Скандал столетия

Еще один свидетель – Франко Маррамей – показал, что однажды вечером в маленьком баре на виа Бальбуино слышал, как Андреа Бизаччиа сказала: «Вильма не могла погибнуть в результате несчастного случая – я очень хорошо ее знала».

Второе явление князя

С учетом невероятной газетной шумихи и явного недовольства со стороны общественного мнения апелляционный суд Рима затребовал у генеральной прокуратуры дело, уже дважды отправленное в архив. 29 марта 1954 года – почти через год после гибели Вильмы – надзорный отдел принял разросшееся дело к своему производству и возобновил расследование.

В течение целого года тучный и улыбчивый Рафаэль Сепе работал день и ночь и распутал этот клубок противоречий, ошибок и лжесвидетельств. Ему пришлось все начинать сначала. Тело Вильмы Монтези было эксгумировано и направлено на повторное вскрытие. Рафаэль Сепе, фигурально выражаясь, стасовал колоду и разложил карты рубашкой вниз.

Сутки, пропавшие из жизни Вильмы

Поскольку, как уже было сказано, Сепе начал с самого начала, он прежде всего попытался точно установить, когда именно Вильма 9 апреля вышла из дому. Имелись два свидетельских показания: одно – отца погибшей, который вечером заявил в полицию, что консьержка Адальджиза Россини видела Вильму в 17:30; второе – от полицейского в Саларии, в своем первом рапорте от 14 апреля указавшего, что та же консьержка указывала ранее иное время: ровно пять вечера.

Следователь вызвал консьержку, и та без колебаний подтвердила: Вильма вышла из подъезда не ранее 17:15. У Адальджизы имелись основания утверждать это столь категорично. Как раз в те дни, когда произошла трагедия, в доме работала бригада ремонтников, оканчивавших работу ровно в пять. Затем они умывались во дворе, что занимало не более десяти минут. 9 апреля, когда они завершили работу, Вильма еще не появилась. Не было ее и после того, как рабочие ушли. Консьержка видела, как она покинула дом спустя еще несколько минут. То есть после 17:15.

Крепкий орешек

На этом допросе консьержка из дома 76 по улице Тальяменто дала показания, заставившие следствие усомниться в безупречности семейства Монтези. И в самом деле – поведение родителей Вильмы решительно изменилось с того дня, как было обнаружено ее тело. Адальджиза Россини сообщила, что несколько дней спустя мать стала настойчиво уговаривать ее изменить показания и сказать, что Вильма вышла из подъезда в половине шестого. Консьержка отказалась. Тогда мать спросила:

– Каким же образом тогда доктор Пассарелли в это самое время оказалась с ней в одном вагоне?

По словам Адальджизы, она ответила:

– Доктор просто невнимательно взглянула на часы.

И в негодовании от этого давления воскликнула:

– Не на такую напали! Я врать не стану!

Синьора доктор

Опять-таки для того, чтобы все начать сначала, доктор Пассарелли была вызвана на повторный допрос. Она появилась у следователя в состоянии беспокойства и возбуждения и на этот раз не заявляла так уверенно, что видела в поезде Вильму Монтези. «Мне так показалось», – повторяла она. И снова описала девушку – лет 28–30. «Волосы взбиты надо лбом, по бокам – локоны, на затылке собраны в большой узел. Без перчаток. На ногах – мокасины. Одета в жакет зеленоватого цвета».

Между тем Вильме несколько месяцев назад исполнился 21 год, а по общему мнению выглядела она еще моложе. В тот вечер она вышла из дому не в мокасинах, а в нарядных туфлях с золотыми пряжками. Не совпадали и прически, поскольку Вильма опять же несколько месяцев назад стала коротко стричься.

Хватаясь за соломинку

Следователь предъявил синьоре доктору жакет, обнаруженный на теле Вильмы Монтези. Увидев его, свидетельница растерялась – он был желтого цвета, броский и запоминающийся. Она даже вывернула жакет наизнанку, словно надеясь, что изнутри он окажется зеленым. И потом категорически заявила, что это не тот жакет, что был на ее попутчице в поезде.

Сепе выяснил, что Пассарелли не привлекали к опознанию тела Монтези. Вернее, оно свелось к тому, что ей предъявили остатки одежды. Следователь счел нужным поглубже изучить поведение Пассарелли. Выяснилось, что она получила ученую степень по филологии, служит в министерстве обороны, приходится дочерью высокопоставленному военному и принадлежит к респектабельному римскому семейству. При этом обнаружилось, что она страдает близорукостью, но очки не носит, и что по характеру – импульсивна, нерассудительна и склонна к фантазиям. Сепе удалось установить, откуда взялись деньги, на которые, сделав свое первое и неожиданное признание, свидетельница купила квартиру за 5 600 000 лир.

«Отсюда – в вечность»

Признав показания Пассарелли несостоятельными, следователь решил установить, сколько времени занимает путь от виа Тальяменто, 76, до железнодорожного вокзала. В эксперименте участвовали двое карабинеров, чиновники департамента муниципального транспорта и министерства обороны.

От подъезда до входа в здание вокзала – 6301 метр (самым коротким путем). Чтобы преодолеть это расстояние (без учета светофоров и пробок), такси требуется ровно тринадцать минут. У пешехода, идущего неспешным шагом, это займет от 1 часа 15 минут до 1 часа 21 минуты. Скорым шагом – 50 минут. Если воспользоваться трамваем (маршрута В) – 24 минуты. Если предположить, что Вильма добиралась до вокзала именно этим способом, следует прибавить еще как минимум три минуты – именно столько нужно пройти от подъезда дома № 76 до остановки автобуса, находящейся в двухстах метрах.

Однако сколько-то времени потребуется, чтобы купить билет и дойти до своего вагона по платформе, расположенной в трехстах метрах от касс. В итоге был сделан важный вывод: Вильма Монтези не могла ехать в Остию на поезде, отправляющемся в 17:30. С высокой вероятностью можно предположить, что она не сумела бы сделать это, даже если бы вышла из дому в пять часов.

Час смерти

Дознаватели, делавшие первые выводы, не приняли в расчет одно очень важное обстоятельство: доктор Ди Джорджо, первым обследовавший тело на пляже Торваджаники, указал, что идет трупное окоченение. Судебный эксперт отметил «частичное окоченение», но имел все основания указать, что этот процесс идет. Окоченение наблюдалось в области челюстей, шеи и верхних конечностей. Правило Нистена[6] гласит: «Трупное окоченение начинается с челюстных мышц, переходит на шейные и на мускулы верхних конечностей». На основании этого Ди Джорджо сделал вывод – смерть наступила за 18 часов до осмотра, который проводился в субботу 11 апреля в 9:30 утра.

С чего началась ошибка

Тело Вильмы целый день пролежало на солнце. Когда же наконец вечером из Рима пришли инструкции, его еще через несколько часов переместили в амфитеатр. К тому времени, как на опознание прибыли Родольфо Монтези и Анджело Джулиани, прошло уже более суток. В акте судебно-медицинской экспертизы указывалось, что смерть наступила вечером 9 апреля, о чем можно судить по начавшемуся разложению тканей и т. н. «гусиной коже». Спустя год после смерти группа профессоров медицинского факультета после тщательного изучения останков сделала новый вывод: разложение могло быть спровоцировано долгим пребыванием тела на солнце и во влажной среде; напомним, что погибшая пролежала на пляже Торваджаники весь день 11 апреля.

В отношении «гусиной кожи» было заявлено, что это – характерная примета погибших от утопления, однако может возникать и при жизни в результате сильного испуга или длительной агонии. В случае Вильмы Монтези это объясняется и тем еще, что тело до вскрытия долго пролежало в холодильнике. Тем не менее первое заключение доктора Ди Джорджо было основополагающим: окоченение носило частичный характер. И вывод был неоспорим – смерть девушки наступила вечером 10 апреля, спустя сутки после того, как она, по словам консьержки, выходила из подъезда.

Что же она делала в течение этих двадцати четырех часов?

Сутки, пропавшие из жизни Вильмы

Предстояло установить истину в еще одном важном вопросе – найти место гибели Вильмы Монтези. Поскольку вполне вероятной считалась версия того, что девушка мыла ноги у самого берега, потеряла сознание, упала, захлебнулась, и волны выбросили ее в двадцати километрах от этого места – на пляж Торваджаники.

Доказывая правдоподобие этой версии, полиция Остии сообщила, что ночью 10 апреля в этом секторе бушевал неистовый шторм и дули сильнейшие северо-западные ветры. Доктор Сепе обратился к профессорам метеорологии с просьбой подтвердить этот факт. В ответ на запрос специалисты, приложив данные за весь апрель 1953 года, сообщили, что в указанное время в секторе Остия-Торваджаника никаких ураганов не было. Самый заметный природный катаклизм случился 11 апреля и ровно в тот час, когда был обнаружен труп Монтези: тогда действительно со скоростью 13 км/час задувал норд-вест.

Разоблачительный лак

Повторное вскрытие, произведенное крупнейшими специалистами, определило, что на теле погибшей нет следов от зубов рыб или морских животных, как нет и следов укусов насекомых, которые водятся на побережье Торваджаники в неимоверном количестве. Из этого следователь сделал вывод, что Вильма перед тем как захлебнуться, провела в воде, как и на берегу, не слишком много времени. Эти факты укрепили сомнения в том, что тело Вильмы было доставлено к месту обнаружения волнами, за двадцать километров.

Имелись и более важные признаки: на ногтях покойной сохранился лак. Эксперты подтвердили, что он стоек к воздействию морской воды. Однако проверили плотность песчаного слоя на отрезке Остия – Торваджаника и убедились, что ни один лак не выдержит трения о песок на пространстве в 20 км, тем более что путь этот был не только долгим, но и преодолевался стремительно.

О пуговице

Следователь Сепе был единственным, кто заинтересовался тем, что жакет покойной был застегнут у нее на шее. Когда Вильма была обнаружена, карабинер Аугусто Тонди понял, что жакет помешает нести труп, а потому он дернул за пуговицу и без особого труда оторвал ее.

Сепе пересчитал нитки, которыми была пришита пуговица – их оказалось семнадцать. Эксперты доказали, что эти семнадцать ниток не выдержали бы морской прогулки, когда волны били по ткани жакета, раз уж карабинер с одного рывка легко оторвал пуговицу.

Эти и другие соображения (неудобоваримо-научные) позволили отказаться от версии о перемещении тела Монтези от пляжа Остии до пляжа Торваджаника. Другие эксперты пришли к выводу, что по химическому составу песка, обнаруженного в легких покойной, невозможно с точностью определить, откуда он, то есть где именно Вильма потеряла жизнь. Она захлебнулась в нескольких метрах от того места, где ее нашли.

Вдобавок

Однако в этом месте глубина не составляет и полуметра. Конечно, Вильма вообще не умела плавать. Но ведь невозможно даже для человека, не умеющего плавать, захлебнуться на полуметровой глубине потому лишь, что он не умеет плавать. Причины гибели должны быть иные. И следователь Сепе принялся их отыскивать.

Было заказано новое исследование. Врач безупречной репутации и пять профессоров судебной медицины искали песок и планктон в легких и в желудке погибшей. И пришли к выводу, что такая смерть в естественных обстоятельствах произойти не могла. От первого глотка воды до момента смерти прошло максимум четыре минуты.

Вскрытие доказало, что Вильма Монтези захлебывалась медленно и довольно долго – от десяти до двадцати минут прошло после первого контакта с водой. И это объясняло, как можно было утонуть на полуметровой глубине: она начала захлебываться, когда была уже совершенно обессилена.

Самоубийство исключено

Придя к этому важному заключению, Сепе принялся анализировать три гипотезы:

a. Самоубийство.

b. Несчастный случай.

c. Убийство.

Речь, конечно, в первую очередь шла о том, что Вильма покончила с собой вечером 9 апреля, когда отец отправился искать ее в Лунготевере, а потом явился в полицию и послал телеграмму Джулиано. Родольфо Монтези заявил, что его дочь хотела покончить с собой в преддверии неизбежного замужества и разлуки с родителями, ибо ей пришлось бы переехать в Потенцу, где служил ее жених. Однако Вильму никто силой не тянул под венец: она пользовалась достаточной независимостью, была совершеннолетней и – захоти только – могла бы расторгнуть помолвку. Так что объяснение отца никуда не годилось.

Зато аргумент матери разбивал версию самоубийства: Вильма взяла с собой ключи от дома, что делала не всегда. Добавила и сестра: Вильма перед уходом замочила в тазу свое только что снятое белье. И наконец, всякий, кто знакомился с истинными обстоятельствами ее гибели, не мог не заключить: «Для того чтобы в течение четверти часа захлебываться в воде на метровой глубине, следовало побороть до сверхчеловеческих пределов инстинкт самосохранения». Самоубийство не предполагает таких титанических усилий.

Следы крупного животного

Итак, Сепе отказался от версии суицида и принялся отрабатывать другую – убийство. Он признал результаты первого вскрытия: Вильма умерла не от того, что вошла в воду в процессе пищеварения, поскольку этот процесс уже завершился. А если бы даже и не завершился, маловероятно, что она потеряла сознание, погрузив ноги в воду после еды.

А вот то обстоятельство, что у покойной только что завершился менструальный цикл, вполне могло бы объяснить коллапс. Недомогание, которое она испытывала в этих особых обстоятельствах, не могло помешать ей проползти по пляжу какое-то расстояние, – таково было мнение экспертов. Они же после повторной аутопсии отвергли любую другую причину внезапной слабости – Вильма была совершенно здорова. Правда, у нее (по отношению к росту и сложению) сердце и диаметр аорты были маленькие.

Следователь все же счел нужным точно установить, откуда взялась гипотеза о том, что Вильма мыла ноги в море. Гипотеза возникла спустя много дней после смерти девушки, когда Ванда Монтези «вспомнила», что сестра говорила о поездке в Остию. Это было уже после похорон, и вся семья искала объяснения трагической гибели. Поведение родных породило подозрения – семья Вильмы Монтези постоянно и всячески отстаивала версию Ванды. Ее заявление сыграло не последнюю роль в том, что дело закрыли, а гибель девушки признали «следствием несчастного случая». Тем не менее удалось выяснить истину: семейство Монтези не знало о поездке дочери в Остию и соответственно о том, что она мыла ноги в море.

Здесь пройдем

Между тем эксперты установили, что на пятках Вильмы не имелось ни ранок, ни ссадин, ни потертостей. Как не имелось мозолей или натоптышей. Сепе тщательно и детально проанализировал поведение родных. Отец Вильмы, со странной настойчивостью отстаивавший версию «несчастного случая», утверждал, что его дочь сняла эластичный пояс, потому что он сковывал ее движения. Но при этом осталась в жакете. Логично предположить, что человек, собирающийся вымыть ноги в море и обрести большую свободу движений, сперва снимет жакет, а уж потом – пояс. Не говоря уж о том, что от пояса удобней избавиться, когда уже снят жакет.

И наконец, плохо верится, что Вильма Монтези прошла 20 км от станции Остия до пляжей Торваджаника, чтобы вымыть ноги, хотя это можно было сделать в нескольких шагах. Сепе не принял на веру ни гибель в результате несчастного случая, ни это загадочное омовение – и продолжал разбираться.

Теперь у него имелись важные данные – малые размеры сердечной сумки Вильмы Монтези, что могло объясняться воздействием наркотиков.

Ее, бесчувственную, бросили в море

Полицейский Анджело Джулиани заметил на теле своей невесты (на руках и на ногах) следы, которые наводили на мысль о том, что это было убийство. Так он, выходя из амфитеатра, сказал журналисту. Первое вскрытие подтвердило наличие пяти кровоподтеков, но никак не квалифицировало их с точки зрения судебной медицины.

Повторный осмотр тела – более тщательный и с детальным рентгеновским исследованием – установил, что все кости целы. Были отмечены поверхностные царапины на лице – главным образом на носу и надбровных дугах, появившиеся, судя по всему, от трения: уже безжизненное тело тащили по песку. Но было признано, что пять кровоподтеков получены при жизни. Эксперты сошлись во мнении о том, что время их возникновения – в диапазоне от начала агонии до 5–6 часов перед смертью.

Насилия не было

Из-за отсутствия других характерных примет версию изнасилования отклонили. Два кровоподтека были обнаружены на левой руке, два – на внутренней поверхности левого бедра и один – на голени. По местоположению, количеству и глубине повреждения тканей было установлено, что возникли они от крепкого сжатия (не от ударов) неподвижного тела.

Было очевидно, что кровоподтеки появились не в ходе борьбы и на теле, не оказывавшем никакого сопротивления. При сексуальном насилии характер повреждений – их расположение, количество и глубина – был бы иным.

Внутренностей недостаточно

Как помнит читатель, после первого вскрытия был произведен химический анализ внутренних органов для того, чтобы установить наличие наркотических веществ. Результат был отрицательный. Год спустя эксперты заявили, что «бесчувственное состояние, предшествующее смерти, не может быть несовместимо с отсутствием следов наркотиков во внутренних органах и тканях». Первоначальное исследование было неполным, поскольку не затрагивало вопрос о наличии наркотиков в кровеносной системе, в тканях головного или спинного мозга. И следовательно, хотя химический анализ внутренностей дал отрицательный результат, его никак нельзя счесть однозначно исчерпывающим. То, что анализ не выявил во внутренних органах наличия наркотиков, это не значит, что Вильма Монтези не могла стать их жертвой.

Прокладывая себе дорогу

С другой стороны, это могли быть алкалоиды, не оставляющие следов в крови. Они исчезают либо неузнаваемо трансформируются – при жизни или в результате посмертных изменений. Подобное утверждение было бы актуально, если бы речь шла о летучих или быстро разлагающихся веществах.

При таких обстоятельствах руководство сочло, что вопрос о том, принимала ли Вильма Монтези определенные дозы наркотиков или нет, лежит за рамками судебной медицины. И следовательно, результат исследования, установившего, что во внутренностях отсутствуют следы наркотиков, был не отрицательным, а бесполезным. Следы эти могли быть обнаружены в других органах, но также и во внутренностях, но несколько ранее.

«Твое маленькое сердечко»

Внимание следователя Сепе привлекли относительно малые размеры сердечной сумки Вильмы Монтези. Он осведомился у экспертов, могло ли это обстоятельство привести к обмороку в тот миг, когда девушка зашла в воду. Эксперты ответили: «Нет – гипотеза того, что при специфических физиологических условиях девушка из-за малого размера своего сердца могла потерять сознание, абсолютно недоказуема».

Но при этом они сказали и кое-что еще: «Употребление наркотических веществ при малом размере сердечной сумки могло спровоцировать обморок».

Тщательное обследование тела позволило установить, что Вильма обладала пониженной сексуальностью. Сепе пришел к выводу, что этим и объяснялось то, что ее пичкали наркотиками, – каждый мог применить это средство, чтобы вызвать возбуждение, отсутствовавшее в обычных обстоятельствах. Или чтобы сломить сопротивление жертвы.

Напротив и направо

Следовало решительно отказаться от версии, по которой часть одежды сорвало с Вильмы волнами. Для того чтобы это произошло, тело должно было подвергнуться такому сильному и длительному воздействию волн, что не выдержали бы семнадцать ниток, державших пуговицу на жакете. Помимо этого на трупе не обнаружилось пояса – эластичного, как мы помним, и столь туго прилегающего к телу, что, по словам домашней работницы, Вильма, чтобы снять его или надеть, должна была прибегать к ее помощи.

Приходилось признать, что кто-то еще снял с девушки эти предметы туалета – может быть, силой, может быть, воспользовавшись действием наркотиков. Но вызывало недоумение, что девушка лишилась эластичного пояса и при этом осталась в жакете, снять который было во стократ легче.

Почему бы не предположить самое логичное? Вильма лишилась чувств, когда была уже полностью раздета. Ее неизвестный спутник, пребывая в понятном волнении и стараясь уничтожить следы своих действий, принялся торопливо одевать ее. Именно поэтому на девушке был жакет – его легче всего снять, но также и надеть. По этой же причине на ней не оказалось пояса.

Определение

Следователь Сепе, изучив все эти и иные подробности (их нет надобности перечислять), пришел к выводу, что бессознательное состояние, в которое впала Вильма Монтези перед смертью, явилось результатом чьих-то действий. Следовало определить, совершались ли эти действия с прямым умыслом умертвить ее. Убийство с заранее обдуманным намерением доказывалось тем, что виновный бросил Вильму на берегу, хотя она была еще жива, с явной целью избавиться от тела. Примечательно, что один из первых свидетелей показывал, что Вильма принимала участие в одном из «празднеств наслаждения», упала в обморок от передозировки наркотиков и была оставлена на пляже.

Два связанных между собой вопроса

В таких ситуациях на помощь приходит действующий в итальянском правосудии принцип: в том случае, если есть сомнение, какое преступление совершено – более тяжкое или менее тяжкое, – обвинение предъявляется по второму. Часть 1-я статьи 83-й итальянского уголовного кодекса гласит: «Если в процессе совершения преступления по ошибке или по другой причине достигнут результат, отличный от желаемого (в данном случае – сокрытие трупа), виновный несет ответственность именно за него». В соответствии с этим следователь Сепе квалифицировал дело как непреднамеренное убийство.

Центральный персонаж

В ту пору он еще не мог назвать имена. Однако располагал важными данными: по пяти кровоподтекам можно было уверенно утверждать, что Вильма оказалась в воде у пляжа Торваджаника уже будучи в бессознательном состоянии. Иными словами, само преступление было совершено в другом месте, а тело потом перемещено туда, где его впоследствии обнаружили. Там, на берегу моря, на расстоянии более двенадцати метров от шоссе, и должен был остановиться автомобиль, в котором привезли бесчувственную девушку. Между шоссе и морем тянется труднопроходимая песчаная полоса. С учетом веса покойной и расположения кровоподтеков, Сепе пришел к выводу, что Вильму тащили по пляжу как минимум два человека.

«Кто же эти двое?» – должен был спрашивать себя Сепе, почесывая лысый сверкающий затылок. До сих он держал в руках только одну ниточку – возможность того, что Вильма Монтези могла быть связана с наркоторговцами. И должно быть, именно тогда следователь, как поступают его киноколлеги, подскочил на стуле и задал себе вопрос, который до сих пор никому не приходил в голову: «Кто такая Вильма Монтези?»

Развенчание мифа о девушке-простушке

Еще с самых первых полицейских пресс-релизов в обществе создалось впечатление, что семья Монтези – это образец скромности, деликатности и простодушия. Газеты внесли немалый вклад в создание такого имиджа, живописуя Вильму как наивную неискушенную девушку, бесконечно далекую от всякого коварства, ни в чем не виноватую и павшую жертвой беспощадных наркодилеров. Тут и выявилось вопиющее противоречие: как могла барышня, одаренная такими душевными свойствами, общаться с людьми подобного сорта и, более того, принимать участие в «празднествах наслаждения», что в итоге и стоило ей жизни?

Следователь Сепе понял, что пребывал в плену иллюзий, и решил поглубже разобраться в том, что на самом деле происходило в семействе Монтези и что представляла собой потаенная жизнь Вильмы.

Поверженный кумир

«Мать Вильмы, – написал Сепе в своем рапорте по окончании следствия, – не пользовалась среди соседей хорошей репутацией и мало занималась воспитанием дочери, не приучая девочку к опрятности, но зато прививая ей любовь к роскоши, никак не соответствовавшей их материальному достатку и социальному положению. Под воздействием хладнокровного и беспристрастного расследования образ наивной девочки, попавшей в сети наркомафии, рассыпался на глазах. Мать постоянно подавала ей дурной пример страстью к аляповатым и пышным нарядам дурного вкуса. Она помыкала мужем, тиранила всю семью, позволяя себе оскорбительные выходки даже по отношению к собственной матери и во время частных семейных скандалов осыпая домочадцев площадной бранью и оскорблениями», – говорится в докладе.

Таинственная сумка

Подобное воспитание до такой степени повлияло на личность Вильмы, что в недавнем конфликте с соседкой она обрушила на нее залп непечатных выражений (дословно зафиксированных в докладе). Вскоре после ее гибели владелец магазина Ди Крема на виа Национале слышал, как две девушки, личности которых установить не удалось, но несомненно относящихся к числу ее знакомых, сказали так: «Чего другого и ждать было – при такой-то жизни?»

Дневной заработок Родольфо Монтези не превышал полутора тысяч лир. Тем не менее в последние дни у Вильмы появилась сумка из настоящей крокодиловой кожи, которая, по оценке специалистов, стоит не менее 80 000 лир. Происхождение сумки не установлено.

Звучные слова

Судя по всему, быстро забылся один из самых первых фактов, установленных полицией: после того как жениха Вильмы перевели по службе в Потенцу, девушка взяла за правило ежедневно под вечер выходить на улицу. Впрочем, она никогда не возвращалась позже половины восьмого. Впрочем, некий не установленный врач, проживающий в доме № 76 по Тальяменто, рассказывал аптекарю с улицы Себацио, а тот сообщил в полицию, что однажды вынужден был отпереть Вильме подъезд после полуночи.

Пять месяцев кряду Аннунциата Джионни работала в доме Монтези прислугой. И рассказала полиции нечто совершенно противоположное тому, что говорили родные Вильмы: в отсутствие отца часто возникали перепалки и выяснения отношений на повышенных тонах, и однажды мать выкрикнула по адресу дочери слова, которые относятся к экспрессивной лексике и в сильно смягченном варианте означают «распутная ничтожная тварь».

Две сестрички

Было доказано, что каждое утро, около восьми, после того как отец уходил на работу, Вильма и Ванда уходили из дому и возвращались к двум часам. Прежняя прислуга подтвердила это, но оговорилась, что не придавала этим выходам особого значения, полагая, что девушки уходят на работу.

Во второй половине дня, даже после обручения с Джулиани, Вильме часто звонили по телефону. Прежде чем ответить, она прикрывала дверь в свою комнату и вела разговор вполголоса и лаконично. Однако никто не в силах уточнить, говорила ли она всякий раз с одним и тем же человеком и были ли это междугородные разговоры. Если так, то ее собеседником не мог быть жених, потому что к моменту смерти Вильмы Монтези прямой телефонной связи между Римом и Потенцей не было.