Кровавый Новый Свет

Доводы для «отца» прозвучали весомо, поскольку он и сам не любил любого рода неясности, стремясь раскрыть их, дабы не поиметь в дальнейшем проблем того либо иного рода. Только не в его правилах было отступаться от выяснения, не осмотрев ситуацию со всех сторон. Оттого и дальнейшие уточнения последовали.

— Можем ли мы себе позволить тратить силы и ресурсы ещё и на это? Давай поразмышляем над этим. Чезаре.

— Давай, — с ходу согласился я. — Благо и карта на стене висит, подробная такая, вся из себя разноцветная. Итак, дела италийские. Начнём с них, по понятным причинам более остальных нам близких. Границы спокойны, причём уже не первый год. Даже там, где можно было бы ожидать пакостей со стороны французов.

Карта действительно настраивала на мажорный лад. С момента образования империи в неё, наконец, вошли как Феррара с Моденой, так и Мантуя, правители которых сохранили почти всю экономическую самостоятельность, но вот с военной и политической точки зрения их возможности оказались заметно урезаны. Республика Сиена? Разделена между нами и Флоренцией, благо последняя недостатком аппетита по приращению территорий также не страдала.

Генуя? Лодовико Сфорца по прозвищу Мавр таки да продолжал там находиться, причём, хитрец этакий, окопался по полной программе, поступившись в пользу французской короны солидной частью независимости. Пришлось с печалью в душе признать, что без очередной полноценной войнушки его не сковырнуть. А раз так, следовало договариваться.

Вот и договорились, причём сделав это так, что удалось окончательно и бесповоротно развести по разным углам две правящие ветви семейства Сфорца, то есть самого Мавра и Катарину, герцогиню Миланскую. Герцогство Львицы Романии было всем хорошо, хоть и несколько урезано. Только вот выхода к морю не имело. А это являлось существенным недостатком с учётом желания Катарины активно участвовать сперва в разделе «пирога» Крестовых походов, а затем и примеривания к совсем далёким землям. Мы же, как союзники и в немалой степени покровители Милана, вполне могли помочь. Правильно помочь, блюдя и собственную выгоду. Ведь отдавать союзнику лучше всего то, что тебе самому не принадлежит. Если же это отдаваемое принадлежит откровенно недружественно настроенному субъекту — это ж просто праздник какой-то!

Вот и заключили договор с Мавром, согласно которому мы, Борджиа, оставляем его в покое, равно как и Катарина Сфорца с Пьеро Медичи, правящие, соответственно, Флоренцией и Миланом. Цена? Уступка части территории, что давала Милану выход к морю. Вроде и невеликий кусок, но как бесился Мавр, с трудом сдерживая естественные душевные порывы, глядя на свою теперь уже коронованную миланской короной родственницу. Он и раньше то её ненавидел, но тогда она получила Милан не напрямую, а уже после того, как сам Мавр оттуда сбежал. Теперь же… О, теперь она на живую вырвала у него «кусок плоти», причём полностью осознавая ситуацию и даже не пытаясь как-либо смягчить оную. Прелесть какая гадость, после которой ни о каком восстановлении союзных отношений между этими ветвями рода Сфорца и речи идти не может.

А ещё была Савойя, к которой и хотелось хоть как-то подступиться, но возможностей пока не имелось. Франция слишком крепко в неё вцепилась, привязывая эту италийскую область всеми возможными средствами. Тут оставалось лишь выжидать. Чего именно? Какой-то ошибки со стороны Людовика XII либо вспышки стремления к независимости у савойской аристократии. Ничего, при необходимости мы можем ждать долго.

То же самое и относительно Венеции, хотя сия олигархическая республика по своей силе и влиянию стояла с десяток таких мест как Савойя. Венеция, мда. Республика безбожно отожралась по результатам Крестовых походов, хотя приложенные её армией и флотом усилия являлись частью бестолковыми, частью сомнительными, частью просто недостаточными в сравнении с другими основными участниками. Однако политическая ситуация не позволяла прессовать венецианцев, ибо требовалось показательное единение «воинов креста» перед лицом общего противника. Особенно после объявленного аккурат из Мекки джихада. С момент объявления оного и по сей день вреда от него было минимальное количество, но недооценивать самую идею всеобщей войны против «неверных» не следовало. Она могла стать опасной при раздорах среди европейских государей, причём таких, при коих кто-то из участников не побрезгует поддержкой со стороны чуждой азиатчины. Только тогда и ни при каких иных раскладах. Впрочем, сейчас не об этом.

Венеция ещё до-олго обещалась быть сильной региональной державой. Другое дело, что я, равно как и остальные Борджиа. прекрасно знал, где «смерть кощеева» для республики притаилась. Жадность! И излишняя уверенность, что нынешние источники дохода долго таковыми останутся у немалой части венецианской правящей верхушки. Проклятье, да только около четверти оной осознавало, что само открытие Нового Света и способно подорвать «золотую дорогу» пряностей. Про взятие же чуть ли не важнейшего участка оной дороги нами, Борджиа, с переходом под власть Рима важнейшей части Египта… тоже не до всех допёрло. Бред с одной стороны, но факт остаётся фактом. Венецианцы до сих пор продолжали тупить. Причина этого? Мы всего лишь не стали сгонять их со столь любимого ими «насеста» посредника в распределении пряностей по европейским странам. Разве что собственный процент задирать не стали, да и в Венеции дож Агостино Барбариго получил сигнал, что эта вот благодать будет продолжаться, лишь если они сами снизят аппетиты. Пряности, как ни крути, сейчас реально стратегический товар, необходимый в том числе и для сохранения немалого числа продуктов. Соль и пряности, пряности и соль. И без одного не обойтись, и другое жизненно необходимо для нормального по местным понятиям бытия.

Не-ет, Венеция сама себя закопает, нужно лишь не отбирать у неё лопату и самую малость подтолкнуть в сторону участка с наиболее мягкой почвой. И да начнутся, хм, земляные работы. А пройдёт до той поры десять лет, двадцать или даже несколько больше — не играет рояли, как может быть будут говорить в одном портовом городе.

Ах да, Милан и Флоренция. Теснейшая связь с Римом, больше и сказать нечего. Плюс полное осознание как нынешнего положения, так и связи оного с дальнейшим развитием обоих государств.

По итальянским делам Родриго Борджиа соглашался практически во всём. Ну, помимо того, что сам он считал допустимым в подходящий момент таки да прикончить Мавра и осуществить вторжение в Геную. Эх, вот никак не отучить его от желания в, по его мнению, подходящий момент забывать о данных публично обещаниях. Не привык «отец» ценить данное слово и сделать с этим, по моему глубокому убеждению, ничего нельзя. Исключительно контролировать, дабы не учудил, тем самым поставив всех Борджиа в не самое удобное положение. Я это знаю, он это знает… Эх!

Испания с тесно связанной с нею Наваррой и Португалия? Союзники, причём Трастамара, такое впечатление, вообще не планировали каких-либо интриг, помимо желания мирным путём поглотить род Борджиа, сделать его частью собственной династии. Но последнее, это у них однозначно обломится. Уже обламывается, если быть честными перед собой. Как бы то ни было, но с этих сторон вообще ноль проблем. Государства, понимающие пользу заключённого с Римом союза и не стремящиеся оный рвать.

Священная Римская империя? О, Максимилиан Габсбург и хотел бы возмутить спокойствие с целью сделать хорошо своей империи и плохо всем остальным, но вот не получалось и всё тут. Достаточно сказать, что Швейцария пару лет назад всё же официально объявила о своей независимости, после чего подтвердила сказанное ещё и делом, как следует настучав по головам и шлемам тем отрядам, которые император Максимилиан отправил было с целью возвратить отпадающую от тела Священной Римской империи провинцию. К слову сказать, эти самые отряды даже до того момента, как получили по башке, не зверствовали, благо принятый в Риме с участием всех европейских правителей либо их полномочных представителей «Кодекс войны» как бы чётко намекал. На что? На беды, которые всенепременнейшим образом случатся с теми, кто попробует от того самого кодекса отступить. А когда обещание звучит от закалённой и привыкшей побеждать армии, да при поддержке немногим менее мощного союзника и нескольких союзников с мощью поскромнее… В общем, Максимилиан Габсбург решил не рисковать и отдать приказ военачальникам сдерживать буйные порывы войск.

В любом случае, швейцарцы отбились, благо славны в это время были первей всего собственными наёмниками, а вовсе не банками, часами и оружейными производствами. Государство Швейцария было признано большей частью стран Европы и главным вопросом оставалась лишь форма правления. Пока по факту это была этакая аристократическая республика, управляемая лидерами кантонов и наиболее мощных кланов альпийских горцев. Но вместе с тем, понимая возможность возникновения в будущем конфликтов, немалая часть оных желала ещё и монархом обзавестись. Сильно ограниченным, понятное дело, но всё же. И их в этом поддерживали как мы из Рима, так и Трастамара, и португальские Ависы, и английский с шотландским короли, и… В общем, почти все поддерживали, в основном из-за желания пропихнуть на создающийся престол своего родственника, тем самым усилив и себя родимых. Естественное желание, осуждать которое было бы откровенным лицемерием.

— Швейцария стала бы хорошим дополнением к империи, — проворчал «отец». — Мне никак не понять, почему ты опасаешься расширения нашего государства.

— Не всякого расширения, а только того, которое будет не на пользу, — мигом парировал я. — Швейцарцы только-только стали независимыми и будут не слишком довольны, если на престол сядет кто-то из рода Борджиа. Те из них, кто поумнее, так уж точно. Поймут, что Борджиа на троне — это пусть медленное, осторожное и слабозаметное, но втягивание сперва в полузависимое, затем в зависимое состояние от Рима, а там и полноценный вассалитет не за горами. Мы же получим проблемную территорию, которая будет не лучшим образом влиять на другие части империи.

— Ты ищешь худший из возможных путей.

— Возможно. Зато их как раз и избегаю.

Но пока суд да дело, швейцарцы решали и текущие дела. Они решали, а вот у Франции достижения чередовались с печалями. Да, Людовик XII начал полноценную экспансию в Северную Африку параллельно с последним Крестовым походом. Нужную, полезную для Европы в целом, тут никаких возражений. Однако! Образование Авиньонского папства и последовавшее за этим притяжение на французские земли инквизиторской сволочи и разного рода сочувствующих не могло не вызвать отторжения. Особенно в тех провинциях королевства, которые и без того балансировали на грани бунта, удерживаемые собственными лидерами по причине большей части опасений перед… уже другим Святым Престолом, который в Риме. Ведь идущие Крестовые походы, они требовали отсутствия распрей в тылу крестоносцев, которые помогли бы первым делом тем, против кого государи Европы сражались. Зато когда походы завершились взятием сперва Иерусалима, а затем Константинополя… Тогда в Гиени и началось восстание, изначально поддержанное как Испанией, так и Англией. Английское влияние в этой провинции было заметно сильнее, там ещё не успели забыть времена Столетней войны, сохранились и родственные связи с островом. Всего полсотни лет назад Гиень была частью Англии на материке. Следовательно, поддержка не только словами, но и делом быстро последовала. Нет, ну а что? Несмотря на склоки с шотландскими соседями, король Англии Генрих VIIТюдор имел хорошую армию, стоящую по существу без дела. И вот он, очень подходящий момент, когда и можно, и немалая часть французских войск просто не смогла бы двинуться на подавление мятежа. Гарнизоны в Северной Африке и продолжающееся помаленьку продвижение вглубь. Опасения, что Бретань, королева которой — именно королева щедротами Рима, поскольку «повышение» статуса было полезно с политической точки зрения — окажет деятельную поддержку «родственным по духу» аквитанцам.

Условия для «идеального шторма» сложились, вот он и наступил. Побережье, открытое для английских и испанских кораблей. Через граничащую с юга Наварру наёмники, товары и вообще что угодно могли следовать пешим и конным порядком. В общем, ситуация складывалась куда удобнее, нежели ранее для Бретани. Результат же… Вот что, скажите на милость, мог сделать король Людовик XII Валуа, как именно способен был вернуть поднявшую мятеж провинцию? Ведь помимо всего прочего восставшие выдвинули требования полного разрыва с Авиньонской духовной властью, на что король пойти в принципе не мог. Это бы банально разорвало в клочья то, что ещё осталось от его репутации. Особенно после фактически оформленного уничтожения Ордена святого Доминика и изгнания бывших доминиканцев куда подальше, поближе к арабам и прочим неграм.

В одном месте убыло, в другом прибыло. Королю Франции и его приближённым оставалось утешаться лишь этими словами. Ну да, Гиень они потеряли, теперь Англия получила, помимо Кале, ещё одно владение из числа «наследия Столетней войны». И куда более важное как по территории, так и по населению. Плюс симпатии местного населения к Англии являлись куда более весомыми, чем на то надеялись в Париже. Не самая хорошая экономическая политика, пакости инквизиторов, неуверенность в будущем — все это послужило закваской для мятежа. Успешного, поддержанного до самой до победы. И вновь напомнившего Франции и особенно её королю о том, что нечего разевать рот на чужие куски, следует прежде всего заботиться об удержании своего… ну и колониями, куда без них.

— Генрих VII стал чувствовать себя более уверенным, сын, — напомнил о результате успешных для Англии событий Родриго Борджиа. — Он, а может и наследник могут не просто задуматься о прошлом, но и попробовать восстановить свою власть над тем, что раньше принадлежало английским королям.

— Пока их сдерживает Шотландия. И Перкин Уорбек, заявляющий о своих правах на корону, находящийся под покровительством Якова IV Шотландского.

— Пока!

— Нам хватит и этого периода времени, — улыбаюсь, а заодно тянусь к кубку, в котором плещется свежевыжатый и процеженный от следов мякоти яблочный сок. — Что англичанам, что шотландцам просто тесно на их скудных землёю и ужасных по климату островах. Нужно всего лишь показать цель и выдать ободряюще-сопроводительного пинка.

— Но не в Новый Свет.

— Верно. Зачем нам конкуренты? — поднимаю кубок, словно салютуя разуму патриарха рода. — Есть земли рядом с Индией, не очень рядом с ней. Ну а если не хочется плыть вокруг Африки или есть опасения насчёт прочности кораблей — имеется сама Африка. Пусть негров гоняют, да и богатства там найти можно, пусть не так легко и не столь быстро. Настанет время — ты вполне сможешь пригласить что Генриха VII, что Якова IV сюда, в Рим, поговорить по душам и за ради конкретного результата.

— Англия с Шотландией уже не были для нас главным. Заговорили о них только из-за связи с Францией. Получается…

— Не совсем. И я сейчас не про Венгрию и отколовшуюся от королевства Славонию Яноша Корвина. Не про Валахию, куда всеми руками, ногами и рогами влез Стефан Молдавский. Не про Болгарию, которую основные претенденты до сих пор толком поделить не могут, а скорее всего в ближайший год-два окончательно разорвут на несколько княжеств/герцогств, посадив в каждом своего ставленника. И даже не про этих надоедливых Палеологов, пытающихся стоить новую Грецию на византийский старый лад.

— Не любишь ты их!

— Так за дело.

Улыбаюсь, но сам знаю, что улыбка эта есть лишь слегка замаскированный хищный оскал. Палеологи — это смердящая отрава византийства, по сути замаскированной под Европу дремучей азиатчины. Только вот идеологию, успевшую прорасти в душах немалого числа людей, сложно уничтожить грубыми методами. Надо действовать тоньше. Вот и византийство, избравшее в качестве путеводной звезды концепцию «Третьего Рима», требовалось для начала показательно дискредитировать, показать всю мерзость и гадостность подобного пути в любой обёртке. Из Москвы их удалось вырвать с корнем, но поскольку эти паразиты попробовали было присосаться к телам Литвы и Польши, то… Литвинов и поляков было реально жалко, а потому как полигон для демонстрации оказалась использована условная Греция. По сути осколки той ещё Византии, а значит это дерьмо ляжет как родное.

Собственно, пригласивший Палеологов помочь в умиротворении собственного населения Мехмет из Дома Османа, сынок султана Баязида II оказался ну просто полным кретином. Палеологи пришли «в гости» не просто так, а при поддержке польско-литовских отрядов с суши и десантами крестоносцев с моря. Всего за месяц с небольшим почти все земли Мореи-Греции были очищены от османов, ну а сам Мехмет был посажен на кол аккурат в Салониках, своей, так сказать, столице.

Палеологи во главе с Софьей, бывшей русской царицей? За прошедшие годы укоренились, вернули себе утраченный было лоск и… ударными темпами стали восстанавливать то, что считали необходимым — этакую миниатюрную Византию. Как и полагается, с евнухами, пронизанным интригами двором, излишней пышностью и прочим, прочим, прочим. Иными словами, делали именно то, чего от них и требовалось — дискредитировали идеи византийства и Третьего Рима так, как иные и за большие деньги сделать бы не сумели. Они ж от чистого сердца старались, для себя, а не за ради чужого дяди. Красота да и только!

— Если ты, Чезаре. хочешь оставить Грецию-Морею как не явное, но пугало для умных людей, но проблем и оттуда не видишь, остаётся… Русское царство и его дела?

— А вот это да, там есть над чем серьёзно поразмыслить, отец, — поневоле вздыхаю, извлекая из глубин памяти образовавшийся вокруг Москвы узел, нуждающийся в распутывании, но не в грубом разрубании. — Юный Дмитрий сумел удержаться на троне, опираясь на Патрикеевых, Курицыных и Елену Молдаванку. Но вот Крым…

Крымское ханство, будь оно проклято. Естественно, Дмитрий II разорвал заключённый его дедом союз с крымчаками, но вот на большее возможностей не имелось. Ему и так, признаться откровенно, хватало хлопот по удержанию в кулаке пытающееся бузить духовенство, окончательного приведения в разум Казанского ханства… Упс, уже просто Казани, потому как теперь в этом городе сидел московский наместник, а вовсе не очередная марионетка. Марионетки, они ведь, что характерно, частенько пытаются мнить себя полноценными властителями, особенно такие, изначально чужеродные центральной власти. А уж казанские ханы реально спали и видели возврат к прежним временам, когда они были одним из пупов земли и отправлялись в набеги за рабами из числа «неверных».

Ай, было да сплыло это самое ханство, а мнящих о себе слишком много большей частью перебили, меньшая успела бежать кто куда. Часть, откровенно говоря, в тот самый Крым, надеясь не просто пересидеть опасное время, а вновь вернуться. Сам Менглы-Гирей, нынешний крымский хан, попробовал было набежать на Русское царство в первый раз за достаточно большой срок, да только соотношение потери/трофеи ему не сильно понравилось. Точнее сказать, сильно не понравилось по причине преимущества противника в артиллерии, умении её применять, а также опоры на немалое число малых крепостей, которые — за что отдельное спасибо послу в Москве Франсиско Борджиа, так и продолжающему пребывать на своем посту и ничуть оным не тяготящимся из-за высокого уровня значимости последнего — наконец то начали строить из камня, а не столь просто поджигаемого дерева.

В общем, исчисляемая десятками тысяч конница Крымского хана получила по соплям от заметно усилившейся за годы правления Ивана III русской армии, понесла нехилые потери и вынужденно оттянулась обратно в родные степи, ни разу не довольная итогами набега. Ах да, предварительно купленные информаторы в Крыму оправдали тот золотой дождь, которым их осыпали. Хотя по сути вся эта шобла во главе с Менглы-Гиреем заслужила дождь тоже «золотой», но совсем другого типа. Ничего, вот пройдёт некоторое время, и он точно на них прольётся, да со всей щедростью!

Потом, но не сейчас и не в ближайшие годы. У Русского царства банально не имелось достаточно сил для похода в Крым через изначально враждебную территорию, к тому же в крайне тяжелых климатических условиях. Выжженные степи, полупустыни, минимальное число нормальных источников воды, пригодных для снабжения аж целого войска. Ну и про отсутствие опыта именно таких походов и сопутствующих боёв также забывать не стоило. Ко всему этому следовало долго и упорно готовиться. А сперва ещё и с остатками Большой Орды и Астраханским ханством разобраться. Задача не на месяцы, даже не на пару-тройку лет. Эх! Крымское же ханство неслабо так усиливалось, сам хан и вовсе начинал думать, что род Гиреев уже сейчас сильнее Дома Османа, а следовательно… Ну да, то самое стремление быть первым среди всей азиатской братии, весьма важное для желающего почувствовать и показать себя лидером исламского мира. Отсюда и набеги на Польшу с Литвой.

Какое до этого дело нам? Так ведь король Польши Ян Ольбрахт и великий князь Литвы Александр Ягеллончик, они оба-двое так громко завопили, адресуя свои вопли в Рим, что таки ой. Дескать, вновь злобные мусульмане добрых христиан обижают. Сильно так обижают, от чего на землях полное оскудение и вообще никуда не годится, что недавно победившие в Крестовых походах, повергнувшие Мамлюкский султанат и Османскую империю государи Европы должны страдать от каких-то недобитков исламского мира, которые сидят ещё в Крыму только потому, что у Рима до них руки не дошли. Слова, понятное дело, были иными, но суть та самая, не перепутаешь.

Естественным являлось, что если к нам, Борджиа. обращаются просящие защиты от врага, выступающего, помимо прочего, и под знамёнами того самого джихада, то отказывать не есть хорошо. Но и таскать для других каштаны из огня не было особого… и вообще никакого интереса. Следовательно, предстояло делать не «ничего», а «нечто». Но это самое «нечто», как и упомянутое ранее «ничего», по словам Никколо Макиавелли в его уже изданном и оказавшемся куда полнее знакомого мне ранее «Государе» могло быть разным, меняющимся в зависимости от конкретной ситуации. Сейчас же «нечто» должно оказаться не напрягающим наши силы, и так задействованные в других направлениях, но в то же самое время достаточно наглядным, показательным.

— Флот и ракеты, — опередил мою собственную мысль «отец». — В Крымском ханстве достаточно прибрежных городов. Этих наших действий должно хватить, чтобы сохранить образ защитников христианского мира. Остальное пусть делают сами Ян с Александром.

— Целиком и полностью поддерживаю, — радостно оскалился я. — В итоге получается, что мы действительно можем себе позволить проявить интерес к тайнам и загадкам Нового Света, при этом держа руку на пульсе происходящего в уже давно известных землях.

— Кроме Индии.

— Да, кроме тех земель. Но лезть ещё и туда… рано, отец, просто рано. Не стоит пытаться объять необъятное.

Родриго Борджиа и хотел бы с этим поспорить, да только здравый смысл не позволял. Но хотелось… аж жуть. Вот по глазам, позе, выражению лица вижу, что решил притаиться до поры и вновь поднять эту тему чуть позже, когда большая часть семьи соберётся на важный сходняк… упс, эпоха не та. На совещание, конечно же. А примерно в то же время или даже несколько раньше ещё и ацтекских пленников подвезут, вкупе с переводчиками. Вот тут реально будет о чём поговорить. Однозначно будет, поскольку разговорить их должны предварительно. Все говорят… в умелых то руках.

Интерлюдия

1503 г, сентябрь, Куба, крепость Сантьяго-де-Куба

Куба. Этот остров вот уже не первый год являлся главным форпостом Испании в Новом Свете. Отнюдь не Эспаньола, как могло бы показаться некоторым, а именно Куба. Причины? Первая заморская колония оказалась первым же и не слишком удачным опытом. Ошибки, допущенные вице-королем испанского Нового Света, Христофором Колумбом, вызвали заметное неудовольствие Их Величеств, особенно благочестивой и мудрой Изабеллы, часто ставящей разум над остротой клинка и крепостью доспеха. Не в смысле необходимости только разума, а лишь в правильности ситуации, когда голова управляет рукой, крепко сжимающей меч, равно как и вообще телом, заключённым в прочную броню. Поэтому Колумб был там, на Эспаньоле, а он, Панфило де Нарваэс, всего за несколько лет сумел не просто показать себя на новых землях короны, но и прорваться столь высоко, как и не рассчитывал в ближайшие лет десять, а то и вовсе никогда.

Лишь немного за тридцать, а он уже губернатор. Генерал-губернатор, ведь что сама Куба, что её столица, Сантьяго-де-Куба, являлись не тем местом, где стоило крепко спать и не опасаться, что сон твой окажется прерван звуками идущих в атаку индейцев, лязгом клинков, гулом разгорающегося пламени, а то и просто твоим собственным тихим хрипом и попытками хоть что-то сказать с перехваченным ножом горлом. Опасные места и ещё более опасные люди. Особенно те, с которыми совсем недавно близко познакомился его друг и недавний покровитель Диего Веласкес.

Да, друг… теперь только друг, но уже не покровитель. Сейчас, лежа в блаженной полудреме и особенно приятной из-за прикорнувшей рядом индеанки из местного племени — милой, послушной и проверенной, чтобы чего не случилось — де Нарваэс вспоминал не такие и давние события. После того, что произошло при покорении Эспаньолы, из Толедо раздался тихий, но преисполненный гнева голос Её Величества Изабеллы. Королева не просто изволила быть недовольной, но и вызвала своего вице-короля обратно в Испанию, дабы преподать тому правильный урок и объяснить, что делать можно, а чего никак не стоит.

Королевское внушение получилось… внушительным, раз осыпанный золотом и обласканный, несмотря на не особо высокую доходность открытых земель генуэзец не потерял ни должности вице-короля, ни даже золота. Золота, кстати, к тогдашнему удивлению Нарваэса, стало выделяться ещё больше. Не самого жёлтого металла, конечно, а кораблей, людей — причём не отбросов, а закалённых битвами солдат, архитекторов, мастеров, даже врачей — различных припасов стало в разы больше. Их Величества явно хотели не просто найти золото с пряностями и вывозить их, но быстро и надёжно обосноваться и править руками вице-короля, генерал-губернаторов, капитанов и иных.

Остров Сан-Сальвадор, Эспаньола, острова Доминика. Гваделупа и прочие, названные в целом Антильскими, «Острова Одиннадцати тысяч дев», Куба, Пуэрто-Рико, Ямайка — вот то, что было не просто открыто из земель Нового Света, но что удалось взять под власть короны. Крепко взять, кроме Пуэрто-Рико, который, по заключённым договорённостям с Орденом Храма, а значит с Борджиа, был отдан возродившимся тамплиерам. И он, Панфило де Нарваэс, своими глазами видел многое из происходившего. Видел и участвовал во многих важных события, кое-что записывая на листы бумаги для себя и потомков, ну а запоминая всё, ведь на память Панфило никогда не грешил.

Эспаньола и приведение к покорности её жителей, называвших себя таино. Ямайка, на которой тоже пришлось потрудиться, но уже с оглядкой на присутствующих поблизости храмовников. Затем Куба и положение уже не одного из капитанов, а вице-губернатора при Диего Веласкесе, уже неплохо знакомому горячему и жаждущему славы и золота конкистадору.

Необходимость усмирять собственный нрав, сочетая слова и меч, не давая себе… увлечься, проливая кровь дикарей сильнее, чем того требовали прозвучавшие из Толедо приказы. Присмотр за архитекторами, строителями, иными мастерами, поскольку Веласкес поручил эти дела именно ему, оставив для себя иные, более интересные и подобающие знатному кабальеро, теперь генерал-губернатору. Пускай и с наблюдающими за тем, как именно идёт покорение земель в Новом свете храмовниками, но на долю Диего Веласкеса и его войска хватало кровавой работы. Кодекс войны, принятый в Риме всеми христианскими государями Европы, кое-что запрещал, но многое разрешал. Пусть ни Веласкес, ни Нарваэс, ни многие другие не особенно понимали, почему и на этих вот индейцев распространялся европейский кодекс, но идти против власти Их Величеств, а ещё вызывать недовольство Святого Престола, а значит Борджиа… Нет уж, после всего произошедшего за последние лет десять мало кто на такое осмеливался. Крестовые походы, крах инквизиторов, попытка взлёта и падение в грязную лужу Авиньонского Папства, иные события — все они показывали и доказывали многое и многим. Многим, кто умел хоть немного думать и делать правильные выводы.

Диего Веласкес увлёкся! Поставил дела военные выше иных, слишком много и часто проводил экспедиции в глубину Кубы: то обычные, то высаживаясь с кораблей на ином участке побережья. Строительство же крепостей, причалов, закладка каменоломен, начало лесозаготовок для починки кораблей, иные дела — их он большей частью оставил на него, Нарваэса. За что и поплатился. Только иначе, не опалой, не удалением из Нового света, даже не лишением важного поста. Просто Веласкеса и Нарваэса поменяли местами. Бывший генерал-губернатор стал губернатором, но вице и наоборот.

Памфило понял допущенную другом ошибку. Хорошо понял, а потому прилагал все усилия, дабы не допустить подобного. Строительство, финансы, дела с таино, военные хлопоты — губернатор, хотя и с приложением слова «генерал», должен был вникать во все важные вопросы, давать приказы вице и менее важным подчинённым, а ещё отчитываться как перед вице-королём, так и перед Их Величествами. А ещё не забывать о том, что и тут — на Кубе и во всех подвластных испанской короне частях Нового Света в целом — наблюдают за всеми. Не просто смотрят, но делают это умело, делая выводы и отправляя когда краткие, когда подробные доклады. Начертаны они пером на бумаге или же звучат из уст того или иного человека — это не так важно.

Два года губернаторства. За это время ему удалось сделать довольно много. Используя не рабский, но наёмный труд индейцев, у прибывших из Испании мастеров по возведению крепостей получилось обнести стенами пока ещё деревянные крепости. Сантьяго-де-Куба, Гавана, Асуньон-де-Баракоа, Сан-Сальвадор-де-Баямо, Пуэрто-Принсипе, Санкти-Спиритус. Этих городов-крепостей должно было хватить для начала. Опираясь на шесть значительных укреплений, имея немалое число кораблей в своём распоряжении и возможность вызвать подкрепления в кораблях и людях с Эспаньолы, Панфило Нарваэс уверенно смотрел в будущее. Почти уверенно, ведь ничего нельзя было исключать, особенно если вспомнить шныряющих в лесах повстанцев.

Повстанцы! Их было немало, но особенно опасными являлись те, кто сумел удрать с Эспаньолы и оказался очень сильно озлоблен на прибывших из-за океана. Лес на Кубе был хороший, густой, прятаться от испанских солдат индейцы могли и умели. Хорошо умели, что и показывали раз за разом. Прятались, потом наносили несколько не сильных по отдельности, но болезненных ударов, после чего вновь растворялись среди зелени.

Неприятно? Да. Необходимость раз за разом посылать отряды вглубь лесов, под стрелы и копья? Тоже верно. Постоянная готовность отражать нападения на земли близ строящихся крепостей и на сами крепости, если вдруг индейцам из части не покорившихся и не признающих над собой власть испанцев представлялся подходящий случай? И этого отрицать не получалось. Зато считать нападения таино, не привыкших к правильному бою, не знакомых с огнестрельным оружием, уступающих испанцам в выучке и далёких от знания тактики действительно серьёзной опасностью — вот это точно нет! Они могли лишь слегка укусить, ущипнуть, доставить бочонок мелких проблем, но не больше.

Гораздо больше Нарваэса беспокоили иные соседи — не ближние, а, хвала Господу и деве Марии, дальние. Империя Теночк и населяющие её опасные, кровожадные, жестокие, но развитые почти как европейцы науа. После того как корабли Диего Веласкеса вернулись на Кубу — прежние числом, но с очень поредевшим числом моряков и особенно солдат — пришлось о многом задуматься. Например, о необходимости вновь отправлять корабли к берегам этой недавно обнаруженной империи, но уже с куда большей осторожностью. Не высаживаясь на берег большими отрядами, всё же постараться разведать близкие к берегу поселения, проверить, насколько опасные их воины, найти лучшие места для высадки и особенно врагов этих науа. Ведь если есть мощное государство, то у него просто не может быть врагов, внешних или внутренних, а часто тех и других сразу.

Однако посылать корабли просто так, наобум — на такое генерал-губернатор пойти не мог, о чём незамедлительно описал вице-королю на Эспаньолу, в её главный город, Санто-Доминго. К счастью, взлетевшего к небесам после открытия Нового Света и так и не потерявшего, несмотря на немалое число промахов, расположение Их Величеств Колумба удалось убедить прислушаться к доводам разума и желательности осторожного подхода. Узнать как можно больше о науа было необходимо для интересов короны, вице-короля, генерал-губернаторов земель Нового Света. Всё верно, но узнавать лучше, не тычась носом в препятствия, подобно кроту или слепому щенку, а понимая обстановку. Пониманию же лучше всего способствует знание о том, кого ты пристально изучаешь. А для этого были пленники. Не много, зато и не мало. Хватало и для отправки в Европу, и для собственного использования. Этому подходу всячески содействовали и храмовники, считающие, что лучший враг — это хорошо изученный враг, с предположительно узнанными слабыми и сильными местами.

Известно, что в пыточных подвалах или иных помещениях, равно как и на свежем воздухе, говорят все. Просто одни раньше, другие позже, но иного не случается. От умелого дознавателя и на тот свет не сбежать, а если подобное случается — это не более чем оплошность тех, кто пытает. Единственная сложность при пытках чужаков — сперва требуется как следует изучить их язык, но и здесь всё было решаемо. Сперва дознание с целью научиться как следует говорить на языке науа, используя как посредников индейцев из соседних племён, хоть немного способных понимать имперцев, а уже потом переход к иной области, куда более важной.

Узнать удалось многое. И это несмотря на то, что половину пленников — особенно не рядовых, а стоящих на более высоких ступенях — вместе со спешно составленными начальными словарями языка науа и составителями оных не так давно отправили в Европу. Узнанное же нисколько не радовало. Нет, то есть хорошо, что удалось разговорить пленников! Просто подтверждались самые худшие опасения, высказанные ещё самим Веласкесом и его офицерами. Большое, по-настоящему большое государство, причём стремительно расширяющееся вот уже более десятка лет, с резко усиливающейся экономикой, техническими достижениями, прочими совсем не радующими особенностями. Иными словами, если с такими враждовать, то это будет настоящая война, а вовсе не спокойное, пусть и кровавое, покорение Эспаньолы и кровавое куда менее, но тоже случившееся без серьёзных проблем взятие под власть короны Кубы, Ямайки, иных островов. Учитывая же, что объявленная Конкиста не предполагала изначально такого рода событий — всем им, конкистадорам Нового Света, до поры следовало сосредоточиться на развитии уже захваченных островов, а соваться на континент до времени подождать. Какого времени и кто его определять должен? Уж точно не он, генерал-губернатор Кубы, и даже не вице-король.

Плавания вдоль берегов, осторожное прощупывание новых земель и… И ещё куда более жёсткий присмотр за капитанами и их офицерами, чтобы те не устроили ничего схожего со случившимся в экспедиции Веласкеса.

Кстати, сам Веласкес, как виновник возможных проблем, и должен был постараться исправить им совершённое. То есть не совсем исправить — пролитую воду уже не вернуть — а новыми действиями искупить прежнюю неудачу. Одну, зато очень существенную Сейчас же Диего и вовсе был занят тем, что натаскивал подчинённых ему солдат на борьбу уже с новым врагом со всеми его особенностями, такими как отсутствие огнестрельного оружия, но высокой насыщенностью боевых порядков луками, арбалетами, а также массивными стреломётами. Последние, правда, он только издали видел, на стенах крепостей науа, а вот в бой такие машины сильные своей скоростью пешие воины империи Теночк, ясное дело, не потащили. Да, новый враг научил испанцев осторожности с самых первых схваток! Зато недолгое пребывание на землях империи показало конкистадорам богатство земель, что там есть многое, что хотелось бы получить себе. Торговлей ли, войной — это как получится. Вдобавок было очевидно — не везде тут, на неизведанных землях, окажутся такие как науа. Заметно уступающие в развитии, в умении сражаться и многом ином таино были куда как привлекательнее для желающих поживиться золотом, пряностями и иными ценностями. Земля опять-таки, которую можно сделать собственной, разбив там плантации, устроив рудники, каменоломни и прочие полезные, важные и выгодные производства. За последние годы аристократия Европы успела крепко уяснить, что прямое владение шахтами, цехами, производящими какие-либо товары — это для благородных людей не то что почётно, но и выгодно, и совсем не позорно. Какой уж тут позор, если так быстро и высоко взлетевший род Борджиа подгребал под себя всё, нисколько подобных дел не стыдясь; про Медичи с их банками и не только вовсе говорить не приходилось. А где два правящих рода, там и остальные. Сфорца и д’Эсте, Малатеста и Гонзага, иные, не такие известные итальянские семьи. Если засуетились итальянцы, то и другие сперва присматривались, затем кинулись повторять, развивать, углублять. Время перемен, оно как пришло, так уходить и не собиралось.

Мысли текли довольно вяло, мерное дыхание спящей под боком милашки убаюкивало, погружало в дрёму, от которой и до сна недалеко, однако… Грохот выстрелов, из аркебуз и орудий, заставил генерал-губернатора, словно распрямившаяся пружина, выскочить из постели, сразу же бросившись к стоящему рядом с кроватью мечу и паре пистолетов. Нападение!

* * *

(немногим ранее)

Что можно противопоставить людям из-за океана с бледными, словно неживыми, лицами? Людям, укротившим громы и молнии, закованным в почти не пробиваемую железную шкуру и оставляющим после себя кровь, смерть и дымящиеся пожарища?

Сперва казалось, что это конец, что остаётся либо смириться, распростёршись ниц перед захватчиками, либо бежать. Бежать далеко, надеясь, что тебя потеряют или хотя бы найдут очень нескоро. Касик Атуэй, несколькими годами ранее властвовавший над одним из десятка самых сильных племён таино, не хотел ни того, ни другого. Ему нужна была месть и только она. Неудачная, совсем провальная попытка что-то противопоставить пришельцам «с большой воды» на родных землях. Бегство с немногими уцелевшими соплеменниками и не только на другой остров, куда чужаки тоже пришли, но ещё не успели залить всё кровью. Предупреждения, иногда помогающие, а иногда…

Сначала было куда легче поднимать воинов иных, но родственных племён на войну с захватчиками. Рассказы о том, что теперь творится на землях предков Атуэя и других касиков, они подкреплялись многими воинами, женщинами, детьми… из тех, кого удалось вывести оттуда. Никто не хотел быть убитым просто или сожжённым на костре, как порой делали «железные люди». Но потом многое изменилось. «Железные» не перестали лить кровь, убивая воинов, но прекратили лить её просто так — или как жертву своим неведомым богам, тут ни касики, ни жрецы не могли быть уверены — а женщин и детей и вовсе прекратили не то что убивать, даже пленять и уводить в рабство. Зато стали говорить, отпуская часть ранее пленённых, предлагая мир и торговлю. Только мир уже не такой, как был прежде, а под их властью. Касикам готовы были оставить часть, в то время как остальное выкупить за невиданные товары, каковых у таино либо не было вовсе. либо встречались редко и не такие хорошие.

Немалое число воинов, жрецов, даже касиков, уставших от постоянно проигрываемых битв, павшие духом… готовы были согласиться, поступившись частью для получения большего. Только не все, не все! Сам Атуэй, Оронапи, Арнак, несколько других касиков — они не хотели терять кто часть власти, кто честь, кто возможность отомстить. Со временем наловчились, как именно нужно воевать с «железными людьми», чтобы наносить тем урон и при этом не терять чересчур много своих воинов. Имелись надежды медленно сократить их число, а потом, когда те окажутся запертыми в возводимых ими больших каменных домах с грохочущим оружием на стенах, окружить и. не считаясь с потерями, убить всех до единого.

Надежды были. но… Оказалось, что большие лодки снова и снова уходят, после чего возвращаются, привозя других воинов, другое оружие. Если менять десяток вооружённых привычным таино оружием воинов на одного «бледного повелителя грома», то воины таино из не смирившихся с чужаками закончатся гораздо раньше.

У многих опускались руки, некоторые из сторонников Атуэя и прочих снова заговорили о примирении с «железными», но тут им повезло. Или же духи предков откликнулись на мольбы не справившихся с врагами потомков. Атуэю не было особой разницы. его интересовала лишь возможность убить побольше тех, кого он люто ненавидел. И она появилась, подаренная гостями другими, с «большой земли».

Науа! Так они себя называли. Сперва появились лишь несколько соглядатаев, которым было интересно лишь то, кто вообще прибыл на эти земли. Они появлялись, затем исчезали, но в промежутках возникали близ кого-то из касиков племён таино и намекали, что с их великим императором не следует враждовать. Напротив, лучше дружить.

Знал ли Атуэй, кто такие науа и что такое их империя Теночк? Очень смутно, но и того немногого хватало для понимания — если кто и способен противостоять «железным людям», то только они. И старался не вспоминать про их пугающую жестокость с жертвоприношениями, которые… Хотя если на каменные алтари будут брошены приплывшие откуда-то с «большой воды» чужаки — он только порадуется, а ещё плюнет им прямо в глаза, когда те станут корчиться, привязанные к камню и смотрящие, как к их телам приближается обсидиановый клинок, чтобы вырезать ещё бьющееся сердце.

— Науа готовы, Атуэй, — прошептал сын его сестры, Уаки. — Мы провели их незамеченными туда, откуда воины смогут быстро добраться до стен. Тех, где меньше сторожей, где им плохо смотреть. Жаль, что леса не осталось.

— «Бледные» умны, Уаки, — не шелохнувшись, продолжая укрываться в тени деревьев, прошептал окружённый теми соплеменниками, в чьих жилах текла хоть капля общей крови, кто был свиреп и умел в войне с врагом. — Они всегда страшные воины, но особенно опасны, когда вокруг нет леса. Их боги там не способны помочь, а наши сильны.

— Я понял тебя, касик, — почтительно склонил голову перед старшим родич. — Но они хотят…

— Я знаю. Эту цену мы должны заплатить.

Цена действительно была велика. Прибывшие на остров на небольших лодках и тайно высадившиеся в нужных местах отряды науа не сразу устремились в бой. Нет, они сперва накапливались, а потом, сочтя, что численность достаточна, двинулись к главному месту, где поселились чужаки. Месту, которое те назвали Сантьяго-де-Куба. Тихо, под покровом не просто густых лесов, но ещё и ночи, дабы почти полностью исключить угрозу обнаружения. Излишне говорить, что всё способное выдать науа, отличающееся от обычных вещей и оружие племён таино было до поры скрыто во вьюках.

И вот настала та самая ночь. Ночь, о которой Атуэй и другие давно мечтали. Ведь если падёт Сантьяго-де-Куба, это станет знаком, что как боги, так и духи предков поддерживают их, показывают, что чужаков с бледными лицами можно не просто убивать поодиночке и малыми отрядами, а побеждать там, где они ощущают себя дома. Важная, решающая многое ночь.

Оплата же… Науа требовали пусть многое, но это им готовы были дать. Воины таино должны были стать первыми, кто прольёт в этой схватке кровь. Знающие местность, ловкие, быстрые — на них возложили задачу, используя лёгкие лестницы и верёвки с крюками, взобраться на стену и закрепиться хотя бы на одном участке. Открыть дорогу основной силе, воинам науа, которые лучше таино умели сражаться с защищённым железной броней и оснащённым извергающим гром и раскалённый металл оружием противником. Кроме этого… Касики не остались довольными, но вынужденно согласились пустить сюда, на земли этого острова жрецов божеств, которым поклонялись жители империи Теночк. Правда, оговорили условия, среди которых важнейшими являлись невмешательство в их веру, а также строгий запрет тащить на жертвенники тиано. Науа и главный среди них, Мекатл, согласились.

Верил ли им Атуэй и его главные союзники? Он не верил совсем, Арнак колебался, а вот Оронапи скорее верил, нежели нет. Но всё это было совсем не важно. Месть! За неё многое можно было отдать, даже собственную жизнь.

Несколько тихих слов, произнесённых касиком, и вот невидимые в ночи тени беззвучно скользят к каменной стене, надеясь, что охраняющие покой соплеменников люди с бледными лицами не успеют их увидеть. Следом должны двинуться и воины науа, подобно чужакам, облачённые в железо, вооружённые причудливой смесью привычного таино и совершенно иного оружия.

Тишина… всё ещё тишина. Но она длилась не так долго, как хотелось бы Атуэю. Грохот извергающих огонь и раскаленный металл трубок бледных людей разорвал тишину в клочья. Вспышки, разгорающиеся сильнее обычного огни на стене, доносящиеся крики — всё это показывало умеющему видеть и слышать достаточно много. Касик понимал — задуманное удалось только частью, не целиком. Неслышными подобраться к стене, забросить крюки, подняться — это получилось. А вот дальше… Похоже, их заметили и сразу же начали стрелять. Грохот привлек внимание остальных и… Атуэй, хоть и сжигаемый ненавистью, осознавал — без помощи его воинам не удастся сделать ничего, их просто перебьют, как это случалось раньше, не раз и не два. Только теперь таино были лишь острием копья, а основной его частью являлись науа. Они как раз спешили воспользоваться ситуацией, перебраться через стену на том участке, где сейчас сражались их союзники.

— Что прикажешь теперь, касик? — произнёс Фауди, бок о бок с которым Атуэй сражался ещё задолго до того, как нога первого «железного» человека с бледным лицом ступила на земли таино. — Не все наши воины сражаются на стене и у неё.

— К бледным людям не должна прийти помощь, друг. И они сами не должны убежать. Кружи вокруг стен, находи и убивай всех, кто наш враг. Никто не должен уйти, все должны умереть!

* * *

Плохо, когда готовишься отражать атаку одного врага, а нападает совсем другой. Ещё хуже, когда они нападают совместно, тем самым делая оборону ещё строящейся крепости совсем сложной. Но испанцы не были бы испанцами, если б опустили руки, покорно принимая случившееся. К тому же среди воинов Конкисты практически не было необстрелянных новичков, не успевших побывать самое малое в нескольких сражениях. Война за Неаполь, Крестовые походы, окончание Реконкисты, иные, менее значимые битвы. Прибыв в Новый Свет, эти вояки готовились ко всему, включая наиболее опасное. Готовились и вот оно, случилось.

Уже столкнувшиеся в бою с науа рассказали собратьям по оружию, чего ожидать от нового врага, как лучше всего ему противостоять. Рассказали, после чего стали делиться опытом не только на словах, но и на деле. И вот…

Панфило Нарваэс, при первых звуках боя быстро вооружившийся и облачившийся в доспех, в сопровождении пары охранников поспешил не к самому месту боя, конечно, но туда, откуда мог видеть общую картину и управлять сражением. Ночным, очень неприятным, с неожиданным противником, но всё равно управлять. И увиденное ему с самого начала не нравилось.

Ночная атака индейцев таино — это ожидаемо. Не идущие на переговоры, продолжающие обречённую на поражение войну касики — зло привычное, с которым известно, как и чем бороться. Наиболее неприятным оказывалось столкновение с ними в лесах, где индейцы могли использовать зелёные заросли для нападения из засад, удара и отхода, где бои велись лишь небольшими отрядами. Именно там их стрелы с копьями оказывались достаточно опасны, а отсутствие брони не такой большой слабостью, как на открытой местности.

Здесь же, у стен слабой по меркам Европы, не до конца достроенной, частично деревянной, но всё равно крепости… Таино были обречены, с какой стороны ни посмотри. Будь стены деревянными, тогда стоило опасаться поджога, ведь индейцы умели и горящие стрелы делать, и просто беззвучно подобраться в тёмное время, после чего облить строение местным маслом и поджечь. Потому Нарваэс и ускорял работу в каменоломнях, потому крепости и возводились с учётом того, чтобы камни оттуда было недалеко доставлять. Иначе — полная глупость. Это потом, окончательно укрепившись на тех или иных землях, можно строить крепости в стратегически удобных, но далёких от источников камня и иных ресурсов местах. Сейчас только так, с оглядкой. Некоторые считали его излишне осторожным, однако… Куда завела тяга к лишнему риску Диего Веласкеса? Хотя нет, там было лишь стечение обстоятельств, воля Господа. Сам он, окажись на месте друга, не избежал бы такого же, а то и худшего исхода.

Грохотали орудия, сухо и зло лаяли аркебузы, сокращая число тех, кто думал, что может, не имея представления об искусстве войны, взять укреплённое место, защищаемое одними из лучших воинов Европы. Казалось, что скоро всё закончится, но нет. Разглядывая поле боя, пусть и ночное, но различимое из-за освещения на стенах и рядом, Нарваэс заметил… Этого не должно было быть, но оно имелось. Непривычного вида стальная кираса, шипастые наплечники, странной формы наручи. И не один такой, а уже несколько, много.

— Науа! — воскликнул генерал-губернатор, не обращаясь к кому-либо конкретному, но зная, что любое слово будет услышано. — Резерву приготовиться. Стрелять только залпом. Орудия заряжать картечью и цепными ядрами.