История Армении

ГЛАВА 4

Об ишханах Восточной Армении Закарэ и брате его Иванэ

В дни царствования армянского царя Левона жили на Востоке[569] два брата — сыновья благочестивого ишхана Саргиса, сына Ваграма, сына Закарии, который отделился от курдов племени Бабира[570]. Имя первого было Закарэ, а второго — Иванэ[571], [это были] люди храбрые, могущественные владетели, бывшие в почете[572] у царицы грузинской, которую звали Тамар, дочери храброго Георгия, сына Дэметрэ. Закарэ был военачальником грузинского /163/ и армянского войска, подвластного грузинскому царю, а Иванэ был в должности атабека. Они отличились большой отвагой в боях: завоевали и взяли себе множество областей армянских, которыми владели персы и мусульмане, — гавары, расположенные вокруг моря Гегаркуни[573], Ташир, Айрарат, город Бджни, Двин, Анберд, город Ани, Карс, Вайоцдзор, область Сюнийскую и близлежащие крепости, города и гавары. Сделали данником и султана города Карин. Разорили многие гавары Персии и Атрпатакана, расширили свои границы во всех направлениях. Точно так же и другой ишхан, по имени Закарэ, и брат его Саргис к другой Саргис — отец Шалвэ и Иванэ — родственники великих ишханов: при их пособничестве и они отняли у персов много гаваров и неприступные крепости — Гардман, Кархердз, Бргеванк, Тавуш, Кацарет, Терунакан, Гаг — и стали притеснять город Шамхор, который позже захватил сын его (Закарэ) Ваграм, отец Ахбуги, дед Ваграма, Закарэ и Иванэ.

И так благоприятствовала им свыше удача, что мол/164/ва о храбрости их распространилась во многих гаварах, и множество племен служили им: кто из любви к ним, кто из страха. Они [заново] построили множество монастырей, издавна разоренных грабителями Измаила; заново восстановили церкви, и сословие священнослужителей стало процветать; были построены и новые монастыри и церкви [там], где исстари не было монастырей, и среди них — прославленный монастырь, называемый Гетиком[574], в Кайенском гаваре, основанный святым вардапетом Мхитаром, прозванным Гошем[575], была построена чудесная церковь с небоподобным куполом, освящена и наречена во имя святой Богородицы — храм славы господней, обиталище словесного стада христова. И когда их власть настолько окрепла, они [смогли] разбить и султана, которого звали Шахи-Арменом[576].

Потом вознамерились они захватить и великолепный город Бзнуника Хлат и, созвав войско, осадили его и скоро должны были уже взять [город]. Тогда ишхан Иванэ, брат военачальника, вышел с целью прогулки, чтобы осмотреть [крепостную] стену; и, неосторожно повернувшись, конь его оступился, [попал] в ров, со/165/крытый там, и сбросил его на землю. И мужи городские, увидев это, напали на него, захватили в плен и увели его в город. В городе началось великое ликование; тотчас же дали знать султану о том, что поймали его, чему он крайне обрадовался и велел привести его к себе[577]. Военачальник Закарии, услыхав [об этом], отправил горожанам угрожающее послание и сказал: «Если вы брата моего увезете из города этого или же погубите, велю землю страны вашей вывезти в сторону Грузии, [велю] обезлюдить страну вашу». И они, испугавшись, не дали увезти его к султанам, которые находились в краях около Дамаска и в Египте и которых звали Куз[578], Мелик Кемл и Ашраф, из рода Саладина, который захватил Иерусалим[579]. Затем, заключив дружбу меж собой, попросили дочь Иванэ в жены. И было так, как они просили: взяли заложников и отпустили Иванэ. И тот, вернувшись домой, послал свою дочь, которая стала женою Куза, а после него Ашрафа[580].

Приезд жены в дом султанов принес большую пользу: легче стало христианам, находившимся под их властью, а еще более — области Тарон, ибо монастырям, расположенным там и обложенным податью, облегчили /166/ меру подати, а для половины [населения] — вовсе упразднили. [Султаны] приказали подвластным [владетелям] не обижать и не притеснять странников, направляющихся на богомолье в Иерусалим. Еще более возросли [права] грузин, ибо Иванэ впал в ересь халкидонскую, в которую повержены были грузины, ибо он, очарованный царицей[581], которую звали Тамар, дочерью Георгия, полюбил славу людскую более, чем славу божью; а Закарэ остался верен православию[582], которое исповедуют армяне. Поэтому они особенно почитали грузин, и [последние] были свободны от податей во всех их городах, а также в Иерусалиме. И звали женщину эту Тамта.

И так утвердились дружба и согласие между царством грузинским и владением султанов.

ГЛАВА 5

О соборе, созванном Закарием по поводу некоторых вопросов

После того как в странах, подвластных им, был восстановлен мир и [изгнаны] все грабители, когда возросло число монастырей и прославились обряды церковные, нечто иное запало в душу ишхану Закарэ; он видел, что грузинское войско вместе со своим царем имело при себе священника и везде они служили обедню, а у него самого в пути не было церквей, ибо у армян не было этого обычая /167/ исстари, с тех пор как высокородные ишханы армянские были уничтожены персами и измаильтянами. Грузины упрекали армян в том, что у них в пути нет церквей и они остаются без причастия и не празднуют праздников божьих мучеников по истечении каждого дня. Это причиняло ему (Закарэ) сильную боль.

Тогда он спросил своего духовного отца, основателя монастыря Гетик, великого вардапета Мхитара, которого прозвали Гошем. И тот ответил: «Никогда не было, чтобы цари наши или ишханы нуждались в дорожных церквах, в местах службы и обедни». Опрашивал он и других вардапетов, и те рассказали ему о том, как при великом и могущественном царе Трдате шатер и алтарь перевозили по царскому стану и как при святых Вардане и его сподвижниках крещение и причастие совершались в ставе войска, и о том, как святые мученики Хиберикос и Филофеос[583] написали иерею Иаковбосу, дескать: «Приходи к нам, захватив с собой сосуды для обедни и рог с елеем». И много тому подобного /168/. Тогда великий военачальник сказал им: «Дайте мне предписание, чтобы и я возил за собой священников и шатер для обедни». И сказал ему великий вардапет: «Мы не можем сделать этого без повеления католикоса армян и царя Левона».

Тогда он написал послание и отправил послов к армянскому католикосу по имени Иованнес[584], который в то время по каким-то причинам взбунтовался против царя в Ромкла. Написал он также царю Левону и познакомил его с [сутью] дела. Тот вместо взбунтовавшегося против Киликии Иованнеса посадил католикосом на престол в монастыре, называемом Аркакахин, владыку Давида[585]. Затем, собрав вардапетов и епископов своего государства, царь Левон спросил их [мнение] о просьбе Закарэ. И те, дабы он, подобно брату своему, не отвратился от православной веры, поручили написать на Восток такое письмо:

«Великий спарапет и шахиншах восточных областей Закарий, изучив отмененные и искаженные за время порабощения [страны] иноземцами христианские порядки, созвал собор вардапетов, епископов, отцов [церкви] и иереев, кои, обсудив, нашли просьбу его соответствующей боже/169/ственным книгам. Затем послал он [грамоту] Христом венчанному царю армян Левону, что [восседает] в краях западных, в стране Киликии. И тот собрал в стольном городе Сисе католикоса Давида совместно с вардапетами и епископами и особножитными отшельниками, кои нашли просьбу его не суетной и согласной с апостольскими канонами. Поэтому, отметив главы канонов, послали их числом восемь; вот они.

«Первый. Служить литургию согласно уставу при участии святого причетника и дьякона.

Второй. Отмечать праздник благовещения пресвятой Богородицы шестого апреля, на какой бы день он ни пришелся; праздник успения ее — пятнадцатого августа, на какой бы день он ни пришелся; праздник [воздвижения] святого креста — четырнадцатого сентября, на какой бы день он ни пришелся. Также и другие праздники мучеников, на какой бы день они ни приходились, соответственно памяти каждого из них.

/170/ Третий. Накануне праздников богоявления и пасхи поститься до вечера и не разговляться ничем иным, кроме как рыбой и постным маслом.

Четвертый. Признавать написанный образ спасителя и всех святых и не отвергать их как образы язычников.

Пятый. Служить обедню и по живым.

Шестой. Духовным лицам мясо не есть.

Седьмой. Рукополагать в причетники и затем, лишь спустя много дней, — в дьяконы, а потом, по исполнении возраста, — в священники.

Восьмой. Членам братии пребывать в монастырях и отдельного имущества не приобретать».

Это и нечто подобное этому записали на соборе западном и послали на Восток Закарию.

А католикос Иованнес, пребывавший в крепости Ромейской, чтобы подольститься к восточным ишханам, послал им шатер с куполом в виде церкви, а также людей, соорудивших и украсивших его, мраморный алтарь и иные приспособления для обедни, епископа по имени Минас, дьяконов, причетников и сладкогласных священников, поющих во время обедни.

И они приехали и яви/171/лись к амирспасалару в город Лори, преподнесли ему повеление католикоса, его послания и подарки. Прибыли также посланцы и гонцы, привезшие повеления царя Левона и католикоса Давида.

Закарий очень обрадовался им, приказал, созвать собор в городе Лори[586], [пригласил] своего родственника, ахпатско-го епископа Григорэса, анийского епископа, бджнийского епископа, двинского, карсского и других, кто только подвернулся. А также и вардапетов и настоятелей монастырей вместе со священниками и другим светским людом; он хотел поставить шатер и служить обедню.

Были [там] известные вардапеты того времени: Мхитар, прозванный Гошем, основатель монастыря Гетик, человек мудрый и скромный, прославившийся как ученый вардапет, Игнатиос, Вардан, Давид Кобайреци из Ахпата, Иованнес, ставший настоятелем Санаина после смерти вардапета Григора, которого называли сыном Тута, воспитатель тех ишханов Григор из Кечарука, которого называли Моноником, Туркик из Техеника, который ввел такие хорошие порядки в своем монастыре, чтобы все бы/172/ло общее, а отдельно ничего не приобреталось, Егия из Хавуц-Тара, тот, что ввел в своем монастыре такую прекрасную службу, что казалось, будто все исходит из одних уст как высокие, так и низкие [звуки], и один другому не мешал; Григор Двинаци, Сартис — отшельник из Севана. Эти известные мужи и многие другие: Григорэс, епископ ахпатский, Вртанес бджнийский и двинский, Саргис, местоблюститель анийский, Иованнес из Карса и многие другие отовсюду [съехались на собор] вместе с известными священниками из монастырей, городов и сел.

Когда они услыхали и узнали о приказе католикоса и царя, кое-кто согласился [признать его], а часть не [согласилась]. И так начались разногласия, [люди] отделились друг от друга; одни ушли потихоньку ночью, а часть была насильно задержана, пока не отслужили обедню; и так они рассорились и разошлись, обвиняя друг друга.

А ишкан Закарэ послал людей в подвластные ему монастыри и насильно заставил их отмечать праздники успения Богородицы и воздвижения святого креста не в воскресенье, как было у них принято, /173/ а в тот день недели, на какой пришелся [праздник]. В церкви было много разногласий и раздора, и ликование сменилось печалью, любовь друг к другу — ненавистью, вплоть до того, что один другому угрожал мечом.

Затем Закарий отправил прибывшего от католикоса епископа Минаса вместе с его служителями в Ахпат, чтобы они сделали то же самое и там. И когда он подходил уже к монастырю, ахпатский епископ Григорэс послал людей, которые дубинами жестоко избили и его, и служителей его, нанесли им страшные раны и бросили их [там] полумертвыми, а их навьюченных мулов убили, столкнув вниз со скалы. Епископа [Минаса], подняв вместе с ложем его, повезли к Закарэ; а тот при виде этого сильно разгневался на епископа Григорэса и приказал схватить его и яростно угрожал ему. В поисках убежища [епископ Григорэс] бежал в Кайенскую область, в монастырь Гетик, к великому вардапету Мхитару, ибо знал, что тот очень смело ведет себя с Закарэ. И в этот раз он спасся от него, но позже, в Кечаруке, [Закарэ] схватил его и посадил в темницу, а вместо него епископом Ах/174/пата назначил Иованнеса — того самого, который раньше оставил престол и поехал в Хачен. И был этот Иованнес человек добродетельный, он совершил в Ахпате много дел, достойных упоминания, в том числе построил прославленный притвор церкви, который восхищает всех, кто его видит.

Церковь восточную охватила такая смута потому, что они с давних пор не привыкли делать то, что он (Закарэ) требовал: не отмечали праздники в любой день [недели], дабы не нарушать из-за праздника пост, и божественную литургию не служили с дьяконом и причетником, а только священники прислуживали друг другу. Мне кажется, это вошло у них в обычай в связи с владычеством мусульман, которые не позволяли [армянам] открыто совершать свои христианские обряды; они даже не решались оставлять в час грозного таинства двери церквей открытыми, дабы иноплеменники не совершили какого-либо злодеяния, [армяне не могли делать и] остальное, что ему (Закарэ) хотелось.

Он еще раз приказал созвать собор в стольном городе Ани[587], что в гаваре Ширак; и собрались перечисленные выше епископы и вардапеты и еще многие другие. Закарий написал вардапету Мхитару, чтобы и он приехал на собор. А он отговорился болезнью и немощностью и написал такой ответ, дескать: «Со всем, что они сделают и пожелают, я согласен, /175/ умоляю тебя не утруждай меня больше ничем, ибо я слаб».

Закарэ же созвал собор и просил их обязаться сделать то, о чем он просил. А они сказали: «Нельзя нам сделать это без великого вардапета». Так они из уважения называли его (Мхитара Гоша). А он, показав письмо, сказал: «Вот он, ибо это письмо [заменяет] его, а он — это [письмо]». Но он не отдал им письма и того, что он написал ему. Собор попросил его потерпеть, покуда они пошлют к нему [человека с просьбой] приехать на собор. Послали к вардапету Мхитару и умоляли его приехать на собор, дабы они? дали единодушный ответ военачальнику, и написали, дескать: «Немощностью плоти своей ты не отговаривайся, если смерть настигнет тебя в пути, мы причислим тебя к первым святым учителям церкви». И когда он прочел это письмо собравшихся, тотчас же встал и пустился в путь вслед за зватаями. И было это в зимнее время, приближался праздник рождества и явления Иисуса Христа. Когда военачальник узнал, что он прибудет, послал за ворота города некоего ишхана, чтобы, когда он прибудет, не позволить ему направиться на собор, а провести его [прямо] к нему. Еще до его прибытия /176/ половина [собравшихся] (те, что были епископами его страны, дабы их не свергли с [епископских] кафедр) согласилась сделать то, о чем он просил, а другая половина не согласилась.

Когда вардапет прибыл, ишхан, взяв под уздцы, направил его коня к военачальнику. [Присутствующие] на соборе, узнав, что его не пустили к ним, послали к нему вардапета Нерсеса, человека добродетельного и здравомыслящего, который позже, после смерти вардапета Григора, прозванного Моноником, стал настоятелем Кечарука, пригласить его сперва прийти на собор и совместно подумать о том, как быть, ибо они арестованы и военачальник [Закарэ] собирается изгнать их на чужбину. И он (Нерсес) пошел и встретил его (великого вардапета), когда тот собирался уже войти во дворец военачальника; он издали окликнул его и сообщил ходатайство собора. Ишхан насильно заставил его войти [во дворец], военачальник же вышел ему навстречу, приветствовал и сказал: «Раз ты приехал, они мне больше не нужны».

Когда собравшиеся услыхали эти слова, их обуяла зависть, и они, злословя, говорили: «Все, что делает с нами военачальник [Закарэ], он делает по наущению [Мхитара]; в глазах его мы нечто вроде скота». И на разные лады клеветали на него.

/177/ А он, узнав, что было на соборе, стал осуждать военачальника, дескать, не следовало решать такие вопросы самовластно. И послал к участникам собора и [велел] сказать: «Вы беспокоитесь о народе нашем, как бы он с помощью этих обычаев не смешался с грузинами, а я беспокоюсь о военачальнике нашем, как бы он, подобно брату своему, не стал грузином, на что так надеются грузины. Итак, ежели это верно, то почему же вы обвиняете меня, раз у него есть приказ католикоса и царя Левона поступить так; и хотим мы этого или не хотим, он все равно поступит по-своему. Так вот, пусть каждый из вас вернется в свою обитель, а мы будем умолять его не изгонять вас из ваших церквей и с ваших мест, обряды же, как совершали до сего дня, точно так и будем совершать».

А амирспасалар Закарэ приказал тайно, без ведома вардапета, отправить их (епископов) на чужбину. Когда вардапет [Мхитар] узнал об этом, многих из них спас, и они вернулись к себе; что же касается других, то через несколько дней брат военачальника Иванэ приказал им вернуться на свои места.

Закарий всю свою жизнь, пока был жив, /178/ действовал в соответствии со своим желанием, церкви же продолжали действовать по-прежнему.

Все обстоятельства, речи и дела этого собора записал все-мудрый вардапет Ванакан в своей «Истории»[588], ибо он как ученик находился при великом вардапете, был очевидцем всех происшедших событий и слышал все собственными ушами досконально. Это, а также и многое другое могут найти в книге его те, кто хочет досконально изучить [события].

ГЛАВА 6

О том, как агванские католикосы, притесняемые иноплеменниками, перебрались к великим ишханам

Из множества бед и притеснений, которые терпели вообще все страны от племен южных, от сыновей Измаила, больше всего [выпало на долю] Армении и Агванка, ибо у нас вконец были истреблены цари и властители; католикосы агванские скитались там и сям, так как не было у них определенного места, [где мог бы находиться] престол. Случилось им добраться до пещеры, находящейся в пределах крепости, называемой Чарек[589], там они обосновались и оттуда же руководили паствой своей. Один из этих католикосов, по имени Бежгэн, оставил сан /179/ свой, женился и заимел детей. Его лишили престола и вместо него рукоположили владыку Степаноса.

Был у него один хорепископ, по прозванию Саркаваг. Случилось ему как-то поехать в город Гандзак[590] собирать доходы с иереев и тамошних христиан. При въезде в город его увидел эмир города, которого звали Гурджи Бадрадин[591], и спросил: «Ты чей?» И когда он ответил: «Католикосов», сказал: «Слыхал я, будто христиане устраивают большое празднество, когда освящают воду. Так вот, праздник ваш приближается, пригласи вашего католикоса с его священнослужителями, как принято у вас, и освятите воду в моем городе, дабы и мы порадовались вместе с вами».

Хорепископ, вернувшись, рассказал католикосу о приказе эмира. И он очень обрадовался, ибо никогда католикос или кто-либо из известных людей не решился бы открыто войти в город или прогуливаться там, так как город находился в руках персов, алчущих крови христианской, ибо много горя причинили им жители Хачена, ведущие разбойничий образ жизни, которые убивали много персов и грабили подвластных им христиан; точно так же [поступал] и царь грузинский со своим войском. И по этой причине они (персы) враждовали со всеми христианами.

/180/ Католикос, собрав епископов и вардапетов своего удела, пошел вместе с ними на зов эмира. Увидев его, эмир крайне обрадовался и приказал устроить очень пышный и торжественный ход с хоругвями[592], трещотками[593] и освятить воду с громким [пением] и по обряду. А сам он сел верхом на коня и с многочисленным войском отправился посмотреть и получить удовольствие. Всполошился и город со всеми своими жителями-язычниками, которые тоже пошли посмотреть. И когда было вылито в воду святое миро, персы стали говорить: «Вот эмир сделал всех [нас] христианами, ибо что христиане делают сверх этого, кроме крещения и миропомазания? А мы все пьем воду отсюда и моемся этой [водой], и все мы отныне неверующие и вероотступники. Давайте же придумаем что-нибудь».

Тогда, подняв большой шум, они схватили католикоса и посадили его в тюрьму, а потом свергли эмира и бросили его в крепость, а сами написали атабеку, восседавшему в Исфахане, дескать: «Этот эмир всех нас заставил отступиться от веры нашей, ибо позволил главе христиан бросить свиное сало в /181/ нашу воду. Нынче оба они — и католикос и эмир — в заключении, и что повелит воля твоя, то и будет». И [атабек] приказал: эмира лишить власти и привести к нему. А католикоса, взыскав большой выкуп золотом и серебром, отпустили идти, куда ему было угодно. И он, избавившись от опасности, отправился в сторону Хачена и больше не осмеливался вступить в пределы Гандзака.

А монастыри, находившиеся близ этого города, и иереи гавара, увидев, что владыка Степанос не осмеливается приехать в те края, сами тоже не осмеливались ездить к нему, привели Бежгэна, того самого расстригу, и дали ему образ и сан священника. Услыхав об этом, владыка Степанос предал анафеме его и тех, кто это сделал, а сам жил то здесь, то там, пока не умер в гаваре Херг.

Когда вардапеты и епископы страны Агванк увидели, что католикосат у них перестал существовать и нет у племени этого ни епископа, ни вардапета, а только лишь один дьякон, дитя [по возрасту], — его повезли в Бджни к епископу Вртанесу и [попросили] рукоположить его в священники[594].

[Затем] привезли его в город Гандзак к правителю города, которого звали эмир Омар, и умоляли его дать приказ о рукоположении того в католикосы. И он сказал: «Слишком молод он летами; вот вы, совершенные возрастом, почему вам бы не стать католикосом?» И они ответили /182/: «Да потому что он из рода католикосов и ему подобает [получить] престол».

И [эмир] приказал рукоположить его. И было там несколько епископов, которые и рукоположили его. И когда он был рукоположен, эмир посадил его на благородного коня, облачил в изысканное льняное одеяние, приличествующее его [сану], и с горнистами впереди и позади него приказал водить по улицам города.

Так владыка Иованнес получил престол агванский на многие годы. Он обосновал свой престол в пределах Чарека, в [одной] пещере тамошней, о которой мы выше говорили. Притесняемый иноплеменниками, он задумал перебраться в Армению к великим ишханам Закарэ и брату его Иванэ. И те с большими почестями приняли его. Иванэ поселил его в гаваре Миапор, в монастыре, который называется Хамши[595].

И он начал строить там большую и дивную церковь; [строительство ее] еще до завершения было приостановлено, ибо пришел султан Хорасана, именуемый Джалаладином, ударил по грузинскому царству и предвозвестил постепенное нашествие войска иноплеменников и разорение стран Армении, Агванка и Грузии.

ГЛАВА 7

/183/ О знаменитых вардапетах области Васпуракан[596]

Были в те времена добродетельные и пресветлые вардапеты, сиявшие в стране, подобно светилам: Степанос[597], сын Иусика, человек святой и чудодей, могила которого после смерти стала целительницей для всех болящих; Горг Каренеци[598], человек мудрый и знающий, и еще другой [вардапет], по прозванию Тираду[599], получивший сан епископа, и Аствацатур[600] из города Арчеш, которого называли сыном Ахбайрака. Очевидцы рассказывали много [историй] о его добродетелях.

Был он сыном зажиточной семьи, очень жалостливым и любящим нищих; когда ему сообщили, что умерла его мать по плоти, он воздал хвалу богу. На похоронах ее он, взяв золото и серебро, вкладывал их в руки своей матери и призывал нищих брать [деньги] из рук матери, якобы это она своими руками раздавала [милостыню]. А когда скончался отец, он роздал все свое имущество нуждающимся.

Было у него много лавок, он сдал их в аренду и ежегодно, /184/ получив плату, покупал на эти [деньги] овечьи шкуры и холст, собственноручно шил одежду и раздавал ее нищим.

Видя его благие дела, многие из мусульман приходили к нему и, получив крещение от него, становились христианами.

Неверующие, видя, что он — причина всего этого, хотели убить его, но не решались сделать это открыто, так как [вокруг] было много людей. [Тогда] они задумали тайно завлечь его в сети. И, схватив одного из своих слуг, задушили его и ночью притащили, бросили у ворот монастыря; рано утром пришли, окружили монастырь, чтобы убить всех [его обитателей], якобы за то, что они сделали это. Христиане, услыхав об этом, собрались несметной толпой, чтобы умереть всем, прежде чем выдать его (Аствацатура). А святой божий человек, видя тайные козни врага и то, что из-за него хотят многих уничтожить, ибо власть в городе принадлежала персам, сказал им: «Подарите нам ночь, а завтра поступите, как вам будет угодно; выдайте нам умершего». И те отдали [труп]. Вардапет приказал отслужить полуночную службу и молить бога спасти [их] от навета. И сам, уединившись, /185/ с громкими стенаниями просил бога явить [милосердие свое]. А назавтра, открыв ворота монастыря, пригласил войти всех — верующих и неверующих, а сам, взяв знамение господне, возгласил громким голосом во всеуслышание: «Тебе говорю, эй, человек, иди, живи во имя Иисуса Христа, который сотворил тварей из ничего, и скажи перед всеми, кто убил тебя». И тот быстро поднялся и посмотрел «а толпу, увидел своих убийц и сказал: «Вот тот человек убил меня». Тогда божий святой говорит ему: «Опусти снова голову и спи[601] до всеобщего воскресения». И он тотчас же снова умер. И так избежали они гибели и прославилось имя христово.

ГЛАВА 8

О смерти военачальника Закарэ

Совершив много доблестных дел и одержав множество побед, прибыли великие ишханы Закарэ и Иванэ вместе с большим войском в город Маранд, взяли его и разорили окрестные области. Потом отправились в город Ардебиль и захватили его тоже.

Многие из них (жителей города) вместе с созывающим на молитву, которого называют мугри, нашли прибежище в своей молельне.

Зака/186/рэ приказал притащить сена и щепок и, залив их маслом и керосином, поджечь. И так он сжег их (жителей) и сказал: «Князей и людей светских — взамен армянских ишханов, сожженных мусульманами в Нахичеване[602]; а курраев — взамен священников Багуана[603], которых вырезали и кровью коих залили стены церкви, так что по сей день видны почерневшие следы их».

А сам он вернулся в свою страну. Но в пути заболел: на теле его появились неизлечимые язвы, и когда рубцевалась одна, появлялась другая. И так, измучившись, он скончался через несколько дней. И скорбь объяла всех христиан. Повезли его в Санаин и похоронили в большой церкви перед дверью под хораном с левой стороны. И облачились в великий траур царь грузинский Георгий, по прозвищу Лаша[604], сын Сослана и Тамар, внук царя Георгия Великого, и брат его (Закария) Иванэ вместе со всем грузинским войском. И остался у Закарэ сын по имени Шахиншах[605] — дитя по возрасту, /187/ которого Иванэ вскормил вместе со своим сыном Саргисом, которого звали [также] Авагом[606], покуда не достиг он совершеннолетия и не вступил во владение отцовским княжеством.

ГЛАВА 9

О царе Левоне[607] и его кончине

А благочестивый и всепобеждающий армянский царь Левон помимо многих свершенных им доблестных дел покорил [также] окрестные народы; позже, когда скончался владыка Давид в Аркакахине, приехал мятежный армянский католикос Иованнес, восседавший в Ромейской крепости, и они помирились.

А потом заболел и царь Левон болезнью, от которой и умер. И призвал к себе католикоса Иованнеса и всех военачальников своего войска, и, поскольку у него не было сына, а была лишь дочь[608], он поручил католикосу и всей знати [своей] посадить ее вместо себя на престол, быть покорными ей и выдать ее замуж за человека, соответствующего ей по своим достоинствам. И поручил ее католикосу и двум знатным ишханам: своему родственнику Константину[609] и сиру Аданы[610], ромейцу по исповеданию, а сам благополучно почил смертью в 668 (1219) году армянского летосчисления, процарствовал в стране победоносно и с доброй славой двадцать и четыре года.

/188/ Вся его страна и все войско глубоко скорбели по поводу его кончины, ибо христолюбивый царь этот был весьма любим всеми. После положенного траура подготовили тело его к погребению. И возникла разноголосица, ибо одни предлагали похоронить его в царском граде Сисе, а другие — в монастыре, называемом Акнер, так как [царь] очень любил этот монастырь из-за добрых порядков его и приятных молитв. А некоторые сочли неудобным [хоронить царя там], поскольку местонахождение [монастыря] было окраинное и много было у него врагов среди иноплеменников. «А вдруг, — говорили они, — придут, выроют и сожгут его из-за ярой ненависти, которую они питают к нему». Потом все пришли к единому мнению, повезли тело его, похоронили в городе Сисе, а сердце и внутренности повезли в монастырь, называемый Акнер.

Так упокоился в благочестии доблестный и всепобеждающий царь Левон.

А католикос и ишханы привезли сына владетеля Антиохии, которого именовали принцем, отдали дочь царя Левона ему в жены и посадили его на престол. И звали юношу того Филиппом[611], а /189/ царицу — Забел. А когда он пробыл королем четыре года, отец обманул его и взял у него корону царя Левона и царский трон[612], который ставили в торжественные дни, и много золота и серебра. А ишханы, когда увидели, что человек этот (Филипп) неискренен по отношению к королевству, схватив его, держали под стражей, покуда не принесет корону и сокровища, унесенные им. Но отец его не вернул ничего и не смог помочь ничем своему сыну. И оставался он там, пока не умер.

Великий ишхан Константин уговорил католикоса и кое-кого из вельмож посадить на престол его сына Хетума — мальчика по возрасту, но сильного телом и с красивой внешностью. Однако царица не соглашалась стать женою мальчика; она взбунтовалась, отправилась в Селевкию, к франкам, жившим там, ибо мать ее по происхождению была из франков с острова Кипр.

И Константин, собрав все войско, осадил город, пока те вопреки своей воле не выдали ему царицы. И он повез ее и женил на ней своего сына. И родились у нее сыновья. Женщина эта была очень благочестивой и здравомыслящей, любила всех богобоязненных людей, нищих, постоянно постилась и молилась.

/190/ А великий шихан Константин, получив царскую власть для своего сына Хетума, взял на себя все заботы о государстве и разумно распоряжался [властью]: одних он подчинил любовью, с непокорными расправлялся, ссылая, а остальных предавал смерти. Он установил дружбу и единогласие с ромейским султаном по имени Аладин[613], который владел множеством стран. Так он поступал со всеми окружающими его народами и восстановил мир во все стороны вокруг своей страны.

Он назначил своего старшего сына Смбата[614] военачальником, а другого — князем того королевства. Все монастыри страны были избавлены от забот о мирских нуждах, ибо сам он снабжал их всем необходимым, чтобы они занимались лишь молитвами и церковной службой.

[Великий ишхан] наводнил страну множеством людей — ремесленниками и неремесленниками, которые собрались там отовсюду, спасаясь от нашествия татар, пришедших с северо-востока и ниспровергших всю вселенную. Затем умер и католикос Иованнес, пробыв на престоле восемнадцать лет. И великий ишхан вместе с царем посадили на престол святого Григора владыку Константина[615], человека добродетельного и смиренного, ведущего благочестивую жизнь, /191/ руководствующегося благими [устремлениями], в соответствии с каковыми упорядочил церковные[616] установления. Его почитали все народы — и не только христиане, но и магометане.

Случилось как-то приехать трем султанам к границам города на реке Евфрат, называемого Ромкла, где находился католикосский престол. Католикос отправился повидаться с султанами. Узнав о его прибытии, они (султаны) сами двинулись навстречу ему, привели его с большим почетом в свой стан, водрузили для него великолепный шатер между своих шатров — по одну сторону [от него] был шатер Мелика Кем-ла, который владел стороною Египетской, с другой — шатер Мелика Ашрафа[617], который владел большей частью Армении и Междуречьем; а также и шатер племянника[618] их, который владел землями Дамаска. И так, оказав ему великий почет, лишь через много дней отпустили его с богатыми дарами, деревнями и имениями, ибо бог прославляет своих прославителей и здесь и в грядущем.

И начало царствования Хетума было в 673 (1224)[619] году армянского летосчисления.

ГЛАВА 10

/192/ Краткое изложение истории страны Агванк, приводимое ниже в форме рассказа

В начале первой истории мы рассказали о святом просветителе армян, апостоле и мученике, местоблюстителе трех святых апостолов Фаддея, Варфоломея и Иуды Иаковлева — святом Григориосе и молитвами его дошли до сего места. А во второй части мы поместим главу о просветителях страны Агванк как сородичах и единоверцах наших, наипаче что предводители их были армяноязычны, многие из них говорили по-армянски, цари их подчинялись армянским царям, находились под их властью, а епископы рукополагались святым Григором и местоблюстителями его, народ жил вместе с нами в православной вере[620], и из всего этого следует говорить об обоих народах вместе[621]. И мы начнем рассказывать вкратце об их предводителях и доведем до того места, где оставили их.

Итак, первым побудителем просвещения областей восточных называют Егишэ[622], ученика великого апостола Фаддея, который после смерти святого апостола отправился в Иерусалим к Иакову, брату господа, и, /193/ будучи рукоположен им в епископы, прошел через страну персов и достиг страны Агванк. Пришел он в какое-то место, именуемое Гисом[623], и построил там церковь и сам принял там мученическую смерть неизвестно от кого. Труп его вместе со многими другими был брошен в колодец, где и оставался до дней последнего царя Вачагана[624] Благочестивого.

И вот они, цари агванские, происшедшие от сородича Гайка Аррана, которого Вагаршак Парфянин[625] назначил правителем и князем тех краев, — Вачаган Первый, Ваче, Урнайр. Этот, явившись к великому государю армян Трдату и святому Григорису, был окрещен им[626]. И святой Григор одного из своих служителей, прибывшего вместе с ним от ромеев, рукоположил в епископы и дал его царю[627] Урнайру. [Потом были] Вачаган, Мерхаван, Сато, Асай, Есваген. В дни его [правления] (Есвагена) блаженный Месроп изобрел письмена армянские, грузинские и агванские[628]. Ваче, коего насильно сделал могом персидский царь Иазкерт, виновник избиения святого Вардана и его сподвижников[629], оставив затем веру могов, а вместе с тем и царство, принял схиму я строгим образом жизни умилостивил бога, перед которым провинился.

Затем Вачаган Благочестивый, которого мы упомянули выше, услыхав, что святого Егишэ бросили в яму, приказал вытащить все кости из той ямы; и, вытащив [кости], сложили их в кучи. Благо/194/честивый царь встал на молитву, прося бога указать кости святого Егишэ. И поднялся сильный ветер, разбросал-развеял по полю все кости, кроме костей святого Егишэ. И царь взял их с великим благоговением, воссылая хвалу богу, и раздарил их по всей своей стране[630].

Потом епископом стал святой Шупхагишо[631]. Однако у нас есть сомнения относительно того, записать ли этого мужа вперед, ибо [человек], написавший историю Агванка[632], записал это имя как живущего в дни Вачагана Благочестивого; и свидетельство этому — законы, установленные царем Вачаганом вместе со всеми агванскими епископами, которые гласят следующее: «Я, Вачаган, царь агванский, и Шупхагишо, архиепископ Партава...»[633] И после этого имя сие не было найдено в перечне епископов, а мы, как нашли, так и расположили.

Потом владыка Матфз и владыка Саак — пять [лет]; владыка Мовсес — шесть; владыка Пант — семь; владыка Лазар — восемь. Затем святой младенец Григорис, сын Вртана Великого, брат Иусика, внук отосланного армянским царем Трдатом Великим святого Григора, [который] был убит как мученик божий на поле Ватнеан[634], а затем был привезен и похоронен в Амарасе. Позже, в дни Вачагана, были обретены мощи, в том числе и мощи отца Иоанна Крестителя святого Захарии, а таже святого Пантелеймона, великому/195/ченика христова, принявшего мученическую смерть в городе Никомидии в дни Максимиана; [эти мощи] святой Григориос привез с собой.

А потом владыка Закария — десять [лет]; владыка Давид — одиннадцать; владыка Иованнес, который стал епископом у гуннов, — двенадцать; владыка Еремия — тринадцать. В дни его правления блаженный Месроп с большим трудом изобрел агванские письмена. Владыка Аббас — четырнадцать. При нем на Двинском соборе[635] решено было говорить о святом боге: «Бессмертный и распят»[636] и говорить: «Единое естество божественности и человечности». Владыка Виро — тридцать и три года. Он долгие годы находился в заточении при дворе персидского царя Хосрова и, освободившись после его смерти, вернулся к себе в страну[637]. [Владыка Виро] выкупил армян, грузин и агван[638], плененных хазиром Шатом[639], сыном хакана Джебе, который заполонил всю страну нашу. Он возвел шесть[640] городов в честь имени Шат: «Шатар, Шамхор, Шаки, Ширван, Шамахи, Шапоран».

Владыка Закария — пятнадцать лет. Этот молитвами своими вернул к жизни из плена великий город Партав. Владыка Иованн — двадцать и пять лет; владыка Ухтанес /196/ — двенадцать лет. Он проклял агванских нахараров за кровосмешение между сородичами, и все они околели. Владыка Егиазар — шесть лет; владыка Нерсес — семнадцать лет. Этот, пока еще был епископом Гардмана, обещал одной женщине, по имени Спрам, жене агванского ишхана, действовать во всем согласно воле ее, если она добьется его рукоположения католикосом Агванка. И женщина эта, погрязшая в халкидонской ереси, умолила епископа рукоположить Нерсеса Бакура католикосом Агванка.

Когда прошло некоторое время, [католикос] проявил ересь, которую он выносил и придерживался. И стал он тогда порицать епископов и иереев, многих из них подверг гонениям. Предводители Агванка, собравшись, предали его анафеме и написали армянскому католикосу Егии, прося его помочь им.

И Егия написал главе мусульман Абдулмелику[641], дескать: «Духовный предводитель агванов и некая женщина вознамерились поднять против тебя страну свою, ибо их окрыляют греки». И тот приказал Егии отправиться в Агванк и свергнуть его с престола, [затем] и его, и женщину ту вместе, связав им ноги и взвалив, подобно тюку, на верблюда, повезти ко двору царскому на посмеяние всему воинству[642].

Отправившись в город Партав, Егия и евнух царя исполнили царский приказ. И в то время как таким образом бесчестили [Нерсеса] и насмехались над ним, /197/ он впал в уныние и спустя восемь дней умер от горя. Все нахарары Агванка и все епископы дали евнуху письменное обязательство, скрепленное грамотой и царским перстнем, в том, что без разрешения армянского католикоса не будут рукополагать католикоса агванского[643].

Егия рукоположил на агванский престол владыку Симеона, который уничтожил смуту нерсесову; он правил полтора года и установил семь пунктов канонов[644]. Владыка Микаэл — тридцать и пять лет; он призвал настоятеля [монастыря] Макенацвоц Согомона и проклял владетелей агванских, кои женились на сородичах в третьем поколении, и они были стерты с лица земли; проклят был также Талилэ, духовный предводитель грузин, ибо это он давал позволение на незаконные браки[645].

Владыка Анания — четыре года. Владыка Иовсеп — семнадцать лет. На пятом году его правления исполнился двухсотый год армянского летосчисления.

Владыка Дэвид — четыре года; этот растратил земли и священные сосуды, умер, будучи отравлен[646].

Владыка Давид — девять лет; этот продал нечестивцам Дастакерт и Сахманахач[647].

Владыка Матеос — полтора года; и этот тоже умер, выпив смертоносное зелье.

Владыка Мовсес — полтора года[648].

Владыка Агарон — два года.

Владыка Со/198/гомон — полгода[649].

Владыка Теодорос — четыре года.

Владыка Согомон — одиннадцать лет.

Владыка Иованнес — двадцать и пять лет; этот перенес католикосат из Партава в Бердак, на место их летнего пребывания.

Владыка Мовсес — полгода.

Владыка Давид — двадцать и восемь лет; этот благословил незаконный брак владетеля Шаки; брат этого ишхана из мирян спросил его: «Откуда ты идешь, владыко?» И тот сказал: «Из дома твоего брата». И говорит ишхан Давиду: «Да онемеет язык твой, благословивший [этот брак], и да отсохнет десница твоя», что тотчас же свершилось, и до самой смерти он не вылечился.

Владыка Иовсеп — двадцать и пять лет; на третьем году его правления исполнилось трехсотлетие армянского летосчисления[650].

Владыка Самуэл — семь и десять лет; этот своевольно завладел саном, затем был лишен его армянским католикосом Геворгом и был вынужден вторично принять рукоположение в Двине.

Владыка Иовнан — восемь с половиной лет; он был придворным епископом в Армении. Покуда Геворг был в плену, он прибыл в Агванк и там был рукоположен помимо воли владыки Геворга; а когда ишханы агванские выкупили владыку Геворга, он лишил Иовнана сана, но ишханы агванские, [напомнив] о своих заслугах перед ним, стали умолять его, и он вторично рукоположил его (Иовнана).