Русские земли в XIII–XIV веках: пути политического развития

Антон Анатольевич Горский

Русские земли в XIII–XIV веках: пути политического развития

Введение

XIII–XIV века — переломная эпоха в русской истории. В это время после монголо-татарского нашествия середины XIII века и установления т. н. ига Золотой орды пути развития русских земель расходятся. В Северо-Восточной Руси в XIV веке начинается центростремительный процесс, завершившийся в конце XV — начале XVI столетия формированием государства, получившего имя Россия. Южные и западные русские земли со второй половины XIII до начала XV века включаются в состав иноэтичных по происхождению государственных образований — Великого княжества Литовского и Польского королевства. Прекращает свое существование единая этническая общность «Русь» (т. н. древнерусская народность): в северных и восточных русских землях начинается процесс формирования русской (великорусской), в южных и западных — украинской и белорусской народностей.

В отечественной историографии XIX — начала XX в. были созданы исследования по истории практически всех русских земель, охватывающие период XIII–XIV столетий. Это работы: по Новгородской земле — С.М. Соловьева[1], Н.И. Костомарова[2], И.Д. Беляева[3], Галицко-Волынской — Д. Зубрицкого[4], И. Шараневича[5], Н.П. Дашкевича[6], А.М. Андрияшева[7] и П.А. Иванова[8], Рязанской — Д.И. Иловайского[9], Ростово-Суздальской — Д.А. Корсакова[10] и А.В. Экземплярского[11], Чернигово-Северской — П.В. Голубовского[12], Д.И. Багалея[13] и Р.В. Зотова[14], Киевской — М.С. Грушевского[15], Смоленской — П.В. Голубовского[16], Полоцкой — В.Е. Данилевича[17], Переяславской — В.Г. Ляскоронского[18], Турово-Пинской — А.С. Грушевского[19]. Но в трудах, рассматривавших историю Руси в целом, такая «равномерность» оканчивалась на середине XIII столетия: далее в центре внимания оказывалась Северо-Восточная Русь, заметное место уделялось истории Новгорода, об остальных же русских землях (исключая в какой-то мере Галицко-Волынскую Русь) говорилось бегло[20] или они вообще оставались за рамками исследования[21]. Исключение составили работы М.С. Грушевского, где была освещена история южнорусских земель в период после Батыева нашествия[22].

В историографии советского периода также было создано большое количество трудов по отдельным землям. Но, в отличие от дореволюционной науки, многие из них доводились лишь до середины XIII в., до монголо-татарского нашествия[23]. Период второй половины XIII–XIV вв полностью или частично освещен в исследованиях по Северо-Восточной Руси — М.К. Любавского[24], В.А. Галкина[25], В А. Кучкина[26], Черниговской и Переяславской земель — ВВ Мавродина[27], Смоленской — Д.П. Маковского[28], Галицко-Волынской — В.Т. Пашуто[29], К.А. Софроненко[30], И.П. Крипякевича[31], Н.Ф. Котляра[32], Новгородской — В.Л. Янина[33], Рязанской и Муромской — А.Г. Кузьмина[34], Киевской — Г.Ю. Ивакина[35]. Политическая история юго-западных русских земель (Галицко-Волынской и Киевской) в XIV в. рассмотрена в работе Ф.М. Шабульдо[36].

Обобщающие труды по политической истории Руси в историографии советской эпохи либо доводятся до середины XIII века[37], либо освещают историю земель, вошедших позднее в состав единого Российского государства (Северо-Восточная Русь, Новгородская и Рязанская земли)[38]. Политической истории всех русских земель второй половины XIII–XIV вв. уделил внимание И.Б. Греков, но сделано это было в контексте исследования политики Золотой Орды в Восточной Европе[39]. В вышедшей к 1500-летнему юбилею Киева книге В.Т. Пашуто, Б.Н. Флори и А.Л. Хорошкевич[40] речь также идет о всех русских землях, но история Северо-Восточной Руси рассматривается отдельно от истории земель, отошедших к Литве и Польше, а политическое развитие последних до вхождения в эти государства освещено бегло (подробное его рассмотрение в задачу авторов этой книги не входило)[41]. То же можно сказать про книгу А.Ю. Дворниченко о русских землях Великого княжества Литовского: к их истории до перехода под литовскую власть автор обращается эпизодически[42].

В зарубежной историографии существует немного исследований об отдельных русских землях XIII–XIV столетий: это работы о Черниговской земле С.М. Кучиньского[43], о Северо-Восточной Руси Дж. Феннела[44] и Р.О. Крамми[45], о Новгородской земле Х. Бирнбаума[46] и о Черниговском княжестве (первой половины XIII в.) М. Дымника[47]. В обобщающих же трудах присутствует тот же рубеж середины XIII века: после него в центре внимания Северо-Восточная Русь и Новгород и в незначительной степени Галицко-Волынская земля[48].

Повышенное внимание исследователей к Северо-Восточной Руси имеет объективные причины. Во-первых, именно эта территория стала ядром нового, Российского государства. Другая причина — различная степень сохранности источников, содержащих сведения о политической истории разных земель. Если летописание Северо-Восточной Руси, Новгорода и Пскова XIII–XIV вв. представлено большим количеством материала[49], то Галицко-Волынская летопись[50] доведена лишь до 1292 года, а от других земель цельных летописных сводов данного периода не сохранилось вовсе Большинство известных науке актов XIII–XIV столетий также связано с Северо-Восточной Русью и Новгородской землей.

Однако необходимость изучения политического развития всех русских земель во второй половине XIII–XIV веках несомненна Нашествие Батыя не уничтожило русскую государственность в Южной и Западной Руси Еще долгое время сохранялись те же земли, которые существовали до нашествия. Лишь в период с середины XIV до начала XV века крупнейшие южные и западные русские земли (Киевская, Черниговская, Галицко-Волынская, Смоленская) вошли в состав Великого княжества Литовского и (Галичина) Польши. Поэтому важно рассмотреть, что представляла собой политическая структура русских земель накануне нашествия Батыя, что стало с этой структурой после нашествия, какими путями пошло политическое развитие тех или иных русских земель, чем обусловлено различие этих путей. Центральный вопрос — почему именно Северо-Восточная Русь, а не иная из русских земель оказалась ядром нового единого русского государства — России[51].

Верхняя хронологическая грань настоящей работы определяется временем вхождения той или иной земли в состав Великого княжества Литовского или Польши. Для Северо-Восточной Руси, Новгородской и Рязанской земель гранью является рубеж XIV–XV вв — время, когда после захвата Литвой Смоленска окончательно соприкоснулись границы двух сильнейших государств, сложившихся на бывшей территории Киевской Руси — Литовского и Московского великих княжеств.

Глава 1

Русские земли в первой трети XIII века: территориально-политическая структура

В XII столетии на Руси на основе территориальных единиц единого раннефеодального государства — «волостей» сложились тринадцать образований, начавших называться «землями» (т. е. так, как именовались в древнерусском языке суверенные государства)[52]. Термин «волость» стал с середины XII в. обозначать преимущественно не крупное княжество («землю») в целом, а часть его территории, находящуюся под властью того или иного князя[53].

Девять земель управлялись определенными ветвями древнерусского княжеского рода Рюриковичей: столы внутри земли распределялись между представителями ветви. Ранее всех обособилось в династическом отношении Полоцкое княжество: еще в конце X в. Полоцкая волость была передана киевским князем Владимиром Святославичем своему сыну Изяславу и закрепилась за его потомками[54]. В конце XI в. за сыновьями старшего внука Ярослава Мудрого Ростислава Владимировича были закреплены Перемышльская и Теребовльская волости, позже объединившиеся в Галицкую землю (в правление Владимира Володаревича, 1124–1153 гг.)[55]. С вокняжения в Ростове сына Владимира Мономаха Юрия (Долгорукого) в начале XII в.[56] берет начало обособление Ростово-Суздальской земли, где стали княжить его потомки. 1127 годом можно датировать окончательное обособление Черниговской земли. В этом году произошло разделение владений потомков Святослава Ярославича, закрепленных за ними Любецкий съездом князей 1097 г.[57], на Черниговское княжество, доставшееся сыновьям Давыда и Олега Святославичей (с 1167 г., после прекращения ветви Давыдовичей, в нем княжили только Ольговичи[58]) и Муромское, где стал править их дядя Ярослав Святославич[59]. Позже Муромское княжество разделилось на два — Муромское и Рязанское под управлением разных ветвей потомков Ярослава: потомки Святослава Ярославича княжат в Муромской земле, его брата Ростислава — в Рязанской[60]. Смоленская земля закрепилась за потомками Ростислава Мстиславича, внука Владимира Мономаха, вокняжившегося в Смоленске в 20-х гг. XII в.[61] В Волынском княжестве стали править потомки другого внука Мономаха — Изяслава Мстиславича[62]. Во второй половине XII в. за потомками князя Святополка Изяславича закрепляется Турово-Пинское княжество[63].

В отличие от девяти названных княжеств, четыре земли не закрепились в XII в. за какой-то определенной княжеской ветвью. Одним из них было Киевское княжество. Номинально киевский стол продолжал считаться «старейшим», а Киев — столицей всей Руси. Ряд исследователей полагает, что Киевское княжество стало объектом коллективного владения: князья всех сильнейших ветвей имели право на «часть» (владение частью территории) в его пределах[64]. Другим «общерусским» столом был новгородский. Если в X–XI вв. его занимал, как правило, сын киевского князя, то в XII столетии усилившееся новгородское боярство стало оказывать решающее влияние на выбор князей, и ни одной из княжеских ветвей не удалось закрепиться в Новгороде[65]. По-видимому, аналогичная система сложилась к середине XII в. в Пскове, ранее входившем в Новгородскую волость; при этом Псков сохранял элементы зависимости от Новгорода (ее характер и степень являются предметом дискуссии)[66]. Не стало отчиной определенной ветви и Переяславское княжество. Им на протяжении XII века владели потомки Владимира Мономаха, но представлявшие разные ветви (Ярополк и Андрей Владимировичи, Всеволод и Изяслав Мстиславичи, сыновья Юрия Долгорукого Ростислав, Глеб и Михалко, Мстислав Изяславич, Владимир Глебович)[67].

В 1199 г., после смерти последнего представителя галицких Ростиславичей — Владимира Ярославича особый статус приобрел и галицкий стол. Как показывают события первой половины XIII в., на него считали себя вправе претендовать князья разных ветвей (волынские Изяславичи, черниговские Ольговичи, смоленские Ростиславичи, суздальские Юрьевичи)[68].

В Черниговской земле главный стол в первой трети XIII в. занимался преимущественно «старейшими»[69] князьями в ветви Ольговичей[70]: до 1202 г. — Игорем Святославичем, последним из поколения внуков Олега Святославича, затем старшим из правнуков последнего Олегом Святославичем, позже его братом Всеволодом Чермным. В 1210 г. Всеволод, заняв (в третий раз) киевский стол, Чернигов передал Рюрику Ростиславичу, представителю смоленской княжеской ветви[71]. Рюрик до этого княжил в Киеве и произошел, таким образом, «обмен» столами. Ряд исследователей считает княжение Рюрика в Чернигове невероятным[72]; но учет последующих событий не позволяет с этим согласиться. Рюрик умер в 1212 г.[73]. В том же году Всеволод изгнал из Киевского княжества «Ростиславлих внуков», заявив: «нету вамъ чясти въ Русской земли»[74]. Под «Ростиславлими внуками» имелись в виду, по-видимому, сыновья Рюрика Ростислав и Владимир. Ответом на действия Всеволода был поход сильнейших князей из ветви Ростиславичей — новгородского Мстислава Мстиславича и смоленского Мстислава Романовича на Киев, в результате чего Всеволод был вынужден бежать в Чернигов, где в том же году умер; киевский стол достался Мстиславу Романовичу[75]. Очевидно стремление Всеволода закрепить Киевскую землю за Ольговичами (вопреки праву князей разных ветвей на «часть» в ней)[76]. Этой цели и мог служить обмен княжениями с Рюриком, ставший следствием невозможности одержать над ним решительную победу[77]. Чернигов, вероятно, передавался Рюрику пожизненно; после его смерти, изменивший баланс сил, Всеволод тут же начал наступление, стремясь вытеснить представителей ветви Ростиславичей из Южной Руси.

После потери Всеволодом Киева и его смерти в Чернигове черниговский стол занимает оставшийся старейшим среди Ольговичей Глеб Святославич (брат Всеволода), затем следующий брат — Мстислав. Принято считать, что после гибели последнего в битве на Калке 1223 г. черниговским князем стал сын Всеволода Чермного Михаил — старший в следующем поколении Ольговичей. Но источники не сообщают о вокняжении Михаила в Чернигове именно в 1223 году. Между тем в Любецком синодике упоминается князь Константин Ольгович, сын старшего брата Всеволода Чермного Олега Святославича, приходившийся Михаилу старшим двоюродным братом[78]. Поскольку синодик именует его «великим князем», а такой титул в данном источнике последовательно употребляется к князьям, занимавшим собственно черниговский стол[79], встает вопрос, когда Константин мог княжить в Чернигове. Р.В. Зотов относил его княжение к 1210–1212 гг. и отождествлял Константина с княжившим в это время в Чернигове Рюриком, полагая, что последний и Рюрик Ростиславич — разные лица[80]. Такое отождествление явно неубедительно: как сказано выше, ничего неправдоподобного в факте временного княжения в Чернигове Рюрика Ростиславича нет. В то же время имеются основания предполагать, что Константин Ольгович мог княжить в Чернигове тогда, когда ему и было положено в порядке родового старейшинства, т. е. после младшего из своих дядьев Мстислава Святославича и перед своим младшим двоюродным братом Михаилом Всеволодичем. В начале 1225 г. Михаил «с черниговци» участвует в походе на Новгород, возглавляемом великим князем владимирским Юрием Всеволодичем (женатым на сестре Михаила). Юрий сажает Михаила на новгородский стол[81]. В том же году Михаил «рече новгородьчемъ: "не хочю у васъ княжити, иду Цьрнигову… и проводиша и съ цестью"»[82]. Добровольный отказ Михаила от новгородского княжения[83] и стремление в Чернигов объясняются, скорее всего, тем, что именно в это время черниговский стол освободился и Михаил по праву должен был его занять. Полагаем, таким образом, что в 1223–1225 гг. в Чернигове княжил Константин Ольгович.

Михаил Всеволодич правил в Чернигове до 1235 г., когда овладел галицким столом. После этого его место, возможно, занял младший двоюродный брат Мстислав Глебович[84].

Центрами княжений в Черниговской земле, вассальных по отношению к главному столу, в первой трети XIII века были Сновск, Козельск, Курск, Трубчевск и Рыльск. В 1203 г. князь Ростислав Ярославич увел пленного князя Мстислава Владимировича «ко Сновьску к собѣ»[85]. Повесть о битве на Калке Ипатьевской летописи указывает, что старейший в то время из Ольговичей Мстислав Святославич сидел «в Козельскѣ и в Черниговѣ»[86]. По-видимому, он княжил в Козельске при жизни своих старших братьев Всеволода и Глеба, а после их смерти занял черниговский стол, сохранив за собой Козельск. В Повести о нашествии Батыя Ипатьевской летописи упоминается малолетний козельский князь Василий[87]. Повесть о битве на Калке Ипатьевской летописи и Лаврентьевская летопись под 1226 г. упоминают князя Олега «Курского»[88]. В Новгородской первой летописи младшего извода под 1232 г. упоминается князь Святослав «Трубечьскыи» (т. е. Трубчевский), ходивший в поход на Новгородскую землю с новгородскими боярами — сторонниками Ольговичей[89]. Под 1241 г. Лаврентьевская летопись упоминает об убийстве татарами князя Мстислава Рыльского[90]. Неясно, существовали ли накануне нашествия Батыя княжения в Новгороде-Северском и Путивле: исходя из того, что в конце XII — начале XIII вв. в этих центрах были свои князья (в Новгороде-Северском княжил до 1198 г. герой «Слова о полку Игореве» Игорь Святославич, в Путивле — его старший сын Владимир, туда он бежит из Галича, потерпев поражение от брата Романа Игоревича в 1208 году[91]), можно допустить, что такое положение сохранялось и позднее.

В Волынской земле в начале XIII в., после гибели князя Романа Мстиславича (1205 г.) главный стол во Владимире-Волынском несколько раз переходил из рук в руки: им владели сын Романа Даниил (1205–1206 гг.), его младший двоюродный брат Александр Всеволодич (1208–1209, 1210–1214 гг.), младший двоюродный брат Романа Мстиславича Ингварь Ярославич (1209–1210 гг.), пока около 1214 г. на владимирском княжении не утвердился Даниил Романович. В 1206–1207 гг. Владимир Волынский захватывал при помощи своего брата галицкого князя Владимира Святослав Игоревич, представитель ветви Ольговичей[92]. Когда в 30-е годы Даниилу Романовичу удавалось овладеть Галичем, владимирский стол занимал его брат Василько[93].

Из вассальных княжений на Волыни известны Белзское (ликвидировано в 1235 г.)[94], Луцкое (существовало до 1228 г. и в 1240 г.)[95], Пересопницкое (в начале XIII в.)[96], Межибожское (в 30-е годы)[97] и Шумское (до 1223 г.)[98]. В начале XIII столетия, во время борьбы за наследство Романа Мстиславича, короткое время существовали также столы в Берестье, Червене, Каменце, Тихомиле и Перемиле[99].

Между Волынской и Киевской землями, в районе верховьев рек Ю. Буга, Случи и Тетерева, располагалась т. н. «Болоховская земля». В 30-е — 40-е годы XIII в. там неоднократно упоминаются (не называемые по имени) особые «болоховские князи», относительно независимые от Волыни и Киева[100]. Некоторые исследователи не считали их Рюриковичами, предполагая, что это представители феодализирующейся племенной аристократии или бояре, присвоившие княжеский титул[101]. Думается, однако, что правы историки, видевшие в болоховских князьях представителей рода Рюриковичей[102]. Когда во время усобицы середины 30-х годов болоховские князья были захвачены в плен Даниилом Романовичем, князья Михаил Всеволодич Черниговский и Изяслав Мстиславич потребовали у Даниила: «Даи нашу братью или приидемь на тя воиною»[103]. Князья-Рюриковичи могли назвать «братьею» только представителей своего рода[104]. К какой ветви принадлежали болоховские князья, остается неясным.

В Смоленской земле княжение на главном столе в первой трети XIII в. исходило, по-видимому, из принципа старейшинства в ветви. В 1197 г. место последнего из сыновей основателя ветви Ростислава Мстиславича — Давыда занял его старший племянник Мстислав Романович; когда в 1212 г. он вокняжился в Киеве, его сменил младший двоюродный брат — Владимир Рюрикович; после того как Владимир в свою очередь ушел в Южную Русь, смоленским князем стал следующий по старшинству двоюродный брат — Мстислав Давыдович. Кто вокняжился в Смоленске непосредственно после его смерти (1230 г.) — неизвестно, а в 1232 г. с помощью полочан смоленский стол занял Святослав Мстиславич — старший сын Мстислава Романовича, т. е. «старейший» в следующем поколении Ростиславичей[105].

Известия первой половины XIII в. свидетельствуют о существовании в составе Смоленской земли Торопецкого княжества: в начале века в нем княжит Мстислав Мстиславич «Удатный» (сын младшего из сыновей Ростислава Мстиславича)[106], позднее — его брат Давыд (упоминается под 1214 и 1225 гг., в 1225 г. погиб в бою с Литвой)[107]. В самом начале 1223 г. (17 января 6130 мартовского года) смоленские князья овладели Полоцком[108]. Неизвестно, какой князь был посажен тогда на полоцкий стол, но правомерно предположение, что им был Святослав Мстиславич, сын Мстислава Романовича[109]: в 1232 г. он захватывает Смоленск именно с помощью полочан[110] (это единственная известная из источников усобица внутри Смоленской земли в первой половине XIII в.). В 1229 г. полоцкий и витебский князья (по именам не названные) выступают в договоре Смоленска с Ригой и Готским берегом как вассалы смоленского князя Мстислава Давыдовича[111]. Кто был князем в Витебске в это время — Ростиславич или представитель местной ветви — неизвестно; вероятнее первое, поскольку Витебское княжество (прежде — вассал Полоцка) было расположено как раз между Смоленском и Полоцком и сомнительно, чтобы смоленские князья, изгнав полоцких Изяславичей из Полоцка, сохранили за их представителем витебский стол.

В Северо-Восточной Руси (Владимиро-Суздальской земле) после смерти Всеволода Юрьевича Большое Гнездо (1212 г.) владимирское княжение в обход старшего брата Константина получил Юрий Всеволодич. Константин после княжения в Новгороде был посажен отцом в Ростове (1207 г.) и оставался там после его смерти. Третий сын Всеволода, Ярослав, получил Переяславское (со столицей в Переяславле-Залесском) княжество, четвертый, Владимир — Юрьевское. Но уже в конце 1212 или в начале 1213 г. Владимир отправился в южную Русь, на княжение в Переяславль-Русский (см. ниже), и Юрьев перешел к пятому сыну Всеволода — Святославу[112]. В 1216 г., после крупной междоусобной войны, в которой с одной стороны выступали Юрий и Ярослав, а с другой — Константин, Мстислав Удатный, бывший тогда князем новгородским, и смоленский князь Владимир Рюрикович, Юрий лишился владимирского стола, который перешел к Константину[113]. Юрию был выделен Городец Радилов, а в 1217 г. — Суздаль. После смерти Константина в 1218 г. Юрий Всеволодич вновь занял владимирский стол. В 1217 г. возникло Стародубское княжество (там стал княжить Владимир Всеволодич), позже ликвидированное (в 1228 г., после смерти Владимира). Северо-западные и частично северо-восточные районы Владимиро-Суздальской земли закрепились за сыновьями Константина Всеволодиче: Василько Константинович возглавлял Ростовское княжество, Всеволод Константинович — Ярославское, Владимир Константинович — Углицкое[114].

Всеволод Большое Гнездо в конце XII в. принял долгое время не применявшийся до этого последовательно титул «великого князя»[115]. Великокняжеский титул закрепился за его преемниками на владимирском столе[116]. В Южной Руси он был, по-видимому, признан, но с оговоркой, снимающей претензии на «общерусское» верховенство — «великий князь суздальский». В Галицкой летописи именно так именуются Юрий (в Повести о битве на Калке: «Юрья же князя великого Суждальского не бы в том свѣтѣ»: тут же Мстислав Романович Киевский, Мстислав Святославич Черниговский и Мстислав Мстиславич Галицкий определены как «старѣишины в Рускои земли», т. е. в Южной Руси) и Ярослав Всеволодичи (в рассказе о поездке Даниила Романовича к Батыю: «Ярослава, великого князя Суждальского, и зелиемь умориша» (татары — А.Г.); здесь же Михаил Всеволодич определен как «князь Черниговский»)[117].

В Рязанском княжестве в первой трети XIII в. известно немалое количество князей[118], но, помимо собственно рязанского княжения[119], достоверные сведения имеются только о существовании княжеских столов в Пронске[120] и Белгороде[121] (близ Рязани).

В начале XIII в. рязанские князья колебались в ориентации между Владимиром и Черниговом; после походов на Рязанскую землю Всеволода Большое Гнездо суздальское влияние возобладало[122]. Позже (в 1232 г.) рязанские князья участвуют в походе на мордву, возглавляемом сыном великого князя владимирского Всеволодом Юрьевичем[123].

В Муромском княжестве в первой трети XIII в. упоминаются князья Владимир Юрьевич (1205 г.)[124], Давыд Юрьевич (1207, 1228 гг.)[125], Святослав Давыдович, Олег Юрьевич (1220 г.)[126], Юрий Давыдович (1228 г.)[127]. О каких-либо вассальных княжениях в Муромской земле ничего не известно.

Муромское княжество, по-видимому, находилось в некоторой зависимости от Владимиро-Суздальского: муромские князья участвуют в походах суздальских князей на Рязанскую землю (1207 г.), Волжскую Болгарию (1220 г.), мордву (1227 г.)[128].

Полоцкое княжество в первой трети XIII в. испытывало сильный натиск немецкого Ордена и Литвы[129]. В 1223 г. Полоцк (вероятно, вместе с Витебском — центром княжества в составе Полоцкой земли), как говорилось выше, был захвачен смоленскими князьями. Но после ухода Святослава Мстиславича в 1232 г. с полоцкого стола на смоленский в Полоцк, по-видимому, вновь вернулись представители местной княжеской ветви: в 1239 г. сын великого князя владимирского Ярослава Всеволодича Александр (будущий Невский) женился на дочери полоцкого князя Брячислава[130], а имя Брячислав употреблялось только среди полоцких Изяславичей.

В XII веке в Полоцкой земле известно несколько мелких княжеств: Минское, Друцкое, Витебское, Логожское, Изяславское, Городенское[131]. Но в первой трети XIII столетия упоминается в источниках только одно из них — Витебское (витебский князь вместе с полоцким выступает в договоре Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. как вассал смоленского князя Мстислава Давыдовича)[132], поэтому трудно судить о том, какие изменения политической структуры Полоцкой земли имели место в это время. Возможно, князьями полоцкой ветви возглавлялись в начале XIII в. два княжества в земле летгалов (позже захваченные Орденом)[133].

Турово-Пинская земля в первой трети XIII в. представляла собой второстепенное политическое образование. Под 1207 г. в Лаврентьевской летописи упоминаются князья Святополчичи из Турова и Пинска[134], в «Повести о битве на Калке» НIЛ — князь Юрий Несвижский[135] (Несвиж — город в пределах Турово-Пинского княжества), в Ипатьевской летописи в рассказе о событиях конца первого десятилетия XIII в. и под 1229 г. — князь Владимир Пинский, под 1228 — Ростислав Пинский[136].

Что касается земель, не закрепившихся за какой-либо княжеской ветвью, то первая треть XIII в. характеризуется борьбой за княжения в трех из них — Киевской, Новгородской и Галицкой, которую вели четыре сильнейших династии — черниговские Ольговичи, волынские Изяславичи, смоленские Ростиславичи и суздальские Юрьевичи. Приведем данные о правлении князей в центрах этих земель за период до 1240 г. (взятие Киева Батыем). Начальной гранью для Киева определяем 1194 г (смерть князя Святослава Всеволодича, положившая конец т. н. «дуумвирату» — совместному владению Киевской землей представителями Ольговичей и Ростиславичей), Новгорода — 1200 г., когда Всеволод Юрьевич Большое Гнездо сменил на новгородском столе своего подручного князя Ярослава Владимировича (из малозначительной ветви потомков Мономаха) сыном Святославом, Галича — 1199 г. (смерть Владимира Ярославича, прекращение династии галицких Ростиславичей). В скобках после имени князя указываем его принадлежность к той или иной ветви (О — Ольговичи, И — Изяславичи, Р — Ростиславичи, Ю — Юрьевичи).

I. Киев[137]

1194–1202 — Рюрик Ростиславич (Р)

1202 — Ингварь Ярославич (И)

1203–1205 — Рюрик Ростиславич (Р)

1205 — Ингварь Ярославич (И)

1205 — Ростислав Рюрикович (Р)

1205–1206 — Рюрик Ростиславич (Р)

1206 — Всеволод Святославич (О)

1206–1207 — Рюрик Ростиславич (Р)

1207 — Всеволод Святославич (О)

1207–1210 — Рюрик Ростиславич (Р)

1210–1212 — Всеволод Святославич (О)

1212 — Ингварь Ярославич (И)

1212–1223 — Мстислав Романович (Р)[138]

1223–1234 — Владимир Рюрикович (Р)

1234 — Изяслав (?)

1235–1236 — Владимир Рюрикович (Р)

1236–1238 — Ярослав Всеволодич (Ю)[139]

1238–1239 — Михаил Всеволодич (О)

1239 — Ростислав Мстиславич (Р)

1240 — Даниил Романович (И)

Среди киевских князей первой половины XIII века есть один, чья принадлежность к той или иной княжеской ветви не ясна — Изяслав. Князь с таким именем упоминается с 1226 по середину 50-х гг. В ранних летописях — Ипатьевской и Новгородской первой — он назван без отчества[140]. В более поздних (XV века — Софийской I, Новгородской IV, Московской Академической) говорится о вокняжении в Киеве в 1235 г. Изяслава Мстиславича[141]. Наконец, в ряде летописей конца XV–XVI вв. (Московский свод конца XV в., Симеоновская летопись, Ермолинская летопись, «Летописец от 72-х язык», Тверской сборник) добавлено, что Изяслав Мстиславич — внук Романа Ростиславича[142]. Исходя из этого, Изяслава следует считать сыном погибшего в битве на Калке в 1223 г. киевского князя Мстислава Романовича. Но многие исследователи, опираясь на такие известные из Ипатьевской летописи факты биографии Изяслава, как его близость с половцами, претензии на Галич, союз со старейшим из Ольговичей — Михаилом Всеволодичем Черниговским, именование Михаилом и Изяславом болоховских князей своею «братьею», предполагали, что речь идет о князе из Ольговичей Изяславе Владимировиче, внуке героев «Слова о полку Игореве» Игоря Святославича и хана Кончака, сыне Владимира Игоревича, в 1206–1208 и 1211 годах княжившего в Галиче[143]. Изяслав Владимирович упоминается в Ипатьевской летописи в связи с событиями 1211 г.[144] Действительно ли князь Изяслав, действовавший позже, и Изяслав Владимирович — одно лицо?

Под 1231 г. в Лаврентьевской летописи рассказывается о княжеском снеме в Киеве, на котором, помимо киевского князя Владимира Рюриковича и его сына Ростислава, были: «Михаилъ князь Черниговьскыи и сынъ его Ростислав, Мстиславичь Мстиславъ Ярославъ Изяславъ и Ростислав Борисович»[145]. Ростислав — имя сына Михаила Черниговского, следовательно отчество «Мстиславичь» здесь может трактоваться только как обозначение трех названных далее князей: Мстислава, Ярослава и Изяслава[146]. Вряд ли это дети Мстислава Романовича, поскольку у последнего известны сыновья по имени Святослав, Всеволод и Ростислав (последний, по-видимому, может быть отожествлен с упомянутым среди участников снема Ростиславом Борисовичем — христианское имя Мстислава Романовича было Борис и отчество «Борисович» в данном контексте могло быть применено, чтобы отличить этого князя от названных выше «Мстиславичей»); более вероятно, что речь идет о сыновьях Мстислава Мстиславича Удатного (ум. 1228 г.), имевших княжения в «Русской земле»: в Ипатьевской летописи под тем же годом сообщается, что Даниил Романович дал детям Мстислава, братьям своей жены, г. Торческ[147] (близ Киева). Таким образом, в эпоху, когда действовал загадочный князь Изяслав, это имя носил не только сын Владимира Игоревича, но и сын Мстислава Мстиславича[148].

Обратимся к рассказу Ипатьевской летописи о событиях 1226 г. В нем говорится, как боярин Жирослав оклеветал княжившего в то время в Галиче Мстислава Мстиславича перед галицкими боярами, сказав, что тот хочет выдать их своему тестю половецкому хану Котяну. Мстиславу удалось оправдаться, после чего он прогнал от себя Жирослава. Рассказ об этом летописец сопровождает проклятиями в адрес «льстивого» боярина Далее говорится: «Оттуду выгнанъ, иде ко Изяславу. Бѣ бо лукавыи льстецъ нареченъ и всихъ стропотливее и ложь пламянъ всеименитыи отцемъ добрымъ. Убожьство возбраняше злобу его, лъжею питашеся язык его, но мудростию возложаше вѣру на лжюу красяшеся лестью паче вѣнца; лжеименѣць, зане прелщаше не токмо чюжих, но и своихъ возлюбленных имения ради ложь. Того бо дѣля жадаша быти у Изяслава»[149]. Если эта уничижительная характеристика относится к Жирославу, то остается непонятным, почему человек с такими качествами должен желать служить именно Изяславу. Ничего не известно о знаменитом отце Жирослава, неясно, каким «венцом» мог боярин гордиться меньше, чем «лестью». Если же допустить, что речь идет об Изяславе, и что этот последний — сын Мстислава Галицкого, все встанет на свои места: Жирослав захотел служить Изяславу, так как тот так же лжив и льстив, как он (эти качества Изяслава проявятся позже, когда он нарушит союзнический договор с Даниилом Романовичем); знаменитый и «добрый» отец — Мстислав Мстиславич, только что отстоявший свое доброе имя, «венец» — символ княжеской власти. Под «убожеством», мешавшим «злобе», может иметься в виду отсутствие у Изяслава прочной опоры на Руси, в результате чего он был всегда вынужден опираться на иноземные силы — половцев, венгров, татар (заметим, что Галицкая летопись, к которой относится данный текст Ипатьевского свода, была не погодной хроникой, а цельным повествованием[150], и летописцу, комментировавшему события 1226 года, последующие деяния Изяслава были известны). Далее под 1226 годом описывается поход венгерского короля на Мстислава, отраженный последним; когда король вернулся в Венгрию, «угони Изяславъ со льстивымъ Жирославом идоста с нимъ в Угры»[151]. Ясно, что Изяслав имел какое-то княжение в Галицкой земле или близ нее, откуда мог бежать в соседнюю Венгрию.

Под 1233 г. в Ипатьевской летописи сообщается о войне Даниила Романовича с венграми, в которой волынский князь призвал на помощь Владимира Рюриковича Киевского, Изяслава и половцев во главе с ханом Котяном. В ходе войны Изяслав нарушил договор с Даниилом и повоевал его землю, заслужив у летописца обвинение в «лести», сходное с характеристикой 1226 г.[152]. Хан Котян приходился Мстиславу Мстиславичу тестем, следовательно, если Изяслав — сын Мстислава, то Котян — либо его дед, либо (если Мстислав был женат на Котяновне вторым браком) отец его мачехи. В любом случае[153] тесная связь Изяслава с Котяном и вообще с половцами вполне понятна. Она вновь проявилась в 1234 году, когда Изяслав, действуя в союзе с Михаилом Черниговским против Даниила и Владимира Рюриковичей, явился с половецким войском под Киев, разбил Даниила и Владимира и вокняжился (ненадолго) в столице[154]. Последнее упоминание Изяслава относится к середине 50-х годов: тогда он ненадолго отнял у Даниила Романовича Галич, опираясь на татарскую помощь[155].

Два из аргументов, которыми обосновывается точка зрения об Изяславе как сыне Владимира Игоревича — претензии на Галич и близость к половцам — имеют вес лишь в случае, если ей противостоит точка зрения об Изяславе как сыне Мстислава Романовича; но они теряют силу при предположении, что Изяслав — сын Мстислава Мстиславича. Мстислав Мстиславич владел Галичем позже Владимира Игоревича и гораздо дольше (около 9 лет — см ниже). Поэтому претензии его сына на этот город были закономерны. Его дети также были внуками половецкого хана, причем того самого, который действовал в это время (в т. ч. совместно с Изяславом — по крайней мере в 1233 г.). Союз с Михаилом Всеволодичем против Владимира Рюриковича (Ростиславича) не обязательно говорит о принадлежности к Ольговичам — совместные действия князей разных ветвей в первой половине XIII века нередки, причем были и иные случаи, когда один из союзников принадлежал к той же ветви, что и противник (см. об этом ниже). Кроме того, этот союз оформился только в 1234 г., а еще в 1233 г. Изяслав выступает совместно с Владимиром Рюриковичем. Именование Михаилом и Изяславом своею «братьею» болоховских князей, захваченных в плен Даниилом[156], не означает, что и Изяслав, и болоховские князья — Ольговичи, т. к. «братьями» считались все представители древнерусского княжеского рода, независимо от принадлежности к тем или иным его ветвям[157].

Отчество Изяслава «Мстиславич» в дошедших до нас летописях встречается ранее всего в Софийской первой и Новгородской IV, следовательно, оно читалось в их общем протографе — т. н. Новгородско-Софийском своде 30-х гг. XV в. При составлении этого свода использовался южнорусский источник, близкий к Ипатьевской летописи[158], и можно полагать, что отчество Изяслава имелось уже в нем. Именование этого князя внуком Романа Мстиславича, по-видимому, восходит к протографу Ермолинской летописи (с которым связаны все памятники, где оно содержится). Это явно поздняя интерпретация: очевидно, имея в своем источнике (каким был тот же «Новгородско-Софийский свод» — протограф Софийской I и Новгородской IV[159]) отчество «Мстиславич», прилагаемое к киевскому князю, составитель протографа Ермолинской признал его за сына именно киевского князя Мстислава — погибшего двенадцатью годами ранее на Калке Мстислава Романовича.

Таким образом, весь комплекс известий об Изяславе позволяет предполагать, что это сын Мстислава Удатного, т. е. представитель ветви смоленских Ростиславичей[160]. Прямых известий о том, где располагалось собственное княжение Изяслава, нет. В историографии предложены два варианта: Каменец[161] (М. Дымник)[162] и Торческ (А.В. Шабага)[163].

Возвращаясь после экскурса о происхождении Изяслава к перечню киевских князей а целом, суммируем, что за 47 лет Ростиславичи владели Киевом около 39, Ольговичи — 4, Изяславичи — 2, Юрьевичи — 2.

II. Новгород[164]

1200–1205 — Святослав Всеволодич (Ю)

1205–1208 — Константин Всеволодич (Ю)

1208–1210 — Святослав Всеволодич (Ю)

1210–1215 — Мстислав Мстиславич (Р)

1215–1218 — Ярослав Всеволодич (Ю)

1218–1218 — Мстислав Мстиславич (Р)

1218–1219 — Святослав Мстиславич (Р)

1219–1221 — Всеволод Мстиславич (Р)

1222–1223 — Всеволод Юрьевич (Ю)

1223–1224 — Ярослав Всеволодич (Ю)

1224 — Всеволод Юрьевич (Ю)

1225 — Михаил Всеволодич (О)

1228–1229 — Ярослав Всеволодич (Ю)

1229 — Михаил Всеволодич (О)

1229–1230 — Ростислав Михайлович (О)

1230–1238 — Ярослав Всеволодич (Ю)

1238–1240 — Александр Ярославич (Ю)

В сумме за 41 год Юрьевичи княжили в Новгороде около 28 лет, Ростиславичи — 11 лет, Ольговичи — 2,5 года.

III. Галич[165] (пропускаются годы, когда он находился в руках венгров)

1199–1205 — Роман Мстиславич (И)

1205–1208 — Даниил Романович (И)

1208–1208 — Владимир Игоревич (О)

1208–1210 — Роман Игоревич (О)

1211 — Владимир Игоревич (О)

1211–1212 — Даниил Романович (И)

1212–1213 — Мстислав Ярославич (И)

1215 — Мстислав Мстиславич (Р)

1217–1218 — Мстислав Мстиславич (Р)

1220–1227 — Мстислав Мстиславич (Р)

1230–1231 — Даниил Романович (И)

1234 — Даниил Романович (И)

1234–1238 — Михаил Всеволодич (О)

1238–1239 — Ростислав Михайлович (О)

1239–1240 — Даниил Романович (И)

В сумме: Изяславичи около 12,5 лет, Ольговичи — 10, Ростиславичи — 9.