Мое искушение

— Если честно, сомневаюсь, — отвечаю после небольшой паузы. — Что-то не сходится. Рома говорил, что любовник Светланы очень боялся разоблачения. А этот Виталий Сергеевич спокойно флиртовал у всех на глазах. К тому же, чего ему бояться? Развода? Если бы у них был жесткий брачный контракт, он бы не приставал ко всем подряд на рабочем месте, прямо рядом с женой. Неплохо бы узнать, кто все-таки владеет салоном? Есть ли брачный контракт? Влиятельная семья у его жены или нет? Только как?

— Заброшу эти идеи детективу, — предлагает Илья. — Он, кстати, хочет встретиться, говорит, нарыл что-то важное.

— Так давай съездим?

Илья обещает договориться о месте и времени. А потом в его глазах зажигается хищный огонек. Обжигает меня горячим, полным голода взглядом и хрипло говорит:

— На сегодня хватит дел. Сейчас покормлю тебя обедом, и поедем в наше убежище. Покажу тебе, насколько соскучился.

От его слов внутри медленно разливается жар. Щеки загораются, дыхание снова сбивается. Этот мужчина так легко действует на меня, заводя до самых кончиков пальцев. И я точно не собираюсь возражать. Потому что чувствую похожий голод. Мечтаю сгорать от страсти в его руках. Выгибаться, стонать, принимать его тяжелую плоть в себе. И видеть, как он мечется по кровати под моими смелыми ласками. Как его срывает, и он перехватывает меня. Заставляя терять голову от сумасшедшего сочетания напора и нежности. От жесткости, с которой он меня берет, и трепета, с которым потом ласкает.

Глава 51 Илья

Любое мое прикосновение к Яне — будто током коротит. Пронзает насквозь удовольствием и желанием. Ее запах, атласная кожа — самый сильный наркотик для меня. Все вокруг исчезает. Последние связные мысли покидают голову уже через пару минут. Остается только наша обоюдная страсть и моя жажда, что растет с каждым днем. Обожаю сам ее раздевать, снимая вещь за вещью, обнажая идеальное тело. Зацеловывая, заласкивая. Прикусывая кожу от избытка эмоций. И тут же зализывая. Я знаю вкус каждого сантиметра ее тела. Уже попробовал везде. Даже находясь вдали от нее, закрываю глаза и чувствую его на языке.

А больше всего заводит, как Яна отзывается на мои ласки. Выгибается, стонет в моих руках. Вонзает короткие коготки в мои плечи. Путается пальцами в волосах, притягивая меня к себе еще ближе. Открываясь и впуская до самого конца. Подстраивается под мой бешеный ритм, сносит голову своими стонами. Заставляя кровь течь по жилам адским огнем. Содрогается в экстазе, срывая туда и меня. До общих хрипов, до полного опустошения. И как сладко потом, взмокшим и усталым, держать друг друга в объятиях, ловя отголоски удовольствия.

Рядом с ней мой рай. Тем сложнее каждый раз отпускать ее в дом к брату. Рву себе душу, но выполняю обещание. Даю ей время. Заставляю собственные пальцы разжаться, выпустить мою женщину из объятий. Яна уходит, но перед этим дарит мягкие, дразнящие поцелуи. Потирается нежной кожей об отросшую щетину. Проводит губами по горлу, ключицам, глубоко вдыхает мой запах. Обхватываю ее затылок, удерживаю голову так, чтобы смотреть глаза в глаза. И взглядом выворачиваю перед ней свою душу. Пусть забирает все. Все равно это предназначено ей одной.

Не спешу уезжать из соседнего двора, где обычно высаживаю Яну. Успокаиваю сердце, что рвется за ней. Дышу ее запахом, крупицы которого остались в салоне. Возвращаюсь в реальность и вспоминаю про детектива. Набираю его, чтобы договориться о встрече. Предлагаю следующий день, упоминая, что Яна тоже хотела присутствовать. Получаю в ответ паузу и осторожное замечание, что лучше нам встретиться без нее. Потому что дело деликатное. И, если можно, сегодня. Соглашаюсь сразу, чувствуя напряжение в тоне собеседника.

Через полчаса пересекаемся с детективом в пивном баре. Оказывается, это благодаря нарытой им информации Ромку отпустили. Используя свои связи, он проверил большое количество частных камер недалеко от дома погибшей девушки. И нашел интересные записи. Вместо лишних слов показывает их мне. Вижу, как на одной из них Ромка подводит к дому пошатывающуюся девушку. Она скрывается в подъезде, а брат уходит. На втором отрывке, судя по хронометражу, через двадцать минут та же девица выходит из подъезда и отправляется куда-то пешком. Судя по направлению, в сторону парка, где потом нашли ее труп.

А третья запись самая интересная. Явно сделана с другой камеры. И показывает, что в то время, когда пьяная девица уходила навстречу своей смерти, Ромка общался с другой. Стоя на улице, они долго о чем-то говорили, эмоционально размахивая руками. А потом вместе ушли. И эту новую спутницу брата вполне можно опознать — та самая язва, подруга погибшей. Которая по ее же показаниям в это время была уже дома.

— Поверьте моему чутью, это встреча не просто друзей. Здесь что-то большее, — морщится детектив. Он хоть и крутится в похожей сфере, явно более деликатен, чем тот же адвокат. — Следователи уже должны были вызвать девчонку на допрос. И дело лишь времени, когда она расколется. Основной вопрос в том, когда эта пара разошлась? Если после предполагаемого времени смерти — для вашего брата это серьезное алиби. Если до, то статус подозреваемого за ним останется. В любом случае появился еще один игрок. Если между ними что-то есть, девчонка могла ревновать его к своей подруге. А это вполне себе мотив.

Перед уходом ставлю детективу новые задачи: узнать подробности о хозяевах салона, в котором работала погибшая. Брачный контракт и тому подобное. Возвращаюсь в машину и думаю, что делать с полученной информацией. Рассказывать Яне? Ей будет больно или, наоборот, станет легче? С другой стороны, ничего пока еще не ясно. Сначала нужно пообщаться с братом. Отправляюсь домой и заваливаюсь спать. А утром, едва дождавшись приемлемого времени, звоню в дверь тети Оли. Открывает мне хмурый Ромка, приглашает войти. Ведет в кухню. Судя по всему, он пил там кофе в одиночестве. Сообщает, что мать ушла в поликлинику. А Яна еще у себя в комнате, — и на этих словах заметно морщится.

Пользуюсь тем, что здесь никого, кроме нас, нет и перехожу сразу к главному. Я не знаю, в какой момент грянет гром. И пытаюсь всеми силами защитить мою девочку. Опускаюсь на стул, смотрю брату в глаза и говорю:

— Ром, в изоляторе ты мне клялся, что любишь Яну. А теперь я хочу, чтобы ты поклялся, что не изменял ей.

Он резко поднимает на меня глаза и заметно бледнеет. Черт! Здесь даже ответа не требуется.

— Какого, Илюх? О чем ты говоришь? — хрипит он.

— Я жду, — не даю себя отвлечь. И не отрываю от него взгляда. Его глаза начинают бегать, руки — заметно подрагивать.

— Я не изменял, — неуверенно произносит Ромка. И продолжает еще тише: — со Светкой… — хватает меня за руку и горячо умоляет: — Ты же не расскажешь Яне? Да, Илюх? Это было всего пару раз, только с Мариной, и то по пьяни. С кем не бывает?

— Я не расскажу, — произношу почти спокойно. Мне больно за Яну, но нет права его обвинять. Я сам поступил еще хуже. Но эту тайну все равно не получится утаить. Так что когда брат облегченно выдыхает, добавляю твердо: — Ты сам сейчас расскажешь. Следователи уже взяли девчонку в оборот. Со дня на день она расскажет правду. Лучше, если Яна узнает все от тебя.

Глава 52 Яна

Утром не тороплюсь выходить из своей комнаты. Точнее, быстро посетив ванную, возвращаюсь обратно. Хочется и дверь на ключ запереть, но это уже слишком. Мама Ромки хмурится, глядя, как я скрываюсь в своем убежище, не одобряет моей дистанции. А сам Рома терпеливо ждет, что я перестану маяться дурью. И взгляд у него, когда мы встречаемся за общим столом, такой виновато-просящий. Мне грустно, неуютно и тревожно. Выделенные самой себе пару дней заканчиваются, приближая время правды. А я все еще не собралась с духом.

Слышу, как по своим делам уходит Ольга Петровна. А через полчаса раздается звонок в дверь. По голосам понимаю, что пришел Илья. Меня тянет встретить его, нырнуть в объятия, прижаться к губам. За ночь успела соскучиться. Но не на виду же у Ромки это делать. Решаю пока остаться в комнате. Слышу бубнящие голоса на кухне, но слов не разобрать. Братья о чем-то общаются, не стоит им мешать. Минут через десять в мою дверь стучат. Приоткрываю и вижу Рому. Бледного и очень напряженного.

— Ян, можно войти? Мне нужно с тобой поговорить, — произносит очень странно, будто против воли, заставляя себя. Пожимаю плечами и отхожу в сторону, пропуская его. Жду, что следом за ним зайдет Илья, но этого не происходит. Рома прикрывает дверь и нервно проходится по комнате. Наконец останавливается у окна, на приличной дистанции от меня. Разворачивается и, как-то странно глядя мне в лицо, просит:

— Сядь, пожалуйста. Я должен кое-что тебе рассказать. И очень прошу, не руби с плеча. Дай мне шанс все исправить.

Не понимаю, что происходит. Но уже тоже начинаю нервничать. Может, узнал о нас с Ильей? Но тогда явно вел бы себя по-другому. Опускаюсь на край кровати, сцепляю руки и жду, когда Рома договорит до конца. А он все мнется, словно ждет чего-то, что поможет ему избежать разговора.

— Ром, пожалуйста, не тяни, — подталкиваю его. — У меня нервы не железные.

— Яна, я… Даже не знаю, как сказать, — резко выдыхает. На секунду зажмуривается и произносит: — Я тебе изменил. Не со Светкой. С Мариной, — переводит дух и продолжает торопливо: — Это было всего два раза. Я был пьян, так получилось. Пожалуйста, прости меня! Я очень сожалею!

На какое-то время замираю, не понимая, как реагировать на его признание. Будто до конца не верю в то, что услышала. Но спустя минуту осознаю, что это не шутка, не розыгрыш. А вот такая неприглядная правда. Жду, что мне станет плохо, больно, обидно. Но ничего такого не происходит. Нет, конечно, неприятно знать, что жених мне изменял. Да еще и не раз. Кстати, когда только успел?

— Когда это было? — уточняю тоном, который даже меня удивляет. Так спокойно он звучит.

— Когда приезжал сюда без тебя. Два прошлых раза. Яночка, — Ромка в пару шагов приближается и падает передо мной на колени, обхватывая мои руки обеими ладонями, — прости меня! Я идиот, дурак! Называй, как хочешь. Это все ничего для меня не значит. Просто минутная слабость, помутнение. Я люблю только тебя! — начинает быстро целовать мои пальцы, между поцелуями продолжая говорить, как много я для него значу.

Осторожно высвобождаю руки, поднимаюсь с дивана и отхожу подальше. Рома садится туда, где только что сидела я, и глухо произносит:

— Ты не простишь, да? Не представляю, что почувствовал бы на твоем месте.

— У тебя есть возможность это узнать, — разворачиваюсь и смотрю прямо на него. Более подходящий случай для моих признаний вряд ли настанет. — Я сегодня перееду в гостиницу. Так будет правильно, — начинаю издалека. Мне тоже нелегко решиться.

— Яна, пожалуйста… не надо! — Ромка стискивает кулаки и смотрит на меня с отчаянием. — Я заглажу свою вину. Сделаю, как ты скажешь. Дам тебе столько времени, сколько нужно, чтобы ты смогла забыть…

— Дело не в тебе, — медленно качаю головой, прерывая его. — Точнее, не только в том, что ты рассказал. Я сама собиралась признаться. В общем… я тоже тебе изменила.

— Что? — он неверяще смотрит на меня. — Что ты сделала?

— Изменила, Ром. Ты не один тут виноват. Мне тоже стоит просить прощения.

— С кем? — он вскакивает, на лице просто шквал эмоций. Его реакция пугает. Но в этот момент резко распахивается дверь, и в комнату заходит Илья. Встает между мной и Ромкой, немного оттеснив меня плечом. Он явно слышал наш разговор. И его слова это подтверждают:

— Со мной. Прости, брат, но Яна теперь со мной.

Рома шокировано переводит взгляд с Ильи на меня и обратно. Словно отказываясь верить, мотает головой. Но постепенно на его лице проступает осознание. Потом боль, ну а дальше жгучая ярость. Лицо искажается ядовитой гримасой. Он рычит:

— Прости, брат?! Брат?! Такие у тебя принципы, да? Женщина не должна стоять между мужчинами? Какие правильные слова! А на деле: я в тюрьму, а ты — в постель к моей невесте? И кто ты после этого?!

Илья молчит, но вся его поза выдает напряжение. Вижу, как закаменели широкие плечи, а пальцы сжались в кулаки. А когда Ромка вдруг бросается на него, Илья даже не защищается. Лишь отшатывается от сильнейшего удара в челюсть и дотрагивается до нее рукой, тряся головой.

— Ну давай, защищайся! — орет Ромка. — Давай же, — подскакивает и снова пытается ударить. На этот раз Илья уходит в сторону от летящего в лицо кулака. Но в ответ снова ничего не предпринимает. — Ненавижу тебя! Урод! Отвечай мне! — хрипит мой уже бывший жених.

— Не буду, — мрачно произносит Илья. — Ты в своем праве. Я признаю, что виноват.

— Ты… — Ромка даже не находит, что сказать. Его руки и плечи опускаются. Он кривится от боли: — Это все ты! Задурил ей голову! У тебя гораздо больше опыта. Как ты мог, брат? — устало спрашивает он. Его гнев полностью выдохся, не встретив сопротивления. И это хорошо, потому что я уже всерьез собралась их разнимать.

— Прости, Ром. Я держался, сколько мог, — тихо произносит Илья. — Но это сильнее меня. Я люблю Яну. И сделаю все, чтобы она была со мной.

Теперь уже шок охватывает меня. Услышать признание в любви вот так, почти во время драки — это непередаваемые ощущения. Но сердце все равно затапливает счастьем. Пусть через вину и боль, но так уж у нас получилось. Эти чувства еще долго будут идти рядом. Илья поворачивается ко мне и с явной тревогой во взгляде пытается понять, как на меня подействовали его слова. Его верхняя губа разбита, на подбородке кровь, а на щеке ссадина. Хватаю его за руку и тащу в ванную. Ромка падает на кровать, прикрыв ладонями лицо. На костяшках его пальцев тоже кровь. Но вряд ли сейчас он примет мою помощь.

Усаживаю Илью на край ванны и быстро достаю из шкафчика аптечку. Но вместо того, чтобы обрабатывать раны, обхватываю травмированное лицо ладонями и вглядываюсь в родные глаза. Потом вздыхаю и прислоняюсь лбом к его лбу. И молча дышу. Илья сразу заключает меня в кольцо своих рук. Так и стоим, смешивая наше дыхание. А потом он тихо шепчет:

— Люблю тебя… — даря свое признание теперь уже только мне одной.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю, не сомневаясь. А ведь до сих пор даже самой себе не признавалась, что к нему чувствую. Но когда произношу это вслух, понимаю, что все так и есть. Вначале я еще сопротивлялась, боролась с собой. Но ничего не помогло. С первого взгляда мы были обречены друг на друга. Раздается резкий выдох, и мощное тело под моими руками заметно расслабляется. Илья обхватывает меня крепче. А я, чуть откинув голову, осторожно прикасаюсь губами к его скулам, подбородку, разбитым губам. Он пытается ответить и тут же шипит от боли. Высвобождаюсь из объятий и делаю то, что собиралась. Смачиваю антисептиком ватный диск и аккуратно стираю кровь. Илья подставляет лицо, придерживая меня за бедра и поглаживая их. Даже сейчас не удерживается от тактильного контакта.

— Отвезешь меня в гостиницу? — прошу, закончив с процедурами. — Сейчас быстро соберу вещи. Лучше уехать до прихода Ольги Петровны. Не готова объясняться еще и с ней.

Выходим из ванной комнаты. Илья ждет в коридоре, пока я собираю сумку, быстро швыряя в нее все подряд. Когда уже открываем входную дверь, чтобы покинуть квартиру, в прихожую заявляется Ромка. Встает подальше, прислонившись плечом к стене. Окидывает тяжелым взглядом брата, держащего мои вещи, меня.

— И что я матери скажу? А, брат? — почти издевательски уточняет у Ильи. — Ты подумал, как объяснишь все это нашим матерям?

— Пока не решил, как лучше сделать, — отзывается Илья. — Если захочешь рассказать, мешать не буду. Я готов к последствиям.

— Нет уж, — кривит губы в злой усмешке Ромка. — Сам будешь объясняться. А я на это посмотрю, — разворачивается и скрывается в своей спальне. Мы захлопываем дверь и наконец уходим.

Глава 53 Илья

Да, я подслушивал. Просто сразу понял, моя девочка не упустит такой шанс и тоже признается. А я обещал быть рядом с ней, когда это произойдет. И защитить от любых опасностей. Конечно, не считаю, что брат может причинить ей физический вред. Но словами тоже можно больно бить. К счастью, он сосредотачивается только не мне. Пусть и по полной. Не мешаю ему выпустить пар. А вот Яне Ромка ничего не высказывает. Впрочем, ей хватает и того, что было. Уже в машине ее догоняет откат от выброса адреналина. Сидит бледная, руки слегка подрагивают. Не могу смотреть на нее такую.

Обнимаю и крепко прижимаю к себе. Обхватываю ладонью затылок и заставляю опустить голову на мое плечо. Даю ей согреться у меня на груди. Отпустить эмоции.  А у самого в голове только одно крутится: ее тихие слова «Я тоже тебя люблю». Так мечтал услышать их от нее. Потому что про себя уже давно все понял. Я встрял в эту женщину так глубоко, как только можно. Все во мне принадлежит ей без остатка: душа, сердце, мысли, тело. Да и вообще моя жизнь тоже в ее хрупких пальчиках. И я добровольно отдаю себя в этот сладкий плен.

Как только Яна перестает дрожать и расслабляется, заглядываю ей в лицо. Оставляю осторожный поцелуй на губах и спрашиваю:

— Ну что, поедем? — она улыбается кончиками губ и кивает. Выпрямляется на своем сиденье. Завожу мотор и выезжаю из двора. Яна не следит за дорогой, ее мысли явно где-то далеко. Спохватывается лишь тогда, когда мы сворачиваем на знакомую улицу:

— Ты куда меня везешь? — уточняет подозрительно.

— В дом. Тот, что снял для нас. Он все равно арендован. Зачем ему стоять пустым, а тебе ютиться в гостиничном номере? Здесь и простора больше и на свежий воздух можно выйти. Если не хочешь, скажи, отвезу в гостиницу.

— Ну ладно, — задумывается она. — Пусть будет дом. Не понравится, перееду. — замолкает ненадолго, а потом вдруг говорит: — А знаешь, это было тяжело, но сейчас я чувствую облегчение. Не нужно больше делать вид, что между мной и Ромой просто недоразумения. Притворяться вообще очень сложно. Никогда бы не подумала, что настолько, — тянет руку, находит мою ладонь и крепко сжимает. Слегка поворачиваю ее и переплетаю наши пальцы. Я не просто рад, я счастлив. Что Яна со мной и больше не надо ее отпускать. От ее признания, от того, что ей также хочется касаться меня. Пусть еще далеко не все проблемы решены, но это не мешает мне пребывать в эйфории. Вспоминаю, что заявился к Ромке рано утром, и спрашиваю:

— Ты успела позавтракать? — получив в ответ неопределенную улыбку, киваю: — Тогда закажу доставку готовой еды. И скажи, что нужно из продуктов? Там вроде бы нормальная кухня со всем необходимым.

Паркуемся перед домом, заношу сумку Яны в спальню. И пока она разбирает вещи, заказываю нам еду. А когда ее привозят, сам накрываю на стол и зову мою девочку. Мне нравится ухаживать за ней, заботиться, баловать. Усаживаю себе на колени и кормлю из своих рук. Сначала Яна смущается, но понемногу отходит от потрясений сегодняшнего утра. К ней возвращается игривое настроение. Включается в игру и сама провоцирует меня, прикусывая мои пальцы и зажимая в зубах оливки или сыр, предлагает мне его съесть.

Когда она такая расслабленная и игривая, мне трудно думать о чем-то другом. Забираю из ее губ еду и прохожусь по ним языком. Руки живут своей жизнью, пробираясь под одежду и жадно ощупывая, оглаживая все, до чего дотянутся. Хочется ее раздеть и заняться любовью. Медленно, неспешно ласкать любимое тело. Целовать эти губы, что снятся мне по ночам. Пока нас обоих не окунет в омут страсти, и вся моя выдержка полетит к чертям. Но я держу себя в руках. Понимаю, что нужно дать Яне время осознать новую реальность. Хотя бы до вечера. Больше все равно не выдержу.

Когда я уже на пределе, пересаживаю Яну на стул и интересуюсь нашими планами. Больше всего боюсь, что она заявит о возвращении домой, в столицу. Я, конечно, все равно поеду за ней. Но не сразу. Сначала придется разбираться с квартирой и бизнесом. С персоналом на фирме. А это займет время, которое придется провести вдали от нее. Мне заранее невыносимо об этом думать.

Но уезжать Яна не собирается.

— Все планы остаются в силе, — заявляет уверенно. — Я не брошу Ромку одного, пусть даже мы больше не пара. Он все равно близкий мне человек. Ты же не против?

— Точно нет. Я все-таки его брат. Хотя не уверен, что теперь он примет от нас помощь.

— Придется, — отрезает она. — А мы продолжим действовать командой. Что там у нас на очереди? Кстати, что-нибудь известно насчет похорон?

— Адвокат утром прислал сообщение. Не успел тебе сказать. Тело уже вернули родным. Похороны послезавтра. Мы пойдем?

— Думаю, да, — задумчиво покусывает губы моя девочка. — Постоим в сторонке и понаблюдаем.

Не выдерживаю и, обхватив ее затылок, впиваюсь в сладкую мякоть губ. Мешая терзать их зубами. Целую сразу глубоко, жадно. Чувствую, как ее пальчики скользят по шее, плечам, путаются в волосах. Рычу и углубляю поцелуй. И как всегда, от ее отзывчивости меня выносит в гребаный космос. Сам не помню, как утаскиваю ее в спальню. И все мои правильные планы летят к чертям. Ну и ладно. Последняя связная мысль: секс — тоже отличный способ отвлечься от проблем.

Уже после, лежа в обнимку и медленно вычерчивая пальцами круги на атласной коже, сытый и довольный говорю:

— Предлагаю на сегодня забыть о расследовании. Будем расслабляться и отдыхать. По большей части в этой кровати. А завтра снова в бой. И кстати, я решил, что у матери мне тесно. Ночевать буду здесь, с тобой.

— И что ты ей скажешь? — сразу напрягается Яна. Этот вопрос все еще болезненный для нас. Не даю ей подняться и сильнее прижимаю к себе. Вплавляю в свое тело, ощущая все ее изгибы. Отчего в паху снова каменеет.

— Придумаю что-нибудь, — шепчу, проводя носом по ее шее и глубоко вдыхая сногсшибательный аромат. Она пахнет собой и немного мной. Я могу дышать этим самым лучшим запахом вечно. — Например, что ночую у друга. На какое-то время сработает. А потом будем думать, как преподнести нашу новость. — Яна вздыхает и утыкается лицом мне в грудь. Обвиваю ее руками. Я готов спрятать ее в своих объятиях от всего мира. И никуда не выпускать. Но так точно не получится.

Глава 54 Яна

Следующий день проходит без особых результатов. Если не считать того, что мы с Ильей живем как настоящая пара. Вместе спим, а точнее, не спим. Вместе принимаем душ, что благодаря наглым рукам моего мужчины занимает гораздо больше времени. Потом я готовлю завтрак из продуктов, которые с утра привезла доставка. Илья в это время работает в ноутбуке, общаясь со своими подчиненными и раздавая задачи. А дальше у меня по плану маникюр в салоне, где очень надеюсь разжиться еще информацией.

Отвозит меня опять же Илья и ждет в машине. Но разговора с девушкой, занимающейся моими ногтями, не получается. То ли из-за прогуливающейся по залу начальницы, грозно взирающей на своих работников, как на нерадивую прислугу. То ли она просто по жизни не болтлива. Мне приходится лавировать, изображая естественное любопытство и не скатываясь в излишнюю навязчивость, которая может отпугнуть. И в какой-то момент даже кажется, что собеседница хочет что-то сказать. Но очередное появление начальства захлопывает ее рот на замок.

Я раздумываю, стоит ли намекнуть о расследовании. Но понимаю, что такая информация скорее отпугнет. И все же перед уходом прошу у нее номер телефона под предлогом того, что хочу позже вызвать ее на дом. Знаю, что такое не приветствуется. Но редко кто откажется от дополнительного заработка полностью себе в карман. Девушка мнется, нервно оглядывает зал и, убедившись в отсутствии владелицы салона, диктует цифры. Возможно, ничего интересного она не знает. Но я пытаюсь использовать любые возможности. Позову ее через несколько дней, перед этим «удачно» сломав ноготь.

Возвращаемся с Ильей домой, и еще в машине мой телефон начинает вибрировать. Беру его в руки и вздыхаю — это Рома. Илья тоже видит имя на экране и хмурится. Сбрасываю звонок. Нет, не собираюсь прятаться от бывшего жениха. Тем более, нам еще не раз придется общаться по делу. Да и вообще, они с Ильей братья, все равно нужно будет как-то выстраивать отношения. Но пока прошло слишком мало времени. Эмоции после вчерашнего разговора не улеглись ни у него, ни у меня.

В течение дня Рома звонит еще несколько раз. И я опять не беру трубку. Но чтобы его не злить, пишу, что мне нужно немного времени, а потом буду готова с ним пообщаться. И радуюсь, что переехала в этот дом, а не в гостиницу. Вряд ли в городе их много. А значит, он легко бы меня нашел. Остаток дня мы с Ильей посвящаем планам. Прикидываем, что будем делать в ближайшее время. Вечером набираю родителей. Но пока не признаюсь, что рассталась с женихом. Такие новости лучше сообщать лично, когда вернусь к себе.

Впервые задумываюсь, как это будет? Вот закончим с расследованием, и что дальше? Я уеду домой, а Илья к себе? Он пока не озвучивал своих планов. А сама спрашивать не хочу. Но если все же позовет меня с собой, готова ли я бросить все? Родителей, работу, квартиру? Прислушиваюсь к себе и чувствую, что такие перемены не пугают. Конечно, опасения есть. Другой город, другой уклад, отсутствие знакомых. Но все решаемо. Главное, я буду не одна, а с любимым мужчиной. И все же вопрос с будущим хотелось бы прояснить.

Почти сразу после разговора с родителями звонит Олег — последний из компании в ресторане, с которым я еще не пообщалась. Сообщает, что ему удалось вырваться на похороны. Но только на один день. И если все еще хочу поговорить, он готов встретиться завтра, после поминок. Мы с Ильей идти туда не планируем. Посмотреть на родных и знакомых Светланы в неформальной обстановке было бы полезно. Но во-первых, нас никто не приглашал. Во-вторых, мы не знакомы с погибшей, и наше присутствие будет неуместно. Моё, во всяком случае. Да и Илья тоже ее едва знал.

Похороны назначены на первую половину дня. После завтрака, одеваемся в неброскую, темную одежду. Накануне Илья успел съездить к матери и перевез сюда часть вещей. Уж не знаю, как это объяснял. Отправляемся по адресу, присланному адвокатом. По дороге думаю о том, что на кладбище, скорее всего, приедет Рома. Все же Светлана была его близкой подругой. Но вряд ли ему будет до меня. Еще неизвестно, как отреагируют на него родственники девушки. Могут даже устроить скандал. Вдруг, они недовольны тем, что его выпустили из изолятора?

Но все оказывается не так ужасно, как я себе представляла. Конечно, кроме основного события — похорон молодой женщины, у которой вся жизнь была впереди. И эту жизнь у нее безжалостно отобрали. Занимаем позицию подальше, но с хорошим обзором. Внимательно изучаю обстановку. Прямо у гроба стоят две женщины в черном. Судя по всему, мать и кто-то еще из родных. За ними неопрятный мужчина с помятым лицом. Ведет себя так, будто не очень понимает, что происходит. Подозреваю, это тот самый отец-алкоголик.

Дальше компания друзей: Олег, Влад, Стас и очень бледная Марина. А рядом с ними Рома. На него косятся, но обходится без эксцессов. Гораздо больше сторонятся байкера Константина. Мужчина опять в коже и цепях. А вкупе с очень мрачным лицом выглядит слишком брутально для психики окружающих. Но сам не замечает, какое впечатление производит на других, и смотрит исключительно на крышку гроба. Кстати, закрытого. Присутствуют еще люди, узнаю пару девушек из салона. Наверное, другие одноклассники и сослуживцы Светланы тут тоже есть.

А еще недалеко, у соседних могил, замечаю нескольких мужчин. Вроде бы к похоронам отношения не имеют, но смотрят исключительно в нашу сторону. Подозреваю, кто-то из следственного отдела. Надеются увидеть преступника? Не очень верю в теорию, что убийцы приходят на похороны своих жертв. Хотя всякое может случиться. После того, как могилу закапывают, к матери Светланы поочередно подходят люди, выражая соболезнования. И Рома тоже. К моему облегчению, женщина не отталкивает его и отвечает вполне мирно. Это радует. Значит, она тоже не верит в его вину.

После установки креста и венков все медленно тянутся к выходу. Мы с Ильей все еще стоим в стороне, под прикрытием разросшихся кустов. В самом начале Илья взял меня за руку и не отпускает до сих пор, поглаживая мои пальцы. Вдруг мужская рука резко сжимается. Вздрагиваю и поворачиваю голову, пытаясь понять, что его напрягло. И вижу, как к нам решительно приближается Ромка. Теперь уже начинаю нервничать я. Очень надеясь, что он не станет устраивать сцен на кладбище.

Рома подходит ближе и с минуту просто смотрит на нас тяжелым взглядом. Замечает наши сцепленные руки и кривит губы в мрачной усмешке. Наконец шумно выдыхает и грубо просит Илью:

— Я хочу поговорить с Яной, можешь отойти?

Глава 55 Яна

В ответ на просьбу брата Илья сцепляет челюсти и подтягивает меня еще ближе к себе. Словно, пытаясь закрыть своим телом. Роме это не нравится, он хмурится и сжимает кулаки. Приходится вмешаться.

— Хорошо, я поговорю с тобой, — обращаюсь к бывшему жениху. — Только недолго. Здесь совсем не место. — Потом смотрю на Илью и мягко прошу: — Подожди меня, пожалуйста, у входа. Я быстро.

Пару секунд он раздумывает, недовольно глядя на меня. Потом кивает, но просьбу выполняет по-своему. Просто отходит подальше, чтобы мы с Ромкой могли пообщаться приватно. И не спускает с нас глаз. Разговаривать под его взглядом не очень комфортно. Рома раздраженно дергает головой и переводит взгляд на меня. Всматриваюсь в его лицо, замечая, как он изменился за последнее время. Это понятно, сначала арест, камера, а потом еще наш разрыв. Мне грустно, что я тоже внесла вклад в его состояние. Но чувство вины — плохой советчик. Под его грузом можно наделать еще больше ошибок.