Скандал столетия

Дело закрыто

24 октября 1953 года Сильвано Муто вызвали в прокуратуру Рима по поводу его статьи. Он хладнокровно заявил, что вся статья – сплошная ложь, от первого до последнего слова, а написана она была исключительно для того, чтобы поднять тираж газеты, что и удалось блистательно. После такого сокрушительного отречения Муто попал под суд за «распространение заведомо ложных и тенденциозных сведений и нарушение общественного спокойствия». А в январе 1954 года «дело Монтези» было закрыто и сдано в архив по распоряжению прокуратуры.

Все сначала?

Но когда Сильвано Муто пришлось отвечать перед судом за свою скандальную статью, он повторил все факты, содержавшиеся в ней, и прибавил новые. И впервые назвал имена фигурантов: сообщил, что материал для статьи предоставил ему Орландо Триффелли, по словам которого его брат узнал Вильму Монтези в автомобиле, задержанном 9 или 10 апреля в Капакотте. Муто сообщил также, что получил конфиденциальные свидетельства от двух участников этих оргий, где пили и принимали наркотики. Это Андреа Бизаччиа и актриса Ана Мария Кальо.

Бал начинается

Ану вызвали для дачи показаний. Находясь почти на грани нервного срыва, она заявила, что ничего не говорила Муто. И что вся эта фантастическая история придумана ради того, чтобы разрушить ее роман с Джан-Пьеро Пиччони, сыном министра иностранных дел и известным автором поп-музыки. И добавила, что бредни журналиста так потрясли ее, что 9 января она предприняла попытку самоубийства.

После этого Сильвано Муто должен был прямым ходом отправиться в тюрьму, а дело Вильмы Монтези – на пыльную полку судебного архива. Но 6 февраля Ана Мария Кальо явилась в полицию и поставленным дикторским голосом поведала драму своей жизни.

Тайная встреча в министерстве

Ана Мария Кальо была любовницей Уго Монтаньи, персоны известной, дружившей с еще более знаменитыми личностями и прославленной своими любовными приключениями. Его знали под именем «маркиза ди Монтанья» в разных кругах римского общества. Ана Мария Кальо сообщила полиции, что не была знакома с Вильмой Монтези. Но по фотографиям в газетах вспомнила черноволосую статную и нарядную девушку, которая 7 января 1953 года вместе с Монтаньей выходила из его квартиры (в Риме у него их было несколько). Затем оба сели в машину, которую повел маркиз.

И добавила, что в тот же вечер, когда ее возлюбленный вернулся домой, закатила ему грандиозную сцену ревности.

«Вот где собака зарыта»

Прочитав статью в «Актуалитта», она без труда определила, кто фигурировал в ней под именем «синьора Х» – это был ее любовник, маркиз ди Монтанья. И сообщила автору, что все в его статье – правда. Вечером 26 октября она ехала с маркизом в его машине и (по ее словам) потребовала объяснений. Взбешенный маркиз пригрозил выкинуть ее из автомобиля.

Чтобы немного успокоить маркиза, Ана пригласила его к себе и попросила спокойно прочитать статью. Монтанья прочел – и ничего не сказал. Ана Мария, пряча журнал в ящик ночного столика, заметила там пачку, где оставались еще две золотые сигареты, и отделанную драгоценными камнями пепельницу. Это навело ее на подозрения о том, что ее любовник связан с какой-то бандой наркоторговцев.

Таинственная встреча

Кальо настаивала, что 7 апреля уехала в свой родной Милан, а вернулась только 10. Ее возлюбленный, встречая ее, очень нервничал и был явно недоволен ее скорым и несвоевременным возвращением. Тем не менее он отвез ее к себе домой, где вечером поговорил по телефону с сыном министра иностранных дел Джан-Пьеро Пиччони, который готовился к какой-то поездке.

Впоследствии Ана Мария узнала, что в ноябре прошлого года некая «Джиобен Джо» в Капакотте проиграла в карты 13 миллионов лир. Партнерами ее были Монтанья, Пиччони и высокопоставленный полицейский чин.

Вечером 29 апреля

Ана Мария Кальо ужинала со своим возлюбленным в его роскошной квартире: они собирались в кино. За несколько дней до этого он сказал ей, что «бедному мальчику Пиччони надо помочь – он серьезно влип». В тот вечер, уже надевая пальто, она услышала телефонный разговор: звонил Пиччони и просил Монтанью немедленно переговорить с начальником полиции Рима. Монтанья буквально вылетел из дому и встретился с Пиччони в министерстве внутренних дел.

Читатель должен помнить:

a) про заявление Аны Марии Кальо о том, что Монтанья и Пиччони 29 апреля 1953 года побывали в министерстве внутренних дел;

b) записку следующего содержания: «Еду в Капакотту, проведу там ночь. Чем все это кончится?»;

c) историю с проигрышем 13 млн лир.

«В полет!»

Спустя полтора часа Монтанья подъехал туда, где ждала его Ана Мария, и сказал, что они пытались притормозить следствие по делу Вильмы Монтези. Актриса сказала, что это подлость, потому что виновник убийства должен ответить, пусть даже он приходится сыном министру. Монтанья ответил, что Пиччони ни в чем не виноват и у него есть алиби – в день убийства он находился в Амальфи.

– А когда он вернулся в Рим? – осведомилась Ана Мария.

Монтанья в негодовании не ответил на этот вопрос и, глядя ей в глаза, сказал:

– Девочка моя, ты слишком много знаешь. Лучше тебе будет сменить климат.

«Брошу тебя в море»

И Ана Мария устроила так, что на следующий день ее послали в Милан с письмом к директору одного телеканала. В Рим она вернулась 22-го, чтобы отпраздновать первую годовщину встречи с Монтаньей. 27 июля они разъехались, но продолжали иногда встречаться в квартире на виа Дженнардженту. В конце ноября расстались окончательно, и причиной разрыва были происшествия, вызванные статьей Муто.

Ана Мария Кальо заявила в полиции, что пребывала в те дни в постоянном ужасе. Ее бывший возлюбленный вел себя с каждым днем все таинственней. Он получал странные телефонные звонки и, судя по всему, ввязался в какие-то темные дела. Однажды вечером, сама не своя от непрестанного нервного напряжения, она о чем-то спросила маркиза и услышала в ответ угрожающее:

– Будешь дурить – брошу тебя в море.

Завещание

Ана Мария Кальо в своем исполненном драматизма рассказе упомянула, что с того вечера пребывала в уверенности, что будет убита. 22 ноября после ужина в ресторане «Матрициана» ей показалось, что ее отравили. Тем более что она припомнила, как ее любовник лично отправился на кухню, чтобы участвовать в приготовлении кушаний.

Вне себя от ужаса она на следующий же день уехала в Милан. Нервы ее были расстроены. Она не знала, что ей делать, но отчетливо понимала – что-то предпринять необходимо. Поэтому Ана Мария отправилась к священнику-иезуиту Далль’Олио и все ему рассказала. А тот, потрясенный этой исповедью, пересказал ее министру внутренних дел. А девушка, у которой началась настоящая мания преследования, укрылась в монастыре на виа Люччези. Было, однако, нечто такое, о чем она не сказала полиции: перед своим поспешным отъездом в Милан она отдала хозяйке своего пансиона запечатанное письмо со словами: «Если со мной что-нибудь случится, доставьте это в генеральную прокуратуру».

«Чем это все кончится?»

Хозяйка пансиона Адельмира Бьяджони, которой Ана Мария вручила письмо, была вызвана в полицию. Она предъявила три собственноручных письма своей постоялицы и клочок бумаги, который та подсунула ей под дверь 29 октября 1953 года перед тем, как выйти на улицу. Там было написано: «Еду в Капакотту, проведу там ночь. Чем все это кончится?»

От Адельмиры Бьяджони стало известно, что в тот вечер, когда Ана Мария предположила, что «маркиз» отравил ее, она написала письмо-завещание и перед своим отъездом в Милан на следующий день передала его хозяйке пансиона с просьбой в случае своей смерти доставить его в прокуратуру. Хозяйка несколько дней держала письмо при себе, но потом, не желая нести такую ответственность, вложила его в другой конверт и переслала в монастырь, где скрывалась Ана Мария.

Полиция изъяла письмо и вызвала Ану Марию, чтобы та подтвердила, что это писала она. Помимо много другого, в письме говорилось:

«Хочу, чтобы все знали: я никогда не имела отношения к тому, чем занимался Уго Монтанья… Но совершенно твердо уверена, что виноват именно он (при участии многих женщин…). Он – мозг этой организации, а Пьеро Пиччони – просто убийца.

Развеселые празднества с участием Алиды Валли

Драматичное завещание Аны Марии всколыхнуло общественное мнение как землетрясение. Пресса – особенно оппозиционная – повела огонь из тяжелых орудий по судебным и следственным органам, полиции и вообще по всему, так или иначе относящемуся к государству. После этих залпов Уго Монтанью и Джан-Пьеро Пиччони вызвали на допрос.

Маркиз в элегантном костюме (темном в тонкую полоску) отвечал следователям с улыбчивой серьезностью. Заявил, что никогда не знал Вильму Монтези. С жаром отрицал, что именно с ней 7 января 1953 года видела его в машине Ана Мария у подъезда его дома. Что в Капакотте происходили пресловутые «празднества наслаждения». Что Пиччони звонил ему вечером 10 апреля. И под конец очень спокойно, уверенно и убедительно заявил, что не виделся с начальником римской полиции, как утверждает Ана Мария Кальо, и что сведения о его контактах с наркоторговцами – суть лживые измышления. Заметил мимоходом, что Пиччони и начальник полиции – старые друзья, а потому не нуждались в его посредничестве: это просто нелепо.

Дата смерти

Джан-Пьеро Пиччони, одетый менее официально – в спортивном стиле – и, как все римляне, звучно раскатывавший «р», держался не так уверенно и спокойно, но тоже заявил, что не имеет к делу Вильмы Монтези никакого отношения. В день ее смерти он отдыхал в Амальфи, откуда на машине вернулся в Рим и был там 10 апреля в 15:30. Тут же сообщил, что вечером того же дня слег с тяжелой ангиной. И в доказательство обещал представить рецепт профессора Ди Филиппо, посетившего его с врачебным визитом.

По поводу своей предполагаемой встречи с начальником римской полиции (вместе с Монтаньей) Пиччони заявил, что Ана Мария передергивает: да, он несколько раз один и вместе с Монтаньей бывал у него, но исключительно, чтобы попросить воздействовать на прессу, пятнавшую его доброе имя в связи с делом Вильмы Монтези. «Эти нападки преследовали только одну цель и цель политическую – скомпрометировать моего отца».

В архив!

Поскольку эти версии показались бесперспективными и недостаточно убедительными, чтобы разрушить версию несчастного случая, дело Вильмы 2 марта 1954 года было вторично отправлено в архив. Пресса, однако, и не думала сдаваться. Процесс журналиста Муто продолжался, и каждое новое свидетельское показание снова и снова ворошило дело Монтези.

Читатель должен помнить:

a) дату возвращения Пиччони из Амальфи (с его слов);

b) рецепт профессора Ди Филиппо, который Пиччони обещал предъявить следствию.

В числе многих других был допрошен некий Франчимеи, художник, около недели живший с Андреа Бизаччиа – одной из двух женщин, которых Муто назвал источником своих сведений. Франчимеи рассказал полиции впечатляющую историю. По его словам, Андреа страдала от ночных кошмаров и во сне разговаривала. Однажды она принялась вскрикивать в ужасе: «Вода!.. Нет-нет!.. Не топите меня!! Я не хочу такой же смерти!.. Отпустите!»

В то время как художник давал показания, из окна третьего этажа отеля в Александрии выбросилась женщина, находившаяся в наркотическом опьянении. При ней полиция обнаружила записанные на клочке бумаги номера двух телефонов, которые не значились в списке абонентов Рима. Номера этих телефонов принадлежали частным лицам. Один – Уго Монтанье. Другой – Пьеро Пиччони.

Вся жизнь

Женщину, пытавшуюся покончить с собой, звали Коринна Версолато: она была явной авантюристкой и менее чем за год перепробовала себя на самых разных поприщах. Работала медсестрой в респектабельной клинике, гардеробщицей в ночном клубе «Пикколо Слэм», вскоре закрытом полицией, а в свободное время подрабатывала подпольной проституткой.

К моменту своей попытки суицида Коринна была личной секретаршей Марио Амелотти – бродяги родом из Венесуэлы, подозреваемого в употреблении и распространении наркотиков. Ненадолго придя в себя, Коринна в присутствии врача и представителя алессандрийской полиции сделала заявление для прессы – сообщила, что в последнее время впала в немилость у Амелотти, поскольку отказывалась принимать участие в его темных делах. «Это все, что я могу сказать. Марио церемониться не станет. Он подкупил полицию и водит дружбу со многими влиятельными людьми».

Под конец она заявила, что среди друзей ее шефа был человек, куривший сигареты с марихуаной. И при содействии своего приятеля-фотографа изготовлял порнографические открытки.

Это похоже на кино

Пресса меж тем не унималась. И полиция продолжала получать анонимные доносы. Когда дело Вильмы Монтези было вторично сдано в архив, число их превысило 600. Одно письмо, подписанное явно вымышленным именем Джанна ла Росса («Красная Джанна»), гласило следующее:

«Я в курсе событий, произошедших в апреле 1953 года и имевших непосредственное отношение к гибели Вильмы Монтези. Потрясена жестокостью Монтаньи и Пиччони, которые пытаются связать ее с наркоторговцами в провинции Парма (если точнее, то в Траверсетоло). Я немедленно известила об этом полицию Пармы, но там на мое сообщение не обратили внимания.

Несколько месяцев назад оставила второе письмо настоятелю церкви в маленьком городке возле Траверсетоло. Я поступила так из опасений, что меня может ждать судьба Вильмы Монтези.

Настоятель церкви передаст письмо тому, кто предъявит половину прилагаемого здесь билета. Вторая половина – у него.

Далее Джанна ла Росса снова объяснила, по каким причинам не желает называть свое настоящее имя. И завершила свое письмо так: «Моя шкура ничего не стоит, но так уж вышло, что другой у меня нет».

Откуда ветер дует?

Полиция быстро расследовала оба случая. В отношении самоубийцы выяснилось, что Коринна посещала в Риме клуб «Виктор», а в отеле, где проживала, устраивала буйные «празднества наслаждения», на которые собирались известные люди. Среди них была и киноактриса Алида Валли.

Полиция произвела обыски в алессандрийском отеле, где Коринна жила и где совершила попытку самоубийства. В ее номере обнаружили две газетные вырезки: одну – про закрытие клуба «Пикколо Слэм». Другую – о деле Монтези.

«Давайте посмотрим, падре»

Полиция быстро установила, что упомянутого в письме Красной Джанны настоятеля зовут Тоннино Оннис, он служит в приходе Банноне ди Траверсетоло и учился на инженерном факультете. Клирика посетили, предъявив ему половинку билета за пятьдесят лир на Выставку древностей, устроенную министерством просвещения. Оннис показал письмо с надписью на конверте, сделанной его рукой: «Вручено мне в собственные руки 16 мая 1953 года для передачи тому, кто предъявит вторую половину прилагаемого билета AN 629190». На обороте имелась еще одна надпись: «Запечатано мною собственноручно. Имя и адрес лица, написавшего это письмо, мне неизвестны».

Письмо вскрыли и прочли сенсационный текст.

Разоблачения свидетелей

В датированном 16 мая письме, которое настоятель отдал полиции, среди прочего было написано:

«Когда вы прочтете это письмо, меня уже не будет в живых. Хочу, чтобы вы знали – я умру не своей смертью. Меня вывели из игры маркиз Монтанья и Пьеро Пиччони… Последние месяцы превратились для меня в кошмарное ожидание того, что я разделю судьбу Вильмы Монтези… Я привожу в исполнение свой замысел – разоблачить банду наркоторговцев… Если он провалится, меня ждет участь Вильмы… Это письмо должно попасть только в руки того, кто назовет пароль…

Ловушка

Но падре Оннис, не довольствуясь тем, что передал письмо полиции, воспользовался случаем и поведал историю, напоминающую гангстерский боевик. В августе 1953 года, в среду, когда он на своем мотоцикле уже собирался уезжать из Пармы, рядом затормозил автомобиль с французскими номерами, из которого вылезли и подошли к нему двое. Имитируя иностранный акцент – сквозь него падре явственно различал южноитальянский выговор, – они попросили его захватить с собой некий сверток. Оннис отказался, завел мотоцикл и поспешно уехал. Однако в соседнем городке был остановлен полицией и препровожден в комиссариат. Полицейские реквизировали радиоприемник, который священник на заднем сиденье вез в ремонт.

После этого ему показали анонимное письмо, полученное несколько часов назад, – там указывался номер его мотоцикла, час, когда он должен был проехать через этот городок, и сообщалось, что падре Оннис контактирует с бандой наркоторговцев.

У телефона Алида Валли

Следствие немедленно обратило внимание на одно важное обстоятельство – письмо было датировано 16 мая, а в этот период имя Пьеро Пиччони еще никак не связывалось с именем Монтанья. Признания Аны Марии Кальо были сделаны в октябре.

В это самое время газеты вплотную занялись другим важным эпизодом в деле Монтези: Алида Валли позвонила из Венеции Пьеро Пиччони, с которым по-прежнему была в близких отношениях. Алида была в Амальфи вместе с Пиччони, и тот предъявил это как свое алиби. Затем актриса уехала в Венецию на съемки. Через два дня после этого грянул скандал с Монтези. Журналист, актер, режиссер и депутат в один голос подтвердили, что Алида звонила Пиччони из табачной лавки. Сама актриса этот разговор отрицала.

Сомнениям места нет

Согласно показаниям свидетелей, Алида Валли пребывала в сильнейшем волнении и говорила Пиччони:

– Что ты там натворил?! Что у тебя было с этой девчонкой?

Актриса вела диалог в полный голос, потому что это был междугородный разговор.

Читатель должен помнить:

a) Алида позвонила Пиччони из Венеции;

b) результаты первого вскрытия Вильмы Монтези (приведенные во второй новелле этой хроники);

c) показания, которые семья Монтези дала после того, как на берегу в Торваджанике было обнаружено тело Вильмы;

d) какая одежда была найдена на ней.

Газета «Унита», орган итальянской компартии, занялась таинственным телефонным разговором. По ее данным, он имел место 29 апреля 1953 года. Актриса написала письмо в газету, протестуя против той «легкости, с какой она распространяет фантастические и тенденциозные легенды». И заявила, что в этот день находилась в Риме. Однако полиция установила, что звонок все-таки был.

Черные истории

Журналист Муто попал под суд из-за показаний Джобен Джо, согласно которым Ана Мария Кальо проиграла в карты 13 млн лир: дело было в Капакотте, а партнерами актрисы выступали Монтанья, Пиччони и высокий полицейский чин. Джобен Джо заявила, что ее знакомый, некий Джанни Кортессе, эмигрировавший не так давно в Бразилию, откуда пишет, что «очень хорошо устроен», несколько лет назад был в Генуе известным наркоторговцем. И поставлял одному из друзей актрисы, стоматологу, крупные партии кокаина. Этот зубной врач, друживший с Монтаньей, и представил ему Джобен Джо.

Другой свидетель в конце концов признался, что несколько лет назад был в гостях у Монтаньи. Их общий приятель, адвокат, злоупотреблял наркотиками, от чего у него бывали даже приступы белой горячки. По словам свидетеля, в апреле или в июне 1947 года Монтанья, его друг-адвокат и неизвестная женщина явились к нему домой совершенно голыми и разбудили его непристойными словами.

Кому же верить?

Процесс Муто превратился в зверя о многих лапах. После того как вызывали свидетеля, обязательно приходилось вызывать других, чтобы установить истинность его показаний. Постоянно возникали новые имена. Пресса в свою очередь вела спонтанные расследования и каждое утро обрушивала на читателей очередную сенсацию. Среди выступавших на процессе был и Витторио Ферольди де Роза, который, по его словам, в июле или августе 1953 года предпринял путешествие на автомобиле из Рима в Остию в компании друзей – в том числе и Андреа Бизаччиа. Ферольди заявил, будто она рассказывала соседу, что на побережье Остия-Торва занималась доставкой наркотиков; что была знакома с Вильмой Монтези, принимавшей участие в одном из «празднеств наслаждения» в Кастельпорцано, и что видела ее пояс в руках «другого человека».

Сильвана Изола, тоже ехавшая в этой машине, сообщила на допросе, что крепко спала всю дорогу и ничего не слышала. Но еще один из спутников – Гастон Преттенари – подтвердил, что в самом деле Андреа Бизаччиа разоткровенничалась. И среди прочего сказала, что Монтези на вечеринке дали покурить «какие-то сигареты», и у нее случился коллапс. Ее сочли мертвой и оставили на берегу.