Мое искушение

— К нам в город она приезжала для этого? — озвучиваю собственные догадки.

— Да, — кивает Рома. — Боялась, что здесь могут пойти сплетни. Ну и врачи в столице гораздо лучше.

— Ты с ней встречался, да? — он кивает, мрачно глядя на меня. И я уточняю: — Почему мне ничего не рассказал? Если Света была всего лишь подругой, что мешало? Думал, не пойму?

— Ян, — мучительно кривится Ромка, — у нас были сложные отношения. С болезненным прошлым за плечами. Еще и Светка — непростой человек. Я не мог заранее предсказать, что она выкинет. Да, я не хотел вас знакомить. Но исключительно потому, что пытался тебя защитить, оградить.

— Неплохо оградил, — вырывается у меня.

— Яна, прости! — Ромка смотрит с отчаянием. Его плечи поникают, лицо болезненно морщится.

— Ты тоже прости, — извиняюсь за свой срыв. — Я не виню тебя. Просто пытаюсь разобраться. Ты не рассказал следователям, зачем Света приезжала в наш город, я правильно поняла? Почему?

Рома отводит глаза и глухо признается:

— Потому что я отвозил ее в клинику на аборт. И потом забирал оттуда. Меня наверняка запомнил персонал. Следаки знали о первом аборте и сразу записали бы меня в отцы этого ребенка. Впрочем, они все равно так сделали. Я устал объяснять, что не имею к нему отношения. Что у нее был кто-то другой. Зря только придумывал про инвестиции. Хотел этим объяснить приезд Светки в город. А в результате лишние вопросы заимел.

— Кто заплатил за аборт? Тоже ты?

— Нет. Именно за операцию — тот мудак, ее мужик.

— Куда пошли деньги, которые ты собирался отдать моему отцу?

— Его допрашивали? — бледнеет Ромка. На мой кивок нервно дергается и глухо произносит: — Черт! Теперь он не разрешит тебе выйти за меня. Кому захочется отдавать дочь во всю эту грязь?

Едва удерживаю слова, что свадьбы в любом случае не будет. И вовсе не из-за отца. Это значит, просто добить Ромку сейчас. Возвращаю его к своему вопросу:

— Так что с деньгами? Если не аборт, зачем они?

— Светка давно мечтала съехать от родителей. Повторяла, что больше не может жить с отцом. Что его дружки-алкаши ей проходу не дают. Она позвонила мне в отчаянии. Рыдала в трубку, что ей пришлось от одного такого отбиваться. Этот ее урод обещал дать денег на квартиру. У нее было условие: она аборт, он ей квартиру. Но все тянул. Потом сказал, что прямо сейчас не может, но обязательно даст. И когда она плакала в телефон, я сам предложил помочь. Снять на год квартиру. Ну и еще ей нужно было пройти серьезную реабилитацию. На это он тоже деньги зажал. Света сказала, что обязательно его дожмет. И вернет мне все.

Стараюсь не осмысливать сейчас все, что слышу. Лучше потом, без эмоций. Даже не подозревала, какая у моего жениха насыщенная личная жизнь. И такая сильная привязанность к подруге. Понимаю истоки его отношения к ней, но это все равно задевает. Вопросов остается не так много. Задаю их:

— Почему вы поссорились в ресторане?

— Последнее время Светка пошла в разнос. Думаю, аборт так повлиял. Она и в первый раз тяжело все перенесла. Имею в виду морально. Физически, вроде бы все обошлось. Когда забирал ее из клиники, спросил, как прошло. Сказала, все нормально. Но после этого как с цепи сорвалась. Злилась на всех, ругалась. Пила больше, чем обычно. Я всего лишь уточнил, сняла ли она квартиру. А Светка начала кричать, что ее все достали. Что ей никто не имеет права указывать. Ну и тому подобное. В общем, не стал ее больше слушать и повез домой отсыпаться.

— Ты знаешь что-нибудь о проблемах у нее на работе?

— В общих чертах. Там были сложности с хозяйкой салона. Баба решила, что у Светки шашни с ее мужем. Вообще, она могла такое выкинуть. Но тут уверяла, что ни при чем.

— А муж хозяйки мог быть отцом ребенка? — уточняю то, о чем мы говорили с Ильей.

— Черт его знает! — пожимает плечами Ромка. — Светка с ее хахалем просто помешались на конспирации. Может, он, может, нет. Пусть теперь следаки ищут.

— Кстати, что за новые обстоятельства, из-за которых тебя так быстро выпустили? — вспоминаю важное.

— Ян, я не знаю, — качает головой Рома. — Адвокат, вроде, говорил, что писал какую-то жалобу. Может, она помогла. — Встает с дивана и подходит ко мне. Тянется, пытаясь обнять. — Хватит на сегодня? Я чертовски устал.

Легко упираюсь ладонями ему в грудь, не подпуская ближе, и говорю:

— Да, пока хватит. Отдохни. Хочешь поспать?

— Можно, — соглашается он. — Мечтаю выспаться на нормальном матрасе. Кажется, уже забыл, как это. Полежишь со мной?

— Рома, думаю, будет лучше, если я поживу в отдельной комнате, — наконец решаюсь сказать это.

— Почему? — он тревожно всматривается в мое лицо. И произносит с чувством: — Я тебе клянусь чем угодно, что у нас со Светой ничего не было! И ребенок этот не от меня. Пожалуйста, верь мне…

— Я верю, Ром. Верю, — мягко глажу его по щеке. Собираю всю свою выдержку и продолжаю: — Но ночевать буду отдельно. Мне нужно время. Нам всем оно нужно.

Он опускает руки. Стоит близко, бегая взглядом по моему лицу. Потом обреченно кивает и отходит в сторону. Снова опускается на диван и закрывает лицо ладонями. Не знаю, чем ему помочь. Нам всем, действительно, нужно время, чтобы пережить эту ситуацию. Оставляю его и выхожу из комнаты. А после вообще из квартиры. Она меня сейчас давит, хочется уйти как можно дальше и не видеть никого. Никого, кроме Ильи. Но он и так еле уехал. Не стоит снова его дергать.

Глава 47 Илья

Без Яны дом опустел. Даже мать бродит по комнатам грустная, неприкаянная. Скучает без сестры. Давно предлагал им жить вместе, надеюсь, теперь согласятся. Проглатываю ужин, не замечая, что лежит на тарелке. Ревность ядовитой кислотой сжигает нутро. А еще надо как-то пережить ночь. Я верю Яне, но она всего лишь хрупкая девушка. А Ромка — изголодавшийся по ней мужчина. Он может заставить ее, настоять… На самом деле понимаю, что брат на такое не способен. К тому же в квартире еще его мать. Но даже эти доводы не помогают успокоить зверя внутри. Он требует поехать и забрать Яну обратно, защитить от любой опасности. Пусть и от иллюзорной, существующей только в моем воспаленном мозгу.

С раздражением швыряю вилку на стол и ухожу наверх. Но не к себе, а в комнату, где ночевала Яна. Мать не успела сменить постельное белье. Падаю на кровать и вжимаюсь лицом в подушку, пахнущую моей женщиной. Кажется, я схожу с ума вдали от нее. Мы так мало были вместе. Я не успел насладиться ее близостью, ощущением, что она наконец моя. А уже вынужден терпеть, что Яна будет жить в другом доме. Да еще и с бывшим женихом. Тем более, Ромка даже не знает, что он уже бывший. Хочется зарычать и разнести все вокруг. Луплю кулаком в матрас, но легче не становится. Слышу, как звонит мой телефон, брошенный на кресло, и морщусь. Не готов ни с кем разговаривать. Но все же поднимаюсь и смотрю на экран. И тут же быстро принимаю вызов:

— Яна, девочка моя, что случилось? С тобой все хорошо? — от осознания, что она сама мне позвонила, затапливает облегчением и одновременно тревогой.

— Все нормально, — слышу усталый голос. А еще странный шум, похожий на проезжающие машины.

— Ты где? Яна, ты ушла из дома? Отвечай! — требую, вцепившись в трубку сильнее, чем следует. От чего та скрипит. Меня накрывает адреналином. Рука трясется. Что там у них произошло?

— Я на улице. Вышла прогуляться. Мы с Ромой поговорили… — делает паузу, в которую слышу только свой долбящийся пульс. Наконец неуверенно продолжает: — Извини, не хотела тебя дергать. Просто… оказалось, мне нужно слышать твой голос…

Ее признание — бальзам для измученного сердца. Душа тонет в эйфории. Я нужен ей, также сильно, как и она мне!

— Где ты сейчас? Назови место, — Яна зачитывает адрес на ближайшем доме. Это совсем недалеко от нас. — Никуда не уходи! Оставайся там. Буду через пять минут, — проговариваю быстро, уже направляясь к лестнице. И сразу отключаюсь, не давая ей возможность возразить. А дальше только фиксирую: крыльцо, машина, ворота, перекресток. И наконец, впереди, у дороги, она. Паркуюсь, выскакиваю на улицу и обнимаю ее. Зарываюсь лицом в шелковые пряди, трусь о них щетиной. Вот теперь я спокоен, когда она в моих руках. Даю себе время насладиться теплом ее тела и усаживаю в машину. Поворачиваюсь и жадно рассматриваю, не пропускаю ни одной детали. Ищу изменения за те пару часов, пока ее не видел. Пока она была с Ромкой. И не нахожу. Кажется, все хорошо.

— Ты голодная? — спрашиваю, переплетая наши пальцы и нежно поглаживая большим ее запястье. Не могу не касаться ее.

— Не знаю. Вроде бы, нет, — рассеянно пожимает плечами моя девочка.

— Понятно, — усмехаюсь мягко. — Раз не уверена, сейчас тебя покормлю. Заедем в кафе, заодно перескажешь мне ваш разговор.

Минут через пять усаживаемся за столом. Заказываю Яне еду, сама она только взглянула в меню и сразу отодвинула. Вижу, что мыслями витает где-то далеко. Определяюсь сам, отлично знаю, что она обычно ест. Я не голоден. Если иметь в виду еду. Зато удовлетворяю голод другого рода. Смотрю на Яну, не отрываясь, слежу за ее жестами, лицом. Как заправляет за ухо прядь. Вспоминает что-то невеселое, отчего зеленые глаза наполняются грустной дымкой. Как тонкие пальцы нервно теребят салфетку. Протягиваю руку и накрываю ее ладонь. Сжимаю, ласково поглаживая. Успокаиваю. Яна поднимает на меня глаза и едва заметно улыбается. Смотрю на ее губы, и в мыслях только одно — снова почувствовать их на себе. Везде.

Держу себя в руках, пусть для меня это совсем непросто. Даю Яне поужинать. Только потом напоминаю о брате.

— Не так уж много Рома рассказал, — вздыхает она. — Но некоторые моменты прояснились. Во-первых, перед друзьями они специально делали вид, что сошлись. Это был спектакль.

— Для чего? — удивляюсь, продолжая держать ее за руку.

— Настоящий любовник Светланы очень боялся, что о их связи узнают. Говорил, плохо будет всем. Настаивал на конспирации. Тогда Света придумала ход с фиктивными отношениями и уговорила Рому подыграть. Он считал себя обязанным ей. За тот школьный аборт. Хотя признает, что виноваты были оба.

— С этим понятно. Что еще?

— Еще про второй аборт. Рома ее отговаривал. А когда не получилось, сам отвез в клинику. И забирал после операции тоже он. Поэтому не рассказал следователям правду и придумал историю с консультацией. Боялся, что его сразу запишут в отцы второго ребенка. Что в результате и случилось. Ну и напоследок Ромка рассказал, куда ушли деньги за машину. За аборт Света потребовала от любовника купить ей квартиру. Тот обещал, но стал тянуть. После очередного скандала с алкашами, девушка пожаловалась Роме. Он предложил помочь снять на время квартиру. И перевел ей сумму за годовую аренду. И еще на реабилитацию. Кстати, причиной ссоры в ресторане как раз было то, что Светлана квартиру так и не сняла.  И вообще после аборта вела себя неадекватно. Это основное, что Рома рассказал, — заканчивает Яна. Все очень интересно, но мучает меня совсем другой вопрос. Внимательно смотрю на нее и задаю его:

— Он пытался затащить тебя в постель?

Моя девочка мгновенно застывает и отводит глаза. Непроизвольно сжимаю челюсти и кулаки. Все ясно — пытался! Теперь уже Яна накрывает ладонью мои судорожно сжатые пальцы.

— Успокойся, пожалуйста. Рома не то, чтобы пытался. Просто думал, что мы будем спать вместе, как раньше. А я сказала, что мне нужна отдельная комната.

— И как это объяснила? — уточняю глухо, стараясь сдержать в узде жгучую ревность. Получается плохо, но мне плевать. Она и так все понимает.

— Очень просто. Что нам всем нужно время, — эти слова вызывают во мне вспышку злости. Яна поспешно добавляет: — Илья, я ему скоро все расскажу. Прошу тебя, всего несколько дней… — молчу, безуспешно пытаясь вернуть себе адекватность. — Я почти все время буду с тобой, — продолжает она уговоры: — Завтра вернемся к нашему расследованию. Ничего еще не закончилось. Я смогу оставить эту историю позади, если Роме не будет угрожать тюрьма. Хоть какое-то оправдание для моей совести, понимаешь? — киваю, перехватывая ее руку и крепко сжимая. — Спасибо! — мне дарят облегченную улыбку. — Тогда завтра займемся работой Светланы. Съездим в салон, посмотрим, что там к чему.

— Хорошо, — наконец справляюсь с голосом. — Но прямо сейчас ты поедешь со мной.

Яна резко вскидывает глаза. Смотрит на меня изучающе, и ее скулы вспыхивают румянцем. Моя девочка правильно догадалась, чего я хочу. И судя по всему не возражает. Лишь молча выходит вслед за мной из кафе, садится в машину и совсем не удивляется, когда через несколько минут мы тормозим у того самого съемного дома, в котором были вчера. Еще утром я продлил аренду на пару недель. Потому что прекрасно понимал, даже если всем станет о нас известно, Яна вряд ли сможет расслабиться в доме, где живет моя мать. А я не смогу держаться далеко от нее. Моя потребность быть с ней с каждым днем только крепнет.

Глава 48 Яна

Илья весь словно сжатая пружина. Чувствую, что может взорваться в любой момент. А мне надо выгадать несколько дней. Поэтому не возражаю, когда он отвозит меня в тот дом. Пусть и не представляю, как буду после всего возвращаться к Ромке. Быть может, все же стоит съехать в гостиницу? Решаю завтра с утра обдумать этот вопрос и найти убедительный повод. Я позвонила Илье, потому что, стоя на шумной улице, вдруг поняла, как мне его не хватает. Прямо сейчас, в эту минуту. Я нуждаюсь в нем, его тепле, заботе. Мечтаю ощутить под своими ладонями сильное тело, а на себе — его объятия. И знаю, что он тоже сходит с ума от разлуки.

Снова не успеваю разглядеть обстановку дома. Илья за руку практически затаскивает меня в спальню. Не дает немного освоиться, его голод не позволяет тянуть. А мне сегодня хочется медленно и неторопливо. Мешаю стащить с меня футболку и прижимаюсь к горячему телу. Обнимаю Илью за шею и тихонько шепчу на ухо о том, чего хочу. И еще напоминаю про душ, все же целый день была на ногах. Вижу, как нервно дергается его кадык. Обнимающие меня руки сжимаются еще сильнее. Илья тяжело, со свистом, выдыхает и кивает.

А дальше делает все, чтобы я пожалела о своей просьбе про медленно и неторопливо. Очень аккуратно стаскивает с меня одну вещь за другой, сразу зацеловывая обнажившуюся кожу. Продолжает так, пока на мне не остается ничего. А все мое тело превращается в сплошную эрогенную зону. И тогда мы меняемся местами. Илья входит во вкус и наслаждается каждым движением, каждым моим тягучим стоном. А я мечтаю только об одном, чтобы эта сладкая пытка прекратилась, и он наконец наполнил меня.

Нетерпеливыми, подрагивающими пальцами стягиваю с него одежду. Прохожусь губами по гладкой груди с мощными мышцами. Исследую мужское тело жадными касаниями, тянусь вниз, к тяжелой, налитой плоти. Но мою руку останавливают. Илья подхватывает меня на руки и несет в ванную. А я уже забыла, что сама просила его. Ожидаю, что мы быстро примем душ и вернемся в кровать. Но Илья ведет свою игру. Набирает полную ванну воды, добавляет ароматическую пену и тянет меня за собой. Устраивается в ванне сам, а меня укладывает на себя, заставляя откинуть голову на его плечо.

А дальше пытка продолжается. Большие ладони нежно скользят по коже, оглаживая плечи, шею, ключицы. Ребра и бедра. Но старательно обходя самое сладкое: грудь и то, что ниже. А мне необходимо почувствовать его там. Нет больше сил терпеть. Ерзаю, задевая бедром каменную твердость. Вырывая у Ильи резкие выдохи. Подставляюсь под ласки, прося большего. И когда уже готова стонать от неудовлетворенности, получаю наконец то, что хотела. Обе ладони накрывают грудь. Играют с ней, сжимают ласково, а потом все сильнее. До легкой боли. Оттягивают вершинки.

Лопатками ощущаю, как дергано вздымается мужская грудь подо мной, рвется дыхание. Одна рука все так же медленно ползет вниз, достигая давно жаждущего ласки места. Длинные пальцы погружаются внутрь, движения становятся настойчивее, жестче. Именно так, как мне сейчас нужно. Я так сильно возбуждена, хватает всего пару минут, чтобы взорваться острым наслаждением. Выгибаясь, сотрясаясь в сладких спазмах. Ощущая, как ладони Ильи жадно проходятся по груди, животу, охватывают горло. Его язык облизывает щеку, краешек губ, подбородок — все, до чего может дотянуться.

Мой мужчина позволяет мне немного прийти в себя. Затем разворачивает, сажая сверху лицом к себе. Приподнимает мои бедра и опускает на себя, так медленно, чтобы я прочувствовала каждый миллиметр его длины. И я чувствую. Не отрываясь, смотрю в наполненные похотью и нежностью глаза, тянусь к губам. И получаю чувственный поцелуй, глубокий и страстный. Илья придерживает меня и помогает двигаться в воде, приподнимая и опуская. А наши раскрытые рты не отрываются друг от друга. Ласкаясь языками, сталкиваясь зубами, прикусывая губы друг друга.

В этот раз первым финиширует Илья. Его пальцы с силой вцепляются в мои бедра. Шея напрягается, изо рта рвется полурык-полустон. Жадно наблюдаю за его наслаждением, заводясь еще больше. Это слишком красивое зрелище — мощный мужчина на пике своего удовольствия. Особенно, когда ты — причина этого всего. Так сладко чувствовать себя настолько желанной. До трепета в его глазах и подрагивающих от вожделения рук.

Лежу на груди Ильи, пережидая, пока он справится с дыханием. А потом он прямо со мной поднимается, выходит из ванны и закутывает меня в полотенце. Относит на кровать и доводит до очередного фантастического освобождения ртом. Какое-то время мы отдыхаем в сладкой неге, лениво лаская друг друга. Но скоро его прикосновения опять становятся настойчивыми. Его жажда до конца не удовлетворена. И снова все повторяется. Хотя в этот раз я больше принимаю, чем дарю. Мне уже много, мое тело сыто и заласканно до краев.

Дальше мы отдыхаем, вновь посещаем ванную, только теперь уже ограничиваемся душем. И Илья отвозит меня к дому Ромки. Прошу остановиться подальше. Не хочу, чтобы нас случайно увидели из окна. Морщусь от этой конспирации и сама уговариваю себя, что это всего на пару дней. Совсем скоро я наберусь смелости и признаюсь Роме. Приму его презрительный взгляд, злые слова, что наверняка будут. И даже возражать не стану. Это будет моей расплатой. За счастье, которое испытываю сейчас.

Илья останавливается за один двор от нужного. Тянет меня на себя и крепко обнимает. Чувствую, как не хочет меня отпускать. Целует жарко, жадно: губы, лицо, шею, ключицы. Словно клейма ставит, чтобы все видели, я — его. При этом в близости он очень осторожен, не оставляет на открытых местах видимых следов. Зарывается пальцами в мои волосы, прижимает мое лицо к своему, ласкается кожа к коже и просит хрипло:

— Не рассказывай Ромке о нас сама, слышишь? Я должен обязательно присутствовать. Он может слишком сильно отреагировать и обидеть тебя. А лучше вообще сам с ним поговорю.

— Нам все равно придется это пережить, — вздыхаю, наслаждаясь его лаской. — Он  будет в своем праве. Но ведь и мы не хотели, чтобы так вышло. Чтобы кто-то пострадал. И все равно останемся в его глазах предателями.

— Предателями? — мягко усмехается Илья. — Знаешь, что я понял в последние дни? Люди беспокоятся о том, как будут выглядеть в глазах других. Но самое главное — не предавать себя и свои чувства. Нет ничего более правильного в моей жизни, чем держать тебя в объятиях. Все внутри переворачивается рядом с тобой. Кто придумал, что вот это, — снова нежно целует мои глаза, губы, — может быть неправильным? Тогда он просто ничего не понимает.

— Конечно, ты прав, — шепчу, отвечая на его поцелуи. Осторожно выбираюсь из надежных рук, ласково провожу пальцами по его лицу, губам, отросшей щетине на щеках и говорю: — Мне пора. Жду тебя завтра с утра. Выспись нормально и не переживай. Со мной все будет в порядке. — Пару шагов делаю спиной, не отрывая от Ильи глаз, потом разворачиваюсь и быстро иду к дому.

Глава 49 Илья

Отпускать Яну — это как отрывать часть себя. Моя нужда в ней слишком сильна. Прекрасно понимаю, что это похоже на одержимость, но мне плевать. Я уже полностью утонул в этой женщине. И не собираюсь излечиваться от своей «болезни». Наша вчерашняя близость, то, как Яна горячо отвечала мне, не скрывая собственного желания, немного успокоили внутреннего зверя. И я смог пережить эту ночь. Но уже рано утром был на ногах. И пока принимал душ, представлял, как это сейчас делает моя девочка. Тонкие пальцы скользят по коже, обводят сводящуюся меня с ума грудь, спускаются ниже. Прерываю свои видения, врубив ледяную воду. Иначе взорвусь как мальчишка.

Наскоро перекусив и чмокнув в щеку недовольную моим аппетитом мать, запрыгиваю в машину и еду туда, где осталось мое сердце. Поднимаюсь в квартиру, пугая тетю Олю ранним визитом. А я просто не могу ждать. Мне нужно увидеть мое наваждение. Получить свою порцию кайфа. Пусть даже не приближаясь к его источнику. Хотя больше всего мечтаю прикасаться к Яне у всех на виду. Не прятаться, а показывать, что мы вместе, что имею право ее обнимать, целовать, трогать. Мне все еще нужно убеждаться, что она моя. Что никто ее у меня не отобрал.

Ромка выглядит хмурым и озабоченным. Тетя Оля тоже недовольно поджимает губы, видя, как Яна выходит из гостевой спальни. Похоже, не одобряет ее позицию. А я испытываю облегчение. Хотя и так не сомневался в моей девочке. Она немного смущена, несложно догадаться, почему. Ей нелегко дается игра на публике. А еще гложет чувство вины. И это еще никто пока не знает о наших отношениях. Я уже принял решение. Как только о нас станет известно, увезу Яну подальше отсюда. Дам родным время принять ситуацию. Кстати, не исключаю, что такое не произойдет никогда. Но даже это меня не остановит.

Ради Яны я готов пересмотреть свои прежние планы и уже понемногу мониторю инфу на предмет перевода бизнеса в столицу. Не хочу вырывать мою девочку из привычной среды. У нее и так в последнее время слишком много потрясений. К тому же там ее родители. Понимаю, что меня могут встретить в штыки. Но уверен, что с любящими ее людьми обязательно найду общий язык. Пусть не сразу, но я терпеливый. Особенно, когда есть ради кого проявлять терпение и лояльность.

Ромка предлагает поехать с нами. Но делает это неуверенно, больше для протокола. Скорее всего и сам понимает, что ему лучше не светиться вблизи знакомых Светланы. Тем более, пока он под подпиской и все еще считается подозреваемым. Это могут счесть давлением на свидетелей. В результате брат остается дома, но перед уходом обнимает Яну, благодаря за помощь. Вижу, как она бледнеет и напрягается. И быстрее увожу из квартиры. Только в машине моя девочка выдыхает с облегчением.

Отъезжаю в соседний двор и останавливаюсь. Хочу по-настоящему с ней поздороваться. Мой голод за ночь усилился. И плевать ему, что только вчера я брал ее несколько раз. Затаскиваю Яну к себе на колени, обнимаю крепко. И мне уже хорошо. Просто держать ее в своих руках, дышать ее запахом. Тереться щекой о шелковые пряди. Ощущать, как тонкие пальчики в ответ перебирают мои. Мягко поглаживают шею, плечи. Но от поцелуя, конечно, не удерживаюсь. Сразу глубоко, жарко, с языком. Но дальше не иду, заставляя себя ее отпустить. Сначала дело, а вот потом снова утащу в свою съемную берлогу.

Подъезжаем к салону красоты, в котором трудилась Ромкина подруга. И разрабатываем тактику. Решаем, что Яна попросит менеджера записать ее к Светлане. Типа, этого мастера ей посоветовали. Наверняка получит предложение попробовать другую девушку. И во время стрижки попытается ее разговорить. Я же брошусь грудью на амбразуру и отправлюсь прямо к хозяйке. Заявлю, что готов купить для своей женщины полный спектр услуг, но для начала хочу посмотреть, что это за салон. Все ли у них на высоте. Нет ли скандалов и проблем. Вот и понаблюдаю, что там за хозяйка такая.

Яна свою часть выполняет без запинки. Я захожу спустя несколько минут и слышу, как она расстроенно сокрушается, что мастер Светлана тут больше не работает.

— Вы не переживайте, — успокаивает ее девушка-менеджер. — Все наши мастера отлично стригут. Прямо сейчас есть место у Катерины. Или, если хотите, запишем вас на любое удобное время.

Моя девочка изображает раздумье и соглашается на прямо сейчас. Ее тут же провожают к креслу. Наблюдаю, как она усаживается, поправляет волосы, отбрасывая на спину. Надеюсь, их тут не испортят.  Обожаю зарываться лицом в ее пряди. Когда менеджер возвращается на место и с улыбкой обращается ко мне, с трудом отвожу от Яны глаза. Сразу заявляю, что хочу пообщаться с хозяйкой. И вот тут меня ждет облом. Ее нет на месте. Но обещают, что скоро подъедет. Соглашаюсь подождать и устраиваюсь так, чтобы хорошо видеть Яну. Если уж тратить время, то с пользой для моих глаз.

Пью предложенный кофе и наблюдаю за объектом моего постоянного интереса. Вижу, что Яна ведет беседу с мастером, но из-за гудящих фенов слов не могу разобрать. Примерно через полчаса Яна встает с кресла и направляется к менеджеру для оплаты. С облегчением замечаю, что ее прическа почти не изменилась. Только женщины способны потратить кучу времени и денег, при этом оставаясь такой же. Поднимаюсь, делая к ней шаг, и тут же вспоминаю, что мы вроде как незнакомы. Но раз уж встал, тоже подхожу к стойке, чтобы сообщить, что дальше ждать не буду. Приеду в другой раз. И тут в дверях появляется женщина лет сорока в деловом костюме. Ни с кем не здороваясь, идет вглубь салона и скрывается в служебных помещениях.

Кажется, прибыла моя цель. Девушка у стойки это подтверждает и обещает скоро меня пригласить. Яна расплачивается, показывает мне глазами, что будет ждать на улице. Еле заметно киваю и шагаю за менеджером. Входя в просторный кабинет, осматриваюсь. Сидящая за столом хозяйка салона окидывает меня цепким взглядом, откидывается на спинку кресла и почти плотоядно улыбается. С подобными акулами я уже сталкивался. Надо вести себя вроде бы вежливо и при этом нагло. Строить крутого мачо. Они такое любят.

Глава 50 Яна

Устраиваюсь на лавочке в тенечке недалеко от салона и жду Илью. Пока есть время, размышляю, как и когда рассказать Ромке, что мы больше не жених и невеста. Слишком долго тянуть нельзя, правда может сама выплыть наружу. И это будет жестоко. Рома заслуживает узнать такую информацию от меня. Вчера мне повезло. Когда вечером вернулась от Ильи, дверь открыла Ольга Петровна. Пришлось, не поднимая глаз, поздороваться и прошмыгнуть в ванную. А оттуда сразу в выделенную мне комнату. Если бы меня встречал Рома, мог бы что-то понять по моему лицу.

Чувствую на себе чей-то взгляд, поворачиваю голову и вижу, что ко мне приближается Илья. Внимательно разглядываю его, ощущая, как ускоряется сердце. Он слишком заметен. В нем с избытком мужского обаяния и спокойной уверенности. Мне нравится скользить глазами по мощной фигуре, сильным ногам. Коротко стриженным волосам, в которые обожаю зарываться пальцами. Так приятно осознавать, что этот потрясающий мужчина — мой. Во время нашей близости он постоянно твердит, что принадлежит мне без остатка. А я ему.

Илья подходит ближе, опускается на лавочку и, никого не стесняясь, затаскивает меня к себе на колени. Проводит горячими ладонями по плечам, спине. Обхватывает затылок и притягивает мое лицо к своему. Смотрит в глаза пристально, жарко. Заставляет погрузиться в его карие омуты, до самого дна. Шепчет тихо:

— Я уже соскучился, — и легко прижимается губами к моим губам, даря мимолетную ласку. Мне нравится, что он вот так, открыто, заявляет на меня свои права. Но это опасно. У меня здесь уже достаточно знакомых, нас могут засечь и рассказать Ромке. Быстро отвечаю на поцелуй и все же высвобождаюсь из объятий, пересаживаясь на лавочку рядом. Надо переключиться на что-нибудь нейтральное, чтобы развеять наваждение, вызванное близостью Ильи. В небольшом скверике тихо, прохладно и малолюдно. Никто не помешает обсудить наши дела. Начинаю первой:

— Ну что, задание выполнила. Парикмахершу разговорила. Она почти сразу призналась, что Свету убили. Я поохала, выразила соболезнования и изобразила вполне оправданное любопытство. Девушка оказалась разговорчивой. В общем, к Светлане здесь относились неплохо. Но считали легкомысленной и падкой на мужиков. Во-первых, байкера ее не раз видели. Он торчал под окнами, дожидаясь конца смены, и пытался со Светой поговорить. Во-вторых, все знали, что в столице у нее есть жених. То есть свою легенду она и тут рассказывала. Впрочем, в жениха девушки как раз не верили. Считали, что просто хахаль. Пользуется, но жениться не спешит. Косточки тут явно любят перемывать. Что касается мужа хозяйки, он, действительно, стригся в основном у Светланы. И по словам парикмахершы, эта пара напоказ флиртовала друг с другом. Девчонки не раз предупреждали Свету, чтобы была поосторожнее, иначе наживет себе проблем. Но та только отмахивалась. При этом ничего прямо компроментирующего никто не видел. Никаких поцелуев, объятий. Или чтобы Света садилась к мужчине в машину, такого не было. Зовут Виталий Сергеевич. Фамилию спрашивать не стала. Мужик представительный и любвеобильный. Раньше не одну девушку у стенки зажимал. В последнее время поутих. То ли жена скандал закатила, то ли любовница постоянная. Что такая у него имеется, никто не сомневается. Но конкретных имен не знают. На прямой вопрос, могла это быть Светлана, сказали, что все возможно. Теперь о хозяйке. Ее тут все боятся. Говорят, жесткая, придирчивая. За любой промах штрафы или выговоры. И если что не так, увольняет без сожаления. Тем удивительнее, почему Свету не выгнала, раз уж подозревала в связи с мужем. В салоне все уверены, что убийца — один из любовников Светланы. В конце я записалась на маникюр. Пообщаюсь еще с кем-нибудь. Вот, пожалуй, и все, — поднимаю глаза на Илью. Он слушает мой монолог с задумчивым видом.

— Хорошо. Теперь расскажу я. Потом вместе прикинем, что получается, — сообщает и переходит к своей истории: — У меня похожее мнение о хозяйке. Мнит себя крутой бизнес-леди. Минут десять лила мне в уши, как тут все идеально организованно. Когда мне надоело это слушать, прямо спросил о слухах, что ходят о салоне. Что одну из девушек убили. И знаешь, могу с уверенностью сказать, что погибшую она от всей души ненавидела. Это прямо читалось в глазах. Но вслух заявила, что происшествие к салону отношения не имеет. И еще, сама она тоже не прочь сходить налево, — Илья вынимает из кармана кусочек картона и показывает мне. — Вот, сунула визитку и прямым текстом намекнула, что готова к более неформальной встрече.

Изучаю дорогую визитку с именем "Елена Василевская" и невольно морщусь. Черт! Хочется вернуться и испортить кое-кому прическу, повыдергать кудри. Удивляюсь собственной реакции — никогда не была ревнивой. Считала, что своему мужчине нужно доверять. И вот, опять новое  открытие. А Илья, кажется, все понимает. Улыбается довольно. Наклоняется и обхватывает ладонями мое лицо. Поглаживает большими пальцами скулы, губы.

— Не ревнуй, — качает головой. — У тебя вообще нет повода. Я вижу только одну женщину. Другие для меня не существуют.

— Странное ощущение, — признаюсь хрипло. — Никогда бы не подумала. Ни разу не ревновала Ромку. Но из-за тебя хочется выцарапать глаза всем женщинам, с которыми ты разговариваешь.

— Даже пожилым? — со смехом уточняет Илья. Карие глаза смотрят прямо в душу,  обжигают страстью.

— Даже им, — отвечаю честно. Илья тянется ко мне и целует. Обводит мои губы языком. Проталкивает его в рот. Дыхание перехватывает, быстро теряю ориентиры и забываю, что мы вообще-то на улице. Поцелуй обрывается внезапно, но еще с минуту мы шумно дышим друг другу в губы.

— Прости, не могу удержаться, — хрипит Илья, рвано выдыхая. — Еще минута, и продолжим. — Когда мы оба успокаиваемся, берет мою руку, обхватывает ладонями и укладывает себе на колено. Мягко поглаживает кожу, вызывая мурашки по телу. Прочистив горло, произносит: — Давай теперь подведем итоги. Твое мнение: хозяйка или ее муж замешаны в убийстве?