Русские земли в XIII–XIV веках: пути политического развития

Суммируя данные о продолжительности княжений представителей четырех княжеских ветвей по всем «общерусским» столам с начала XIII в. (разумеется, выводы, полученные на основе такого подсчета, весьма условны из-за разной ценности столов) получаем: Ростиславичи — около 50 лет, Юрьевичи — 30, Олеговичи — 16,5, Изяславичи — 13. Если разделить весь период 1201–1240 гг. на два — до битвы на Калке, первого столкновения с монголо-татарами, в 1223 г., и после, то окажется, что до Калки Ростиславичи лидируют несомненно: 33 года княжения, при этом держат первенство в Киеве — 19 лет против 3 у Ольговичей и 1 у Изяславичей, практически не уступают Юрьевичам в Новгороде — 11 против 12 (в сумме у Юрьевичей 12 лет, Изяславичей — 8,5, Ольговичей — 8). Апогеем могущества Ростиславичей можно считать 1217–1218 и 1220–1221 гг., когда они владели и киевским (Мстислав Романович) и новгородским (Святослав и Всеволод Мстиславичи, его сыновья), и галицким (Мстислав Мстиславич) столами. После же 1223 г. по 17 лет на общерусских столах княжат Ростиславичи и Юрьевичи; если ранее последние ограничивались Новгородом, то теперь появляются и в Киеве; Ростиславичи же после 1227 г. княжат только на киевском столе; 8,5 лет у Ольговичей (причем они побывали на всех трех столах) и 4,5 у Изяславичей.

Оценивая успехи княжеских ветвей в борьбе за «общерусские» столы, отметим также, что Ростиславичи меньше, чем другие, не владели ни одним из них: всего около 6 лет — 2 до 1223 г. и 4 после, но эти последние 4 года падают на 1236–1240 гг.; влияние Ростиславичей, таким образом, упало как раз накануне Батыева нашествия. Юрьевичи пребывали без общерусских столов около 13 лет — 10,5 до 1223 г. и 2,5 после, причем только до начала 30-х годов. Ольговичи не вмешивались в борьбу за общерусские столы до 1206 года. С 1206 по 1212 гг. они активно борются одновременно за Киев и за Галич, в 1211–1212 гг. лишаются обоих этих столов. Возобновляет борьбу в 20-е годы Михаил Всеволодич, причем первоначальная его цель — Новгород. Потерпев здесь в начале 30-х годов неудачу, он переключается на Киев и Галич, имеет в этой борьбе успех (в 1238–1239 гг. некоторое время контролирует оба стола), но ко времени нашествия татар на Южную Русь теряет все. Изяславичи сильны в начале XIII века, когда Роман Мстиславич владеет Галичем и пытается распространить свою гегемонию на Киев (дважды сводя с киевского стола Рюрика Ростиславича) После его смерти в 1205 г. Изяславичи не смогли удержаться в Галиче, хотя пытались это сделать в начале 10-х годов. После смерти Мстислава Удатного (1228 г.) Даниил Романович возобновляет борьбу за Галич, и в 1239 овладевает им (как выяснилось позже, окончательно), а перед самым нашествием Батыя подчиняет себе и Киев.

Таким образом, к концу 30-х годов в Новгороде прочно утвердились суздальские Юрьевичи, а Галичем овладели волынские Изяславичи. Киевский стол после длительного княжения Ростиславичей стал переходить из рук в руки, за период 1236–1240 на нем побывали представители всех четырех сильнейших ветвей, но ни одной из них не удалось закрепиться в Киеве.

Как и «родовые» княжества. Киевская, Новгородская и Галицкая земли также имели в своем составе вассальные княжения. Борьба за них была составной частью борьбы за главенство во всей земле. Перечислим упоминания в источниках вассальных княжений в Киевской, Новгородской и Галицкой землях в I трети XIII века с указанием, князь какой ветви занимал в это время главный стол земли.

I. Киевская земля

год — город — князь — киевский князь

1202 — Овруч — Рюрик Ростиславич (Р)[166] — Ингварь Ярославич (И)

1205 — Вышгород — Ярослав Владимирович (сын Владимира Мстиславича, внука Владимира Мономаха, не принадлежал ни к одной из сильнейших княжеских ветвей, но был близок к Всеволоду Большое Гнездо), затем Ростислав Рюрикович (Р)[167] — Рюрик Ростиславич (Р)

1206 — Овруч — Рюрик Ростиславич (Р)[168] — Всеволод Святославич (О)

1206 — Вышгород — Ростислав Рюрикович (Р)[169] — Всеволод Святославич (О)

1207 — Треполь — Ярослав Владимирович[170] — Рюрик Ростиславич (Р)

1207 — Белгород — Мстислав Романович (Р)[171] — Рюрик Ростиславич (Р)

1207 — Торческ — Мстислав Мстиславич (Р)[172] — Рюрик Ростиславич (Р)

1212 — Вышгород — Ростислав и Ярополк Ярославичи (О)[173] — Всеволод Святославич (О)

1231 — Торческ — Даниил Романович (И), передает детям Мстислава Мстиславича (Р)[174] — Владимир Рюрикович (Р)

II. Новгородская земля

год — город — князь — новгородский князь

1211 — Великие Луки — Владимир Мстиславич (Р)[175] — Мстислав Мстиславич (Р)

1218 — Торжок — Василий Мстиславич (Р)[176] — Мстислав Мстиславич (Р)

1225 — Торжок Владимир Мстиславич (Р)[177] — нет князя

III. Галицкая земля

Здесь в начале века известны княжения Звенигородское и Перемышльское, которыми владели представители Ольговичей Роман и Святослав Игоревичи (в то время как их старший брат Владимир княжил в Галиче)[178], и Теребовльское, доставшееся ок 1211 г. Изяславу, сыну Владимира[179]. Перемышль в начале 30-х годов входил во владения Александра Всеволодича Белзского, двоюродного брата Даниила и Василька Романовичей[180]. В конце 30-х годов, когда Даниил закрепился в Галиче, вся Галицкая земля оказалась под его властью.

Известия о княжениях в составе Киевской, Новгородской и Галицкой земель отражают разный статус этих «общерусских» столов и ход борьбы за них в первые 40 лет XIII века. В Киевской земле в семи случаях из двенадцати князья, держащие города, принадлежат к другой ветви, чем князь, сидящий в это время в Киеве. 4 случая из 5, в которых киевский и вассальный князь принадлежат к одной ветви, относятся к эпизодам борьбы за преобладание в Киевской земле: Ростислав Рюрикович изгоняет подручного Всеволоду Большое Гнездо князя Ярослава Владимировича из Вышгорода в 1205 г., после того, как его отец Рюрик вокняжился в Киеве[181]. В 1207 г. борьба за изгнание Мстислава Романовича из Белгорода и Мстислава Мстиславича из Торческа является составной частью борьбы Всеволода Святославича за Киев против Рюрика Ростиславича[182]. В 1212 г. Ростиславичи изгоняют из Вышгорода Ростислава и Ярополка Ярославичей, после чего Всеволод Святославич оставляет Киев[183]. Нужно отметить, что летописи зафиксировали, по-видимому, лишь незначительную часть фактов существования мелких княжений в Киевской земле. Дело в том, что если сведения о таких столах в Новгородской и Галицкой землях содержатся в новгородском и галицко-волынском летописании, подробно описывающим политическую историю своих земель, то известия о княжениях на территории Киевщины происходят из летописей других земель (для которых киевские события не были ведущей темой) — Владимиро-Суздальской (8 известий), Новгородской (1), Галицко-Волынской (1); киевская летопись первой половины XIII в. в цельном виде до нас не дошла. Преобладание среди держателей вассальных княжений в Киевской земле князей, принадлежавших к иным, чем киевский князь, ветвям, свидетельствует в пользу концепции «коллективного сюзеренитета» над «столичным» княжеством — по-видимому, в этом отразилось право всех сильнейших княжеских ветвей на «часть» в его пределах.

В Новгородской земле в 2 из 3 случаев новгородский князь и вассальные князья принадлежат к одной ветви: князь, занимающий главный город земли, сажает в «пригородах» своих родственников. В 1225 г. в Торжке еще княжит представитель Ростиславичей, хотя новгородский стол они утратили четырьмя годами раньше.

В Галицкой земле обладание главным столом давало право на власть в восточной ее части. В центре же Западной Галичины — Перемышле мог княжить и князь, враждебный галицкому. Таков был Александр Всеволодич (принадлежавший к той же ветви, что и Даниил и Василько Романовичи, но, как правило, действовавший против них)[184]; такая же ситуация сложилась в 1236–1238 гг., когда Михаил Всеволодич Черниговский владел Галичем, но Перемышль вынужден был уступить Даниилу Романовичу[185].

В Псковской земле в первой трети XIII столетия упоминаются несколько князей из ветви Ростиславичей: в нач. 10-х гг. — Владимир Мстиславич (брат Мстислава Удатного)[186], Всеволод Борисович (сын Мстислава-Бориса Романовича, князя киевского)[187], под 1216 г. — вновь Владимир Мстиславич[188], под 1232 г. — Юрий, его племянник[189].

Что касается Переяславского княжества, то оно в XIII в. потеряло былое значение. Во втором десятилетии XIII в. в Переяславле Русском княжил сын Всеволода Большое Гнездо Владимир[190], позже внук Всеволода Всеволод Константинович (1227 г.)[191], затем вновь сын — Святослав Всеволодич (1228 г.)[192]. В 1230 г. этот князь уже вновь находился в Северо-Восточной Руси[193]. О более поздних переяславских князьях сведений нет. Сообщая о взятии города татарами в 1239 г., летописи ничего не говорят о наличии в нем князя[194].

В первой трети XIII столетия было относительно немного усобиц внутри «родовых» княжеств, т. е. борьбы между князьями одной ветви. В этом плане выделяется. Волынь, где в период 1205–1219 гг. (а частично и позже) велась борьба между Изяславичами, завершившаяся победой Даниила и Василько Романовичей. В других же княжествах известны единичные конфликты: 1216 и 1229 гг. в Северо-Восточной Руси (при этом первый начался с борьбы за новгородский стол, а второй разрешился мирно), 1226 г. в Черниговской земле, 1232 г. в Смоленской. Основная же политическая борьба велась между четырьмя сильнейшими ветвями — Ольговичами, Изяславичами, Ростиславичами и Юрьевичами за три «общерусских» стола — Киев, Новгород и Галич.

Борьба за эти столы могла вестись Не только между князьями, принадлежавшими к разным ветвям, но и сопровождаться союзами представителей разных ветвей[195]. Так, в начале века Ростиславичи и Ольговичи объединялись в борьбе за Киев и Галич против Изяславичей, а в 1206–1210 гг. боролись за Киев уже между собой, причем на стороне Ростиславичей в 1207 г. выступил Всеволод Юрьевич Суздальский[196]. В 1216 г. на сторону Ростиславичей (новгородского князя Мстислава Мстиславича и смоленского Владимира Рюриковича) в борьбе с Юрием и Ярославом Всеволодичами встал их старший брат Константин; это позволило ему отобрать у Юрия владимирский стол[197]. В 1234–1236 гг. за Киев и Галич сражались, с одной стороны, Ольгович Михаил Всеволодич и Ростиславич Изяслав Мстиславич, с другой — Изяславич Даниил Романович и Ростиславич Владимир Рюрикович, некоторое время в союзе с ними действовал Ольгович Мстислав Глебович (двоюродный брат Михаила)[198]; в 1236 г. к Владимиру и Даниилу присоединился Ярослав Всеволодич, пришедший из Новгорода на киевское княжение[199].

Борьба за «общерусские» столы сопровождает всю историю Руси первых четырех десятилетий XIII века, но последнее десятилетие перед монголо-татарским нашествием характеризуется тем, что она приняла характер почти перманентных военных действий, локализованных главным образом в южнорусских землях.

Обострение ситуации началось после смерти Мстислава Мстиславича Удатного, в период галицкого княжения которого (до 1227 г., когда он передал Галич своему зятю венгерскому королевичу Андрею)[200], в Южной Руси сохранялась определенная стабильность.

годы — события[201]

1228 — Война Владимира Рюриковича Киевского, Михаила Всеволодича Черниговского и половецкого хана Котяна против Даниила Романовича Волынского, призвавшего на помощь поляков. Завершилась миром[202].

1229 — Вокняжение Михаила Всеволодича в Новгороде (в результате победы прочерниговской группировки боярства)[203]

1230 — Возвращение Ярослава Всеволодича на новгородский стол (в результате победы просуздальской группировки боярства)[204]

1231 — Попытка Михаила Всеволодича выступить против Владимира Рюриковича. Даниил Романович оказывает последнему поддержку и заключается мир[205]. Поход Ярослава Всеволодича (при поддержке брата Юрия, великого князя владимирского) на г. Серенек против Михаила[206].

1232 — Попытка князя из Ольговичей Святослава Трубчевского двинуться с новгородскими боярами (из прочерниговской группировки) на Новгород; окончилась неудачей[207].

1234 — Поход Михаила и Изяслава на Киев. Даниил приходит на помощь Владимиру. Михаил отступает к Чернигову, Изяслав бежит к половцам. Владимир и Даниил, действуя в союзе с Мстиславом Глебовичем, осаждают Чернигов. По соглашению с черниговцами в городе садится Мстислав. Но затем Михаилу удается нанести поражение галичанам Даниила. Даниил и Владимир возвращаются к Киеву. Тем временем Изяслав приводит половецкое войско, которое под Звенигородом наносит поражение Даниилу и Владимиру. Киевский князь попадает в плен. Изяслав занимает киевский стол, а Михаил овладевает Галичем[208].

1235–1236 — Идут военные действия на территориях Галицкой и Волынской земель между Михаилом и Изяславом, с одной стороны (в союзе с половцами и Конрадом Мазовецким) и Даниилом и Васильком Романовичами (в союзе с Владимиром Рюриковичем и литовцами) — с другой. Даниил пытается отвоевать у Михаила Галич, но добивается возвращения только Перемышля. Владимир, освободившись из половецкого плена за выкуп, возвращает себе киевский стол и вскоре (видимо, по соглашению с Даниилом) уступает его Ярославу Всеволодичу, пришедшему из Новгорода[209].

1238 — Ярослав, узнав о гибели своего старшего брата Юрия в бою с монголами на р. Сить, уходит из Киева и садится на освободившийся владимирский стол. Михаил занимает Киев, оставив в Галиче своего сына Ростислава. Перемышль вновь переходит в руки черниговских князей[210].

1239 — Даниил возвращает себе Галич[211].

Зима 1239–1940 — Ярослав выступает в поход на Юг Руси. Михаил бросает Киев и бежит в Венгрию. Ярослав захватывает Каменец, взяв в нем в плен жену и бояр Михаила. В Киеве садится князь из Ростиславичей Ростислав Мстиславич[212]. Очевидно, его вокняжение произошло с санкции Ярослава Всеволодиче. В том же 6747 году Ярослав «иде Смолиньску на Литву и Литву побѣди и князя ихъ ялъ, а смольняны урядивъ, князя Всеволода (брата Ростислава Мстиславича, сына Мстислава Романовича — А.Г.) посади на столѣ»[213]. Неясно, имело это место до или после взятия Ярославом Каменца[214]. Но в любом случае очевидно, что Ярослав предпринял масштабную акцию (Смоленск — Южная Русь), результатом которой стало вокняжение в Смоленске и Киеве двух братьев — представителей ветви Ростиславичей[215].

1240 — Даниил захватывает Ростислава и оставляет в Киеве своего боярина Дмитра[216].

Нашествие Батыя на Южную Русь 1239–1241 гг. временно отодвинуло междоусобную борьбу князей на второй план, но не привело к ее полному прекращению Если вооруженная борьба за Киев более не возобновлялась, то Галич еще некоторое время оставался объектом соперничества. В первой половине 40-х годов на него продолжали претендовать Михаил Всеволодич и его сын Ростислав, ставший зятем венгерского короля Белы IV. Итог борьбы подвела битва при Ярославе 17 августа 1245 г., где Даниил и Василько разбили Ростислава с союзным ему венгерско-польским войском[217]. В середине 50-х годов безуспешную попытку захватить Галич предпринял Изяслав Мстиславич, опиравшийся на помощь татар[218].

* * *

Для политической структуры Руси первой трети XIII столетия было характерно сочетание земель, управлявшихся определенными ветвями княжеского рода Рюриковичей, с землями, не закрепившимися к тому времени за какой-либо ветвью. Ведущую роль играли четыре земли и соответствующие им княжеские ветви — Черниговская (Ольговичи), Волынская (Изяславичи), Смоленская (Ростиславичи) и Суздальская (Юрьевичи). Между князьями этих ветвей шла борьба за три «общерусских» стола — киевский, новгородский и галицкий. Сильнейшие «родовые» княжества при этом оставались стабильными, в том смысле, что если в них и происходила борьба за перераспределение столов, то шла она внутри местной княжеской ветви (чаще всего — на Волыни, редко — в Черниговской, Суздальской и Смоленской землях). Князья других ветвей на «чужие» «родовые» княжества не посягали[219]: даже если князь, возглавлявший «родовое» княжество, терпел поражение от князей иной ветви на своей территории, победители не сами пытались сесть в его столице, а стремились передать власть в ней другому, дружественному им князю из той же ветви (Мстислав Удатный — Константину Всеволодичу в Суздальской земле в 1216 г., Владимир Рюрикович и Даниил Романович — Мстиславу Глебовичу в Черниговской земле в 1234 г.). Напротив, за «общерусские» столы борьба шла почти исключительно между князьями разных ветвей[220]. При этом среди киевских князей первых четырех десятилетий XIII в. были представители всех четырех сильнейших ветвей, новгородских — трех (кроме юго-западных Изяславичей) и галицких — трех (кроме северо-восточных Юрьевичей; заметим, однако, что в 1205 г. их представитель Ярослав Всеволодич претендовал на галицкий стол[221]). Ко времени монголо-татарского нашествия исход борьбы за эти три княжения не был ясен. Даже о Новгороде нельзя сказать, что суздальские Юрьевичи его прочно держали: князья других ветвей не посягали на Новгород только последние 5 лет до Батыева похода на Северную Русь (напомним, что в начале XIII столетия Юрьевичи контролировали Новгород дольше, но затем вынуждены были его уступить). Борьба за Галич продолжалась и после нашествия. Судьба Киева была вообще неясной — с 1235 г. до взятия его Батыем в 1240 г. на киевском столе сменились 6 князей из всех четырех сильнейших ветвей.

Глава 2

Русские земли после Батыева нашествия

В результате походов объединенных войск Монгольской империи под командованием внука Чингисхана Бату (Батыя) на Северо-Восточную (1237–1238 гг.) и Южную (1239–1241 гг.) Русь и серии политико-административных мер, проведенных завоевателями (в основном в 40-е — 50-е годы XIII в.)[222], все русские земли[223] попали в зависимость от монгольских ханов. До 60-х годов XIII в. верховными сюзеренами Руси считались монгольские императоры — великие ханы в Каракоруме (столице Монгольской империи). В 60-е годы западный улус империи Чингизидов — т. н. Золотая Орда стала полностью самостоятельным государством, и русские княжества остались в вассальной зависимости только от него[224]. Правители Орды присвоили себе право утверждать русских князей на столах, получать с русских земель дань — «выход» и другие подати; русские князья обязаны были также предоставлять Орде военную помощь[225].

Киевская земля

Во второй половине XII — первой трети XIII в. значение киевского стола значительно снизилось в сравнении с эпохой существования единого Древнерусского государства, но нет оснований полагать, что накануне нашествия он уже не считался «старейшим» столом на Руси[226]. В повести о битве на Калке Ипатьевской летописи киевский князь назван первым в чине трех, которые «бѣаху старьишины в Русскои земли»[227] (Южной Руси). В «Слове о погибели Русской земли» (написанном, вероятно, в начале 1238 г.) Ярослав Всеволодич назван вопреки этикету раньше старшего брата Юрия — великого князя Владимирского («и до нынѣшняго Ярослава, и до брата его Юрья, князя Володимерьскаго») — благодаря тому, что он был в это время киевским князем[228].

Киев был взят татарами в разгар борьбы за него между соперничающими князьями, среди которых в это время (см. гл. 1) сильнейшими были Даниил Романович, Михаил Всеволодич и Ярослав Всеволодич. Во время осады городом управлял тысяцкий Даниила Романовича Дмитр. В следующем году в Киев возвращается укрывавшийся перед этим в Венгрии, а затем в Галицко-Волынской земле Михаил Всеволодич Черниговский, но живет не в разоренном городе, а «подъ Кыевомъ во островѣ»[229]. В 1243 г. Ярослав Всеволодич, великий князь Владимирский, отправился к Батыю и был признан им «старейшим» среди русских князей[230]. Выражением этого «старейшинства» стало обладание Киевом: когда в 1245 г. Даниил Романович Галицкий отправляется к Батыю и едет через Киев, «обдержащу Кыевъ Ярославу бояриномъ своимъ Еиковичемь Дмитромъ»[231]. Таким образом, Киев продолжал считаться главным центром Руси. Сам Ярослав, однако, в Киеве не сидел, предпочитая находиться в Северо-Восточной Руси. После отравления Ярослава в 1246 г. в Монголии, куда он отправился ко двору великого хана[232], статус киевского стола неясен до 1249 г., когда в Каракоруме Александр Ярославич (Невский) получил «Кыевъ и всю Русьскую землю», а его младший брат Андрей — владимирский стол[233]. Очевидно, что и в 1249 г. киевский стол продолжает формально считаться главным, поскольку он передан старшему из князей. Но Александр, как княжил до этого времени в Новгороде, так и оставался там после возвращения из поездки по степям[234]; очевидно в Киеве он, подобно отцу, держал наместника[235]. В 1252 г. Александр овладевает владимирским столом[236] и соединяет под своей властью Владимир и Новгород.

Дальнейшая судьба киевского стола скудно освещена источниками. В Густынской летописи (XVII в.) киевским князем назван брат и преемник Александра Невского на владимирском столе Ярослав Ярославич[237], но источник этот слишком поздний, чтобы можно было с доверием отнестить к его сообщению. В Северском синодике упоминается киевский князь Иоанн-Владимир Иоаннович[238]. Возможно, это представитель ветви Ольговичей, занимавший в конце XIII в. киевский стол[239]. Не может быть признан достоверным рассказ белорусско-литовских летописей о княжении в Киеве князя Станислава в начале 20-х годов XIV в. и о захвате города великим князем литовским Гедимином[240] ввиду его позднего происхождения и явных анахронизмов в перечне действующих лиц[241].

В конце XIII столетия Киев утратил роль резиденции митрополита: 1299 г. «митрополитъ Максимъ, не терпя татарьского насилья, оставя митрополью и збѣжа из Киева и весь Киевъ разбѣжалъся, а митрополить иде ко Бряньску и оттоле в Суждальскую землю»[242].

Первое бесспорное известие о князе в Киеве после 1249 г. относится к 1331 г. К митрополиту Феогносту, находящемуся тогда на Волыни, приехал на поставление кандидат в новгородские архиепископы Василий. В то же время к митрополиту приехали послы из Литвы, от великого князя Гедимина, желавшие поставить епископом в Пскове (где тогда княжит противник великого князя владимирского и московского Ивана Калиты бывший тверской князь Александр Михайлович) Арсения. Василия митрополит поставил в архиепископы, Арсению отказал, после чего тот отправился в Киев. Василий и его спутники поехали из Волыни под Чернигов, опасаясь литовского нападения. Под Черниговом на новгородцев напал «князь Федоръ киевъскыи со баскакомъ в пятидесят человек розбоемъ»; захватить архиепископа ему не удалось, и тот вернулся в Новгород[243]. Явная связь действий киевского князя с политикой Литвы (нападение киевского князя на Василия произошло после приезда литовского ставленника Арсения в Киев) говорит о его зависимости от Великого княжества Литовского; наличие при князе баскака указывает на зависимость Киева также от Орды. Поэтому вполне вероятным представляется предположение, что Киевская земля с конца 20-х годов XIV века была разделена на литовскую и ордынскую сферы властвования[244], с той оговоркой, что объем власти Великого княжества Литовского над Киевом в этот период остается неясным[245]. Окончательно Киевская земля была подчинена Литвой при Ольгерде Гедиминовиче в начале 60-х годов XIV века: великий князь литовский посадил в Киеве своего сына Владимира[246].

О вассальных княжениях в Киевской земле за период после Батыева нашествия сведений практически нет. В Волынской летописи под 1289 г. упомянут князь Юрий Поросский, служивший Владимиру Васильковичу[247]. Судя по прозвищу, у него было прежде какое-то княжение в Поросье, т. е. на юге Киевской земли.

Черниговская земля

В Черниговской земле продолжали княжить представители ветви Ольговичей. После гибели в Орде Михаила Всеволодиче (1246 г.)[248] черниговский стол занимал, по-видимому, его младший троюродный брат Всеволод Ярополчич, сын Ярополка Ярославича[249]. Его сменил (примерно в 60-е годы) старший (после Ростислава, обосновавшегося в Венгрии у своего тестя короля Белы IV[250]) сын Михаила Всеволодиче Роман[251].

В северо-восточной части Черниговской земли во второй половине XIII в. происходит выделение нескольких княжеств, которые закрепляются за потомками Михаила Всеволодиче. Это княжество Новосильское, в котором стали править потомки Семена Михайловича, Карачевское, закрепившееся за потомками Мстислава Михайловича, Тарусско-Оболенское, где княжили потомки Юрия Михайловича[252]. В XIV в. внутри этих княжеств намечается дальнейшее дробление: в Карачевском выделяется Козельский удел, в Новосильском — Белевский, Тарусско-Оболенское делится на Тарусское и Оболенское[253].

На юго-востоке Черниговщины, на границе лесостепной зоны, во второй половине XIII в. упоминаются княжества Курское, Рыльское, Воргольское и Липовецкое. Эта территория подвергалась особенно сильному разорению со стороны татар, и с конца XIII в. упоминаний о князьях в этом регионе нет[254].

В северо-западной, лесной части Северской земли, более безопасной от наездов татар, появляется Брянское княжество[255]. Именно в Брянск в 60-е годы XIII века перемещается политический центр Черниговской земли. Здесь княжил Роман Михайлович, одновременно считающийся и черниговским князем; брянским и черниговским князем был и его сын Олег Романович[256]. Однако после его пострижения в монахи брянский стол остался вакантным и перешел (в конце XIII в.) к князьям из смоленской ветви Ростиславичей.

Прямых сведений о причинах перехода Брянска под власть смоленских князей нет. Между тем этот факт едва ли не уникален, поскольку, как говорилось выше, в домонгольскую эпоху покушений на чужие «родовые» столы почти не было. Не исключено, правда, родство смоленских князей с брянскими по женской линии: матерью сыновей смоленского князя Глеба Ростиславича (ум. 1277 г.) могла быть дочь Романа Михайловича Брянского[257]. Но после пострижения Олега оставалось немало его родственников — Ольговичей: родных дядьев брянского князя, сыновей Михаила Всеволодичи Черниговского, возможно, уже не было в живых, но здравствовали их сыновья, двоюродные братья Олега; кроме того, возможно, оставил сыновей старший брат Олега — Михаил[258]. Поэтому реализация наследственных прав Глебовичей на Брянское княжество, если таковые имели место, была бы крайне затруднена. Между тем рассмотрение «брянских событий» в контексте русско-ордынских отношений 80–90-х гг. XIII в. позволяет сделать предположение, что вокняжение смоленских князей в Брянске произошло не без участия Орды.

В 1285 г. Роман Михайлович Брянский совершил поход на Смоленск[259]. Смоленским князем в это время был Федор Ростиславич, одновременно занимавший стол в Ярославле Федор входил в коалицию князей Северо-Восточной Руси, ориентировавшихся на саранских ханов и противостоявшую князьям, признававшим в это время своим сюзереном правителя западной части Орды — Ногая[260]. Как раз в 1285 г. из Волжской Орды в Северо-Восточную Русь пришел с ратью призванный князьями «антиногайской» группировки «царевич», но был изгнан их противниками (во главе с великим князем владимирским Дмитрием Александровичем)[261]. Если поход брянского князя на стольный город Федора Ростиславича стоит в связи с этим событием, то Роман являлся также сторонником Ногая. Такое предположение хорошо объясняет, каким образом осуществлялись контакты между Ногаем и его сторонниками на севере Руси[262]. Известно, что Брянск был ключевым пунктом на пути из Южной Руси в Северо-Восточную: в 1299 г. митрополит Максим едет туда из Киева именно через Брянск; тем же путем возвращался из Южной Руси и митрополит Феогност в 1331 г.[263] Вряд ли маршрут поездок в Орду Ногая мог пролегать западнее, через Смоленское княжество, которым владел Федор Ростиславич, или восточнее, через степи Подонья, находившиеся под контролем Волжской Орды. Кроме того, в сферу влияния Ногая входило Курское княжество (а после того, как местные князья вышли из повиновения, оно было подвергнуто разорению войском, посланным Ногаем)[264]: вряд ли это было бы возможно, если бы расположенный западнее Чернигов (которым владел брянский князь) был подвластен Волжской Орде.

Князья смоленской ветви овладели Брянском еще в период смоленского княжения Федора Ростиславича (т. е. до 1297 г.); в письме рижского архиепископа к Федору его наместником в Смоленске назван «князь брянский»[265]. Поскольку после Романа какое-то время должен был княжить Олег, переход Брянска под власть смоленских князей может быть датирован первой половиной — серединой 90-х гг. XIII века[266]. Именно в это время, в 1293–94 гг., волжский хан Тохта организовал поход против «проногаевской» коалиции князей Северо-Восточной Руси, а в 1296 г. предпринял еще одну демонстрацию силы[267]. Возможно, уход с политической сцены Олега Романовича и передача Брянска лояльным к Волжской Орде князьям смоленской ветви были составными частями наступления Тохты на сферу влияния Ногая в русских землях. Этой акцией Черниговщина как бы территориально рассекалась надвое и лишалась всяких перспектив политической интеграции: сильнейшее из княжеств Черниговской земли превратилось в смоленский удел.

Брянское княжение было утрачено Ольговичами, но Чернигов оставался в их руках. Любецкий синодик после Олега Романовича титулует «великими князьями» только трех князей этой ветви: Михаила Дмитриевича, Михаила Александровича и Романа Михайловича[268]. Поскольку, как говорилось выше, великокняжеским титулом в синодике обозначены князья, занимавшие черниговский стол, можно полагать, что именно эти три князя считались черниговскими после Олега. Из них по другим источникам известен только Роман Михайлович. Он упомянут: 1) в договорной грамоте великого князя московского Дмитрия Ивановича с великим князем литовским Ольгердом 1372 г. как союзник Москвы «великий князь Роман»[269]; 2) в летописном рассказе о походе Дмитрия Ивановича на Тверь в 1375 г. как «Роман Михайлович Брянский»[270]; 3) в летописном рассказе об отвоевании смоленским князем Юрием Святославичем Смоленска у великого князя литовского Витовта в 1401 г. как «князь Роман брянский» (НIЛ) или «князь великий Роман Михайлович Брянский» (Рогожский летописец); Витовт, согласно Тверской летописи, позже обвинял Юрия в убийстве «великого князя черниговского»[271]; 4) в синодике недели православия Московского Успенского собора как «великий князь Роман Михайлович Черниговский»[272]. Происхождение трех названных черниговских князей-Ольговичей неясно. Р.В. Зотов, специально занимавшийся этим вопросом, считал Михаила Дмитриевича внуком Мстислава Святославича, убитого на Калке, Михаила Александровича — внуком Константина Ольговича (Любецкий синодик знает у последнего сына Александра), а Романа — сыном Михаила Александровича[273]. Но расчет возраста трех этих князей с учетом дат 1223 (гибель Мстислава), 1225 (предполагаемый автором этих строк год смерти Константина, см. гл. 1), первой половины 90-х гг. XIII в. (пострижение Олега Романовича) и второй половины XIV в. (время деятельности Романа Михайловича) делает сомнительным предположение о непрерывности занятия ими черниговского стола: время княжения Михаила Дмитриевича и Михаила Александровича при принятии гипотезы Зотова вряд ли могло выходить за рамки конце XIII — начале XIV в. Можно предполагать, что либо Михаил Александрович — не внук Константина Ольговича и княжил он в Чернигове перед Романом, т. е. в середине XIV в., либо Роман — не сын Михаила Александровича. Возможно, что в начале XIV в. черниговским князем был упомянутый в Любецком синодике ранее Олега Романовича Пантелеймон Мстиславич, который может быть отождествлен с сыном Мстислава Михайловича Карачевского[274].

Вероятно, обладание титулом князя черниговского давало основания для владения территорией непосредственно вокруг Чернигова. Размеры этой территории и ее изменения на протяжении второй половины XIII–XIV в. установить невозможно за отсутствием данных. Не исключено также, что во второй половине XIV в., когда южной Черниговщиной овладел Ольгерд, титул черниговского князя стал чисто номинальным: так, в 1372 г. Роман Михайлович выступает как «великий князь» (надо полагать, черниговский) при том, что южная часть Черниговщины явно была тогда в руках Ольгерда, а Роман выступал в стане противников литовского великого князя (будучи союзником Дмитрия Московского). В 1401 г. он, сохраняя титул «великого князя черниговского», является князем брянским и наместничает от Витовта в Смоленске. Маловероятно, чтобы Роман действительно владел Черниговом в эти периоды времени.

В любом случае можно констатировать, что после монголо-татарского нашествия черниговское княжение не закрепилось за какой-либо «субветвью» Ольговичей. Казалось бы, наметилось главенство брянских князей, но оно сошло на нет с переходом Брянска к Смоленскому княжеству. Четыре следующих за Олегом Романовичем Брянским черниговских князя принадлежат к другим субветвям (при этом по меньшей мере к трем разным). Продолжало ли занятие главного стола земли зависеть от старейшинства среди Ольговичей (как в домонгольский период) — неясно.

Князь Роман Михайлович в московско-литовском договоре 1372 г. и в известии Тверского сборника 1404 г. выступает с титулом «великого князя». Имел ли этот титул кто-либо из его предшественников, судить трудно. Черниговские князья упоминаются в летописях только до Романа Михайловича «Старого» включительно[275] и «великими» при этом не называются. Таким образом, появление этого титула у черниговского князя произошло между концом XIII в. и 1372 г.[276].

В XIV веке на политическую жизнь Черниговщины начинает сильно влиять Литовское княжество. Набеги Литвы на Черниговскую землю начались еще в первой половине XIII в., до татарского нашествия[277]. В 1263 г. литовский князь Миндовг организовал большой поход на Брянск, но Роман Михайлович разбил литовцев[278]. Усиление литовского натиска на Черниговщину произошло в третьей четверти XIV века при Ольгерде Гедиминовиче. Около 1360 г. Ольгерд овладел Брянском[279], а затем, в течение 60-х — 70-х годов, всей Северской частью Черниговской земли; ее главные центры были распределены между литовскими князьями[280].

Верхнеокские княжества были со второй половины XIV века предметом борьбы за влияние между Литвой и Москвой (а отчасти — и Рязанским княжеством). Эта борьба с переменным успехом шла до конца XV столетия, когда территории верховских княжеств по московско-литовским договорам 1494 и 1503 гг. были закреплены за Московским великим княжеством[281].

Галицко-волынская земля

В Юго-Западной Руси Даниилу Романовичу после Батыева нашествия наконец удалось восстановить державу отца — объединить под своей властью Волынь и Галичину. Даниил стал княжить в Галиче, а его брат Василько — во Владимире-Волынском. В 1245 г. Даниил отразил попытку Ростислава Михайловича (сына Михаила Всеволодиче Черниговского), ставшего зятем венгерского короля Белы IV, вторгнуться в Галицкую землю с венгерско-польским войском, разгромив его в битве при г. Ярославе. В том же году Даниил направился в Орду и изъявил покорность Батыю. Но зависимость Галицко-Волынского княжества от Орды оставалась номинальной: Даниил начал готовиться к сопротивлению татарам. В первой половине 50-х годов ему удавалось успешно противостоять ордынскому полководцу Куремсе, наступавшему на границы Галичины. Около 1254 г. Даниил принял от римского папы Иннокентия IV королевский титул, рассчитывая (как потом выяснилось, напрасно) на помощь против татар[282]. Лишь в 1258 г., когда Батый направил к границам Юго-Западной Руси одного из лучших монгольских полководцев — Бурундая, галицкий князь был вынужден признать свою зависимость от Орды. Бурундай двинулся в поход на Литву, и русским войскам пришлось участвовать в этом предприятии. В следующем году ситуация повторилась, только на сей раз поход Бурундая был направлен на Польшу[283]. Политика использования галицко-волынских князей в походах против соседних государств («метод насильственного союзничества», по определению В.Л. Егорова) проводилась Ордой и впредь: русские войска участвовали в походах на Литву в 1274 и 1277 гг., Венгрию и Польшу в 80-е гг.[284]

После смерти Даниила Романовича (1264 г.) его брат Василько продолжал владеть Владимиром-Волынским. Один из сыновей Даниила, Мстислав, княжил в Луцке, а другой, Шварн, получил западную (забужскую) часть Волыни. После смерти Василька в 1269 г. Владимир-Волынский перешел к его сыну Владимиру. Но наметившееся было обособление Владимирского княжества в руках особой субветви не реализовалось: умерший бездетным (в 1289 г.) Владимир Василькович завещал свой стол двоюродному брату Мстиславу Даниловичу[285].

Что касается Галицкой земли, то здесь распределение столов после смерти Даниила не вполне ясна М.С. Грушевский и А.Е. Пресняков полагали, что и Галичем, и Перемышлем (центром западной Галичины) овладел старший Данилович — Лев[286]. В.Т. Пашуто оспорил эту точку зрения, посчитав, что Лев княжил в Западной Галичине, а галицким князем был Шварн; лишь после смерти последнего (около 1269 г.) Лев присоединил его владения (вместе с волынским Забужьем) к своим[287]. И.П. Крипякевич склонился к точке зрения М.С. Грушевского — А.Е. Преснякова[288]. Предметом спора является единственная фраза Ипатьевской летописи, на основе которой можно строить предположения о владениях этих князей между 1264 и 1269 гг.: «А Левъ нача княжити в Галичѣ и в Холмѣ по братѣ своемь по Шварнѣ»[289]. Представляется, что эти слова не обязательно трактовать так, что Лев получил и Галич, и Холм после смерти Шварна. Речь может идти о том, что Лев стал теперь княжить не только в Галиче — старой столице Галицко-Волынского княжества, чо и в Холме — новой столице, построенной Даниилом и отданной младшему сыну.

В начале XIV в. Галицко-Волынская Русь была объединена под властью сына Льва Даниловича Юрия. После его смерти и до 1323 г. сыновья Юрия Лев и Андрей княжили соответственно в Галиче и Владимире-Волынском. В 1323 г. Лев и Андрей Юрьевичи умирают при неясных обстоятельствах: не исключено, что их смерть была связана с политикой ордынского правительства хана Узбека, не желавшего усиления Галицко-Волынской земли[290]. После этого усилилось политическое давление на нее со стороны Польши, Венгрии и Литвы. Местное боярство возвело на княжеский стол сына мазовецкого князя Тройдена и дочери Юрия Львовича — Болеслава, принявшего православие под именем Юрия. Он правил (сохраняя зависимость от Орды) до 1340 г., когда пал жертвой заговора. После этого на Волыни и, вероятно, в Галичине (по крайней мере номинально) вокняжился по соглашению с местным боярством сын великого князя литовского Гедимина Люборт. Усиление позиций Литвы в Юго-Западной Руси вызвало противодействие со стороны Польши, и после продолжительной борьбы, в которой приняли активное участие ордынские силы, в 1352 г. Галицкая земля отошла к Польскому королевству, а Волынь осталась за Великим княжеством Литовским[291].

Великокняжеский титул среди галицко-волынских князей не получил распространения. Он употреблен всего по одному разу в отношении Даниила и Василька Романовичей, Владимира Васильковича и Мстислава Даниловича[292] (в остальных случаях они именуются просто князьями). В то же время высокую ценность для галицко-волынских князей имел королевский титул, полученный Даниилом: после коронации Даниил последовательно называется «королем»; ко Льву и Мстиславу Даниловичам неоднократно применяется определение «сын короля»[293].

Смоленская земля

Смоленское княжество продолжало управляться князьями ветви Ростиславичей. Смена князей на смоленском столе во второй половине XIII века по-прежнему соответствует принципу родового старейшинства. В 1239 г. великий князь владимирский Ярослав Всеволодич сажает в Смоленске Всеволода Мстиславича, младшего брата прежнего князя Святослава[294]. Позже смоленским столом владеет его младший троюродный брат Ростислав Мстиславич (сын Мстислава Давыдовича, смоленского князя 20-х гг. XIII в.). После смерти Ростислава в Смоленске княжат последовательно его сыновья: Глеб (ранее 1269–1277 гг.), Михаил (1277–1279 гг.) и Федор (1280–1297 гг.). В 1297 г. Александр Глебович, старший племянник Федора (княжившего одновременно в Ярославле — см. об этом ниже), в нарушение «старейшинства» захватывает смоленский стол. Александру в 1313 г. наследует его сын Иван, а тому в 1358 г. — его сын Святослав[295]. Оба последних князя в момент смерти их отцов были старейшими среди Ростиславичей (не имели живых дядьев), поэтому нет оснований полагать, что наследование ими смоленского стола означало переход от родового принципа наследования (от старшего брата к младшему и от младшего из братьев к старшему племяннику) к отчинному (от отца к сыну).

Во второй половине XIII столетия в составе Смоленской земли образовалось Вяземское княжество. В летописании Северо-Восточной Руси описывается усобица 1299 г.: смоленский князь Александр Глебович осадил г. Дорогобуж, но на помощь дорогобужцам пришел князь Андрей Михайлович Вяземский (сын Михаила Ростиславича); в результате приступ был отбит[296]. Позже в Вязьме княжит Федор Святославич, двоюродный племянник Андрея (и родной — Александра Глебовича): известно, что в 40-е годы XIV в. он оставил это княжение, ушел на службу к московскому князю Семену Ивановичу (своему зятю) и получил от него в держание Волок[297]. В письме великого князя литовского Ольгерда константинопольскому патриарху 1371 г. упомянут князь Иван Вяземский, сложивший крестное целование Ольгерду и перешедший на сторону Дмитрия Ивановича Московского[298]. Это князь Иван Васильевич «Смоленский», участвовавший под началом Дмитрия в походе на Тверь 1375 г.[299]: в родословных книгах записано, что Иван Васильевич (сын Василия Ивановича, родной племянник смоленского князя Святослава Ивановича), будучи изгнан Ольгердом, ушел к Дмитрию Московскому[300]. Прежнему вяземскому князю Федору Святославичу Иван Васильевич приходился двоюродным внучатым племянником. В договоре смоленского князя Юрия Святославича с польским королем Ягайло и его братом Скиргайло от 16 сентября 1386 г. упоминается князь Михаил Иванович Вяземский[301]. Очевидно, это сын Ивана Васильевича (т. е. двоюродный племянник Юрия Святославича)[302]. В 1403 г., когда Вязьму захватил великий князь литовский Витовт, там находились князья Иван Святославич (брат Юрия Святославича Смоленского) и Александр Михайлович (сын Михаила Ивановича)[303]. Таким образом, Вяземское княжество за более чем 100 лет своего существования не закрепилось за какой-либо определенной «субветвью» Ростиславичей: там княжили представители не менее чем трех таких субветвей[304].

Сходной была ситуация и в Брянском княжестве, перешедшем, как сказано выше, в 90-е годы XIII в. в руки смоленских князей. Здесь первым достоверно известным князем из Ростиславичей был Василий Александрович, второй сын Александра Глебовича (до 1314 г., с перерывом 1309–1310 гг., когда Брянск захватывал его дядя Святослав Глебович); позже в Брянске княжил Дмитрий Романович, сын младшего брата Александра Глебовича Романа (с перерывом 1339–1340 гг., когда брянский стол с помощью Москвы занимал сын Святослава Глебовича Глеб)[305]. Последним брянским князем из смоленской ветви был (1357 г.) сын старшего сына Александра Глебовича Ивана — Василий Иванович[306] (чей сын и внук были вяземскими князьями).

По-видимому, во второй половине XIII в. в составе Смоленской земли, на ее восточной окраине, возникло Можайское княжество. Первым известным можайским князем был Федор Ростиславич, затем ставший (ок. 1260 г.) князем ярославским, а с 1280 г. — одновременно и смоленским[307]. В конце XIII — начале XIV в. (окончательно в 1303 г.) территория Можайского княжества перешла под власть московских князей[308].

Под 1314–1315 гг. в летописях упоминается князь Федор Ржевский, бывший наместником Юрия Даниловича Московского в Новгороде[309]. По-видимому, это Федор Святославич, позже известный как князь Вяземский: Ржевское княжество примыкало к Вяземскому с севера; очевидно, перейдя на княжение в Вязьму, Федор объединил под своей властью Вяземское и Ржевское княжества и утратил Ржеву вместе с Вязьмой, уйдя в 40-е годы на службу к московскому князю[310].

На крайнем северо-востоке Смоленской земли в XIV веке существовали также два крошечных княжества — Фоминское и Березуйское (с центрами в Фомине городке и Березуе близ Ржевы, у границы Тверского княжества). Фоминские князья упоминаются в летописях под 1339 и 1387 гг., известны они и по родословным книгам[311]. Князь Василий Иванович Березуйский упоминается под 1370 г.[312] Свое происхождение как Фоминские, так и березуйские князья вели, по-видимому, от Константина, брата Мстислава Давыдовича (смоленского князя 20-х гг. XIII в.)[313].

В целом, хотя и можно говорить об усилении дробления Смоленской земли во второй половине XIII–XIV вв., для нее не стало характерным закрепление удельных княжеств за определенными княжескими линиями (как это имело место в Черниговской земле). Центральная часть земли постоянно оставалась в руках смоленского князя. Ничего не известно об уделах старших сыновей смоленских князей Александра Глебовича (1297–1313 гг.) и Ивана Александровича (1313–1358 гг.) — соответственно Ивана и Святослава. По-видимому, для того, чтобы не усугублять дробление территории, смоленские князья в XIV веке не выделяли старшим сыновьям уделов (во всяком случае крупных)[314].

В XIV веке смоленские князья начинают именоваться «великими»: так титулуются Иван Александрович (в договоре с Ригой около 1340 г.[315]), его преемники Святослав Иванович (в московско-литовской договоре 1372 г., в московско-тверском договоре 1375 г. и в летописи[316]) и Юрий Святославич (в договоре с Ягайло 1386 г.)[317]. По-видимому, великокняжеский титул был принят Иваном Александровичем (в промежуток 1313–1340 гг.) и признавался соседями Смоленского княжества.

Есть сведения (правда, отрывочные и разделенные значительными промежутками времени), из которых можно заключить, что в период после Батыеве нашествия смоленские князья признавали политическое старейшинство великих князей владимирских. В 1239 г. великий князь Ярослав Всеволодич выбил из Смоленской земли литовцев и «смольняны урядивъ, князя Всеволода посади на столѣ»[318], т. е. возвел на княжение в Смоленске своего ставленника. В 1269 г. смоленский князь Глеб Ростиславич участвует в походе на Новгород великого князя владимирского Ярослава Ярославича[319]. В 1294 г. третьего В то время по старшинству из смоленских князей Романа Глебовича великий князь Андрей Александрович «посла» (!) с новгородцами воевать шведскую крепость в Корельской земле[320]. Можно полагать, что Роман был наместником Андрея в Новгороде[321]. В 1311 г. князь Дмитрий Романович возглавляет новгородские войска в походе на Емь[322]: новгородским князем в это время был Михаил Ярославич и Дмитрий, видимо, выполнял в Новгороде роль его наместника.

Еще в первой половине — середине XIII в. обозначился натиск на смоленские земли Литвы[323]. В конце 30-х гг. XIV в. смоленский князь Иван Александрович признавал великого князя литовского Гедимина своим «старейшим братом»[324]. Наступление Великого княжества Литовского на суверенитет Смоленского княжества натолкнулось на сопротивление занимавших со второй четверти XIV в. великокняжеский стол во Владимире московских князей (не хотевших, видимо, терять собственного сюзеренитета над Смоленском). В 1352 г., после военного похода великого князя Семена Ивановича, Смоленск вернулся под сюзеренитет великого княжества Владимирского[325]. Во второй половине 50-х годов великий князь литовский Ольгерд совершает несколько походов на смоленские земли, захватывает Ржеву, Белую, Мстиславль[326]. В 1360 г., когда московские князья временно утратили великокняжеский стол во Владимире, смоленский князь Святослав Иванович был вынужден вновь признать свою зависимость от Литвы, в это же время Ольгерд овладел Брянском[327].

Но уже в 1365 г. происходит смоленско-литовская война[328]. По-видимому, в начале 1368 г. смоленский князь заключает союз с Дмитрием Ивановичем Московским, однако затем Смоленск вновь оказывается в зависимости от Литвы. Смоленские войска участвуют в походах Ольгерда на Москву 1368, 1370 и 1372 гг.[329] К середине 70-х годов Смоленск порывает с зависимостью от Ольгерда и вновь входит в союз с Москвой[330]. В ответ Ольгерд в 1375 г. «повоевалъ Смоленьскую волость»[331].

В 1386 году, после заключения Кревской унии Великого княжества Литовского с Польским королевством, брат ставшего польским королем великого князя литовского Ягайлы Скиргайло Ольгердович нанес поражение князю Святославу Ивановичу, выступившему в союзе со старшим братом и соперником Ягайлы Андреем Ольгердовичей и пытавшемуся отвоевать Мстиславль. Князь Святослав погиб в бою, литовская рать пришла к Смоленску, и Скиргайло посадил на смоленское княжение сына Святослава Юрия[332], заключившего осенью того же года неравноправный мирный договор со Скиргайло и Ягайло[333].

Окончательное падение независимости Смоленска произошло при Витовте. В 1395 г. «князь Витовтъ Литовьскыи взя город Смолнескъ и намѣстникъ свои посади»[334]. Однако в 1401 г. «прияша смолнянѣ князя своего Юрья Святослалича на княженье, а княжя намѣстника Витовтова князя Романа Бряньского убиша. И приходи князь Витовтъ со всею силою литовьскою къ Смолненску, и стоя под городом 4 недѣли, и биша пушками город, и отъиде от города, съ князем Юрием миръ вземъ по старинѣ; а смолнянѣ съ княземъ Юрьемъ бояръ своих избиша, которыи перевѣт держалѣ ко князю Витовту»[335]. Но восстановление независимости Смоленского княжества оказалось недолгим. В 1403 г. литовские войска захватили Вязьму — последний из уделов, остававшихся под властью Смоленска[336]. В 1404 г. Витовт подступил к Смоленску, осаждал город 7 недель — безуспешно[337]. Но силы были явно неравны, и князь Юрий в том же году выехал «на Москву князю Василью поклонитися, чтобы его поборонилъ от великаго князя Витовта; а в то время перевѣтнице предаша град Смолнескъ князю Витовту Литовъскому»[338].

Владимиро-суздальская земля

Северо-Восточная Русь оставалась во владении потомков Всеволода Большое Гнездо. В 1238 г. после гибели Юрия Всеволодича в бою с татарами на р. Сить великим князем владимирским стал Ярослав Всеволодич[339]. После его смерти главный стол земли занял следующий по старшинству брат Святослав[340]. Но его права были сразу же оспорены сыновьями Ярослава. Андрей и Александр Ярославичи отправились к Батыю, а от него в Каракорум[341]. Тем временем Михаил Ярославич согнал своего дядю с владимирского княжения и сам занял великокняжеский стол (1248 г.), но вскоре (зимой 1248–49 гг.) погиб в бою с литовцами[342]. В конце 1249 г. с ярлыком на Владимир вернулся Андрей Ярославич (Александру, напомним, достался Киев)[343]. В это время, кроме Святослава Всеволодича, был жив еще один князь, по родовому принципу бывший старше Ярославичей — Владимир Константинович, сын старшего брата Ярослава и Святослава (он умер зимой 1249–1250 гг., сразу после возвращения Александра и Андрея)[344]. В 1252 г., после того, как Андрей потерпел поражение от посланной Батыем рати Неврюи и бежал в Швецию[345], владимирский стол занял Александр Невский (еще при жизни Святослава Всеволодича, умершего в конце 6760 (1252/53) мартовского года)[346]. После смерти Александра (1263 г.) во Владимире княжили его младшие братья Ярослав (1264–1271 гг.)[347] и Василий (1272–1277 гг.), затем старший сын Дмитрий Александрович (1277–1294 гг.), потом его брат Андрей (1294–1304 гг.), активно оспаривавший великое княжение еще при жизни Дмитрия[348]. Таким образом, родовой принцип наследования с конца 40-х гг. как бы «сужается» — он теперь действует только среди потомства Ярослава Всеволодиче. Скорее всего, это было связано с апелляцией Ярославичей (во время поездки к Батыю и в Каракорум 1247–1249 гг.) к принципу ханского пожалования великокняжеского достоинства: Ярослав был первым великим князем владимирским, чья власть была санкционирована Ордой (1243 г.)[349] и тем самым его потомки получали преимущество над другими князьями Северо-Восточной Руси. В пользу этого предположения говорит летописная запись о получении Александром ханского ярлыка на Владимир в 1252 г.: «давше ему старѣишинство во всеи братьи его»[350]. Речь здесь идет не о старейшинстве среди всех русских князей; признание такого старейшинства за отцом Александра Ярославом в 1243 г. сформулировано во владимирской летописи иначе: «Буди ты старѣи всѣм князем в русском языцѣ»[351]. Такое «общерусское» старейшинство было получено Александром в 1249 г., когда ему в Каракоруме «приказаша… Кыевъ и всю Русьскую землю»[352]. А в 1252 г. Александру было даровано политическое старейшинство среди его родных братьев, и это дало ему право на Владимир. Тем самым Батый признавал, что владимирское великое княжение может принадлежать только потомкам Ярослава Всеволодиче.

В период с нашествия Батыя и до конца XIII в. дробление территории Северо-Восточной Руси усилилось; образовались восемь новых княжеств: Стародубское, Суздальское, Тверское, Галицко-Дмитровское, Костромское, Московское, Городецкое и Белозерское[353]. В большинстве из них, также как и в выделившихся ранее Ростовском, Ярославском, Углицком, Переяславском и Юрьевском, стали править представители определенных «субветвей» потомков Всеволода Большое Гнездо. Ростовское княжество закрепилось за потомками внука Константина Всеволодиче Бориса Васильковиче, Ярославское — за потомками князя из смоленских Ростиславичей Федора Ростиславича, женившегося на дочери ярославского князя Василия Всеволодиче (внука Константина Всеволодиче), не оставившего мужского потомства, Суздальское — за потомками Андрея Ярославича, Юрьевское — Святослава Всеволодиче, Стародубское — Ивана Всеволодиче, Тверское — Ярослава Ярославича, Московское — Даниила Александровича (младшего сына Александра Невского), Белозерское — Глеба Васильковиче, внука Константина Всеволодиче (в XIV в — до этого Белоозеро принадлежало ростовским князьям), Галицко-Дмитровское — Константина Ярославича, сына Ярослава Всеволодича (в период между 1280 и 1334 гг. разделилось на два — Галицкое и Дмитровское). В Переяславском княжестве княжил старший сын Александра Невского Дмитрий, позже его сын Иван, в Костромском — младший брат Александра Василий Ярославич, в Городецком (в XIV веке его столицей стал Нижний Новгород) — Андрей Александрович и его сын Михаил. Княжеские линии, правившие в трех последних княжествах, быстро прервались, и княжества прекратили свое существование. Не успело закрепиться за определенной линией Углицкое княжество — в начале XIV в. оно вошло в состав Ростовского[354].

Помимо этих княжеств, существовало «столичное» — великое княжество Владимирское. Оно выделилось территориально во втором десятилетии XIII века, после смерти Всеволода Большое Гнездо[355]. После смерти Александра Невского складывается практика, при которой великим княжением владеют представители одного из удельных княжеств (сохраняя его за собой). Поначалу это «представительство» от княжеств подчинено еще принципу старейшинства среди потомков Ярослава Всеволодича: младшие братья Александра Невского Ярослав Тверской и Василий Костромской, старший сын Дмитрий Переяславский, средний — Андрей Городецкий. Последний, однако, уже нарушает этот принцип, стремясь отнять великое княжение у Дмитрия. В XIV в. принцип родового старейшинства перестает действовать: Михаил Ярославич Тверской, занявший великокняжеский стол в 1305 г., был еще старейшим из потомков Ярослава Всеволодича; но Юрий Данилович Московский, приходившийся ему двоюродным племянником, начал борьбу с Михаилом и получил в конце концов великое княжение (1317 г.)[356]. Потом, еще при жизни Юрия, великое княжение было отдано ханом Узбеком сыну Михаила Тверского Дмитрию, приходившемуся Юрию младшим троюродным братом (1322 г.)[357]. И позднее ярлыки на великое княжение владимирское выдавались в Орде независимо от родового старейшинства — князьям, представлявшим сильнейшие княжества (тверское, московское, суздальско-нижегородское).

Территория Владимирского великого княжества не оставалась неизменной. В нее вливались выморочные княжества: Костромское (1277 г.), Переяславское (1305 г.), Нижегородское (1320 г.), Юрьевское (40-е гг. XIV в.)[358]. Значительным было влияние на формирование территории великого княжества со стороны Орды В 1328 г. хан Узбек произвел его раздел на две части: Владимир и территория бывшего Нижегородского княжества достались суздальскому князю Александру Васильевичу, а Кострому и право на новгородский стол (о связи получения этого стола с великокняжеским титулом см. ниже) получил Иван Данилович Московский. В 1341 г. тот же Узбек отдал территорию бывшего Нижегородского княжества суздальскому князю, в результате чего образовалось Суздальско-Нижегородское княжество[359].

В период великого княжения Александра Ярославича Невского (1252–1263 гг.) произошло изменение во взаимоотношениях князей Северо-Восточной Руси с Новгородом. Вокняжившись в 1252 г. во Владимире, Александр направляет в Новгород сына Василия. В 1255 г.[360] новгородцы изгнали Василия и приняли к себе брата Александра Ярослава. Александр двинулся на Новгород походом, Ярослав бежал, и великий князь владимирский сел на новгородский стол сам («сѣде князь Олександръ на своемь столѣ»)[361]. В следующем году он вновь сажает в Новгороде Василия, а в 1257 г. смещает его и правит сам до 1259 г., когда оставляет в городе другого сына, Дмитрия[362]. Но эти князья считались всего лишь наместниками Александра[363]. Список новгородских князей, помещенный в НIЛ младшего извода, не упоминает ни Василия, ни Ярослава, ни Дмитрия. Ярослав Ярославич и Дмитрий Александрович называются в нем лишь после Александра, когда они были великими князьями владимирскими[364]. С 50-х годов Новгород признает над собой сюзеренитет очередного великого князя владимирского — он считается и новгородским князем[365].

В XIV веке в Северо-Восточной Руси, помимо великого княжения владимирского, появляются еще три великих княжения — Московское, Тверское и Нижегородское[366]. При этом статус владимирского великого княжения остается более высоким — складывается как бы двухступенчатая иерархия великих княжений. Владимирским столом владеет один из великих князей трех названных княжеств.

Первое упоминание тверского князя с титулом «великий» относится к 1338 г. По свидетельству Рогожского летописца, «князь Александръ Михаиловичь Тфѣрьскыи поиде во Орду. На ту же зиму прииде князь великии Александръ изъ Орды во Тфѣрь»[367]. По предположению А.Н. Насонова, это известие говорит о пожаловании Александру в Орде титула великого князя тверского[368]. Александр Михайлович именуется «великим князем» и в договоре Василия Дмитриевича Московского с Михаилом Александровичем Тверским (1396 г.)[369]. Неясно, носили ли великокняжеский титул преемники Александра на тверском столе — его братья Константин и Василий. Они не называются «великими» ни в договоре 1396 г.[370], ни в летописных известиях. Но в жалованной грамоте Василия Михайловича (1362–1364 гг.) он поименован «великии князем»[371]. Последовательно же этот титул начинает применяться в источниках по отношению к Михаилу Александровичу (сыну Александра Михайловича), занявшему тверской стол в 1365 г.[372].

Нижегородское великое княжение было учреждено ханом Узбеком в 1341 г. и передано суздальскому князю Константину Васильевичу[373] (вместе с территорией Нижегородского княжества, выделенной из состава великого княжества Владимирского). С великокняжеским титулом упоминаются (в летописных известиях и надписях на монетах) сыновья Константина Дмитрий[374] (княжил в Нижнем Новгороде в 1364–1383 гг.) и Борис[375] (1383–1388, 1391–1392 гг.) и внук Василий Дмитриевич[376] (1388–1391 гг.).

Московские князья с 1328 г. почти все время занимали одновременно владимирский стол (исключая 1360–1362 гг.), но все же есть два свидетельства, которые могут быть истолкованы как указания на существование «отдельного» (от владимирского) московского великого княжения. В грамотах константинопольского патриарха 1393 г. Василий Дмитриевич назван «великим князем Московским и всея Руси»[377], т. е. двумя титулами: великого князя московского и великого князя всея Руси (т. е. владимирского — см. ниже)[378].