Арабские народные сказки

Через десять дней Синдбад уже плыл по морю на большом, крепком корабле, нагру­женном товарами. С ним было еще несколько купцов, а вел корабль старый, опыт­ный капитан с большой командой матросов.

Два дня и две ночи плыл корабль Синдбада в открытом море, а на третий день, ког­да солнце стояло как раз над головами путников, вдали показался небольшой скалис­тый остров. Капитан приказал направиться к этому острову, и, когда корабль прибли­зился к его берегам, все увидели, что посреди острова возвышается огромный ку­пол, белый и сверкающий, с острой верхушкой. Синдбад в это время спал на палубе в тени паруса.

- Эй, капитан! Останови корабль!- закричали спутники Синдбада.

Капитан велел бросить якорь, и все купцы и матросы выскочили на берег. Когда ко­рабль стал на якорь, толчок разбудил Синдбада, и он вышел на середину палубы, чтобы посмотреть, почему остановился корабль. И вдруг он увидел, что все купцы и матросы стоят вокруг огромного белого купола и стараются пробить его ломами и крючьями.

- Не делайте этого! Вы погибнете!- крикнул Синдбад.

Он сразу понял, что этот купол - яйцо птицы Рухх, такое же, как то, которое он видел в первое путешествие. Если птица Рухх прилетит и увидит, что его разбили, всем мат­росам и купцам не миновать смерти.

Но товарищи Синдбада не послушались его и стали еще сильнее бить по яйцу. Нако­нец скорлупа треснула. Из яйца полилась вода. Потом из него показался длинный клюв, за ним - голова и лапы: в яйце был птенец. Если б яйцо не разбили, он, навер­но, скоро бы вылупился.

Матросы схватили птенца, зажарили его и принялись есть. Только Синдбад не притро­нулся к его мясу. Он бегал вокруг своих товарищей и кричал:

- Кончайте скорей, а то прилетит Рухх и убьет вас! И вдруг в воздухе послышался громкий свист и оглушительное хлопанье крыльев. Купцы посмотрели вверх и кину­лись к кораблю. Прямо над их головами летела птица Рухх. В когтях у нее извива­лись две огромные змеи. Увидев, что ее яйцо разбито, птица Рухх так закричала, что люди попадали от страха на землю и уткнулись головами в песок. Птица выпустила свою добычу из когтей, покружила в воздухе и скрылась из виду. Купцы и матросы поднялись на ноги и побежали к морю. Они подняли якорь, распустили паруса и поп­лыли как можно быстрее, чтобы спастись от страшной птицы Рухх.

Чудовищной птицы не было видно, и путники начали было уже успокаиваться, но вдруг опять послышалось хлопанье крыльев, и вдали показалась птица Рухх, но уже не одна. С ней летела другая такая же птица, еще больше и страшней первой. Это был Рухх-самец. Каждая птица несла в когтях огромный камень - целую скалу.

Товарищи Синдбада забегали по палубе, не зная, куда укрыться от разъяренных птиц. Некоторые легли на палубу, другие спрятались за мачты, а капитан неподвижно застыл на месте, подняв руки к небу. Он до того испугался, что не мог шевельнуть­ся.

Вдруг раздался страшный удар, точно выстрел из самой большой пушки, и по морю заходили волны. Это одна из птиц бросила камень, но промахнулась. Увидя это, вто­рой Рухх громко закричал и над самым кораблем выпустил из когтей свой камень. Камень упал на корму. Корабль жалобно затрещал, накренился, снова выпрямился, подброшенный волной, и стал тонуть. Волны залили палубу и унесли всех купцов и матросов. Спасся один Синдбад. Он ухватился рукой за корабельную доску и, когда волны улеглись, взобрался на нее.

Два дня и три ночи носился Синдбад по морю, и наконец на третий день волны приби­ли его к неведомой земле. Синдбад выбрался на берег и огляделся. Ему показа­лось, что он не на острове, среди моря, а дома, в Багдаде, в своем чудесном саду. Ноги его ступали по мягкой зеленой траве, усеянной пестрыми цветами. Ветки де­ревьев гнулись от тяжести плодов. Круглые сверкающие апельсины, душистые лимо­ны, гранаты, груши, яблоки как будто сами просились в рот. Маленькие пестрые пти­цы с громким щебетаньем кружились в воздухе. Подле быстрых, блестящих, как се­ребро, ручьев прыгали и играли газели. Они не испугались Синдбада, потому что ни­когда не видели людей и не знали, что их нужно бояться.

Синдбад так устал, что еле стоял на ногах. Он напился воды из ручья, лег под дере­во и сорвал с ветки большое яблоко, но не успел даже откусить от него ни кусочка, а так и заснул, держа яблоко в руке.

Когда он проснулся, солнце опять стояло высоко и птицы так же весело щебетали на деревьях: Синдбад проспал весь день и всю ночь. Только теперь он почувствовал, как ему хочется есть, и с жадностью набросился на плоды.

Подкрепившись немного, он поднялся и пошел по берегу. Ему хотелось осмотреть эту чудесную землю, и он надеялся встретить людей, которые приведут его в какой-нибудь город.

Долго гулял Синдбад по берегу. Но не увидел ни одного человека. Наконец он ре­шил немного отдохнуть и свернул в небольшой лесок, где было прохладнее.

И вдруг он видит: под деревом, у ручья, сидит маленький человек с длинной волнис­той седой бородой, одетый в рубаху из листьев и подпоясанный травой. Этот стари­чок сидел у самой воды, поджав ноги, и жалобно смотрел на Синдбада.

- Мир тебе, о старик!- сказал Синдбад.- Кто ты и что это за остров? Почему ты си­дишь один у этого ручья?

Старик не ответил Синдбаду ни одного слова, но показал ему знаками: «Перенеси ме­ня через ручей».

Синдбад подумал: «Если я перенесу его через ручей, мне не будет от этого ничего плохого, а сделать доброе дело никогда не мешает. Может быть, старик мне пока­жет, как найти на острове людей, которые помогут мне добраться до Багдада».

И он подошел к старику, посадил его себе на плечи и перенес через ручей.

На другом берегу Синдбад опустился на колени и сказал старику:

- Слезай, мы уже пришли.

Но старик только крепче уцепился за него и обхватил ногами его шею.

- Долго ты еще будешь сидеть у меня на плечах, скверный старик?- закричал Синд­бад и хотел сбросить старика на землю.

И вдруг старик громко засмеялся и так сжал ногами шею Синдбада, что тот чуть не задохнулся.

- Горе мне!- воскликнул Синдбад.- Я убежал от людоеда, перехитрил змея и заставил Рухха нести себя, а теперь мне самому придется носить этого скверного старика! Пусть только он заснет, я сейчас же утоплю его в море! А до вечера недолго ждать.

Но наступил вечер, а старик и не думал слезать с шеи Синдбада. Он так и заснул у него на плечах и только немного разжал ноги. А когда Синдбад попробовал тихонько спихнуть его со своей спины, старик заворчал во сне и больно ударил Синдбада пят­ками. Ноги были у него тонкие и длинные, как плети.

И превратился несчастный Синдбад во вьючного верблюда.

Целыми днями приходилось ему бегать со стариком на спине от одного дерева к дру­гому и от ручья к ручью. Если он шел тише, старик жестоко бил его пятками по бо­кам и сжимал ему коленями шею.

Так прошло много времени - месяц или больше.

И вот однажды в полдень, когда солнце особенно сильно пекло, старик крепко зас­нул на плечах Синдбада, и Синдбад решил отдохнуть где-нибудь под деревом. Он стал искать тенистого места и вышел на полянку, на которой росло много больших тыкв; некоторые из них были сухие. Синдбад очень обрадовался, когда увидел тык­вы.

«Они мне, наверно, пригодятся,- подумал он.- Может быть, они даже помогут мне сбросить с себя этого жестокого старика».

Он сейчас же выбрал несколько тыкв побольше и выдолбил их острой палочкой. По­том он набрал самого спелого винограда, наполнил им тыквы и плотно закупорил их листьями. Он выставил тыквы на солнце и ушел с полянки, таща на себе старика. Три дня не возвращался он на полянку. На четвертый день Синдбад снова пришел к своим тыквам (старик, как и в тот раз, спал у него на плечах) и вынул пробки, которы­ми заткнул тыквы. В нос ему ударил крепкий запах: виноград стал бродить, и его сок превратился в вино. Этого только и нужно было Синдбаду. Он осторожно вынул ви­ноград и выжал из него сок прямо в тыквы, а потом снова закупорил их и поставил в тень. Теперь надо было подождать, когда проснется старик.

Никогда Синдбаду так не хотелось, чтобы он проснулся поскорее. Наконец старик на­чал ерзать на плечах Синдбада и ударил его ногой. Тогда Синдбад взял самую боль­шую тыкву, откупорил ее и отпил немного.

Вино было крепкое и сладкое. Синдбад прищелкнул языком от удовольствия и начал плясать на одном месте, встряхивая старика. А старик увидел, что Синдбад напился чего-то вкусного, и ему тоже захотелось попробовать. «Дай и мне»,- знаками показал он Синдбаду.

Синдбад подал ему тыкву, и старик одним духом выпил из нее весь сок. Он никогда раньше не пробовал вина, и оно ему очень понравилось. Скоро он начал петь и сме­яться, захлопал в ладоши и застучал кулаком по шее Синдбада.

Но вот старик стал петь все тише и тише и наконец крепко заснул, свесив голову на грудь. Его ноги постепенно разжались, и Синдбад легко сбросил его со своей спины. До чего приятно показалось Синдбаду расправить наконец плечи и выпрямиться!

Синдбад ушел от старика и целый день бродил по острову. Он прожил на острове еще много дней и все ходил вдоль берега моря, высматривая, не покажется ли где-нибудь парус. И наконец он увидел вдали большой корабль, который приближался к острову. Синдбад закричал от радости и принялся бегать взад и вперед и махать ру­ками, а когда корабль подошел ближе, Синдбад бросился к воде и поплыл ему навст­речу. Капитан корабля заметил Синдбада и велел остановить свое судно. Синдбад, как кошка, вскарабкался на борт и сначала не мог сказать ни одного слова, только обнимал капитана и матросов и плакал от радости. Матросы громко говорили между собой, но Синдбад не понимал их. Среди них не было ни одного араба, и никто из них не говорил по-арабски. Они накормили и одели Синдбада и дали ему место в своей каюте. И Синдбад ехал с ними много дней и ночей, пока корабль не пристал к какому-то городу.

Это был большой город с высокими белыми домами и широкими улицами. Со всех сторон его окружали крутые горы, поросшие густым лесом.

Синдбад вышел на берег и пошел бродить по городу.

Улицы и площади были полны народу; все люди, которые попадались Синдбаду нав­стречу, были чернокожие, с белыми зубами и красными губами. На большой площа­ди был главный городской рынок. Там стояло много лавок, в которых торговали, расх­валивая свои товары, купцы из всех стран - персы, индийцы, франки, турки, китайцы.

Синдбад стоял посреди рынка и смотрел по сторонам. И вдруг мимо него прошел че­ловек в халате, с большим белым тюрбаном на голове и остановился у лавки медни­ка. Синдбад внимательно всмотрелся в него и сказал себе:

«У этого человека совсем такой же халат, как у моего приятеля Хаджи-Мухаммеда с Красной улицы, и тюрбан у него свернут по-нашему. Пойду к нему и спрошу, не из Багдада ли он».

А человек в тюрбане тем временем выбрал большой блестящий таз и кувшин с длин­ным узким горлышком, отдал за них меднику два золотых динара и пошел обратно. Когда он поравнялся с Синдбадом, тот низко поклонился ему и сказал:

- Мир тебе, о почтенный купец! Скажи мне, откуда ты родом - не из Багдада ли, Горо­да Мира?

- Привет тебе, земляк!- радостно ответил купец.- По тому, как ты говоришь, я сразу уз­нал, что ты багдадец. Уже десять лет я живу в этом городе и ни разу до сего дня не слышал арабской речи. Пойдем ко мне и поговорим о Багдаде, о его садах и площа­дях.

Купец крепко обнял Синдбада и прижал его к груди. Он повел Синдбада к себе до­мой, напоил и накормил его, и они до вечера проговорили о Багдаде и его дикови­нах. Синдбаду было так приятно вспоминать родину, что он даже не спросил багдад­ца, как его зовут и как называется город, в котором он теперь находится. А когда ста­ло темнеть, багдадец сказал Синдбаду:

- О земляк, я хочу спасти тебе жизнь и сделать тебя богатым. Слушай же меня вни­мательно и делай все, что я тебе скажу. Знай, что этот город называется Городом Черных и все жители его - зинджи (так арабы называли чернокожих африканцев). Они живут в своих домах только днем, а вечером садятся в лодки и выезжают в мо­ре. Как только наступает ночь, в город приходят из леса обезьяны и если встречают на улице людей, то убивают их. А утром обезьяны снова уходят, и зинджи возвраща­ются. Скоро станет совсем темно, и обезьяны придут в город. Садись же со мной в лодку, и поедем, иначе обезьяны тебя убьют.

- Спасибо тебе, земляк!- воскликнул Синдбад.- Скажи мне, как твое имя, чтобы я знал, кто оказал мне милость.

- Меня зовут Мансур Плосконосый,- ответил багдадец.- Идем скорей, если ты не хо­чешь попасть в лапы обезьянам.

Синдбад и Мансур вышли из дому и пошли к морю. Все улицы были полны народу. Мужчины, женщины и дети бежали к пристани, торопясь, спотыкаясь и падая.

Придя в гавань, Мансур отвязал свою лодку и вскочил в нее вместе с Синдбадом. Они отъехали немного от берега, и Мансур сказал:

- Сейчас в город войдут обезьяны. Смотри!

И вдруг горы, окружавшие Город Черных, покрылись движущимися огоньками. Огоньки катились сверху вниз и становились все больше и больше. Наконец они сов­сем приблизились к городу, и на большой площади появились обезьяны, которые несли в передних лапах факелы, освещая путь.

Обезьяны рассыпались по рынку, сели в лавках и начали торговать. Одни продава­ли, другие покупали. В харчевнях обезьяны-повара жарили баранов, варили рис и пекли хлеб. Покупатели, тоже обезьяны, примеряли одежду, выбирали посуду, мате­рию, ссорились и дрались между собой. Так продолжалось до рассвета; когда небо на востоке стало светлеть, обезьяны построились в ряды и ушли из города, а жители вернулись в свои дома.

Мансур Плосконосый привел Синдбада к себе домой и сказал ему:

- Я уже долго живу в Городе Черных, и стосковался по родине. Скоро мы с тобой отп­равимся в Багдад, но сначала тебе нужно нажить побольше денег, чтобы не стыдно было вернуться домой. Слушай же, что я тебе скажу. Горы вокруг Города Черных покрыты лесом. В этом лесу много пальм с прекрасными кокосовыми орехами. Зинд­жи очень любят эти орехи и готовы отдать за каждый из них много золота и драгоцен­ных камней. Но пальмы в лесу такие высокие, что ни один человек не может достать орехи, и никто не знает способа, как их раздобыть. А я научу тебя. Завтра мы пой­дем в лес, и ты вернешься оттуда богачом.

На следующее утро, как только обезьяны ушли из города, Мансур вынес из кладо­вой два больших тяжелых мешка, взвалил один из них на плечи, а другой велел нес­ти Синдбаду и сказал:

- Ступай за мной и смотри, что я буду делать. Делай то же самое, и у тебя будет больше орехов, чем у кого-либо из жителей этого города.

Синдбад с Мансуром пошли в лес и шли очень долго, час или два. Наконец они оста­новились перед большой пальмовой рощей. Здесь было множество обезьян. Увидев людей, они вскарабкались на верхушки деревьев, свирепо оскалили зубы и громко заворчали. Синдбад сначала испугался и хотел бежать, но Мансур остановил его и сказал:

- Развяжи твой мешок и посмотри, что там есть. Синдбад развязал мешок и увидел, что он полон круглых, гладких камешков - голышей. Мансур тоже развязал свой ме­шок, вынул из него горсть камешков и бросил ими в обезьян. Обезьяны закричали еще громче, принялись прыгать с одной пальмы на другую, стараясь укрыться от камней. Но куда бы они ни убегали, камни Мансура везде доставали их. Тогда обезь­яны стали срывать с пальм орехи и бросать их в Синдбада и Мансура. Мансур с Син­дбадом бегали между пальмами, ложились, приседали, прятались за стволами, и только один или два ореха, брошенных обезьянами, попали в цель.

Скоро вся земля вокруг них покрылась большими, отборными орехами. Когда в меш­ках не осталось больше камней, Мансур и Синдбад наполнили их орехами и верну­лись в город. Они продали орехи на рынке и получили за них столько золота и драго­ценностей, что едва принесли их домой.

На следующий день они опять пошли в лес и снова набрали столько же орехов. Так они ходили в лес десять дней.

Наконец, когда все кладовые в доме Мансура были полны, и золото некуда было класть, Мансур сказал Синдбаду:

- Теперь мы можем нанять корабль и отправиться в Багдад.

Они пошли к морю, выбрали самый большой корабль, наполнили его трюм золотом и драгоценностями и поплыли. На этот раз ветер был попутный, и никакая беда не за­держала их.

Они прибыли в Басру, наняли караван верблюдов, навьючили их драгоценностями и отправились в Багдад.

Жена и родные радостно встретили Синдбада. Синдбад роздал друзьям и приятелям много золота и драгоценных камней и спокойно зажил в своем доме. Снова, как прежде, стали приходить к нему купцы и слушать рассказы о том, что он видел и ис­пытал во время путешествия.

Так окончилось пятое путешествие Синдбада.

6. Синдбад-мореход (шестое путешествие)

Но прошло немного времени, и Синдбаду снова захотелось поехать в чужие страны. Быстро собрался Синдбад и поехал в Басру. Опять выбрал он себе хороший ко­рабль, набрал команду матросов и пустился в путь.

Двадцать дней и двадцать ночей плыл его корабль, подгоняемый попутным ветром. А на двадцать первый день поднялась буря и пошел сильный дождь, от которого про­мокли вьюки с товарами, сложенные на палубе. Корабль начало бросать из стороны в сторону, как перышко. Синдбад и его спутники очень испугались. Они подошли к капитану и спросили его:

- О капитан, скажи нам, где мы находимся и далеко ли земля?

Капитан корабля затянул пояс потуже, влез на мачту и посмотрел во все стороны. И вдруг он быстро спустился с мачты, сорвал с себя тюрбан и начал громко кричать и плакать.

- О капитан, в чем дело?- спросил его Синдбад.

- Знай,- ответил капитан,- что пришел наш последний час. Ветер отогнал наш корабль и забросил его в неведомое море. Ко всякому кораблю, который достигает этого мо­ря, выходит из воды рыба и глотает его со всем, что на нем есть.

Не успел он еще договорить эти слова, как корабль Синдбада начал подниматься на волнах и опускаться, и путники услышали страшный рев. И вдруг к кораблю подплы­ла рыба, подобная высокой горе, а за ней другая, еще больше первой, и третья - та­кая огромная, что две другие казались перед ней крошечными, и Синдбад перестал понимать, что происходит, и приготовился умереть.

И третья рыба разинула пасть, чтобы проглотить корабль и всех, кто был на нем, но вдруг поднялся сильный ветер, корабль подняло волной, и он понесся вперед. Долго мчался корабль, подгоняемый ветром, и наконец налетел на скалистый берег и раз­бился. Все матросы и купцы попадали в воду и утонули. Только Синдбаду удалось зацепиться за скалу, торчавшую из воды у самого берега, и выбраться на сушу.

Он осмотрелся и увидел, что находится на острове, где было много деревьев, птиц и цветов. Долго бродил Синдбад по острову в поисках пресной воды и наконец увидел небольшой ручеек, который тек по полянке, заросшей густой травой. Синдбад напил­ся воды из ручья и поел кореньев. Отдохнув немного, он пошел по течению ручья, и ручей привел его к большой реке, быстрой и бурливой. На берегах реки росли высо­кие, развесистые деревья - тек, алоэ и сандал.

Синдбад прилег под деревом и крепко заснул. Проснувшись, он немного подкрепил­ся плодами и кореньями, потом подошел к реке и стал на берегу, глядя на ее быст­рое течение.

«У этой реки,- сказал он себе,- должно быть начало и конец. Если я сделаю малень­кий плот и поплыву на нем по реке, вода, может быть, принесет меня к какому-ни­будь городу».

Он набрал под деревьями толстых сучьев и веток и связал их, а сверху положил нес­колько досок - обломков кораблей, разбившихся у берега. Таким образом получился отличный плот. Синдбад столкнул плот в реку, стал на него и поплыл. Течение быстро несло плот, и вскоре Синдбад увидел перед собой высокую гору, в которой вода про­била узкий проход. Синдбад хотел остановить плот или повернуть его назад, но вода была сильнее его и втянула плот под гору. Сначала под горой было еще светло, но чем дальше течение несло плот, тем становилось темнее. Наконец наступил глубо­кий мрак. Вдруг Синдбад больно ударился головой о камень. Проход делался все ни­же и теснее, и плот терся боками о стены горы. Скоро Синдбаду пришлось стать на колени, потом на четвереньки: плот еле-еле двигался вперед.

«А вдруг он остановится?- подумал Синдбад.- Что я тогда буду делать под этой тем­ной горой?»

Синдбад не чувствовал, что течение все-таки толкало плот вперед.

Он лег на доски лицом вниз и закрыл глаза - ему казалось, что стены горы вот-вот раздавят его вместе с его плотом.

Долго пролежал он так, каждую минуту ожидая смерти, и наконец заснул, ослабев от волнения и усталости.

Когда он проснулся, было светло, и плот стоял неподвижно. Он был привязан к длин­ной палке, воткнутой в дно реки у самого берега. А на берегу стояла толпа людей. Они указывали на Синдбада пальцами и громко разговаривали между собой на ка­ком-то непонятном языке.

Увидев, что Синдбад проснулся, люди на берегу расступились, и из толпы вышел вы­сокий старик с длинной седой бородой, одетый в дорогой халат. Он приветливо ска­зал что-то Синдбаду, протягивая ему руку, но Синдбад несколько раз покачал голо­вой в знак того, что не понимает, и сказал:

- Что вы за люди и как называется ваша страна?

Тут все на берегу закричали: «Араб, араб!», и другой старик, одетый еще наряднее первого, подошел к самой воде и сказал Синдбаду на чистом арабском языке:

- Мир тебе, чужеземец! Кто ты будешь, и откуда ты пришел? По какой причине ты при­был к нам и как нашел дорогу?

- Авы сами кто такие и что это за земля?

- О брат мой,- ответил старик,- мы мирные земледельцы. Мы пришли за водой, чтобы полить наши посевы, и увидели, что ты спишь на плоту, и тогда мы поймали твой плот и привязали его у нашего берега. Скажи мне, откуда ты и зачем ты к нам прип­лыл?

- О господин,- ответил Синдбад,- прошу тебя, дай мне поесть и напои меня, а потом спрашивай о чем хочешь.

- Пойдем со мной в мой дом,- сказал старик.

Он отвел Синдбада к себе домой, накормил его, и Синдбад прожил у него несколько дней. И вот как-то утром старик сказал ему:

- О брат мой, не хочешь ли ты пойти со мной на берег реки и продать свой товар?

«А какой у меня товар?»- подумал Синдбад, но все-таки решил пойти со стариком на реку.