100 величайших соборов Европы

Была построена новая башня, которая стала маяком для посетителей, спускающихся с Котсуолд-Хилс или поднимающихся по Северну от Бристоля. Башня высится, словно пирамида из усыпанных драгоценностями шкатулок, увенчанная короной из четырех башенок-фонарей. Они такой формы, что в лучах низкого солнца каменная кладка кажется состоящей из золотых нитей. При всем великолепии Кентербери и изяществе Солсбери эту башню я считаю самой красивой в Англии.

Контраст между первоначальным нормандским скелетом собора и его «эдвардианской» плотью очень заметен внутри. Неф суровый нормандский: строгие пилоны заканчиваются простейшими капителями и ничем не украшенным раннеготическим сводом. Когда мы идем мимо выступающего органа в южный трансепт, то сразу же видим, как каменщики Эдуарда пытались заставить перпендикулярные окна появиться на сумеречных нормандских стенах. Стойки возникают беспорядочно, словно в отчаянии пытаются удержать башню.

В хоре королевские строители смогли продемонстрировать новый стиль с наилучшей стороны. Стенами в этом зале стали панели из стекла и камня с колоннами, поднимающимися от пола до свода. Средокрестие накрывает хор, его кресла с оживальными пологами и 46 средневековыми мизерикордиями (одна считается самым ранним изображением футбола). В северном трансепте есть чудесная змеевидная арка, по-видимому, не играющая никакой конструкционной роли. Причина, по которой собор существует и по сей день, — гробница Эдуарда II, ее проект утверждал лично Эдуард III. Она находится в святая святых собора. Королю приписывали женоподобность, но гробница ни на что такое не намекает.

Глостер: башня из драгоценных шкатулок

Клуатр: аллея вееров

Несвятая гробница Эдуарда II

Восточной стены собора практически не существует: она состоит из непрерывного витража, считающегося самым большим из средневековых. Он носит имя Креси из-за того, что его создание по времени совпало с победой Эдуарда III над французами в 1346 году, однако это викторианская атрибуция. Окно в изящной оправе сообщает о религии, политике и славе, отдавая дань баронам, епископам, святым и в конце концов Христу, изображенному на самом верху. Мизерикордии Глостера запечатлели футбол, а окно Креси — первый средневековый гольф задолго до того времени, когда, по мнению шотландцев, его изобрели.

Под окном — вход в капеллу Девы Марии. По сути это отдельный храм, пристроенный примерно в 1500 году, и это настоящее чудо перпендикулярного остекления. Боковые окна новые, в основном работы мастера движения «Искусства и ремесла» Кристофера Уолла (1849–1924), и изображают святых и библейские сцены без викторианской детализации. С этой капеллой соседствуют два крошечных поминальных портика с веерными сводами и хоровыми галереями: прекрасные примеры английской готики.

Клуатры собора строились с 1350-х годов и виртуозно демонстрируют первые веерные своды перпендикулярной готики. Они сложены из золотистого котсуолдского известняка почти на уровне человеческого роста и опираются на выходящие в сад аркады, заполненные витражами. Возникает эффект густого лиственного полога над какой-то поляной в джунглях, где с уходящим солнцем цвета становятся богаче.

В клуатре сохранился лаваторий монахов с каменными полками для полотенец. В одном из рядов также можно обнаружить небольшие прочные кабинки с окнами в сад, где среди живых изгородей бьет небольшой фонтан. Здесь монахи могли сидеть и писать. Не могу себе представить более подходящего места для созерцательной жизни. Сегодня клуатры забиты детьми, пришедшими посмотреть на места съемок Гарри Поттера.

Керкуолл

✣

В древний собор Святого Магнуса на Оркнейских островах почти никто не приезжает. Он возвышается над городком Керкуоллом неподалеку от берега бухты Скапа-Флоу в окружении пустошей. Зима в этих местах суровая. Тем не менее на островах до нас дошла масса свидетельств доисторических времен, в том числе и Скара-Брей — одно из очень хорошо сохранившихся неолитических поселений Европы. Я посетил расположенный на прибрежной дюне собор и оказался там совершенно один, получив удивительную возможность приобщиться к самому далекому прошлому.

Керкуолл: немного Норвегии на далеком берегу

В Средние века Керкуолл оставался под властью викингов: за остров спорили ярлы Магнус и Хакон. Хакон убил Магнуса в 1118 году, причем смерть его сочли настолько ужасной, что позже Магнуса канонизировали. Его племянник Рогнвальд (предположительные годы жизни 1100–1158) построил собор ради его останков: работы начались в 1129 году в рамках архиепископства норвежского Тронхейма. Рогнвальд пригласил каменщиков из Дарема (их клейма обнаружены на камнях), чтобы они создали такой храм, «великолепнее которого на этой земле нет». Оркнейские острова отошли Шотландии в 1468 году в качестве приданого норвежской принцессы, выданной за шотландского короля Якова III. С тех времен оркнейцы решительно отстаивали свою общинную независимость. Собор сейчас — собственность города.

Романский вход, сильно испорченный стихиями

Снаружи он не примечателен ничем, кроме камня: ярко-розового, перемежающегося с серым, словно собор должен был получиться в клеточку. Восточная и западная стороны — это переходная готика, но окна в основном маленькие, нормандские. Средокрестие получило свой вычурный шатровый шпиль в начале XX века.

На западном фасаде и в южном трансепте можно увидеть сложные входы XIII века, настолько потрепанные оркнейскими штормами, что лишились всякого художественного смысла. Если верить путеводителю, то «этот приятный, почти скульптурный вид увеличивает очарование собора». Однако эти «скульптуры» не вызывают никаких ассоциаций: выбоины похожи на абстрактные творения Генри Мура.

Внутри это действительно Даремский собор в миниатюре. Розовые каменные цилиндры ведут на восток к средокрестию и далекому окну-розетке. Поскольку неф узкий, то он кажется высоким и напоминает коридор. Когда-то он использовался для весьма прозаических целей, для сушки парусов. Царящую там темноту тщательно разгоняют установленные прожекторы, но мне очень хотелось бы увидеть собор при свечах. Примечательны нормандские слепые аркады вдоль стен нефа и трансепта: мягкий камень, уложенный на грубую основу и густо украшенный зигзагами. Кажется, будто тебя обложили теплыми розовыми подушками.

Трансепты имеют ту же высоту, что и неф, с четырьмя ярусами небольших окон. На витражах изображены короли и святые из холодных стран. В северном трансепте висят флаги Британии и Норвегии — двух суверенов храма. Хор относится к переходной готике, на капителях различимы человеческие головы, чудовища, листва и даже зеленый человек. На юго-западном пилоне — резное изображение символа плодородия, то есть шила-на-гиг.

Хор когда-то заполняли скамьи, принадлежавшие местным гильдиям портных, моряков, учителей и даже магистратов. Сегодня он отделен деревянной преградой, созданной при реставрации XX века эдинбургским архитектором Джорджем Маки Уотсоном (1860–1948). То, как он возродил готику, соответствует духу собора. Преграды с тонкой резьбой смотрят на святых, королей и птиц. Восточную стену освятили в честь Рогнвальда в 1965 году, и его современное скульптурное изображение держит модель собора над одним из кораблей. Статуя напоминает нам, что эта церковь — храм викингов.

Собор может похвастаться интересной коллекцией мемориалов, причем почти все относятся к XVII веку. Они стоят вдоль стен, словно стражи. Кроме того, то был самый разгар эпохи изящной церковной каллиграфии. На одной доске изображено фамильное древо Рогнвальда, где упомянуты пышные имена его родичей: Рольф Десятник, Магнус Голоногий, Холл с Борта и Торфинн Череподробитель. Не хотелось бы с ними встретиться.

В южном приделе установлен памятник знаменитому исследователю Арктики Джону Рэю (1813–1893), который смог установить, что случилось с экспедицией Франклина 1848 года, отправившейся на поиски северо-восточного пути вокруг Канады. Рэй изображен спящим подле ружья и книги. Напротив него — мемориальная доска в честь оркнейских поэтов XX века, Эдвина Мура и Джорджа Маки Брауна.

Линкольн

✣✣✣✣

Саксонский Линкольн стоял на холме на границе с Денло — территорией датского права. В 1072 году Вильгельм Завоеватель отправил своих епископов именно на такие оборонительные аванпосты. Линкольн был еще одним Даремом: монаху-бенедиктинцу было поручено построить на высоком месте замок и собор. Старое саксонское епископство было громадным, возможно, самым большим в Англии: его земли тянулись от Хамбера до Темзы у Дорчестера-на-Темзе. Собор Линкольна трактует архитектуру как власть. Даже после позднейших перестроек он нависает над городом, лежащим ниже на склонах.

После того как нормандское строение пострадало от пожаров и землетрясения в 1185 году, эксцентричный монах-картезианец, Гуго Бургундский, прибыл сюда в качестве епископа в 1186 году. Точно так же, как позже епископы стремились попасть в палату лордов, в Средние века они стремились стать святыми. Каждый вечер Гуго глодал кость руки Марии Магдалины, после чего, напитавшись святостью, занимался созданием более долговечного памятника — собора, перестройка которого сохранила только нижнюю часть западного фасада.

Гуго умер в 1200 году и был канонизирован спустя 20 лет. Его гробница, сооруженная в 1230 году, по количеству паломников уступала только Кентербери. Полученные сборы позволили создать новый восточный Ангельский хор и возвести в 1307 году центральную башню. Высота ее шпиля оценивалась в неубедительные 160 метров, что делало Линкольнский собор самым высоким строением мира. Однако даже при более достоверных 150 метрах он опередил бы недолговечный собор в Бове (145 метров) и даже Великую пирамиду в Гизе (139 метров). Башня обрушилась в 1548 году, и больше ее не восстанавливали.

Гордость Линкольна: западная стена, похожая на крепость

Нормандский фасад сохранил боковую преграду, не имеющую аналогов в мире и, видимо, важную для обороны. Этот фасад определенно скорее внушителен, чем красив. Его центр — это пять ступенчатых порталов внутри глубоких арок, похожих на вырубленные в скале пещеры. Они символизируют врата в рай. На центральном входе клювастые чудовища вгрызаются в облом арки. Можно разглядеть фрагменты романского фриза со сценой Тайной вечери, изображениями Ноя за постройкой ковчега и Даниила в логове льва. Схожий стиль отмечен у резьбы в парижском Сен-Дени. Некоторые из фигур сейчас находятся внутри, и хочется верить, что когда-то их заменят копии.

Снаружи на собор лучше всего смотреть с востока, где доминирует Ангельский хор в стиле украшенной готики. Он изобилует аркадами, химерами, листвой и шарами. Каменный ажур восточного окна представляет собой круги внутри кругов. Когда мы отступаем назад, то в поле зрения оказывается массив раннеготического собора Гуго со стрельчатыми окнами и слепыми аркадами.

Интерьеры Линкольнского собора невероятно красивы. В раннеготическом нефе арки почти округлые, пилоны из пурбекского мрамора изящны, окна еще без каменного ажура. Темп увеличивается у более позднего средокрестия, в котором расположены два лучших английских окна-розетки в стиле украшенной готики. Северное называется Оком настоятеля, выходит на его (более позднюю) резиденцию и сохранило средневековый витраж. Южное, Око епископа, было создано в 1330 году и признано шедевром изогнутого каменного ажура: оно состоит из двух больших овалов, заполненных сердцами. Опорой органа служит пульпит — настолько пышный, что, по словам Певзнера, «позволяет понять, почему украшенную готику стали именовать украшенной». По бокам центрального портала находятся восемь высоких ниш. Щипцы густо покрыты листьями и животными, словно из природы сшили лоскутное одеяло.

Адам и Ева со змеями

Восточная часть начинается с хора Гуго, построенного в начале XIII века в стиле, хорошо согласующемся с более поздним нефом. Но тут есть одно исключение: так называемый безумный свод, чья асимметричность очень нехарактерна для средневековых храмов. Как и многим, мне кажется, будто я наблюдаю некую закономерность, но тут же ее упускаю. Ребра каждой секции идут к центральной перекладине, где часть из них переходят на соседнюю секцию, а некоторые — нет, словно каждое принимало решение самостоятельно. Отважная попытка Певзнера описать этот свод остается невнятной, и он делает вывод, что свод «полностью перекошен».

Линкольн: хор

Я предпочитаю средневековое объяснение: свод — это птица, которая ставит лапы на колонну, «расправляет крылья… и взлетает к облакам». Как бы то ни было, этот элемент настолько странный, что, возможно, стал просто результатом ошибки при строительстве. Заросли пинаклей над креслами хора словно тычут в свод с насмешкой. У кресел поразительное количество мизерикордий — 92. На одной чудесная русалка, еще на одной единорог, прячущийся в подол девственницы, — но чтобы их обнаружить, приходится сложиться пополам.

Последняя часть симфонии собора — это Ангельский хор с гробницей святого Гуго, которая сейчас представляет собой сундук с обезглавленными фигурами. Хор начали строить в 1256 году, а в 1280 году туда переместили мощи. Все помещение — шедевр английской готики. Листья аканта поднимаются, опадают и колышутся на капителях — инструмент резчика входил в камень настолько глубоко, что кажется, будто они вот-вот оторвутся от колонн. На одной капители пес охотится за спрятавшейся лисой, на другой изображен мужчина, вынимающий шип из ступни, — возможно, это символ обращения язычников. На карнизе Адам и Ева покидают рай, а змеи грызут их половые органы. Ангелы толпятся на антревольтах аркады, а на северной аркаде видим того самого бесенка Линкольна: дьявола, обращенного в камень за то, что бросил в одного из ангелов камень.

К хору примыкает десятисторонний капитул — предшественник такого же в Уэлсе — с изящным веерным сводом. Дальше — библиотека собора, которую проектировал сэр Кристофер Рен (1632–1723). Она выходит на просторный клуатр, где располагается мое любимое и очень тихое соборное кафе. Как сказал о Линкольнском соборе Джон Рёскин, «он стоит любых двух других наших соборов».

Лондон, собор Святого Павла

✣✣✣

Собор Святого Павла — главный храм страны: он превзошел Вестминстерское аббатство по вместительности и потому стал местом таких церемоний, как похороны Черчилля или венчание Чарльза и Дианы. Это также самый посещаемый собор Британии: в 2019 году число посетителей составило 1,7 миллиона. Однако его настиг рок иного свойства. Издали он съеживается под офисными башнями, которые образуют зубчатый фон для видов с севера, востока и юга. Париж, Рим или Кельн никогда не посмели бы так унизить свой лучший храм. Величие собора сохраняется только при обзоре со стороны реки — но все-таки сохраняется.

На этом месте в Лондоне собор стоял с тех пор, как в 604 году туда прибыли миссионеры Августина. Лондон представлял епископ, зарегистрированный на Арелатском соборе 314 года как реститут. Когда лондонцы отвергли епископа Меллита в 618 году и главенство получил город Кентербери, собор Святого Павла стал главным собором Лондона — но не страны. Поскольку Эдуард Исповедник был коронован в Вестминстере, а преемники следовали его примеру, собор Святого Павла даже не может похвастаться хотя бы одной коронацией.

Как бы то ни было, нормандское здание было колоссальным — даже длиннее ныне существующего. К XVII веку это было обветшавшее и разрушающееся строение, которое во время урагана 1561 года лишилось шпиля из дерева и свинца, уступавшего по высоте только Линкольнскому собору. В 1630 году Иниго Джонс создал ему новый восточный фасад, а в 1666 году королевский инспектор Кристофер Рен предложил проект нового купола. В тот же год произошло несчастье: Великий лондонский пожар превратил здание в почерневшие руины. В протестантской Англии уже почти два века не возводили соборы, однако собор Святого Павла необходимо было отстроить заново. Рен ухватился за такую возможность.

Собор Святого Павла: лондонский кусочек Рима

Тут же начались споры о том, следует ли возродить собор — и дух английской Реставрации — в стиле готики или классицизма. Это стало предвестником дебатов, которые с тех пор не прекращались среди церковных архитекторов. Рен работал в обоих стилях, но твердо стоял на позициях классицизма: ему принадлежит афоризм «красота в геометрии». Проект, одобренный в итоге Карлом II, был сочтен компромиссным: традиционная форма креста с нефом, трансептами и алтарной частью, но все облечено в английское барокко Рена. Работы начались в 1675 году и тянулись бесконечно, понадобилось 1,6 миллиарда фунтов в современном эквиваленте. Строительство завершилось только в 1711 году, и Рена, которому в тот момент было 79 лет, сын поднял наверх в корзине. Отсюда его эпитафия: Si monumentum requires circumspice — «Если ищешь памятник, посмотри вокруг».

Стиль храма — сдержанное английское барокко — иногда называют Wrenaissance (намек на фамилию Рена, Wren). Западный фасад выдержан в стиле классицизма с двумя ярусами коринфских портиков, сходными трансептами и восточной апсидой. Окна и двери соединены фризом с классическими сценами и узорами, барельефы над арками созданы Гринлингом Гиббонсом (1648–1721) и его студией. Рен выбрал для фасадов белый портлендский камень, раздосадовав владельцев каменоломен Бата, настаивавших, чтобы Лондон был городом «золота, а не серебра». Когда в 1970-е годы собор оказался наполовину покрыт сажей, критик Иэн Нэрн умолял, чтобы его не чистили, — так оставшиеся белые части контрастировали бы с черными. Этот эффект теперь можно заметить только на старых фотографиях.

Выше линии карниза собор словно переключает скорость. Две западные башни и центральный барабан кажутся более крупнокостными и барочными, чем основная часть собора. Невозможно сказать, хотел ли Рен, чтобы верхняя часть выглядела как бы парящей в небе. В любом случае при взгляде как издалека, так и вблизи всей композиции присуще величие, которым восхищался Каналетто в его лондонских картинах (1746–1756), хотя, как я заметил, он делал барочные башни менее заметными.

Интерьеры собора похожи на интерьеры роскошного римского дворца. Их масштабы в английской архитектуре не были превзойдены до прихода эпохи железных дорог. Аркада из четырех крупных травей с плоскими куполами сводов движется от входа к средокрестию. Все убранство — чисто протестантское: никаких гробниц, очень немногочисленные приватные капеллы или алтари. Цель явно одна: облечь историю нации в великолепие архитектуры.

Неф заполнен мемориалами. Святые и епископы занимают второе место, уступая генералам, адмиралам и политикам с их победами и геройской гибелью. Особенно заметны герцог Веллингтон, лорд Китченер и Гордон Хартумский. У средокрестия атмосфера национального мавзолея становится подавляющей. Умирающих солдат на руках возносят херувимы и сексапильные ангелы. Это максимально допустимое для Британской империи прославление. Собор Святого Павла, как отмечает писатель Кристофер Сомервилл, это «любовное послание британского истеблишмента самому себе». Краткий миг спокойствия в капелле северного трансепта дарит изображенный Холманом Хантом Христос как Свет мира. За время мирового турне 1905 года эта картина собрала толпы зрителей.

Купол собора — его кульминация над самым средокрестием. Будучи математиком, Рен рассматривал его как наложение окружностей и прямоугольников, создающее контраст света и тьмы. Его динамичные круги перекликаются с мраморным полом внизу. На потолке — восстановленные фрески сэра Джеймса Торнхила (1675/6–1734) с житием апостола Павла.

Неф Рена: величественный протестантизм

Немного мрака от Донна

Восточнее средокрестия — хор, шедевр резьбы по дереву на преградах и креслах работы Гринлинга Гиббонса. Тогда он находился на вершине славы и получил по фунту за каждую из 66 голов херувимов, что по тем временам составляло огромную сумму. Ему удалось соединить величественность церемониального пространства с интимностью капеллы при колледже.

Свод покрывает мозаика в стиле прерафаэлитов, созданная Уильямом Блейком Ричмондом и установленная в 1900 году, когда королева Виктория назвала эту часть собора «скучной, тусклой и неблаголепной». Аллегорические изображения Ричмонда вызывали споры. Биограф Рена Адриан Тиннисвуд считал их проникнутыми «духом папизма среди позолоченных капителей, эти тяжелые арки… непривычно, не по-английски». Считается, что Рен мечтал о мозаиках — таких, как в соборе Святой Софии в Константинополе.

Хор ведет к не менее папистскому киворию, который был создан в 1958 году Стивеном Дайксом Бауэром взамен разрушенного за время бомбежек Второй мировой войны. Рядом с алтарной частью в северном приделе находятся чугунные ворота 1700 года работы француза Жана Тижу: роскошное переплетение узоров рококо. Поблизости, в приделе настоятеля, стоит скульптура Мадонны с младенцем Генри Мура (1983).

В южном приделе находится закутанная в саван мрачная статуя руки Джона Донна, поэта и настоятеля собора Святого Павла, которую, как считается, придумал он сам, а изваял Николас Стоун в 1631 году, в год смерти Донна. Это единственный памятник, переживший Великий пожар. Много вопросов вызывает не менее мрачный плазменный экран художника Билла Виолы (2014). На нем актеры изображают мучеников, которых пытают стихии земли, воздуха, огня и воды. Здесь, как и в испанских соборах, мне непонятно стремление изобразить боль в месте христианского поклонения.

Обширная крипта собора занимает почти такую же площадь, как и храм над ней. Наиболее интересная часть крипты — это мемориал Нельсона. Его похоронили в гробнице, которая предназначалась кардиналу Уолси, однако осталась пустой из-за его низвержения. Нельсона окружают такие знаменитости, как Флоренс Найтингейл, Черчилль, художники Джошуа Рейнольдс, Уильям Тернер, Жан-Франсуа Милле и Уильям Блейк.

Район вокруг собора, пожалуй, один из самых унылых, если сравнивать с другими соборами из этой книги. Если в Германии и Франции тщательно воссоздавалось окружение соборов, то Лондон разрешил современным архитекторам творить беспредел. Однако на два момента стоит обратить внимание. Первый — это портик на Ладгейт-Хилл, остаток средневекового отвращения к прямым линиям. Второй — вид с верхнего этажа галереи Тейт Модерн на противоположном берегу. Оттуда открывается боковой вид на весь собор. Он стоит на хребте своего города — в кои-то веки в полном своем величии.

Лондон, Вестминстерское аббатство

✣✣✣

Узнав про мой интерес к большим соборам, некий лондонский хорист потребовал от меня ответа: «Ты за Вестминстер или за Святого Павла?» Для него они были чем-то вроде футбольных команд. Не подозревая о таком хоральном соперничестве, я ответил: «За Вестминстер». Он вскинул кулак: «Да!»

Два главных собора Лондона с давних пор соперничают как национальные мавзолеи и места проведения государственных церемоний. Собор Святого Павла больше, величественнее и чуть опередил Вестминстерский по количеству платных посещений: 1,7 миллиона против 1,6 миллиона в 2019 году. Однако лично я голосую за Вестминстер. Собор Святого Павла видится мне генерал-майором, увешанным наградами, надутым и чуть чванным. Вестминстер представляется бедной женщиной, перебирающей свои пожитки в поисках забытого стихотворения. Именно к Вестминстерскому аббатству я обратился бы в трудную минуту.

Болотистый остров Торни на Темзе, где находилось аббатство VII века, король-франкофил Эдуард Исповедник (пр. 1042–1066) отвел в 1042 году под монастырь и дворец. Ему хотелось жить в стороне от неотесанных англосаксов Лондонского Сити, теснящихся в своих домах и не говорящих по-французски. Со временем статус этого западного собора — west minster — возрос, так что он превратился во второй центр Лондона. Именно его для своей коронации выбрал Вильгельм Завоеватель, опять же потому, что Вестминстер не был англосаксонской столицей Уинчестером, а еще потому, что Вильгельм претендовал на трон именно через «француза» Эдуарда.

Старое аббатство Святого Петра исчезло в 1539 году, когда Генрих VIII ликвидировал монастыри, а их обширные земельные владения раздал своим придворным. Король пожелал сделать храм аббатства собором — и ненадолго, при Марии I тот им стал. Это прекратила Елизавета и перенаправила его доходы собору Святого Павла, что дало начало поговорке robbing Peter to pay Paul, что буквально переводится как «ограбить Петра, чтобы заплатить Павлу». Как место коронации он получил статус особого королевского храма.

Фрагменты нормандского эдвардианского монастыря сохранились, но все, что мы видим сегодня, — это результат перестройки Генриха III (пр. 1216–1272) после 1245 года. Он сделал храм святилищем своего предшественника и героя Эдуарда Исповедника, который считался покровителем Англии до тех пор, пока Эдуард III не сменил его на более гламурного Георгия Победоносца. Для этой перестройки такой же франкофил Генрих вызвал Анри Реймсского, мастера стиля высокой, лучистой готики, которая позже получила название английской украшенной готики. В Вестминстере впервые в Англии были полностью осуществлены планы по созданию каменного ажура на окнах.

Снаружи собор смущает отсутствием средокрестной башни, хотя попытки ее возвести делались часто. Например, в 1990-х годах композитор Эндрю Ллойд Уэббер предложил дать деньги на ее возведение, но переговоры по поводу проекта не принесли успеха. Таким образом, силуэт аббатства определяют две западные башни, построенные только в XVIII веке. Официальный вход в этот храм для национальных церемоний с Парламентской площади очень скромный. Тут нет ни величественной аллеи, ни прекрасного портала, как у соборов Святого Петра или Нотр-Дама: просто ворота и дверь.

Западный фасад настолько хорошо всем знаком, что его стилистическая странность остается незамеченной. Цоколь сохранился от храма Генриха, над ним — перпендикулярный фасад, начатый Реном, а после 1723 года продолженный Николасом Хоксмуром. Хоксмур хотел, чтобы башни были готическими, он считал это обязательным для «старинных, долговечных общественных зданий» (это такой выпад в адрес собора Святого Павла). Однако готический силуэт включал в себя черты классицизма и барочные просветы, в особенности для часов. Готика и классицизм у Хоксмура идут рука об руку.

Капелла Генриха VII: перпендикулярное великолепие