Дважды в одну реку [litres]

– Я сам упал, – огрызнулся Сергей.

Регина подошла к холодильнику, распахнула его и уставилась на полупустые полки – результат их здорового образа жизни. Питались они только «из-под ножа» в основном овощами, фруктами, птицей и рыбой. Сейчас же отчаянно хотелось шоколада, сыра, какой-нибудь нажористой дряни. В итоге она схватила бутылку белого вина, откупорила ее и сделала большой глоток прямо из горла. Не в силах отыскать правильные слова, она развернулась и бросилась в коридор.

Ей нужно вырваться, продышаться, что-то сделать, на секунду оторваться от кошмарной реальности, где муж без ее ведома совершил безумный поступок, который погубит жизнь маленькой девочки.

Она схватила ключи от машины и распахнула дверь на площадку.

– Куда ты, пьяная, за… – донеслось откуда-то издалека.

Возможно, ей не стоит садиться за руль. Впрочем, вождение машины после глотка вина не самое худшее, что она совершила в своей никчемной жизни.

Регина бросилась вниз по ступеням. Она неудачница. Самая обыкновенная неудачница. Пыталась построить семью – не удалось. Это лишь вопрос времени, когда Сергей уйдет к бесцеремонной любовнице, которая бомбит его бесконечными сообщениями и фотографиями. Регине даже удалось подсмотреть парочку. Наглая, породистая, красивая, холеная. Такие всегда четко знают, чего они хотят. И всегда это получают.

Хотела стать идеальной матерью – и тут не вышло. Тим сам по себе такой удачный получился, в этом нет ее заслуги. Рос беспроблемным ребенком и всегда ее слушался. Но чем дальше, тем больше он отстраняется от нее, как она сама когда-то от матери. Вскоре он вырастет, уйдет из дома, заведет собственную семью, а ей ничего не останется. Только редкие встречи по праздникам.

Хотела помочь незнакомым людям и принести этому миру хоть какую-то пользу – научить всех обездоленных детишек города плавать. Но не смогла вытащить палки из колес, не хватило связей, энергии, упорства, денег, в конце концов. Потому что она никто. Как была никем, так никем и осталась. Права была Екатерина Антоновна, ох как права.

Сев за руль и сдав с места, Регина разрыдалась. Она не плакала с того самого дня, четырнадцать лет тому назад, когда вся ее юная жизнь ушла под воду, словно «Титаник». Слезы катились помимо воли, омывая ее неудачную судьбу и судьбу Алисы, которой тоже не очень повезло с самого начала. Рожденная от связи несовершеннолетней школьницы и учителя. Господи, что может быть пошлее?

Мертвая мать, отец недавно из тюрьмы, бабка-инвалид. Точнее, две бабки-инвалида. Просто генетический джекпот. Две вышвырнувшие ее семьи. Хотя нет, погодите, три – ведь они с Сергеем тоже собираются отправить ее к папаше-уголовнику и умыть чистые ручки.

В сказки про внезапно очнувшегося папеньку, который даже не подозревал о ее существовании, не поверит даже сама Алиса. Как она ей об этом скажет, Регина даже не представляла. Малодушно решила поручить самую неприятную часть Сергею. Он заварил всю кашу, пусть он ее и расхлебывает. Впрочем, разве она сама сможет смотреть на все происходящее со стороны? Отстраниться? Сделать вид, что она к этой драме никакого отношения не имеет?

Внезапно Регина почувствовала, что движение остановилось. Уже несколько минут она стоит на одном месте. А еще мгновение спустя осознала, что припарковалась во дворе Митиного дома, и ей стало еще хуже. Что она здесь делает? Еще не хватало, чтобы ее застукали Митя или Екатерина Антоновна. Совсем с ума сошла. Неужели можно себя до такой степени не контролировать? Это раньше она бежала сюда в те моменты, когда ей было плохо. Но сейчас она выросла и не может больше заниматься такими глупостями.

Она завела двигатель, чтобы немедленно выехать со двора. Поддавшись минутной слабости, окинула взглядом до боли знакомый фасад.

За последние четырнадцать лет дом изменился. На всех дверях появились кодовые замки, да и сами двери заменили на новенькие, стальные. Старый кирпич выглядит солидно, респектабельно, словно его не берет время.

В свое время это был ведомственный дом, в котором квартиру могли дать лишь за особые заслуги перед областью. Со временем, конечно, многие квартиры были выкуплены обеспеченными людьми, а значительные личности отправились на свалку истории, но дом по-прежнему хранил особый флер старых денег и связей.

Облака разорвало переменчивое осеннее солнце. Регина словно провалилась во временную дыру. Ей снова семнадцать и двор Митиного дома – это самое прекрасное место на земле. Если задуматься, лучше мест после она и не встречала. Разумеется, она много путешествовала, побывала с Сергеем на всех модных и экзотических курортах, но старый зеленый двор Митиного дома все еще оставался для нее лучшим местом на земле, ведь в нем она была счастлива. Как никогда больше.

От тяжелых раздумий ее оторвал стук в водительское окно. Регина хлопнула глазами и осознала, что солнце скрылось за тучами, а возле машины стоит та, что ненавидела ее отчаянно, до глубины души, именно эта неразумная ненависть разрушила жизнь Регины. Привела ее, потерпевшую сокрушительное поражение по всем фронтам, снова в дурацкий дворик, где она, словно утопающая, хваталась за счастливые детские воспоминания в тщетной попытке удержать так стремительно ускользающий контроль над собственной жизнью.

Екатерина Антоновна постарела, безусловно. Но спина по-прежнему оставалась прямой, волосы тщательно покрашены и ухожены. Изящная голова, украшенная тяжелыми бриллиантовыми серьгами, все так же держалась гордо на длинной шее. Она ни грамма не прибавила в весе, и Регина могла лишь догадываться, какой сумасшедший труд был на это положен. И лишь глаза выдавали, что минувшие годы для нее тоже не прошли бесследно.

На секунду ей показалось, что она видит в них слезы. Нет, просто показалось. Екатерина Антоновна и слезы – это понятия абсолютно несовместимые.

Их разделяли тонкое стекло и серая вуаль внезапно заморосившего дождя. Регина понимала, что ей нужно открыть окно, поздороваться, как-то прореагировать, улыбнуться, наверное. Они ведь взрослые цивилизованные люди. Что прошло – то прошло, у каждой своя жизнь. Можно и поговорить.

Но Регина продолжала не мигая смотреть на женщину, стоящую за стеклом ее роскошной машины, и не могла заставить себя пошевелиться. Сделать одно простое движение. Словно открытое окно впустит в ее жизнь бурные грязные потоки, которые утопят ее окончательно.

Ей удалось взять себя в руки лишь несколько минут спустя. Удалось нажать на чертову кнопку и даже получилось улыбнуться.

– Регина, – голос Екатерины Антоновны звучал холодно, но неожиданно Регина осознала, что в нем больше нет прежней власти. Власти над ней. И она, Регина, ее больше не боится.

– Екатерина Антоновна, – в тон ей ответила Регина, слегка кивнув. Капли дождя упали на дверцу машины, в воздухе разлилась сырость и змеей поползла под одежду. Регина почувствовала, как по коже замаршировали мурашки.

– Отлично выглядишь, – через паузу и оценку сообщила ей Митина мать.

– Вы тоже, – не осталась в долгу Регина. И уставилась на Екатерину Антоновну, пытаясь рассмотреть на ее лице… что? Раскаяние? Понимание? Доброту? Господи, взрослая же женщина, а до сих пор питает иллюзии.

– Регина, нам нужно поговорить, – сделав над собой сверхчеловеческое усилие, сообщила Екатерина Антоновна.

– О чем? – голос Регины дрогнул, как она ни пыталась контролировать его.

Екатерина Антоновна отвела взгляд – все это ей давалось нелегко. Маленькая собачка, кажется, мальтийская болонка, возле ее ног жалобно заскулила. Ей совсем не нравились дождь, сырость и странное поведение хозяйки. Обычно та ворковала с ней всю прогулку, а сейчас стоит отстраненная, холодная, чужая.

– Я сейчас Свити домой заведу и встретимся в «Чайной», на углу.

Регина едва удержалась от смеха. Что же, годы действительно не властны над Екатериной Антоновной. Даже не спросила, удобно ли ей. Есть ли у нее, Регины, время. А главное – желание с ней общаться.

Она завела двигатель, намереваясь закрыть окно и уехать, ничего не отвечая. Но Екатерина Антоновна опередила ее. Запнулась, хотела сказать что-то резкое этой выскочке, которая по жуткому недоразумению сидит в дорогой машине и выглядит красивой, холеной и успешной, хотя, казалось, все в ее судьбе было предрешено. Но затем сдержалась.

Вспомнила то, что натворила, вспомнила грустного Митю с потухшими глазами, который целыми днями сидел на кухне и топил свое горе в еде ипитье. Нет, она мать, она еще поборется за любимого сына. И обязательно выиграет эту битву, принесет любую жертву, чтобы хоть как-то все исправить.

Она не стала вдаваться в объяснения, просто сбросила ледяную маску равнодушия, которая, казалось, намертво прикипела к ней за долгую жизнь, и, судорожно вцепившись в стекло, уже готовое подняться, надтреснутым голосом прошептала:

– Пожалуйста, Регина, это очень важно.

Регина остановилась, потрясенная. Надо же, какая метаморфоза. Должно быть, это действительно важно.

Подумав, она кивнула:

– Встретимся через пять минут. У меня будет полчаса.

Ничего не говоря, она резко сдала с места и поехала по направлению к «Чайной», оставив Екатерину Антоновну и ее смешную болонку смотреть вслед массивной роскошной машине.

Сразу в кафе не пошла. Ей понадобилось некоторое время, чтобы унять сердцебиение. Голова шла кругом. Сегодня вечером они с Сергеем встречаются с новообретенным отцом Алисы. С одной стороны, Регина, с утра погруженная в мысли о предстоящей встрече, была рада отвлечься и переключиться. С другой – смена декораций обещала стать не менее драматичной.

Что такого важного ей скажет Екатерина? Неужели Митя разболтал об их встрече и она собирается снова потребовать оставить ее сына в покое? Не лезть в его счастливую семью? Не питать иллюзорных надежд?

Регине вдруг стало страшно, словно она все та же бессловесная школьница, которую любой может пнуть, когда ему заблагорассудится.

Но ведь она выросла и изменилась. Если ее давний враг перейдет черту, она выскажет все то, что должна была сказать много лет тому назад. О чем так долго и отчаянно мечтала и даже фантазировала по ночам. Наверное, она будет даже рада, если все пойдет по этому сценарию и встреча в «Чайной» завершится грандиозным скандалом. Регина выплеснет весь тот негатив, что годами носила в себе, и, возможно, даже сможет без истерики вечером пообщаться с растлителем малолетних, который собирается забрать у нее дочь.

В «Чайную» она вошла спокойной и собранной. Заказала чашку черного кофе, хотя в душе отчаянно хотелось напиться. Но Екатерине Антоновне она такой радости не доставит. Ведь та наверняка была уверена, что Регина сопьется и закончит так, как ее мать. Возможно, поэтому спиртное Регина употребляла крайне редко.

Екатерина Антоновна не соврала – в «Чайной» она появилась спустя несколько мгновений после Регины. Выглядела вдовствующей королевой, смотрела на всех свысока, не забыла даже про бриллианты, хотя те не были ни к месту, ни ко времени.

«Чайная», в которой Регина почему-то никогда не бывала – впрочем, она знала почему, уж слишком близка та была к Митиному дому, который Регина все эти годы тщательно избегала, – была очень уютной.

Отделанная в нарочито старомодном стиле, она напоминала кухню любящей бабушки. Люстры под абажурами со смешными кистями, на стенах старомодные обои в цветочек, никаких резких красок, все в теплых, согревающих душу тонах. Добротные столы, уютные кресла в клеточку, на многих лежат подушки и пледы, в которые хочется закутаться и часами сидеть, никуда не двигаясь, попивая теплый травяной чай и заедая домашним вареньем.

Екатерина Антоновна смотрелась здесь чужеродно. Где добрая бабушка, а где она? Наверняка своего внука она водила в модную кулинарию, а на дни рождения дарила ему денежные сертификаты. И, конечно же, не разрешала называть себя бабушкой. Только Екатерина, никакой вульгарной Кати. Фамильярности она не терпела.

Регина смотрела на Екатерину Антоновну, а сердце, несмотря ни на что, сжималось от страха и неопределенности. Она чувствовала себя как кролик перед удавом. Сейчас тот ее поглотит, переварит и снова уничтожит. Не было сил даже на пустые формальности, которые могли бы показать ее визави, что Регина выросла, все отпустила и пошла дальше. Впрочем, так ли это?

Екатерина Антоновна тоже удержалась от светской болтовни. Тяжело опустилась в кресло, махнула официанту и, не глядя на него, приказала:

– Мятный чай.

Тот со всех ног кинулся исполнять приказ. Возможно, Екатерина часто здесь бывает, возможно, даже оставляет хорошие чаевые. Такие, как она, всегда держат лицо на публике.

– Регина, – Екатерина Антоновна начала первой.

При звуках своего имени, которое ее собеседнице наверняка было мучительно произносить, Регина сжалась, как маленький ребенок, ожидающий удара от всемогущего взрослого. Но предположить то, что произойдет дальше, она никак не могла.

Она даже не сразу осознала, что случилось. Растерялась, впала в ступор при виде слез Екатерины Антоновны, хлынувших рекой. Захотелось немедленно вскочить, позвать на помощь, вызвать «Скорую». Наверняка кто-то умирает, ведь такие, как Екатерина, по другим поводам не могут плакать. Случилось что-то ужасное. Ужасное.

– Это Митя? – только и смогла прохрипеть Регина, от ужаса сжимаясь до размеров атома.

Конечно же, это Митя, кто же еще. Поэтому он вернулся, поэтому так ужасно выглядит. Правда рухнула как кирпичная стена на голову. Господи, только не Митя. Пусть будет где угодно, с кем угодно. Женится, делает детей, изменяет, но только живет. Просто живет – он не может уйти первым. Ведь она, Регина, этого не переживет.

Простой вопрос Регины вонзился ножом в сердце Екатерины Антоновны. Неподдельный страх, ужас в голосе девушки и любовь стали лезвием гильотины, готовым обрушиться на шею матери Мити.

Какая же она идиотка! Регина действительно его любит. И всегда любила. Зачем, зачем только она влезла? Но ведь она действительно хотела как лучше, именно поэтому так и поступила!

И Екатерина Антоновна, не сдерживаясь, зарыдала в голос. Растерянный официант, принесший им кофе и мятный чай, застыв, вопросительно посмотрел на Регину. Та протянула руку, забрала у него напитки и сделала знак уйти. Затем полезла в сумку, достала оттуда упаковку бумажных платков и протянула Екатерине Антоновне. Та недоуменно посмотрела на них. Несмотря на весь ужас ситуации, Регина вдруг нервно хихикнула:

– Вы такими по-прежнему не пользуетесь, правда?

Екатерине Антоновне понадобилось полчаса, чтобы успокоиться, прийти в себя и начать говорить. Позабыв о времени, Регина заказала ей кофе с коньяком и, несмотря на протесты собеседницы, заставила выпить. Напиток немного успокоил расшатанные нервы.

Екатерина Антоновна удалилась в туалет, чтобы поправить макияж, перед этим заверив Регину, что Митя жив и относительно здоров, и оставила ту в полнейшем недоумении – если все живы и здоровы, что происходит? Почему железная леди плачет?

Когда эмоции немного схлынули, они снова сидели за столом, Екатерина Антоновна вертела в руках пустую чашку. Собравшись с мыслями, выпалила:

– Прости меня, Регина, это я во всем виновата! Я должна была тебе это сказать давно и не доводить до… такого.

Екатерина Антоновна подняла взгляд и нашла в себе силы посмотреть в бесовские глаза.

А ведь они действительно невероятно красивы. Почему она даже не попыталась хотя бы на секунду предположить, что ее мальчик по-настоящему влюбился, а не просто увлекся доступной девицей? Почему?

– Я идиотка! – Екатерина Антоновна решила идти до конца.

И без того огромные глаза Регины расширились до невероятных размеров.

– С вами все в порядке? – прошептала она.

– Со мной да, – решительно кивнула Екатерина. – А с Митей нет.

– Он болен? – тут же выпалила Регина, словно боясь, что от нее скрывают правду. – Он поэтому вернулся? Вы просто не хотите мне говорить?

Ей снова стало нехорошо, мир закрутился, руки стали ледяными.

– Нет, он в порядке, если говорить о его здоровье, – покачала головой Екатерина Антоновна.

– Тогда что? Вы простите, конечно, просто это совсем не в вашем стиле… заниматься самобичеванием. К тому же передо мной.

– Ни перед кем иным я бы себе этого не позволила, – поджала губы Екатерина Антоновна, на секунду становясь прежней. – Но перед тобой я очень виновата. И перед Митей. Мне надо было тогда выслушать вас, разобраться во всем, что происходит, но ты меня пойми, твоя мать…

– Пожалуйста, не впутывайте в это мою мать, – тут же пресекла ее Регина.

К покойной матери она испытывала сложные чувства. Она все про нее знала и понимала, но в то же время ни секунды не сомневалась – какой бы ни была покойная Лариса Васильевна, она искренне любила дочь и по-своему старалась.

– Да-да, ты права, это просто я ищу себе дурацкие оправдания. А правда в том, что их нет, – решительно подытожила Екатерина Антоновна.

– Подождите, о чем вы сейчас говорите? – потрясла головой Регина. – Вы хотите сейчас попросить у меня прощения за то, что произошло четырнадцать лет назад?

Екатерина молча кивнула, а Регина была окончательно сбита с толку. Она горько усмехнулась.

– Но зачем? Ведь все получилось как нельзя лучше. Наши с Митей пути разошлись. Он женился на той, на ком вы хотели, подарил вам внука, состоялся в жизни. Счастлив. Что вас заставляет вдруг просить у меня прощения? – Она снова покачала головой, недоумевая.

– То, что я сломала Митину жизнь, – прошептала Екатерина Антоновна. Эта жуткая правда, которую она столько лет пыталась отрицать и гнать прочь, снова накрыла с головой и вызвала новый поток слез. – Он никогда не любил Аллу, но мы с отцом настояли… Да, сын чудесный у него, но ты его видела?

– Кого? – не понимая, переспросила Регина.

– Да брось ты, – неожиданно резко отмахнулась Екатерина Антоновна. – Я знаю, что вы встречались. И ты видела, во что превратился мой мальчик. Выглядит как пельмень! Глаза потухли, курит, пьет, ушел с головой в работу. Алла его бросила, – припечатала она.

– Что? – ахнула Регина. – Не может этого быть!

Она ведь сама видела их счастливые фотки с островов. Объятия, картины безоблачного счастья. Регина тут же прервала себя – а ты сама? На твоих фото с Сергеем разве есть его сексуальная любовница, ненавидящая тебя маленькая девочка и подросток, стремительно отдаляющийся от родителей? Нет, на твоих фото тоже счастливая картинка любящей семьи.

– Может, – кивнула Екатерина Антоновна, – Алла не смогла так жить. Мы ведь чувствуем, когда нас не любят, понимаешь? Долгое время она мирилась, думала, что стерпится – слюбится, но не получилось. Родила ребенка, но все-таки не срослось. В итоге она встретила другого мужчину, полюбившего ее. Кстати, из нашего города. Уехала и увезла с собой сына.

– Поэтому Митя был в школе? – Пазл наконец-то сложился. Но откуда эта «Любимая» на экране телефона? Что за сплошное вранье? Впрочем, сама она далеко ли ушла?

– Алла не дает ему видеться с сыном. Хочет, чтобы тот как можно скорее привык к новому папе. И меня она тоже к внуку не пускает, – пожаловалась Екатерина.

– Что за бред? – возмутилась Регина, но Екатерина Антоновна лишь пожала плечами.

– Я ничего не могу с этим поделать. Мучаюсь, как и Митенька. Предстоят суды, поэтому Митя здесь надолго…

Она оборвала фразу и выжидающе уставилась на Регину. До той наконец-то дошел смысл этой встречи.

– Зачем вы мне это говорите? – Ей хотелось услышать все собственными ушами. От Екатерины Антоновны. И чтобы та непременно при этом смотрела ей в глаза.

– Затем, чтобы ты ему позвонила, – едва слышно прошептала та.

– Что? – Регине показалось, что она плохо расслышала.

– Чтобы ты ему позвонила, – повторила Екатерина Антоновна чуть громче. – Позвони ему, Регина.

– Зачем? – горько улыбнулась та. – Столько лет прошло.

– Просто позвони. Он будет очень рад.