился как раз в нашу сторону. На другой картонке была написана цена — 1 ₽ 50 коп за шампур. Ни весов, ни кассового аппарата… Интересно, в каких он отношениях с местным ОБХСС? Может, он их бесплатно шашлыком подкармливает? Или делится частью дохода с местными ментами, а те его «крышуют»? Я не исключал и такую схему.

— Подходи, дорогой, у Вазгена лучший шашлык во всём Пятигорске! — улыбнулся во весь рот кавказец, блеснув золотой фиксой. — А может, и во всей стране. Меня учил делать шашлык лучший мастер Армении Нарик Налбандян, сейчас он, наверное, Господа Бога угощает на небесах.

И он возвёл очи горе, показывая, как высоко ценил своего учителя. Потом снова посмотрел на нас.

— Мясо беру на рынке, парное. Давай, дорогой, не стесняйся. Тебя как звать, дорогой? Евгений? Женя-джан, значит. А девушка твой? Полина? Очень красивый девушка. Вы в санатории отдыхаете? Там людей голодом морят, трава да вода газированная, — махнул он пренебрежительно картонкой, разгоняя аппетитный дымок, который тут же уловили мои ноздри. — Человек не барашек, ему мясо есть нужно. Поэтому люди идут к Вазгену, чтобы хорошо покушать.

Да уж, для тех, кто лечит моче и желчекаменные болезни, гипертонию и прочие болячки, которые начинают одолевать ближе к пенсии, жареное мясо — рискованный вариант. Но нам с Полиной на этот счёт пока можно не волноваться.

Вазген оказался словоохотливым мужчиной, и говорил хоть и с акцентом, но с акцентом приятным, таким мягким, словно бы обволакивающим. И кажется, ни меня, ни Полину не узнал, в отличие от некоторых постояльцев санатория. Как ни маскируйся, а всё равно в спину шепчутся. Ну хоть внаглую не докучают.

— Ну, дайте нам по шампурчику, распробуем, раз уж так хвалите.

— Язык проглотишь, дорогой! Я тебе клянусь!

Я сунул шашлычнику трёшку, которая тут же исчезла в кармане фартука, и Вазген протянул нам с Полиной по шампуру, а вдобавок вручил тарелочке с аджикой и небольшой лепёшке, которые пекла дома его супруга.

— Угощайтесь на здоровье!

Шашлык и впрямь оказался бесподобным, я не удержался, взял себе ещё один шампур, а вот Полине хватило одной порции. Под хлебушек вообще изумительно зашло, разве что хорошего пива не хватало.

— Тут бы ещё пивную бочку поставить, — сказал я Вазгену, — тогда народ заодно к пиву и шашлык брал бы. Выручка была бы больше.

— Э-э, зачем вкус мяса пивом портить⁈ Вино — другое дело, но здесь хорошее вино нужно ещё уметь найти. Ты когда-нибудь пил настоящий армянский коньяк?

— Было дело.

— Где?

— В Ереване.

— Ты бывал в Ереване⁈

— Ну да, там в позапрошлом году чемпионат «Динамо» по боксу проходил.

— Так ты боксёр?

— Точно, — скромно добавил я.

— О, ты должен знать, кто такой Володя Енгибарян!

— Кто же его не знает⁈ Олимпийский чемпион…

— Маладэц! — расплылся в улыбке Вазген. — Но ты не знаешь, что он приходится племянником моей двоюродной сестры? Вот! Так что Володя — мой родственник!

— Ух ты, здорово! — удивился я почти натурально. — Мы с ним тоже встречались… В смысле, он судил мои бои.

— А ты, кстати, что-нибудь выигрывал?

— Приходилось, — уклончиво ответил я.

— Что-нибудь серьёзное?

Я вздохнул, скромно улыбнувшись:

— Чемпионат СССР три раза, чемпионат Европы, только что с Олимпиады вернулся, там тоже, хм, выиграл…

— Олимпиаду выиграл⁈ — округлил глаза Вазген. — А как твоя фамилия, Женя-джан?

— Покровский.

— Покровский⁈ Который в финале кубинца побил? Я же смотрел этот бой! Мне вставать надо было рано утром, на рынок идти, но я смотрел, я так болел за тебя… Нет, ты точно он, не обманываешь?

— Неужто не похож? — не удержался я от улыбки.

— Э-э-э, дорогой, у меня дома старый телевизор, видно плохо, зато слышно очень хорошо.

— Могу паспорт показать в следующий раз, специально захвачу.

Я продолжал улыбаться, Полина тоже не сдержала улыбки.

— Какой паспорт⁈ — всплеснул руками Вазген. — За кого ты меня принимаешь, Женя-джан? Я верю тебе! Можешь со своей девушка приходить каждый день, буду шашлыком бесплатно угощать.

— Да я могу заплатить…

— Э-э-э, дорогой, обижаешь старого Вазгена!

— Ладно спасибо…. Тогда с меня авансом анекдот.

— Анекдот? Анекдоты я люблю, рассказывай.

— В общем, возле горной дороги на обочине мужик шашлык жарит. Мимо едет гаишник, остановил машину, выходит, спрашивает: «А твой шашлык вчера мяукал или лаял?» Мужик посмотрел на него, и говорит: «Ни то и ни другое, полосатой палочкой махал».

— Га-га-га, — заржал Вазген не самому, на мой взгляд, смешному анекдоту. — Ой не могу… Палочкой махал! Ой… Сегодня жене расскажу и детям, пусть тоже посмеются.

— Ещё один вспомнил… Милиционер видит на улице Горького в Москве у памятника Пушкина плачущего армянина. Подходит, спрашивает: «В чем дело, гражданин?» Тот поднимает заплаканные глаза: «Видишь, земляк похоронен…» «Какой ещё земляк? Это Пушкин!». «Какой такой Пушкин-Мушкин⁈ Не видишь, написано 'Газон Засея́н»!

Снова приступ хохота, у Вазгена аж слёзы на глазах выступили. Я же решил добить его окончательно.

— Есть пять причин жениться на армянке и пятьдесят причин не жениться на армянке. Пять причин жениться на армянке — это ее красота, доброта, страстность, хозяйственность и верность. А пятьдесят причин на ней не жениться — это её пятьдесят родственников.

Успокоился шашлычник минут пять спустя, аж до икоты я довёл беднягу своими не самыми остроумными анекдотами. В общем, расстались чуть ли не братьями, да и у Полины, я смотрю, настроение поднялось. Да настолько, что, когда вернулись в номер, у нас как-то само собой случилось… Впервые за несколько месяцев. Пусть и осторожничал я, но жена моя, судя по её вздохам и стонам, удовольствие получила, да и я внакладе не остался. Потому как Полинка, затейница, ещё и по-другому меня ублажила. Короче говоря, на обед мы не пошли, тем более что наелись шашлыками.

А вечер я посвятил будущему англоязычному альбому, который обещал Брежневу записать перед отъездом в Америку. Неизвестно ещё, когда этот отъезд случится, но вдруг уже через месяц? Хотя такие вещи обговариваются сильно заранее, боксёр должен получить время на подготовку к столь ответственному поединку.

Список песен я составил ещё до отъезда… «Belladonna» от группы «UFO», «Wind of Change» от «Scorpions», «Shape Of My Heart» от Стинга, заимствованная у «Metallica» их на все времена баллада «Nothing Else Matters», только я буду исполнять её не столь брутальным вокалом, как у Хэтфилда…

Далее в список вошли «I Was Made for Lovin» You' группы «Kiss», «Hotel California» (простите, «орлы», так вышло), «What Can I Do» (она же «Водки найду» в народном переводе) от «Smokie», и последняя — «Wonderwall» группы «Oasis». Если вдруг каким-то чудом на диске останется место, то в запасе я держал одну из моих самых любимых вещей — «Creep» от группы «Radiohead». Слишком уж она психоделическая, могут не понять.

Засада, как выражалась в моём будущем молодёжь, была в том, что далеко не все тексты я помнил дословно. Какие-то предстояло дописать, а в парочке песен я помнил и вовсе только припев. Поэтому вооружился ручкой и блокнотом, в котором закончил писать только за полночь. А доделал работу на следующий день, к ужину.

Когда ужинали, от соседнего столика услышал разговор. Обсуждали вроде бы и не очень громко, но достаточно, чтобы я услышал подробности, какую-то авиакатастрофу, случившуюся на днях в Подмосковье, в которой якобы погибли почти 200 человек. Блин, правда, что ли?.. А я о такой почему-то и не помнил[1]. Или в моей истории этой автокатастрофы не было, а здесь она случилась из-за моего вмешательства в ход исторического процесса? Тогда получается, что это как в фильме «Пункт назначения». Там герои благодаря видению одного из них избегали смерти, но в конечном итоге она их в том или ином виде всё равно настигала. Неужто такое и в самом деле возможно? С другой стороны, сам факт перемещения моего сознания в прошлое — разве не фантастика? Вот и думай…

— Чего не ешь? — спросила меня Полина, демонстрируя мне вилку с нанизанным на неё кругляшком свежего огурца из салата.

Она как раз рассказывала уже заканчивающим ужинать Виктору Павловичу и Виктории Васильевне, которые пришли раньше нас, как летала на Кубу, и похоже, не слышала, что говорили за соседним столиком, к которому я сидел боком.

— Да так, задумался кое о чём, — натужно улыбнулся я.

Мы уже втянулись в неторопливую санаторную жизнь, со стороны я сам себе напоминал какого-то пенсионера, получавшего удовольствие от лечебно-оздоровительных процедур, как и, собственно, моя супруга. А ведь нам рано стареть, у нас вся жизнь, можно сказать, впереди.

Пока Полина была на процедурах, я решил прогуляться до шашлыков. Тем более после ночного дождичка распогодилось, небо блистало лазурью, не сидеть же в номере. Жена заявила мне после первого посещения, что для Вазгена слишком уж накладно будет каждый день угощать нас бесплатным шашлыком. Я в принципе с ней согласился, но сегодня после, как обычно не очень калорийного завтрака, невзирая на бонусные полстакана сметаны, что-то очень уж захотелось шашлычку. Да я и заплачу, во всяком случае предложу деньги, а там видно будет.

Но не успел я выйти за территорию санатория, как услышал чуть сзади и сбоку:

— Евгений Платонович!

Ко мне сзади приближался мой знакомый по поезду.

— Здравствуйте, Валериан Васильевич! Гуляете?

— Можно и так сказать. А вообще-то я вас искал, — и в ответ на мой вопросительный взгляд продолжил. — С вами хочет встретиться один наш общий знакомый, он попросил мне вам об этом сказать и проводить к нему.

— Знакомый? — повторил я, мысленно перебирая в уме тех, с кем мог быть знаком я и Гурьев, не имеющий отношения к боксу.

— Он здесь недалеко вас ждёт. Прогуляетесь со мной или очень спешите?

— Давайте прогуляемся, самому любопытно, что это за знакомый.

— Держитесь рядом, и не крутите головой по сторонам, идём не спеша, делаем вид, будто что-то обсуждаем, — добавил он, улыбнувшись.

Ого, к чему бы такая конспирация? Тут у меня уже начала оформляться догадка, но я не спешил её озвучивать. Идти оказалось действительно недалеко. По выложенной мозаичной плиткой дорожке забрели в огороженный кустарником закуток, где на лавочке обнаружил…

— Добрый день, Павел Анатольевич! Какими судьбами?

В сером, распахнутом плаще, тёмной шляпе, в начищенных до блеска ботинках… Выглядел он неброско, но аккуратно. Судоплатов поднялся, шагнул навстречу, протягивая руку.

— Да вот решили мне товарищи предоставить, скажем так, небольшой отпуск, а то последние месяцы получились достаточно напряжёнными. Я уж по вашему примеру тоже выбрал Пятигорск, мне врачи давно уже советовали съездить на воды. Вечером накануне утром заселился в 1-й корпус.

— А мы с Полиной в 7-м…

— Знаю, знаю, — улыбнулся он и повернулся к Гурьеву. — Валериан, спасибо тебе.

— Да не за что, Павел, обращайся, если что, — тоже улыбнулся он и исчез за кустарником.

— Так вы вместе… служили? — спросил я, проводив того взглядом.

— Можно и так сказать, были у нас, скажем так, совместные дела, — уклончиво ответил Судоплатов. — У вас как со временем?

— С час примерно есть в запасе.

— Тогда давайте присядем, обсудим кое-что… Хотелось бы услышать ваше мнение по одному вопросу.

Присели… Павел Анатольевич откинулся на спинку, закинув ногу на ногу. Я последовал его примеру, дабы не уступать в некоей вальяжности и чувствовать себя на равных. Хотя и понимал, что с этим человеком я и рядом не стоял, по щелчку его пальцев меня могут запросто стереть в порошок. Но пока я ему зачем-то нужен, а значит, могу в какой-то мере чувствовать себя в безопасности.

Он достал из кармана плаща серебряный портсигар, вынул из него папиросу, сунул в губы, чиркнул спичкой, закурил. Выпустив струйку дыма, покосился на меня здоровым глазом:

— Подарок от товарища Сталина, тридцать лет со мной.

Он протянул мне портсигар, я покрутил его в руках. На крышке был изображён герб Советского Союза, кажется, ещё довоенного образца, а на обратной стороне красовалась надпись: «Тов. Судоплатову от тов. Сталина. 13.XI.1940».

— Раритет, однако, — с неподдельным восхищением сказал я. — В моём будущем за такой отвалили бы денег немеряно. Да и сейчас он, думаю, неплохо так стоит.