Кровавый Новый Свет

Влад Поляков

Борджиа: Кровавый Новый Свет

Пролог

1503 г, июль, Новый Свет, полуостров Юкатан

Глядя на приближающийся строй противника — необычного, отличающегося от всего виденного ранее, но от этого не менее опасного — Диего Веласкес Консуэлло де Куэльяр, бывший вице-губернатор Кубы, а теперь получивший позволение взять под власть испанской короны новые земли, чувствовал себя очень неуютно. До такой степени, что взгляд его поневоле перескакивал с врага на того, кто был и союзником, и советником. Жаль только, что раньше он с недостаточным вниманием отнёсся к одному такому совету. На самом деле к нескольким, но именно один из не воспринятых в должной мере теперь мог оказаться роковым.

А ведь отплывая с уже завоёванной Кубы, он, равно как и его люди, рассчитывали на то, что на новых землях они встретят примерно то же, что обнаружили на Эспаньоле — слаборазвитые племена, не представляющие большой угрозы. И не так важно, как они будут настроены — дружелюбно, нейтрально или враждебно. Мощь испанских солдат и испанского же оружия, она должна была сказать своё веское слово. Должна, однако…

Вместо ожидаемых многочисленных, но примитивных племён, высадившись на побережье Юкатана и немного отойдя от берега, высланные на разведку отряды Куэльяра обнаружили нечто совершенно иное — развитую цивилизацию, к тому же в достаточной степени вооружённую. И, в отличие от индейцев Эспаньолы и Кубы, вовсе не считающих приплывших испанцев кем-то вроде посланцев богов. Доспехи, огнестрельное оружие, кавалерия — это тоже их не пугало. Да и с чего, если эти люди, называвшие себя науа, сами использовали доспехи, большей частью медные, неплохое стальное оружие, да и луки с арбалетами у них имелись в изобилии. Разве что лошадей не было, но и то лишь по причине того, что, как удалось узнать, здесь эти животные отсутствовали как таковые.

Вот когда что Куэльяр, что многие его офицеры вспомнили предостережения, исходящие как из Рима в целом, так и из Ордена Храма в частности. Какие? О том, что, наряду с откровенными дикарями, в Новом Свете вполне могут оказаться и иные народы, куда более развитые, а соответственно и опасные. Более того, что с подобными народами лучше всего хотя бы попытаться договориться, пускай и продемонстрировав предварительно собственную силу.

Договориться и попытались, пускай после первых столкновений, в которых обе стороны показали себя… В общем, показали. Огнестрельное оружие испанцев, знание своих земель и достаточный уровень тактики со стороны науа. Ну и численность, которая, понятное дело, была отнюдь не на стороне Куэльяра. Всё это поспособствовало тому, что на смену оружию пришли слова. Какие, учитывая тот факт, что местными наречиями испанцы как бы не владели?

Испанцы не владели, а вот индейцы Эспаньолы и Кубы — те иное дело. Пускай языки были разные, но кое-кто с той же Кубы, связанный с торговлей с отдалёнными от острова землями, мог похвастаться кое-каким знанием и этого языка. Оказалось, не зря Куэльяр взял с собой, помимо собственно солдат, ещё и некоторое количество индейцев с Кубы. Щедрая плата, не менее щедрые обещания… И поддержка тех немногих тамплиеров, которые в Новом Свете были, пожалуй, самым распространённым Орденом. По сути присутствие рыцарей Ордена Храма стало естественным во всех местах, куда только ступала нога подданных Их Величеств Изабеллы и Фердинанда… конкистадоров. Да, именно так они себя называли, поскольку Реконкиста то успела закончиться, но на смену ей пришла Конкиста, направленная не на возвращение исконно принадлежащего Испании, но на открытие и завоевание нового. Совсем нового, а не того, что уже было известно в Европе, пускай и находилось далеко.

Залп из аркебуз. Это первая линия стрелков, выстрелив, сразу же сделала шаг назад, пропуская вперёд вторую линию, уже готовую к стрельбе. К сожалению, для полноценной терции было мало людей, да и местность вокруг не слишком подходила. Но и слабого подобия этого боевого построения, пришедшего из Италии, должно было хватить. Для чего? Чтобы суметь отразить атаку и продолжить отступление. Куда? Естественно, к пока ещё не столь близкому берегу, к кораблям. А заодно возблагодарить господа хотя бы за то, что у этих проклятых науа нет своих боевых кораблей, лишь большие лодки и не более того.

Стреляет вторая линия, за ней третья. И теперь перезарядка, когда все стрелки находятся за щитами, надеясь, что этого и их обычных доспехов хватит для того, чтобы защитить от стрел. Тех самых, которые в изобилии выпускаются вражескими лучниками. Из мощных луков, но с каменными, точнее обсидиановыми наконечниками в немалой части своей. Да, они не пробьют сталь доспехов, лишь кожу и тем более не прикрытое защитой тело, но уж если попадут… Такой наконечник очень часто раздробляется на множество частей, а значит и извлечь их сможет не каждый врач. А много ли их, врачей? Один на корабль, как повелось уже не первый год. До кораблей ещё надо добраться. Хотя бы частью, хотя бы не покалеченными.

— Пикинёрам — приготовиться!

Хотя Куэльяр и отдал этот приказ, в очередной раз едва не сорвав голос, но его офицеры и без подсказок понимали необходимость действовать. Это был уже третий натиск. Третий, но обещающий оказаться решающим. Первый являлся просто пробой на крепость, после чего воины науа откатились, даже не попытавшись как следует вцепиться в оборонительные порядки. Испанское же построение, пользуясь передышкой, вновь принялось отступать… и едва не было поймано уже фланговым ударом. Местные индейцы, разрази их гром, оказались умелыми тактиками, знающими, когда следует атаковать в лоб, а когда напротив, этого делать вовсе не рекомендуется.

Пятьсот с лишком солдат — вот сколько было у командира отряда конкистадоров, когда он высадился на берегу Юкатана. Теперь же оставалось немногим более двух сотен, среди которых хватало раненых. Тех раненых, которые ещё могли передвигаться. Другие же… Их оставалось лишь добить, подарив милосердие быстрой смерти. Воистину смерть была куда лучше той участи, что ждала их, попади они в руки озлобленных на «святотатство» науа. Тем же, кого они сумели пленить… Оставалось только молиться за их души.

— Держать строй! — рявкнул находящийся поблизости Стефано де Бартольдиньо, видя, как первый удар воинов науа чуть было не смял уже измученных долгим переходом и минувшими схватками пикинёров. — На колено. Залп!

И успевшие перезарядить аркебузы вновь выстрелили, но теперь даже не пулями, а картечью, благо калибр именно этих аркебуз позволял и такое. Меньшая точность, малое прицельное расстояние, но сейчас, когда вот они, враги, даже их глаза видно и уж тем более лица в боевой раскраске… Украшенные яркими перьями, золотыми побрякушками, но вместе с тем закованные в броню, противники по большей части пренебрегали закрытыми шлемами. Только это и спасало, помогая стрелкам поражать цели даже на расстоянии. Но и в ответ испанцы получали удары боевыми дубинами необычной формы, мечами и топорами. И хвала Господу, если не появлялись стрелки-арбалетчики, казалось, совсем не боящиеся смерти, готовые пожертвовать собой, но произвести таки меткий выстрел, уничтожая тех, в ком видели командира или просто воина, куда опаснее прочих.

Отряд таял, как снег под весенним солнцем. Да, прошедшие не один бой, а то и не один десяток таковых солдаты Диего де Куэльяра забирали с собой по паре-тройке врагов, но численное преимущество добравшихся всё-таки до ближнего боя индейцев вкупе с хорошими воинскими навыками последних теперь дало о себе знать. Ещё немного и правильный строй обрушится, а уж в таком случае все они будут обречены. А всё из-за горячности нескольких не научившихся сдерживать чувства юнцов, которым сильно не понравилось увиденное в городе, куда прибыл отряд Куэльяра. В город, куда их пригласили, со странным названием Тулум. Каменный город, защищённый со стороны суши стеной более пяти метров в высоту и толщиной чуть ли не в десяток метров. Ну а со стороны моря… укреплений не было, поскольку там имелась естественная защита — обрывающиеся на берегу утёсы. Защита для тех, кто не ведал огнестрельного оружия, обстрела из пушек и тем более обстрела ракетами. Впрочем, Диего де Куэльяр был впечатлён не только обороной города — крепостными стенами и сторожевыми башнями — но и тем, что находилось внутри. Пирамиды, напоминающие те, которые, как рассказывали побывавшие в Египте, находились в былом царстве фараонов. Куда меньше, ступенчатые, но тоже впечатляющие. Здания, жилые и не только, что напоминали уже о той, древней Греции. Не полностью схожие, но что-то общее имелось. Общая чистота, порядок в чужом, непонятном, зато, следовало отметить, красивом городе.

Эту красоту, к слову, оценили и «духовные лица», то есть рыцарь Ордена Храма и два его оруженосца. До такой степени, что один из оруженосцев даже пытался зарисовать увиденное, благо бог одарил его пусть не самым выдающимся, но талантом к рисованию. Вот он и черкал грифелем по извлечённым из кожаного футляра листам бумаги, запечатлевая стену, башни… храмы. Те самые храмы, из-за которых в итоге и случилась беда.

Чужая вера, чужие правила. Но эта вера, эти жрецы и их ритуалы… Вырезать из распластанного на жертвеннике человека сердце ритуальным каменным ножом, после чего принести ещё сокращающийся комок плоти как дар своему богу или богам? Такое можно было ожидать от совершенных дикарей, но не от тех, кто построил столь красивые и хорошо укреплённые города, имел представление о науке и искусствах. Однако это было, отрицать не получится.

Стефано де Бартольдиньо, этот тамплиер, хоть и был крайне недоволен увиденным, но тогда сразу же зашептал ему, Диего, на ухо, даже не прося, а именем Ордена Храма требуя не поддаваться естественным порывам души и вести себя, как те же послы при дворах разных эмиров и султанов. И ни в коем случае не пытаться считать свой не такой и большой отряд самой значимой силой в округе, несмотря на неизвестное местным огнестрельное оружие. Выстрелы из него ведь уже прозвучали при первой встрече… встречах. Только вот страха не вызвали. Скорее опаску по поводу незнакомого и грозного оружия, но это совсем иное.

Совет был принят, он пытался сдержаться и то же самое приказал своим офицерам. Держаться, вежливо улыбаться и пробовать выяснить, что тут вообще происходит и можно ли это изменить. Ибо не пристало доброму христианину смотреть на… на такое.

Залпы орудий! Они заставили Куэльяра выплыть из глубин отчаяния, копания в прошлом и вновь преисполниться надежды. Оказалось, ситуация быстро и резко изменилась. Похоже, оставшийся на кораблях за старшего капитан Педро де Ламиро услышал доносящуюся стрельбу или и ещё каким-либо образом понял, что они прорываются к месту стоянки кораблей. Поняв же, отправил на помощь часть оставшихся на кораблях, да не просто, а с лёгкими орудиями. И вот они, залпы не ядрами, а бомбами, что взрывались в задних рядах строя противника, уменьшая их число, повергая не в панику, конечно, но в замешательство.

Отступление. Чуть ли не в самый последний момент, ведь остатки отряда Куэльяра уже не могли держать правильный строй, да и осталось их немного. Теперь же требовалось лишь подобрать раненых и, соединившись с пришедшим на помощь отрядом, убираться подальше. Пока убираться, ведь забыть про империю науа не получится. Слишком опасны, слишком развиты, слишком безумно жестоки в своих жреческих ритуалах. Именно поэтому Диего де Куэльяр отдал приказ не добивать раненых врагов, а по возможности взять с собой. Не всех, лишь тех, кто выглядел более важно, а следовательно относился к числу способных многое рассказать. Жаль, что было таких всего ничего — раненых воины науа старались унести с собой.

— Мы… смогли. Отбились, — облегчённо выдохнул конкистадор, обращаясь к рыцарю Ордена Храма. — Господь не оставил тех, кто понимает его в своих идущих от сердца молитвах.

— Идущие прямо от сердца — это к науа, — покривился Стефано де Бартольдиньо. — Они в сердцах лучше нас понимают. Особенно эти их жрецы с каменными кинжалами. Великий магистр должен узнать об этом. Узнать как можно скорее. И если ему привезут не только слова. но и пленников…Тогда и тебя, Диего, можно будет избавить от гнева Их Величеств.

— Не мой грех!

— Твоего офицера. Офицеров, — поправился тамплиер. — Виноват всё равно будешь ты. Можно только смягчить наказание, если получится вызвать значительный интерес. Твоих монархов и моего великого магистра.

Диего лишь тяжко вздохнул, понимая, что да, тамплиер прав. А ещё осознавая другое — интерес будет куда больше именно у Чезаре Борджиа, императора и главы Ордена Храма. Он вообще любил всё необычное, стремясь охватить своим вниманием всё хоть немного выходящее за грани привычного. Но капитан Гарсия Верди и другие, его послушавшие, решившие, воспользовавшись, как им показалось, недостаточной силой воинов науа и тем, что Тулум стал частью империи Теночк менее десятка лет назад… Вассальной частью, с сохранением немалой части власти у побежденного народа майа. Верди и другие хотели, воспользовавшись неожиданностью, преимуществом огнестрельного оружия, а также предположительным нежеланием части майа так уж рьяно сражаться за интересы победителей, быстро перебить гарнизон самих науа, после чего казнить ещё и так разгневавших их жрецов. Ну и, конечно, привести Тулум под власть испанской короны. Он, по их мнению, должен был стать первым форпостом тут, на Юкатане. И не абы каким, а уже в достаточной мере защищённым, чтобы как минимум продержаться до прибытия подкреплений с Кубы и Эспаньолы. Закрепившись же…

Таковы были планы, но воплотить их у капитана и его сторонников не вышло. Просто не дали, непонятным образом оказавшись готовыми и перехватив выдвинувшихся сторонников чуть ли не сразу. После такого оставалось лишь прорываться из города и спешить обратно, к месту, где должны были ждать корабли. Сам Гарсия Верди? Был не то убит, не то просто ранен и пленён. Диего де Куэльяр не имел ни малейшего представления, да и печалиться по поводу этого человека особенно не хотел. Именно он стал причиной потери большей части отряда, серьёзного поражения, а ещё того, что теперь разговор с представителями империи Теночк будет куда сложнее. Разумеется, если Их Величества решат вести политику мира, а не войны.

Меньше часа потребовалось, чтобы выйти, наконец, к берегу, к месту, где оставшихся в живых ждали спущенные с кораблей лодки. Оставалось совсем немного — погрузиться и отплыть, покинув до поры эту опасную землю с сильными противниками. Совсем немного вроде бы, но вместе с тем… Оказалось, что здешние хозяева совершенно не хотели отпускать гостей без прощальных напутствий. Понимая же силу огнестрельного оружия, особенно пушек, отнюдь не рвались в обычную атаку. А вот обстрел из луков и арбалетов, прикрываясь деревьями и густым кустарником — это они явно умели. Потому и показывали действенность подобного подхода, снова и снова уменьшая число испанцев.

При таких горячих проводах сложно было как-то ответить. Разве что с кораблей грохотали орудия, посылая бомбы в места на берегу, показавшиеся наиболее подозрительными. Те закономерно взрывались, время от времени находя свою цель, однако воины науа не собирались сколь-либо большими группами, рассеявшись, делая обстрел слабоэффективным. И всё же, всё же. Именно из-за обстрела с кораблей индейцы не рисковали показаться на берегу в достаточном количестве. Вот и последние шлюпки отвалили от берега, а гребцы налегали на вёсла, прикрытые от летящих индейских стрел и болтов щитами. Хоть короткое, но очень близкое знакомство испанцев с науа заставило как тех, так и других с уважением относиться к силе друг друга. Первое столкновение, а сколько их ещё будет? Тут Диего де Куэльяру пока нечего было ответить.

Добыча? На сей раз ни золота, ни иных явных ценностей. Зато имелись пленники, которых они непременно разговорят. Знания о притаившейся в Новом Свете могущественной империи — пускай чуждой, страшной, но вместе с тем развитой. Во многом не уступающей что Испании, что Франции, что… Нет, вот Медитерранской империи под властью Борджиа империя Теночк всё равно уступала. И дело тут не только в новейших орудиях, воинских умениях и этих кораблях, что способны были двигаться без использования весёл и силы ветра. Скорее уж в искреннем желании рода, в кратчайший срок поднявшегося от не самых значимых валенсийских аристократов сперва до прочного положения при Святом Престоле, затем получившего тройную тиару понтифика, а затем корону. Несколько корон, что в итоге стали империей, к тому же столь влиятельной, что этого уже не отбросить в сторону и не позабыть.

Новый Свет их и без того интересовал, а уж теперь… На то он и Новый, чтобы привлекать к себе тех, кому и целого мира мало.

Глава 1

1503 г, сентябрь, Рим.

Пять лет прошло с того момента, как Итальянское королевство, вобрав в себя не только большую часть италийских земель, но ещё Сербию, Египет и Константинополь с окрестностями по обе стороны проливов, трансформировалось в Медитерранскую империю. Понимаю, что название так себе, зато вполне чётко отражающее расположение земель этой самой империи. По факту, Средиземное море в немалой степени стало «личной ванной Борджиа». Не в плане, что там не играли свою роль флоты иных стран, вовсе нет. Но вот ключевое значение имел именно наш флот, а желающих оспаривать подобную максиму как-то, хм, не находилось.

Казалось бы, по историческим меркам прошедшие годы совсем невеликий срок, однако так могло показаться лишь на первый и не шибко сведущий взгляд. Время календарное и с точки зрения истории — это несколько отличные друг от друга понятия. И вообще, неизвестная тут пока теория относительности, она как бы тоже намекает, что не всё так просто, как некоторые хотели бы считать.

Взятие Иерусалима, падение Стамбула-Константинополя и бегство османского султана Баязида II в азиатскую часть Османской империи — теперь уже, если честно, маловразумительного огрызка — крах большей части его сыновей, ранее питавших определённого рода иллюзии касаемо собственного будущего. Вот они, основы, которые стали ключевыми. Для чего? Естественно, создания империи, что стала не исторической случайностью, не результатом чисто силовых действий, а исторической закономерностью в резко меняющихся условиях. Рим по факту оказался не только олицетворением двух успешных Крестовых походов и сокрушения двух наиболее мощных мусульманских государств, но ещё и олицетворением новой силы европейских государств, направленной на явное и открытое доминирование над остальными частями света. И базировалось оно не на абстрактной вере, а на вполне реальной общности крови и духа — того самого, что ни одна вера как таковая сама по себе обеспечить в принципе не сможет. Особенно та, для которой в принципе нет разницы относительно того, кто является её адептами того или иного уровня. Строки «нет ни эллина, ни иудея» окончательно были выброшены Римом на обочину истории, за компанию с миссионерством. Хорошо выброшены, далеко, с соответствующим размахом перед броском, чтоб ни одна падла потом не ухитрилась заново эту пакость подобрать.

Туда же отправились церковные ограничения с целибатом как основой, понятие инквизиции как таковое, про гуано вроде индульгенций и говорить не приходится. Вся вышеупомянутая зараза покамест имела место быть, но исключительно в зоне влияния Авиньонского Святого Престола. Отколовшиеся от Рима во главе с Авиньонским Папой Юлием II, в девичестве Джулиано делла Ровере, пыжились, важно завывали, стремясь привлечь к себе внимание новых верующих и сохранить старых, однако… Однако, Авиньон скорее прозябал, нежели процветал, несмотря на титанические усилия короля Франции и частично императора Священной Римской империи Максимилиана. Не в последнюю очередь потому, что из-под Авиньона мы выбили чуть ли не главную опору — Орден святого Доминика, то бишь инквизиторов, по простому говоря. Людовик XII Валуа внял прозвучавшему ультиматуму и отослал свихнувшихся садистов всем составом аккурат «в жопу мира», то есть в Африку, поближе к дикарям. Арабы там или негры — я вникать не собирался. Владения там у Франции есть? Есть. Все доминиканцы высланы, а оставшиеся объявлены «свободной и желанной добычей» для желающих подзаработать? Тоже выполнено. А уж помрут они от естественных причин, убьют их местные дикари либо сожрут, либо вовсе доберутся охотники за головами или энтузиасты из Храма Бездны… Да пофиг. Тут главное результат, а не пути его достижения. Совсем скоро доминиканцы должны были вымереть аки динозавры или там мамонты. За исключением тех, которые ещё до этого момента приползли с Рим, сдавшись на милость Папы Александра VI, получив нехилые такие сроки в темницах, но сохранив собственные шкуры.

Как бы то ни было, а инквизиции по сути более не существовало. То же самое в скором будущем ждало и самих отцов-инквизиторов. Станет ли по ним рыдать кто-либо, кроме таких же выродков? Сильно так сомневаюсь! Уж не после устроенного бесноватым Савонаролой и его выкормышами, не после многочисленных костров, что распалил автор «Молота ведьм» и последний значимый глава доминиканцев Крамер. Не после всего этого, право слово!

Лишившись же главной мракобесной своей опоры, Авиньон был просто обречён на постепенное угасание. Совсем исчезнуть, конечно, это папство не исчезнет, но станет центром притяжения лишь для всякого рода аскетов, убогих телом и духом и прочей накипи человечества. Туда им и дорога, право слово… непосредственно в Авиньон. Интересно тут другое — когда в Париже поймут, что Авиньон не оправдывает возложенных на него надежд? Когда этот или следующий король Франции осознает, что не стоит цепляться за трухлявое бревно, если имеется куда более прочное и комфортное средство передвижения? Будем посмотреть, ой как будем.

Ага, именно что посмотреть, поскольку моим излюбленным местом для обзора стал один из балконов в замке Святого Ангела — теперь уже ныне, присно и во веки веков цитадели рода Борджиа. По сути, замок стал императорским дворцом, но предназначенным больше не для парадных и многолюдных торжеств, а для проживания «ядра» рода и тех немногих, кто являлся совсем уж ближним кругом.

Шаги. Со спины, но не скрываемые и обладательница их легко узнавалась не только по собственно звуку, но и по запаху духов. Хуана, официальная супруга и просто очаровательное создание. Милая, добрая, домашняя и, внезапно даже для себя, ставшая аж целой императрицей. Вдобавок оказавшаяся женой ни разу не обычного для этого мира/времени человека. Только грустить по этому поводу девушка в принципе не собиралась. Более того, сама того не зная, избежала вполне вероятного при ином раскладе печального бытия. Хуана Безумная и вот эта очаровательная красавица — две большие разницы.

— И слышна, и ощущаешься, — с улыбкой говорю, поворачиваясь к ней, после чего обнимаю, крепко целую и лишь потом продолжаю. — Всё в порядке?

— Всё и все, — отвечает она, а взгляд на мгновение скользит в сторону. откуда только что пришла. — Дети… Теперь я понимаю, как матери приходилось.

Прижимаю к себе это чудо и чувствую, как Хуана доверчиво прижимается ко мне. Мда, чуть ли не идеальная хранительница дома. Главное по возможности не загружать её политикой и прочими жесткими делами. Ну то есть как. Она у меня постоянно в курсе происходящего, но именно что в курсе, а не активно участвует. Ей это слабо интересно, особенно если те или иные дела в принципе не способны угрожать главному в жизни девушки — семье, а точнее благополучию и тем более жизни членов оной. Тогда и только тогда в ней на некоторое время способны проснуться до поры дремлющие гены её матери — той самой Изабеллы Католички, которая продолжала твёрдой рукой держать всю Испанию, её исконные земли и новые, завоёванные в относительно или совсем недавнее время.

Дети. Вот уж воистину и не стремился, и не ожидал, и уж точно не мечтал становиться главой не столь уже и малодетного семейства. Сперва дочь от Бьянки, названная Ваноццей, потом сын и опять же дочь от Хуаны, Виктор и Адель. Если Ваноцца уже вошла в относительно разумный возраст, то вот двое остальных… Два с хвостиком года и без малого год. Кому как, но для меня дети в таком возрасте — кошмар и ужас, от которых хочется держаться по возможности дальше. Благо сейчас такая возможность имелась, равно как и у всей аристократии, предпочитающей первые несколько лет жизни детей перепоручать тех нянькам и прочим кормилицам, начиная вплотную заниматься подрастающим поколением, лишь когда то становилось способно хотя бы понимать ему сказанное. К отцам это относилось больше, к матерям… когда как. Впрочем, Хуане нравилось проводить время даже с ещё находящимися в младенчестве детьми. В меру, конечно, ведь сидеть ночь напролёт и слушать возможный — и реально частенько случающийся — плач ей бы точно удовольствия не доставило. Так что прислуга, пусть из числа самых проверенных, и никак иначе.

— Время порой медленно ползёт, а порой бежит резвее арабского скакуна. Сдаётся мне, и оглянуться не успеем, как оба ребёнка подрастут и станут маленькими стихийными бедствиями. Придётся направлять их стремления и порывы, сперва толком и не осознаваемые. Впрочем, это ещё не в самом близком будущем.

— Не в ближайший год точно, — соглашается Хуана и тут же добавляет. — А вот с дочерью Бьянки уже пора. Но мне кажется, что Лукреция с ней куда больше времени проводит, чем сама мать Ваноццы.

Поневоле вспоминаю ситуацию с уже почти пятилетней девчонкой и не могу не согласиться. Родительница из Бьянки и впрямь так себе. Нет, никакой неприязни или отстранённости от дочери, просто подруга… банально не знала в большей части ситуаций, что говорить, как говорить и уж тем более с какими интонациями. Хорошо хоть Лукреция реально спасала положение, сглаживая все возможно ведущие к конфликту ситуации. Вместе с тем я был почти на сто процентов уверен, что ещё года через два-три всё выровняется. Как раз к моменту, когда маленькая Ваноцца, помимо умения говорить, заваливать окружающих кучей вопросов и просто изображать веник на паровой тяге начнёт больше думать и прикладывать неуёмную энергию… Скорее всего не только к мирным занятиям, но и к началу освоения пусть пока заточенного под ребёнка, но оружия, да и верховая езда мало-мало необходима. Генетика, мать её! Если что папа, что мама те ещё ни разу не мирные создания, то и ребёнок с высокой долей вероятности будет на них похож. Лукреция опять-таки с её сильным влиянием. В общем, скучать и сейчас не приходится, и в будущем не получится, однозначно и без вариантов.

Что до собственно сестрёнки, так она покамест о детях и не задумывалась. Ей, как она сама сказала, сейчас хватало Ваноццы, а теперь ещё и к двум другим мелким наверняка потянется при полном отсутствии возражений что с моей стороны, что от Хуаны.

Мда, Борджиа реально превращались в довольно большой и крепко спаянный не то род, не то и вовсе клан. Общие представления о мире вокруг, крепкая связка замыслов, ну и осознание, что верить чужакам — дело опасное. Чужакам не столько даже по крови, сколько по духу. Ага, сразу вспоминается недоброй памяти Хуан Борджиа, позор семейства и источник постоянных проблем… до прошлого года, когда его земное существование таки да пресеклось одним из самых позорных способов как по моему личному представлению. Выродок, в последнее время сильно подсевший пускай на напрочь запрещенный, но такой манящий для некоторых опиум, накурился до такой степени, что, пребывая в бессознательном и одурманенном состоянии, банально захлебнулся собственной блевотиной, лёжа на спине. К слову сказать, ни я, ни кто-то другой из Борджиа к этому причастен не был. Врать не стану, не раз и не два были сильные искушения раздавить это отдалённо напоминающее человека существо, но увы. Обещания, данные как «отцу», так и «матери» накрепко связали руки. Поэтому я просто не мешал скотине уничтожать собственную жизнь, прекрасно осознавая, что свинья всегда грязь найдёт и по уши в ней изваляется с радостным похрюкиванием.

Извалялся, паршивец. Ему реально просто не мешали, то есть не отсекали возможность доставать отраву и потреблять её. Вот и exitus letalis подоспел, реально порадовав меня с Лукрецией — и про Бьянку однозначно забывать не следует — но огорчив Родриго Борджиа и Ваноццу. Сын же, как ни крути, хоть и весьма-весьма блудный. И да, хвала богам и демонам, что это гуано размножиться не успело, ведь генетика, она штука такая, от папаши-урода навряд ли стоило ожидать нормальных деток.

— Что пора, так это факт, — с небольшой паузой отвечаю очаровательной испанке. — Лукреция не даст остаться в стороне ни мне, ни тебе… вообще никому из тех, кого считает своей семьёй. Ваноцца для неё практически как собственная дочь. По вполне понятной причине.

— Причине, да…

И опять смущение. Глазки прячет, зарумянилась в меру того, что организм позволяет. Ну-ну. Вот сколько уже времени прошло, а к некоторым особенностям окружения семейства Борджиа и его представителей ну никак не привыкнет. Пытается, старается, ан нет, до конца так и не выходит. Меня оно ничуть не напрягает, конечно, скорее немного забавляет и реально так умиляет. Хуана реально этакий луч добродетели и высоких моральных качеств в тумане многочисленных вывертов и закидонов, что в головах рода Борджиа прописались чуть ли не на постоянной основе. А ведь помимо Борджиа классических есть ещё и я, и Изабелла, которая себя Алисой не факт, что и в мыслях называть продолжает. За минувшие годы крепко и прочно вросла в этот мир, благо было кому ей в этом помочь, да и как бы развитие и изменение шло правильно, то есть хоть и достаточно быстро, но плавно, шаг за шагом. Образец для подражания? Имелся, к тому же сразу два, отзывающиеся на имена Лукреция и Бьянка. Отличия же что от первой, что от второй также объяснялись тем, что это, дескать, этакий своеобразный сплав получился, зато в чём-то даже превосходящий обеих этих персон.

К слову, свою корону моя подруга ещё по той, прежней жизни таки да получила. Египетскую, и уже после того как Египет стал лишь частью созданной империи. Корон этих из числа полноценных, а не герцогско-княжеских, которые учитывать особо и не стоило, было целых четыре: итальянская, сербская, египетская и константинопольская. Мал набор, зато весьма ценен и внушителен, с какой стороны ни посмотри. И всё короны являлись подконтрольными Борджиа. Общеимперская и итальянская, с ней связанная воедино — это на моей голове. Сербскую приватизировала довольная как паук Лукреция. Египетская, как и упоминалось, оказалась на голове Изабеллы. Ну а корона Константинополя… она пока лежала, так сказать, в запаснике, ожидая подходящей кандидатуры. Причина? Ну не Джоффре же её выдавать, право слово! Парень банально не дотягивал до уровня пусть подчинённого имперской власти, но монарха. Вот реально не дотягивал и, после некоторой осторожной и грамотной психологической обработки, сам это признавал, будучи довольным постом по сути доверенного наместника то в одной. то в другой части империи, где требовалось присутствие кого-то не просто из числа Борджиа, а именно что правящей, основной ветви рода.

Зачем вообще нужны были все эти короны? Не только и не столько создание впечатления, что какие королевства и прочие царства были, такие под властью Борджиа и остаются. Тут скорее постепенное ослабление властных полномочий серьёзных феодалов. Но не грубо, как было сделано в той же Франции со времён кардинала Ришелье и особенно при Короле-Солнце, а куда как более мягко, изящно. По германскому образцу времён Бисмарка, великого Железного канцлера, оставившего короны Баварии. Саксонии и прочих германских государств на головах тех, кто их носил раньше, но выдернувший из-под них главную опору — большую часть настоящей власти. Ну а мы ещё деликатнее сотворим. Сперва главные короны империи окажутся на головах тех, доверие к кому абсолютно, кто точно не станет рычать по поводу урезания власти входящего в империю королевства. Потом же… Потом пришедшие им на смену банально привыкнут, будут воспринимать урезанные возможности монархов внутри империи как нечто естественное. Согласен, тут ставка на долгую перспективу. Зато обходятся почти все подводные камни, особенно те, которые касаются постепенного упадка духа верхушки аристократии и чрезмерного усиления именно центральной власти. От последнего, право слово, зачастую, проблем куда больше, нежели пользы. В меру всё хорошо, в меру! Следовательно…

Звон колокольчика. Откуда? А со стороны бокового выхода на балкон. Того самого, что не из моих комнат, а предназначенного для слуг или охраны.

— Кто? — повысив голос, интересуюсь я.

— Луис д’Арженто, Ваше Величество.

Секретарь пожаловать изволил. Хороший секретарь, раз вот уже более пяти лет на этом посту состоит и ни разу по серьёзному не проштрафился. Разрешаю ему открыть дверь и войти, лишь разводя руками в ответ на вздох Хуаны, не любящей, когда в такие вот моменты нас прерывают. Не кто-то из ближнего круга, а вот так вот, по делам. Однако дела не абы какие, а наверняка важные, раз Луис рискнул отвлечь от важного дела, то есть от отдыха в компании супруги.

Мда, лицо всё такое озабоченное, о разного рода излишних аспектах этикета не вспоминает, обходясь рекомендованным мной минимумом. Это Хуане до сих пор мило нечто более вычурное, но не здесь и не сейчас.

— Угроза?

— Нет, — качает головой секретарь, но тут же поправляется. — Если и она, то не нам и очень нескоро. Новый Свет. Отряд Диего Веласкеса Консуэло де Куэльяра, высадившись на Юкатане, обнаружил развитое и обладающее немалой силой государство, называющее себя империей Теночк.

Что-то знакомое, но не вот прямо сразу узнаваемое в последнем слове промелькнуло. А посему…

— Вот столик. Карта у тебя наверняка с собой. Нормальная, но небольшая, из числа последних с новонанесёнными обозначениями. Если нет, я принесу из кабинета свою.

— У меня есть, Ваше Величество.

— Тогда садись, показывай, подробно рассказывай. А мы послушаем. Или ты, — обращаюсь уже к Хуане, — хочешь отдохнуть, не возиться сегодня ещё и с этим?

— Нет, я рядом с тобой.

И за руку меня этак хвать. Дескать, всегда рядом и всё, и без вариантов, если сам не прогонишь. Даже не подумаю, если отсутствует угроза. Тут же её в принципе нет и быть не может. Замок Святого ангела, как ни крути, да и чего-то такого, чего Хуане в силу её повышенной доброты и мягкого сердца знать не стоит или просто неприятно слышать окажется… тоже прозвучать не должно. Я так полагаю, по крайней мере.

— Тогда присаживаемся и внимательно слушаем. Уверен, скучать точно не придётся.

* * *

Не пришлось скучать — это факт, который при всём на то желании не опровергнуть. Более того, узнанное от Луиса д’Арженто нехило так переворачивало с ног на голову знакомую мне с юных лет картину относительно доколумбовых цивилизаций Америки. Империя Теночк, воины науа — это те самые ацтеки, как оказалось, распространившиеся куда дальше естественных границ, подмявшие под себя большую часть городов-государств майя и не собирающиеся останавливаться на достигнутом. Более того, развившиеся до куда более серьёзного уровня. Использование металлов для схожих с европейскими брони и оружия, пусть и с особенным колоритом. Использование колеса, тягловых животных, несколько видоизменённые в сторону смягчения человеческие жертвоприношения. И никакого тебе шока и трепета относительно прибывших заокеанских визитёров. За богов конкистадоров принимать и вовсе не собирались, что же касается огнестрельного оружия… Приняли как факт, как нечто опасное, незнакомое, но вместе с тем не внушающее откровенный страх. Что и продемонстрировали на деле, раздолбав полутысячный отряд, заставив его отступать к кораблям, потеряв под три четверти своего изначального состава. Хотя и сами полегли в числе, заметно, пускай и не на порядок, а в пару-тройку раз, превышающем потери конкистадоров.

Мда и ещё раз это же слово. Загадка на тайне и неясностью погоняет. А коли так, требуется по возможности рассеять возникший туман. Благо средства для этого имеются, в лице нескольких пленников, захваченных во время боёв и доставленных сперва в Испанию, а оттуда нескольких и сюда, в Рим прислать собираются их величества. Хотя тут скорее Изабелла Католичка, понимающая ситуацию и не желающая чинить препятствия рыцарям-тамплиерам, которые присутствовали в любой экспедиции испанской короны, согласно дополнению к булле «О Новом Свете». Они, дополнения, себя и раньше успели оправдать, а уж теперь, при таких то известиях, тем паче должны окупиться сторицей.

Как показали себя раньше? Ох, тут стоило вспомнить о повадках сеньора Христофора Колумба, чтоб ему пусто было. На Эспаньоле, как только почувствовал, что местные индейцы почти никакой опасности не представляют, этот генуэзо-португало-испанец развернулся во всю ширь своего ни разу не кроткого и не мирного существа. Проще говоря, устроил если не полноценную резню, то нечто к ней близкое. Пришлось, хм, воздействовать через королеву Изабеллу на этого потерявшего берега авантюриста. Как? Предупредить Трастамара о том, что если изначально поставить себя как полубезумных головорезов, уничтожающих всё и всех на своём пути, то результат может оказаться либо печальным, либо печальным совсем. А уж весть о тех, с кем нужно всеми силами бороться, а никак не договариваться, распространится, словно пожар в летнем лесу.

К счастью, подействовало. Фердинанд Трастамара в подобные дела вникать особенно не стремился, а вот Изабелла Католичка поскрипела многочисленными извилинами и приняла решение малость окоротить слишком многое о себе возомнившего Колумба. Потому Кубу, эту следующую стадию колонизации Нового Света, завоевывали иным манером, куда более мягко. То есть при сопротивлении стреляли и рубили не всех подряд, а именно выходящих на условное поле боя. Щадили сдающихся, не беспределили относительно мирного населения и вообще… всё шло под наблюдением тамплиеров, играющих роль не духовных наставников, а скорее соблюдающих разрабатываемый «Кодекс войны», изначально предназначенный для европейских государей, однако… Из-под него априори выводились уже успевшие наигнуснейшим образом показать себя восточные и южные, то бишь африканские, правители. А вот в Новом Свете можно было повернуть дело так, что новые народы как бы не успели прославить себя тем самым гнусным образом. Отсюда и плясали, сглаживая одно, удерживая от другого, углубляя третье, всё в зависимости от конкретной ситуации.

Ладно, это сейчас было не самым главным. В отличие от необходимости подготовиться к новой ситуации там, далеко за океаном. Имелось у меня чувство, что это «ж-ж-ж» явно неспроста и игнорировать столь недвусмысленный намёк с моей стороны было бы откровенной глупостью. Следовательно, что? Правильно, нужно вызывать из Египта находящуюся там сейчас Изабеллу. Только с ней я мог откровенно и ничего не скрывая поговорить относительно того, чего по всем канонам в мире присутствовать не полагалось. Как, собственно, и нам, но мы ведь были. Равно как и те карты, которые в дальнейшем в нашей ветви реальности стали одним из «неуместных артефактов», «Картой Пири-Рейсса».

Карта, да. Оставлять этот найденный в архивах Константинополя документ было бы неправильным. Вот его и извлекли пусть не на всеобщее, но на обозрение, как нечто, подтверждённое недавними плаваниями Колумба и прочих, однако куда более точное. А значит свидетельствующее о том, что задолго до Колумба кто-то успел исследовать весь земной шар и даже оставить карту потомкам. Почему это знание было спрятано? Тут достаточно было усмехнуться и напомнить про костры инквизиции и более ранние пакости господ христианских священников, кои лишь недавно были прекращены как явление.

Зато карты эти стали пускай не истиной в последней инстанции, но тем, что нуждалось в обязательном подтверждении. Но вместе с тем неплохими подсказками для сеньоров мореплавателей. И да, испанцам и даже португальцам копии карт также были отправлены как жест доброй воли и в подтверждение союзных отношений. Помогло, надо отметить. Поскольку многое уже подтвердилось, то и очертания Северной и Южной Америк были приняты как более чем вероятная гипотеза, от которой следовало отталкиваться в новых плаваниях с целью разобраться, что же такое представляет из себя Новый Свет в целом.

Эх, жаль! Не только того, что Изабелла ещё некоторое время вне досягаемости на предмет душевно поговорить, но и насчёт того, что и другие из ближнего кругав делах и разъездах. Лукреция с Бьянкой сейчас в Приштине, в принципе там пребывая как минимум несколько месяцев в году, дабы держать ситуацию под контролем и развивать эту часть империи в должной степени, дабы не отставала от остальных её частей. Мигель, сей то ли формальный, то ли уже не только формальный супруг сестры-королевы? Этот обычно в Сербии рулит как консорт и вообще наместник, но вот именно сейчас усвистел в Константинополь, как следует разобраться с возможной подготовкой войск для десантной операции в Крымское ханство. А то, понимаешь, эти паскудники стали о себе напоминать попытками «набИгать и огрОблять» не таких же вшивых степняков — до них дела ноль, ибо пусть друг друга режут, нам хлопот меньше — а земли европейских государей.

Из доверенных военачальников — тех ещё, из первой волны — в Риме присутствовал лишь Асканио Росиенте, давно и прочно пристроившийся командиром столичного гарнизона, да банально отдыхающий от дел Эспиноза. Остальные? В разъездах, однако, поскольку хоть империя и не вела полноценных войн — по причине необходимости переварить как следует поглощенное во время Крестовых походов — но инциденты в приграничной полосе и эпизодическая помощь союзникам за ради того, чтоб войска не застоялись — это мы могли, умели, практиковали.

Вот и получалось, что оставалось лишь одно — сперва поговорить с Родриго Борджиа тет-а-тет, а затем и Эспинозу с Росиенте подтянуть за ради обсуждения чисто военного аспекта по поводу произошедшего в Новом Свете. Это первым шагом, поскольку дальше и друзья с родичами прибудут, и разговор относительно флота состоится и… да много чего ещё, что станет ясным после первичного обсуждения.

Сказано — сделано. Благо уж найти понтифика в замке святого Ангела не есть нечто сложное. Особенно если ты являешься и императором и сыном в самом прямом смысле этого слова.

Александр VI, он же Родриго Борджиа, был обнаружен изволящим скучать. То есть сидящим и этак меланхолично перелистывающим страницы жизнеописания Гая Юлия Цезаря. Последнее время «отец» полюбил устремлять взор в прошлое. Далёкое, а не недавнее, в основе своей относящее к Риму Изначальному, времен поздней республики и имперскому, но не периода заката и тем более распада. Расслабился в меру для себя доступного, прекратил ждать постоянного удара в спину от кого угодно, поняв, наконец, что мы в достаточной мере укрепили положение всего рода Борджиа, показали себя не «королями на час», а всерьёз и надолго оказавшимися на вершине. Да и Рим вновь сделали тем местом, куда ведут если не все, то по меньшей мере половина дорог.

— Сын… Сразу вижу, что пришёл не просто справиться о моём здоровье. Новости из наших земель, сопредельных? Или иное?

— Иное, отец, — подойдя и притянув не слишком массивное, но приглянувшееся именно сейчас кресло, сажусь напротив патриарха рода Борджиа. — Новый Свет преподносит сюрпризы не только испанцам, но и нам. Неоднозначные, нуждающиеся в подробном изучении.

— И эта новость…

— Конкистадоры натолкнулись на развитый народ, способный удивить и уже сделавший это. В некоторых направлениях их наука не уступает если не нашей, то Испании или там Франции с Португалией уж точно. Вдобавок современное оружие, тактика со стратегией, мощные крепости. Очевидные уязвимости — незнание огнестрельного оружия и отсутствие больших военных кораблей. Только разные лодки, но это несерьёзно.

— Где? Покажи на карте. Уверен, у тебя она уже есть.

— Ты прав, с собой, — достаю свёрнутый в трубку лист… два листа бумаги, на которых и изображено то, что следует показать Родриго Борджиа. Один — приблизительная карта территории, подвластной империи Теночк вкупе с прилегающими землями. Вторая — это уже весь Новый Свет, причём разными цветами отмечены общие начертания с той самой «карты Пири-Рейсса», и зоны, подтверждённые плаваниями испанцев с португальцами. Ну а про карту всего мира — так вот она, на стене висит. Больша-ая вся такая, подробная. Заимел «отец» привычку подобные держать в немалом числе помещений, где находится достаточное время. Исключениями являлись разве что спальня да комната с бильярдом и столиками для игры в карты. Вот там он на «занимательно-прикладную географию» отвлекаться не хотел.

Показать на карте — это только начало. Помимо собственно показа, требовалось дать подробные объяснения. А «отец», он с возрастом утрачивал лишь здоровье, но никак не остроту мысли. Вот и объяснял, да во всех уже известных подробностях, добавляя к оным то, что называл собственными предположениями, но на деле… На деле я неплохо представлял, кто такие ацтеки-науа и чего от них можно ожидать. Даже с учётом того, что тут они явно изменились, раз и сталь в оружии и доспехах используют, и богов в пришельцах не видят, и огнестрельное оружие воспринимают как должное и… много чего ещё, включая завоевание большей части майанских городов-государств. Всё едино ментальные характеристики этого мезоамериканского народа не могли кардинально измениться, чем и нужно будет в дальнейшем воспользоваться.

Явный и яркий интерес — вот что демонстрировал «отец», уловив пусть пока не касающуюся нас напрямую, но весьма интересную задачку. Как ни крути, а мы, Борджиа. посредством Ордена Храма имели немалый интерес в Новом Свете. Более того, уже тихой сапой отжали себе форпост, который сейчас основательно обустраивали. Ма-аленький такой форпост, но вместе с тем выгодно расположенный. Какой? Пуэрто-Рико. Ага, тот самый остров, расположенный перед Эспаньолой и Кубой, как бы предваряя их появление. Небольшой, но удачно расположенный стратегически. С великолепным климатом, достаточным количеством леса, источников питьевой воды, местами под порты, крепости. Материал для последних также присутствовал, что не могло не радовать прибывающих туда архитекторов.

В общем, Орден Храма обосновался там вполне официально, а к тому же вёл аккуратную политику в отношении населяющих Пуэрто-Рико индейцев, называющих себя таино. Никакой жестокости или там насильственного сгона с насиженных мест. Другое дело выкуп земель, которые нужны были именно нам. Сперва малых участков, затем больше, больше… Были предположения, что подобными темпами года через два, может три в распоряжение Ордена Храма перейдёт более восьмидесяти процентов всего Пуэрто-Рико.

Попытки со стороны таино устроить пакости? Некоторые индейцы пробовали, но результат был очевиден — бузотёров кого выпороли, кого — если реально с оружием в руках были и успели дел натворить — показательно повесили. Жестокостью индейцев не напугать, тут просто доказательство серьёзности намерений и подтверждение серьёзного подхода к делу. Нам не требовались трупы, нужна была готовая идти на сотрудничество рабочая сила, получающая разумную плату и в перспективе способная влиться как часть колониального бытия. Естественно, про одну из основных проблем индейского населения после прибытия визитёров из Европы тоже не позапамятовали. Медицина! Точнее сказать, болезни, которые автоматом прибыли вместе с испанцами, португальцами, тамплиерами опять-таки. Тут ведь процесс, хм, двусторонний. Из Нового Света сифилис и разного рода лихорадки. Из Европы оспа, тиф и тому подобные пакости. Вот и приходилось заранее озаботиться проблемой, а то ведь вымрет большая половина людей, потенциально способных оказаться для империи полезными. Оно нам надо? Верно, не требуется. Так что число врачей, отправляющихся в Новый Свет, многим могло показаться избыточным. А на деле… скорее о постоянном дефиците говорить следовало.

Размышления о проблемах освоения Америки никак не мешали мне продолжать рассказывать Родриго Борджиа ситуацию и отвечать на то и дело возникающие у него вопросы. О, а вот и тот, которого я уже давно ожидал и от которого никак не отмахнуться.

— Я успел понять, когда тебе просто интересно, а когда ты хочешь вмешаться, Чезаре. Почему эти новости тебя так взволновали? Почему они показались тебе по-настоящему важными?

— Тайна, отец. Та самая, аромат которой я уже почуял, когда нашёл карты мира там, где их быть в принципе не могло. Тайные, скрытые по непонятной причине изначально, а потом просто затерявшиеся среди иных бумаг. Получается, что и за минимум пару веков до сего дня по морям плыли корабли, способные добраться до всех материков нашего земного шара. Так почему ж не осталось никаких свидетельств о существовании подобного?

— Платон и его упоминания об Атлантиде. Может она здесь, — палец Родриго указал на Антарктиду, — или вот здесь, — теперь на Австралию.

— Знак льдов, которые покрывают этот материк, — возражаю против первого. — Так что кому как, а мне сильно сомнительно. Насчёт второго… Надо посмотреть. Если этот не то материк, не то большой остров будет отсутствовать, в то время как на картах мы его наблюдаем — тогда да, может и впрямь Атлантида, — сдерживаю улыбку, понимая, что Австралия и Атлантида разве что начинаются на одну букву, более ничего общего не имея. — Однако отчего только этот случайный документ, который однозначно был составлен ещё при Византии? Во-от, те самые загадки, которые мне очень хочется разгадать.