100 величайших соборов Европы

Спустя сто лет в Кентербери произошло событие, которое возмутило всю Европу. 29 декабря 1170 года архиепископ Томас Бекет был убит у алтаря четырьмя сторонниками Генриха II Плантагенета (пр. 1154–1189). В считаные часы после его смерти горожане начали стекаться в собор, чтобы омочить свою одежду в его крови. Чудеса происходили тут же. Говорили, что «слепые прозревают, немые начинают говорить, хромые — ходить, а больные выздоравливают». В Кентербери хлынули паломники. Спустя четыре года восточную часть собора уничтожил пожар — многие думали, что в наказание за смерть Бекета. Монах по имени Гервасий писал, что его коллеги «выли, а не распевали утрени и вечерни».

Монахи быстро обернули горе себе на пользу. Гробница Бекета стала третьей по значимости целью европейских паломничеств, уступая только Риму и Сантьяго-де-Компостела. Кентерберийский собор процветал. Перестройка восточной части в 1174 году была поручена французскому мастеру-каменщику Гийому из Санса. После его смерти в 1180 году работу продолжил Уильям Английский: такое прозвище говорит о том, что строители-англичане в то время были редкостью.

Восточная часть собора была спроектирована в переходном романско-готическом стиле, знакомом по Франции, и завершена в 1220 году. Сейчас этот стиль может казаться чересчур тяжеловесным, но паломникам того времени, идущим из мрачного нормандского нефа, восточный интерьер должен был казаться залитым светом. Гробница Бекета являлась взорам во всем своем великолепии, усыпанная драгоценными камнями и окруженная верующими.

Сегодня этой гробницы нет, и визит в Кентербери приходится начинать (о чем я сожалею) отнюдь не так, как это делали паломники, через трансепты, а через более поздний неф, построенный в XIV веке в стиле перпендикулярной готики и увенчанный тремя громадными башнями. Центральная из них, колокольня с колоколом Гарри, была построена в 1498 году мастером перпендикулярной готики Джоном Уостеллом и получила имя в честь своего спонсора, приора Генри. Что касается западных башен, то южная была построена в 1424 году и сходна с колокольней Гарри, а постройка подражающей ей северной началась в 1832 году, так что все три, по сути, проектировал Уостелл. Вместе они составляют великолепное трио.

Неф в 1378 году строил королевский мастер Генри Йевель. Девять травей стройных пилонов возносятся вверх и, слабо наметив капители, разворачиваются зигзагом сводов. Окна приделов и клерестория чаще прячутся за лесом пилонов, но когда из-за них врываются солнечные лучи, то начинается танец преломленного света. Как-то летним утром я оказался там, когда хор репетировал Мессу си минор Баха. Я впервые столкнулся с тем, как свет украшает музыку.

Хор: появление готики

Над средокрестием поднят свод колокольни Гарри, и веер его нервюр бешено вращается в воздухе. Более старую восточную часть отделяет перегородка, датирующаяся 1450-ми годами. Изображенная процессия королей от Этельберта до Генриха VI — знак того, что Кентерберийский собор всегда был английской церковью, даже до того, как стал реформированной англиканской.

Южный трансепт, через который прежде в храм попадали паломники, — настоящая выставка средневековых витражей. Среди ярусов фигур и гербов XV века можно отыскать редкость: Эдуард IV и Елизавета Вудвилл, выведенные современником (предположительно в 1482 году). Ниже — один из старейших витражей Англии: чудо средневекового искусства конца XII века, витраж, изображающий предков Христа, включая бодрого и выразительного Мафусаила. Северный трансепт, куда паломники попадали по проходу с южной стороны, считается местом убийства Бекета — это алтарь Мученичества. Он отмечен мрачной современной скульптурой Джайлза Бломфилда, напоминающей распятие из зазубренных мечей (1986).

От алтаря Мученичества ступени уходят наверх, в хор, и вниз, в крипту. Это самая большая крипта в Англии, и она представляет собой нечто восхитительное. Капители пилонов — шедевры романского зодчества, созданные прямо на месте, причем часть осталась незаконченной. На них можно разглядеть цветочные узоры, жонглеров, животных с музыкальными инструментами, мужчин, сражающихся со зверями, и крылатых драконов, бьющихся с псами. Жизнь полна насилия и смеха. Историк Томас Шеррер Росс Боуз считает, что они демонстрируют, как жадная пасть ада «всегда преследует человека по пятам… Слабое нагое человечество не может освободиться из его пут». Поминальная капелла героя Столетней войны Черного Принца изначально была предназначена для его упокоения, однако в итоге его тело захоронили близ усыпальницы Бекета в самом соборе. Капеллу отдали гугенотам, бежавшим из Франции от преследований в конце XVI века.

Путь паломников идет от алтаря Мученичества по приделу северного хора, готовя к визуальной и эмоциональной кульминации. Вдоль лестницы должны были располагаться поминальные капеллы, памятники, фрески и витражи — и все это представало в колеблющемся свете свечей, сопровождаемых запахом ладана и пением монахов. На витражах XII века сцены из Библии подобны историям на страницах книги. Жена Лота оглядывается на гибель Содома — и встречается со своей погибелью. Этот путь подобен паломничеству в миниатюре, а вера подобна театру.

Как уже отмечалось, восточная часть собора, построенная около 1180 года, — это переходная готика. Аркады остаются романскими, капители украшены листьями аканта, стрельчатые арки пока не устремляются вверх. Расположенное внизу святилище заставлено гробницами, алтарями и поминальными капеллами, уступающими по красоте только Вестминстерскому аббатству. Особо стоит выделить гробницу архиепископа Чичели (ум. 1443), выполненную в виде триумфальной арки, которую красит и ремонтирует фонд Чичели, Колледж всех душ, Оксфорд.

Романская капитель крипты

После святилища мы попадаем к месту упокоения Бекета. Стены капеллы Троицы в этом месте чуть изгибаются, создавая слегка барочный эффект. Всё для того, чтобы не сносить две более ранние капеллы, пережившие пожар и находящиеся по обеим сторонам. Сегодня сама гробница разочаровывает. К 1538 году, когда Генрих VIII твердо решил «вопрос Бекета», этот объект поклонения превратился в гору золота и серебра, украшений и драгоценных камней, принесенных в течение нескольких веков паломниками. Венецианский посол называл ее «невероятной». Эразм Роттердамский писал, что приор «указал на все драгоценные камни, перечисляя по-французски их названия, стоимость и имя дарителя».

Делегаты от Генриха не впечатлились. Они довольно дико «вызвали Бекета» на судебное разбирательство по обвинению в государственной измене, а когда он на него не явился, погрузили гробницу на 26 повозок для пополнения королевской казны в Лондоне. Теперь это место отмечено простой протестантской свечой. Таким образом, Кентербери — это «Гамлет» без принца. Не сомневаюсь, что англиканская церковь могла бы смириться с воссозданием своей самой знаменитой реликвии. Сейчас же посетителям приходится заходить на сайт thebecketstory. org.uk, чтобы увидеть, как выглядела бы гробница, усеянная драгоценными камнями и защищенная оградой.

Рядом находится одно из сокровищ Кентерберийского собора — гробница Генриха IV (ум. 1413) и его жены, Жанны Наваррской. Оба похоронены здесь якобы из-за того, что Вестминстерское аббатство было заполнено. Хотя возможно, это связано с тем, что Генрих IV был узурпатором. Считается, что алебастровые изображения супругов точно передают их внешность. Напротив — гробница Черного Принца (ум. 1376) — еще один великолепный образец средневековой скульптуры. Из этой комнаты можно попасть в капеллу Короны, залитую голубым светом. Считается, что здесь была погребена голова Бекета.

Средневековые витражи собора играют в полную силу: многие из них перебраны, а пробелы восполнены мастерами викторианской неоготики из фирмы Clayton and Bell. Окна капеллы Троицы рассказывают о чудесах святого Фомы, а окна капеллы Короны представляют события Распятия. Витражи перекликаются со средневековыми изразцами, часть которых привезена из Леванта крестоносцами. Насыщенные коричневые и желтые, они сохранились вокруг святилища.

Планировка территории около собора следует средневековым традициям. Стены, ворота и вспомогательные строения старинного монастыря дошли до наших дней — в том числе и нормандский клуатр. Свод клуатра состоит из ребер с 850 выпуклыми орнаментами: еще одна небольшая скульптурная галерея. В северо-восточной части вырезано убийство Бекета, но только двое из четырех убийц. Кто-то явно находился под защитой.

Дарем

✣✣✣✣

Даремский собор, глядящий с обрыва на реку Уир, может считаться собором с очень удачным расположением — по сравнению с другими соборами Европы. Он был задуман как цитадель нормандского завоевания и, подобно французскому Альби, должен был заявлять о незыблемости чужой власти. Дарем мне не то чтобы нравится, но он безусловно впечатляет.

Строительство собора началось тогда, когда не прошло еще и 20 лет с кампании по «разорению севера», когда северные земли были разграблены в ответ на отказ подчиниться норманнам. Большая часть населения тогда ютилась в хижинах с тростниковыми крышами, и это здание, должно быть, казалось каким-то иномирным. Однажды я попал в Дарем вскоре после возвращения из римского собора Святого Петра. Я был поражен: неужели это храмы одной и той же веры?

На этом месте и прежде был храм. В 995 году монахи Линдисфарна вместе с мощами своего покровителя святого Кутберта спасались от нашествия викингов. По преданию, добросердечная корова привела их на возвышенность — хотя оборонительные возможности этого места нетрудно оценить и без коровы. Были заложены храм и монастырь. Когда прибыли норманны, местный епископ получил палатинат, то есть абсолютную власть, дававшую ему право подавлять бунты саксов и отражать вылазки данов, не дожидаясь приказа от пребывающего на юге короля. Новый собор начали строить в 1093 году. Таким образом, Дарем, находящийся на северной границе христианского мира, был современником Шпайерского собора в Германии. Это очень интересный контраст нормандской надежности и саксонской утонченности.

Извилистый подъем по старой части Дарема ведет к площадке над изгибом узкого русла Уира. Массивный собор стоит вдалеке, и только при ярком солнце его внешний вид становится чуть более жизнерадостным. Стилистически собор выглядит странно, поскольку многие его части относятся к постнормандскому периоду. Центральная башня и большая часть окон — это перпендикулярная готика, а западные башни снабжены вычурными зубцами XIX века там, где когда-то были суровые нормандские шпили.

Дарем: архитектура власти

Неф: воплощение романского стиля

Снаружи собор серьезно реставрировали в XVIII веке, и многие детали были сняты. Самый известный элемент, романский бронзовый дверной молоток, — это копия, а оригинал находится в музее собора. Схватившемуся за него беглецу в теории предоставлялось убежище на 37 дней. Затем ему предстояло спасаться бегством или надеяться на то, что пыл преследователей охладел.

Неф Даремского собора — один из самых мощных образчиков романской архитектуры. Его аркады образуют аллею высоких колонн, в которой гладкие чередуются с резными, и на все нанесены ромбы, спирали и шевроны. Когда-то эти бороздки были заполнены металлом, а сейчас они выглядят голыми. Хотелось бы увидеть их прежнюю окраску. Создатели храма не ставили себе цель создать впечатление монументальной основательности. Если поборникам традиций разрешили скопировать дверной молоток, почему не восстановить рифление пилонов?

Потолок в соборе был построен после 1093 года, и это были не традиционные деревянные перекрытия, а стрельчатый нервюрный свод. Возможно, это самый ранний такой свод Европы, и, скорее всего, он создавался мастерами, обученными в Нормандии. Все архитектурные сломы нефа украшены самым модным узором эпохи — зигзагом. Он практически вездесущ, покрывает аркады, трифорий и клересторий. Из других украшений можно отметить разве что немногочисленных чудовищ, которые смотрят с карнизов, словно собираясь нагнать страху на верующих. Вдоль стен идут слепые аркады, опять-таки с зигзагами, но в остальном неф пуст. Проходящая поперек черта отмечает то место, дальше которого женщинам запрещалось проходить в восточную часть, поскольку собор был также и монастырским храмом. В 1947 году в приделе установили угольно-черный памятник шахтерам Дарема, погибшим в местных разработках.

Галилейская аркада

Дверь в восточной стене ведет в галилейский портик, который выдается в сторону обрыва. Она проектировалась в конце романской эпохи, около 1175 года, и ее стильное изящество контрастирует с массивностью нефа. Ее создание финансировал примечательный человек — епископ Даремский Гуго де Пюизе (занимал пост в 1153–1195 годах), который открыто сожительствовал с любовницей и стал отцом множества детей. Полукруглые арки на тонких пилонах стоят рядами, напоминая собор в Кордове. В капелле находится гробница Беды Достопочтенного (672–735), перенесенная из Джарроу в Дарем в XI веке. Он нужен Джарроу, и город должен был получить его обратно.

Кульминацией нефа становятся средокрестие и хор. Здесь в 1665 году роялист, но при этом протестант епископ Косин установил кресла в готическом стиле: он был страстным приверженцем того, что позднее назвали готическим «выживанием», считая готику необходимой для богослужений «высокой церкви». За креслами стоит трон, который воздвиг для себя Томас Хэтфилд, занимавший место епископа в течение 36 лет, до своей смерти в 1381 году. Говорят, что этот трон, под которым находится могила Хэтфилда, выше даже папского трона в Риме. Это довольно точно отражает отношения епископов Дарема с их палатинатом.

Восточнее трона — преграда Невилла и боковая седилия. Это пышное творение перпендикулярной готики было подарено в знак благодарности святому Кутберту за победу англичан над шотландцами в битве при Невиллс-Кроссе в 1346 году. Созданное главным мастером Эдуарда III Генри Йевелем творение было перевезено на корабле из Лондона в разобранном виде. В соборе преграда вздымается, словно ряд сталагмитов. Ниши когда-то были заполнены 107 алебастровыми скульптурами, которые позже убрали иконоборцы, и сейчас эти пустоты больно видеть. Преграда похожа на картинную галерею с пустыми рамами. Их необходимо заполнить.

Готическое продолжение собора на восток начал в XIII веке епископ Ричард Бедный, основатель Солсберийского собора. Его отправили на север в 1228 году для разрешения конфликта внутри беспокойной бенедиктинской общины, и он решил построить новое святилище Святого Кутберта сразу за главным престолом. Этот саркофаг разобрали при Реформации, но когда в 1542 году делегаты Генриха VIII открыли сам гроб, то, по преданию, в ужасе узрели неразложившееся тело Кутберта с отросшей бородой. Они схватили драгоценности и убежали, оставив решение за королем. Останки Кутберта были перезахоронены.

За святилищем находится капелла Девяти алтарей — этакий зал ожидания для паломников. Стилистически она повторяет предыдущий собор Ричарда Бедного в Солсбери, активно используя темный пурбекский мрамор, который на самом деле добывался неподалеку, в Фростерли. Стрельчатые окна заливают помещение мрачным светом. В северной части — странный витраж с Древом Иессеевым, где накладывающиеся друг на друга геометрический и сетчатый ажур создают нечто вроде средневекового двойного остекления.

Далее расположены клуатры и постройки старого монастыря — в неплохой сохранности, что в Англии встречается не так уж часто. Сейчас они превращены в обширный музей. Было бы чудесно, если бы их реставрация была более точной, чтобы можно было представить, чем занимались эти во многом забытые средневековые учреждения.

Или

✣✣✣✣

Можно много где встретить фотографию собора Или, парящего вдали в облаке тумана, словно призрачный галеон Болотного края. Аббатство было основано в VII веке первой английской святой Этельредой — принцессой, которая отказалась от консумации не одного, а двух договорных браков. Она умерла девственницей, аббатиссой и святой и, кажется, считается покровительницей больного горла. К ее аббатству в этом водном уголке Восточной Англии вели три тайные дороги.

Норманны захватили и перестроили храм, тем самым завершив подавление восстания саксов под предводительством Хереварда Будителя в 1071 году. Как и в случае соборов Дарема, Линкольна и Нориджа, размеры храма отражают неуверенный ход завоеваний на восточном берегу Англии. От нормандского храма сохранились западный фасад и неф, позволяющие оценить масштабы предшественника, однако наплыв паломников к гробнице Этельреды в XIII веке потребовал перестройки восточной части.

Спустя век, в 1322 году, случилась катастрофа. Башня нормандского средокрестия рухнула, разрушив само средокрестие и четыре травеи хора. Архитектор Алан Уолсингемский «неистово горевал, был вне себя от расстройства» — возможно, потому, что причиной обрушения мог стать фундамент его новой капеллы Девы Марии. Он пришел в себя и одарил собор Или его самой великолепной частью: огромным каменным восьмиугольником и деревянным фонарем (последний был создан гениальным столяром Уильямом Херли). Рекомендую подняться туда и полюбоваться окрестностями на закате.

Средокрестие: фонтан света

Западная часть собора — это какое-то безобразие. Северо-западная башня тоже обрушилась в XV веке, но, в отличие от средокрестия, так и не была восстановлена, из-за чего фасад как будто обрубили. Юго-западная башня сохранилась, она по всей высоте украшена круглыми колоннами, похожими на строительные леса. На южной стороне — два превосходных нормандских портала, дверь настоятеля и дверь для монахов, каждая украшена закрученными лозами, фигурами и узорами. На тимпане над дверью настоятеля — Христос во Славе в сопровождении ангелов с непропорционально огромными кистями рук и стопами.

Неф можно видеть через открытые западные двери, один раз я даже умудрился увидеть его целиком из остановившейся машины. Аркады нефа уходят вдаль, безо всяких украшений: просто ритмичное чередование гладких и резных пилонов. Наверху — подлинный деревянный потолок, который викторианцы покрыли красными и зелеными прерафаэлитскими тонами.

Посетители, идущие по нефу собора, должны приготовиться к сюрпризу. Небольшая лестница, ведущая из нефа в средокрестие, открывает неожиданную картину, которая сравнима с хором в соборе в Бове. Взгляд рвется вверх, где веерные своды преклоняются перед восьмиугольным фонарем Херли. Этот фонарь как будто образует наверху комнату со сводом и окнами. Такой вид может претендовать на звание самого прекрасного среди английских соборов.

Сооружение восьмиугольника началось в 1322 году: нижний свод и фонарь деревянные, для чего из Бедфордшира пришлось везти 24 громадных дуба и поднимать их на огромную высоту. Так что Или — чудо инженерной мысли, которое и сегодня завораживает строителей. Галерея башни открыта для посетителей, и можно убедиться, что сверху вид на средокрестие почти так же прекрасен, как вид снизу.

Или: собор парит в тумане

Восточная часть — как будто от совершенно иного собора. Хор XIV века (ранее находившийся под средокрестием) опутан резными узорами украшенной готики. В XIX веке здесь все было в руинах. Говорят, что знаменитый архитектор Пьюджин при виде разрушенного хора расплакался, воскликнув: «Боже, за что такое Англии?» Положение спас Джордж Гилберт Скотт в 1850 году. Созданная им преграда хора, которую он составил на основе сохранившихся фрагментов, — одна из его первых реставраций и отлично выполняет функцию портала между восточной и западной частями. Скотт прекрасно прочувствовал готику. Его творение хорошо сочетается с установленной над кафедрой нефа в 1999 году скульптурой Питера Юджина Болла «Царь Христос».

В Или не сохранилось ни клуатра, ни капитула. Есть только капелла Девы Марии, которую начали строить одновременно с фонарем, но закончили только в 1349 году, после обрушения башни. Это чудесная готическая шкатулка. Восточная стена — практически сплошное окно с каменными ажурными переплетами. Четырнадцатиметровый свод для Англии того периода был очень широким, если не самым широким. Жемчужина капеллы — каменные кресла вдоль боковых стен. Их навесы с оживальными и треугольными щипцами словно плавно колышутся и обильно покрыты растительностью. Резьба настолько тонкая, что кажется ювелирной, но в XVI веке фигуры были уничтожены иконоборцами, так что они скорее стали памятниками вандализму, чем средневековой скульптуре.

Собор лишился витражей из-за небрежного отношения в XVIII веке, но после появления Гилберта Скотта превратился в галерею лучших викторианских работ. Здесь есть витражи Уэйлза, мастеров Clayton and Bell, Kempe, Hardman, William Morris и современные работы Джона Пайпера. Трифорий нефа занимает Национальный музей витражей, который заставит всех, кто считает викторианские витражи неинтересными, изменить свое мнение.

Эксетер

✣✣✣

Эксетерский собор превращает архитектуру в спектакль. Впервые я увидел его, когда вечернее солнце уже катилось к горизонту, высвечивая по очереди все детали. Западный фасад напоминал мюзик-холл: две торцевые башни, как нормандские актрисы пантомимы, насмехаются над юными готами, играющими у их ног.

В Девоне и Корнуолле островки кельтского христианства сохранялись до Темных веков, но когда в IX веке Уэссекс распространил свою власть на запад, эти земли перешли под власть Кентербери. Норманны перестраивали саксонский собор Эксетера с 1112 года, и две узловатые романские башни так и остались отличительным знаком этого места. Остальную часть собора после 1275 года переделали два знаменитых епископа: Уолтер Степлтон (пр. 1308–1326), назначенный казначеем Эдуарда II и ставший основателем Эксетер-колледжа в Оксфорде, и епископ-мыслитель Джон Грандисон (пр. 1327–1396).

Эксетерская епархия была достаточно богатой, чтобы пригласить ведущего архитектора тех дней. Томас Уитни работал над собором с 1313 года до своей смерти в 1342 году. На эти годы пришелся апогей украшенной готики в Англии. Благодаря Уитни Эксетер стал одним из самых потрясающих английских храмов: туда стоит приехать уже хотя бы ради того, чтобы посмотреть на плоды его работы.

Упомянутый западный фасад очень необычен: он словно возник как итог череды запоздалых соображений. Если постепенно опускать взгляд, то станет заметно, что щипец крыши едва успевает показаться, как сразу тонет в укрепленной контрфорсами стене с большим окном в стиле украшенной готики. Их в свою очередь затмевает ряд скульптур, начатый в 1338 году Грандисоном, который, как считается, позавидовал скульптурам Уэлса. Тут обнаруживаются три яруса фигурных изображений, вероятно, созданных еще одним мастером XIV века, Уильямом Джоем, который работал в Эксетере после Уитни, вплоть до эпидемии черной смерти 1348 года.

Эти скульптуры действительно сопоставимы со скульптурами собора Уэлса — и те и другие образцы средневекового искусства. Однако они сопоставимы еще и потому, что наглядно показывают, как Англия предпочитает разрушения искусству. Нижний ярус с 25 ангелами настолько источен временем, что они превратились в бесформенные камни. На верхних ярусах — короли и рыцари, затем — святые и апостолы. Эти фигуры сохранили некоторую живость: они явно стоят, сидят, поворачиваются и молятся. Двое сидят по-турецки и, похоже, спорят друг с другом, однако их лица со временем затерлись.

Интерьеры Эксетерского собора демонстрируют, какой может быть лощеная английская украшенная готика. Аркады представляют собой изобилие колонн, уводящих взгляд ко всей сотне метров свода, который считается самым длинным непрерывным готическим сводом. У каждого пилона — по шестнадцать полуколонн с восемью обломами на каждую арку. Пилоны из пурбекского мрамора уходят к сводам из кремового известняка.

Эксетер: западный фасад запоздалых соображений

Хор: квинтэссенция украшенной готики

По центру свода выполнены знаменитые ребра с орнаментами. В полностью восстановленном цвете они изображают череду монархов, библейские сцены и чудовищ. Из головы Бекета, принявшего особо кровавую мученическую смерть, торчит меч. Для тех, кто устал задирать голову, здесь поставлены зеркальные столики.

К северной стене нефа примыкает галерея середины XIV века с фризом из нарисованных ангелов, играющих на музыкальных инструментах: скрипке, трубе, варгане. Ангелы выразительно раскачиваются, словно играют всем телом, как и положено хорошим музыкантам. В северном трансепте висят часы XV века, под ними — дверь со средневековой дверцей для кошки. Кошке платили пенни в неделю за уничтожение грызунов.

Восточную часть собора предваряет преграда, отделяющая хор от нефа. Она похожа на сводчатую галерею, и хотя Уитни завершил ее в 1324 году, известно, что он проектировал интерьер примерно с 1313 года. Преграда состоит из трех арок, увенчанных лиственными орнаментами. Это великолепное решение, почти что мучительно вытянутое для передачи готического видения их создателя. Из всех уголков выглядывают звериные морды или человеческие лица, окруженные листвой, парящей настолько свободно, что, кажется, она готова осыпаться по осени. Панели заменяют те, что были разрушены в период Реформации.

В хоре стоит епископский трон руки Уитни, начатый в 1313 году. Николаус Певзнер считал его «самой великолепной работой по дереву, существующей сейчас в Англии, а может, и в Европе». Все детали рвутся вверх: многолопастные арки, кивающие стрелки сводов, листья, шары, лозы, кисти винограда и человеческие и звериные лица. Композицию венчают громадные пинакли: готика во всем своем проявлении — однако мне мучительно не хватает красок, которые когда-то усиливали ее эффект. Трон прославился в истории Англии как трибуна, с которой Вильгельм Оранский зачитал свою «декларацию о мирных намерениях» в начале своего вторжения в Британию, после высадки в Бриксхеме в 1688 году. Она оказалась в высшей степени результативной.

Ангелы-музыканты на небесах

В святая святых ниже — три седилии руки Уитни, каждая под пологом с пинаклями. Алтарная преграда исчезла, и святилище отгорожено с востока тремя полукруглыми арками, сквозь которые видны пересекающиеся своды ретрохора. Далее высится большое восточное окно. Значительная часть этих элементов датируется 1303 годом. Святые и библейские персонажи — Исайя, Авраам и Моисей — обрамлены полной жизни архитектурной оправой. На карнизе напротив — редкая шила-на-гиг, то есть изображение женщины, демонстрирующей свой половой орган. Идут бесполезные споры о том, должны ли такие фигуры отвращать зло или способствовать плодородию. Я предпочитаю думать, что резчики насмехались над целибатом располагающихся внизу каноников.

Ретрохору исключительно повезло: там сохранились первоначальные краски, которые восстановил Гилберт Скотт, а затем медиевист XX века Эрнест Уильям Тристрам (1882–1952). Взяв за основу сохранившиеся фрагменты, Тристрам вернул цвет стенам, сводам и резьбе, превратив эту часть собора в красочный калейдоскоп — ретрохор стал таким, каким когда-то был.

В капелле Девы Марии находится изображение леди Доддеридж (ум. 1614) в одеянии по тюдоровской моде: она держит в руках череп и сияет разными красками. Вход в капеллу охраняют изображения епископов Бранскомба (ум. 1280) и Стаффорда (ум. 1419), причем алебастр последнего покрыт древними граффити. Оба укрыты филигранными пологами в стиле перпендикулярной готики. Здесь также размещена чудесная скульптура женщины с ребенком, «Раскрывающаяся любовь» Дженис Ридли (2006).

На гробнице Кэрью в капелле апостола Иоанна торжественно лежат елизаветинский рыцарь со своей дамой, а вот их племянника неловко запихнули на полку внизу. Все они опять-таки раскрашены. Также яркие краски можно заметить на крыше капитула. Иначе говоря, Эксетерский собор — один из немногих, что передает атмосферу времени своего строительства. Во всех европейских храмах я оплакиваю тот краткий срок, что был отпущен Тристраму на возвращение готической архитектуре намерений ее создателей.

Глостер

✣✣✣

Нормандское завоевание было делом не только государственным, но и церковным. Когда аббат Серло из французского Мон-Сен-Мишеля прибыл в старый бенедиктинский монастырь Глостера в 1072 году, то обнаружил там всего двух монахов и горстку послушников. Спустя 30 лет, умирая, Серло оставлял уже укрепленную границу нормандской власти.

Тем не менее Глостер мог разделить судьбу большинства английских аббатств — если бы не его близость к замку Беркли. Здесь в 1327 году был убит Эдуард II, к этому приложили руку его жена Изабелла и ее любовник Роджер Мортимер. Тело Эдуарда привезли в ближайшее аббатство, Глостерское, а семнадцатилетний сын Эдуард III (пр. 1327–1377) выбрал это аббатство местом захоронения отца, новой святыней. Королевские каменщики прибыли из Лондона, чтобы подарить храму новые трансепт и хор в новейшем чисто английском стиле перпендикулярной готики. Эдуарда II святым не признали, но благодаря королевской гробнице Генриха VIII храм не исчез при ликвидации аббатства, а получил статус собора.