Мое искушение

В выделенной мне комнате останавливаюсь и немного теряюсь. Илье заявила, что пойду париться, но на самом деле не уверена, что стоит это делать. У меня даже вещей запасных нет, белья, косметики. Одна расческа в сумке и все. Оглядываюсь по сторонам. На застеленной чистым бельем кровати вижу полотенце, сложенную простыню и новую футболку в упаковке. Интересно, кто позаботился? Хозяин дома? Наверное, догадался, что у меня ничего с собой нет. Выхожу из комнаты и ищу ванную. Заглядываю в нее и обнаруживаю стиральную машинку. И что еще лучше — с функцией сушки. Отлично! Проблема с чистым бельем решена.

Возвращаюсь в комнату, раздеваюсь. Натягиваю на голое тело новую футболку, оборачиваю бедра простыней. Снова шагаю в ванную и закидываю белье в стиралку на самый короткий режим. К концу банных процедур все уже будет сухое. Выхожу на улицу и направляюсь туда, куда показывал хозяин: в сторону комплекса. По дороге обращаю внимание на беседку. Илья сидит там. Тоже поворачивает голову в мою сторону. Но лишь провожает меня взглядом, ничего не предпринимая.

Баня оказывается действительно шикарной. Даже я, мало в этом разбирающаяся, могу оценить идеальную отделку стен каким-то очень приятно пахнущим деревом. Разнообразные девайся, типа купели, переворачивающейся бочки, душевой и уютной зоны отдыха. Ну и самой парилки, конечно. Скидываю футболку, оставляю ее и полотенце на диванчике. Заворачиваюсь в простыню. Беру с полки специальную шапку для защиты головы. Проверяю входную дверь. Изнутри она не запирается. Может, для безопасности. Или хозяевам просто не от кого закрываться. А мне что делать? Стулом дверь подпирать? Это полный бред. К тому же, уверена, после моей отповеди Илья сюда не войдет.

Проверяю на градуснике температуру в парилке. Рядом регулятор котла, на всякий случай делаю меньше. У меня с детства слабые сосуды. Резкие перепады температур переношу не очень хорошо. Поэтому и в бане почти не бываю. Ничего такого, сознание не теряю, но голова может закружиться. Устраиваюсь на нижней полке, верхние точно не для меня. Долго сидеть не планирую. Пара заходов минут на пять-десять, с меня достаточно. Чтобы не думать об Илье, вспоминаю разговор с Оксаной, перебираю в памяти важные моменты. Отвлекаюсь и немного упускаю время. Проходит почти пятнадцать минут. Поднимаюсь и иду в душевую.

Под прохладными струями воды на меня накатывает слабость. Ругаю себя. Надо быть внимательнее. И пожалуй, обойдусь без второго захода. Волосы мыть не планирую, но концы прядей все равно намокают. Заколки у меня нет, а импровизированный пучок разваливается. Выхожу из душевой кабинки, закутываюсь в полотенце. Голова кружится все сильнее. Надо посидеть, переждать. Хватаюсь за что-то рукой и прижимаюсь лбом к прохладному кафелю. Не уверена, что дойду до дивана. Вот зачем я сюда потащилась? Чисто же из упрямства. Все, больше в баню ни ногой!

В это время открывается дверь, слышу голос Ильи:

— Ян, все в порядке? Разобралась с парилкой?

Надо ответить, чтобы он успокоился и не входил. Но я молчу. Боюсь его отсылать. Вдруг мне понадобится помощь? Раздаются шаги, а потом тревожный возглас:

— Что случилось? Тебе плохо? — Илья подскакивает ко мне и подхватывает на руки. Опускается на диван, усаживая меня на колени. Голова все еще тяжелая, и я устраиваю ее на его плече.

— Все хорошо. Просто голова закружилась… — шепчу тихо прямо ему в шею. Губы слегка касаются обжигающе-горячей кожи. Чувствую, как вокруг моего тела смыкаются крепкие объятия. Илья зарывается лицом мне в волосы и делает шумный вдох. Одна моя ладонь лежит на его груди. Ощущаю, как под ней разгоняется его сердце.

Я сижу с закрытыми глазами, уткнувшись лицом в мощную шею. И с каждым вдохом в легкие проникает потрясающий мужской запах. Он сводит меня с ума, еще сильнее кружа голову. Его кожа такая горячая, что ее жар ощущаю, даже через футболку. И он в ответ воспламеняет меня. Боюсь двигаться. Каменная твердость, что чувствую ягодицами, вообще не способствует моему спокойствию. Наоборот, плавит вены, выжигает способность мыслить. Дразнит сладким предвкушением.

— Я тебя намочила, — произношу еле слышно. Поглаживаю пальцами мокрую ткань на его груди. От чего она вздымается выше. Мужское дыхание рвется, с шумом вырываясь из ноздрей. Илья чуть отстраняется и стаскивает с себя футболку, отбрасывая в сторону. И снова притягивает меня к себе. Мое полотенце давно сползло. И от контакта кожа к коже мы оба вздрагиваем. Я чувствую дрожь мужского тела, слышу глухой стон. Илья сжимает мои голые плечи, ведет ладонями выше, обхватывает шею и затылок. Заставляет поднять голову и смотреть ему в лицо, сгорая в черном пламени его взгляда. Мне до ужаса страшно туда нырять, но и невозможно отказаться.

Руки сами находят его плечи. Прикосновение к гладкой коже обжигает. Медленно ведут вниз. Наслаждаюсь рельефом груди, кубиками напряженного пресса. Каменеющими под моими ладонями мышцами. Илья снова стонет, зарывается пальцами мне в волосы и сталкивает наши лица, захватывая в плен губы. Этот его поцелуй — как откровение, чувственное признание. Сладкий, властный, жадный. Втягивающий мой язык в требовательную игру. Когда он отпускает мои губы, я едва могу дышать. А его дыхание со свистом вырывается из легких. Но он не дает нам обоим ни секунды передышки. Впивается открытым ртом мне в шею. Как вампир, сходящий с ума от близости желанной крови. Оставляет на ней влажные, саднящие следы и покрывает поцелуями плечи.

Чувствую, как до моего падения в пропасть отсчитываются уже не минуты — секунды. И мне так хочется туда упасть. Мысли о Ромке мелькают где-то далеко на задворках сознания и тут же растворяются от ощущения сильных рук, собственнически скользящих по моей голой спине. Мозг больше не работает, погрузившись в сладостную дрему. Предоставив право рулить другим органам. Но что-то все еще удерживает меня на самом краю. Даже не понимаю, что… Хочется рычать и прогнать это чувство, чтобы полностью раствориться в желанном мужчине.

— Илья… Илья… стой… не надо… — хрипло бормочу, одновременно проклиная себя за это. Но он не останавливается. Его губы и руки путешествуют по моему телу, продолжая изощренную, сладкую пытку, которой не могу противостоять. Он и не слышит этих невнятных протестов. Опрокидывает меня на диван и полностью сдергивает скомканное на талии полотенце. Почти черные от безумной жажды глаза хищно осматривают мое тело. Илья стаскивает с себя джинсы и нависает надо мной. Мне хочется кричать или ослепнуть. Потому что я тоже не могу отвести взгляд от совершенного мужского тела. Жадные руки накрывают мою грудь, гладят, сжимают, играют с вершинками. К пальцам присоединяются губы и горячий рот. В глазах темнеет от похоти и жгучего желания.

Какими-то последними крохами сознания я все еще сопротивляюсь, сжимая колени. Не пуская его. Но Илья бесцеремонно расталкивает их и обхватывает мои бедра, спускаясь ниже. Покрывает влажными поцелуями живот. А потом делает то, от чего я выгибаюсь, захлебываясь громким стоном. Он ласкает меня ртом внизу, виртуозно используя губы и язык. Добавляя к ним пальцы. И вот теперь любые мои возражения стирает вспыхнувшая безумная жажда. Захожусь в крике освобождения, едва слыша шелест разрываемой упаковки защиты. А дальше Илья одним резким рывком входит в меня.

Глава 43 Илья

Вот этого я и боялся. Что однажды мне полностью сорвет крышу. Что жажда обладания затмит любые доводы рассудка и совести. Меня рвет на части изнутри. Понимаю, что действую на грани насилия. Но не могу остановиться. Да, я чувствую ее ответ. Но у меня достаточно опыта, чтобы завести женщину, даже если она не собиралась быть со мной. Так что вопрос добровольности стоит остро, несмотря на то, что уже на первой минуте забываю весь свой опыт. Ее отзывчивость рушит любые преграды. Зверь внутри не желает понимать, почему он должен отступиться от той единственной, что ему нужна.

Самое страшное, я поступил бы также еще тысячи раз. Даже за обещание рая наяву не отказался бы от Яны. То, что чувствую, врываясь в желанное тело, не описать словами. Каждый толчок скручивает жилы огнем, выбивая из груди рычание. Пальцы оставляют следы на нежной коже, но я не могу их разжать. Беру ее сильно, глубоко, присваивая до самого конца. Срываясь на бешеный темп. И в то же время чутко прислушиваюсь к ответу ее тела. Меняя позы и углы, выбираю то, что нравится ей больше всего. Громкие стоны служат самым лучшим сигналом, показывая, что я на правильном пути. А дрожь ее освобождения мгновенно утягивает за собой в наш общий рай.

Сжимаю Яну в объятиях, распластывая по себе кожа к коже. Вжимаюсь влажным лбом в ее и пытаюсь усмирить дыхание. Она тоже дышит тяжело прямо мне в губы.  Зарываюсь пальцами в копну спутанных волос, обхватываю ее голову. Целую совершенное лицо, прикрытые глаза, припухшие губы. Все, до чего могу дотянуться. Медленно, влажно, сладко. Ладони спускаются вниз. Не в состоянии остановиться и перестать оглаживать сводящие с ума изгибы любимого тела. Никак не могу поверить, что Яна моя. Мне кажется, что все нереально. Что я тону в одном из своих жарких снов, что мучают меня каждую ночь.

Яна слабо шевелится подо мной. В мозгах немного проясняется, и я понимаю, что мы еще в бане, на не очень удобном диване. Заворачиваю девушку в простыню, поднимаю на руки и несу в дом. Она даже глаз не открывает. Ее голова лежит на моем плече. Теплое дыхание щекочет шею, вновь посылая импульсы жаркой похоти по всему телу. Заношу Яну в комнату и осторожно опускаю на кровать. И не могу убрать от нее руки. Устраиваюсь рядом, крепко прижимая к себе, так, чтобы совпасть с ней полностью. Накрываю нас обоих одеялом. Нужно убраться в бане. Но это все потом. Когда смогу заставить себя ее отпустить хотя бы на несколько минут. А пока я лишь немного притупил первый голод.

Даю моей девочке выспаться, но сам не смыкаю глаз. Мне нужно смотреть на нее, убеждаться, что все происходит в реальности. Я давно готов к следующему раунду. Каменная плоть трется о женское бедро при любом движении наших тел, высекая из меня искры. Заставляя сдерживать стоны. Горячая женская ладонь касается моей груди и ведет вниз, оглаживая напряженные мышцы. Нерешительно застывает и наконец обхватывает то, что давно жаждет продолжения и ее ласк. И меня опять срывает. Тело сотрясает крупная дрожь. Снова распластываю Яну под собой. Накрываю ее собой и схожу с ума от остроты и правильности происходящего. Все самобичевание потом. Сейчас только она. И я для нее. Для ее удовольствия.

Наш второй раз начинается медленно, жарко, неторопливо. Плавные движения, глубокие, влажные поцелуи. Виртуозный танец языка на ее пахнущей нашей общей страстью коже. Яна еще в полусне, но ее ответные стоны и ласки снова утаскивают меня в омут. Туда, где перестают действовать все запреты. Где есть только один ориентир — ее хриплый сорванный голос и честные реакции обожаемого тела. Оно — мой храм. Своими жадными руками и губами я молюсь на него. До тех пор, пока мы оба не вырубаемся от сладкого изнеможения и усталости.

Просыпаюсь утром раньше Яны. Ее голова покоится на моем плече, а мои руки все еще крепко обвиваются вокруг ее тела. Даже во сне не даю ей сбежать от меня. Но будит меня не удовлетворение, а тревога. Сладкий хмель ночи рассеялся, и то, что я сделал, предстает передо мной без прикрас. Я же фактически заставил Яну ответить. Не подозревал, что способен на такое. Прижимаю ее крепче, ощущая, как заходится сердце в груди. Мне страшно взглянуть ей в лицо, прочитать там свой приговор. Но я должен это сделать.

Моя девочка просыпается, пытается повернуться, отвоевать себе больше пространства. Ее упругая грудь проходится по моей груди, царапая острыми вершинками и разгоняя кровь мгновенно вспыхнувшим желанием. Но сейчас не даю ему волю. Сжимаю крепче челюсти и встречаю ее взгляд. Жадно скольжу глазами по сонному лицу, пытаясь понять, что меня ждет. Зеленые глаза находят мои, всматриваются пытливо.  В них постепенно разгорается осознание. Кажется, я умру на месте, если увижу там сожаление.

Ее молчание рвет в клочья сердце. Не могу больше ждать. Убираю жадными пальцами спутанные пряди с ее лица. Поглаживаю скулы, мягкие губы. И хрипло произношу:

— Прости, Ян… я — животное. Заставил тебя… Сможешь меня простить?

А она вдруг улыбается кончиками зацелованных мной губ и качает головой:

— Не говори ерунды. Я здесь точно не жертва, — протягивает руку и нежно касается моего лица. Хватаю ее ладонь и целую серединку. Ласкаюсь как кот, царапая отросшей щетиной. А Яна добавляет: — Мы оба виноваты. Если бы я не позволила, ты бы остановился.

Ее слова возвращают мне способность дышать. Не удерживаюсь и мягко целую любимые скулы, веки, губы. Прижимаюсь лбом к ее лбу и бормочу:

— Я — несдержанный урод. Тяну тебя в пропасть…

— Не переживай. Мы прыгнем туда вместе, — ее хриплый голос проходит наждачкой по моим нервам. — Уже прыгнули. И отвечать тоже будем вместе.

— Нет, я сам отвечу! — трусь носом о ее лицо, волосы. Дышу ее крышесносным запахом, перемешанным с моим. — Сегодня же расскажу матери и тете Оле. И Ромке, как только увидимся. Тебе не обязательно присутствовать. Я все возьму на себя.

— Нет, Илья, — Яна обхватывает ладонью мое лицо и тянет вверх, заставляя смотреть ей в глаза. — Это неправильно. Мы скажем вместе. Но не сейчас. Надо подождать. Не тогда, когда Рома в изоляторе. Представляешь, какой будет для него удар? Мы обязательно признаемся, но потом. Когда он выйдет. Когда над ним не будет висеть срок. Обещай мне…

— Ян… Я не смогу… — хриплю, снова жадно целуя ее лицо. — Не удержусь…

— Мы должны, Илья. Это наша расплата. Мне тоже сложно. Я никогда не врала Роме. Если он спросит прямо, не стану лгать. Но с признаниями пока подождем. Не хочу добивать его еще больше.

Все во мне противится ее просьбе, хотя и понимаю, что в ее словах что-то есть. Ромка воспримет ситуацию однозначно и сочтет нас обоих предателями. И, наверное, будет прав. Но ведь и наша правда тоже существует. Мы с Яной принадлежим друг другу. Эта ночь только подтвердила то, что я уже и так знал. Никогда, ни с одной женщиной, мне не было так хорошо. Так правильно, так идеально. Черт! Нет таких слов, что полностью отразят мои ощущения. Это слияние на уровне не только тел, души. Когда каждая эмоция другого — как продолжение твоей. И наоборот.

— Ладно, обсудим позже, — выдавливаю из себя. — Нужно собираться и уезжать. Вряд ли ты захочешь встретиться с Пашкой.

— Господи, он ведь знает, что я невеста твоего брата, — глухо стонет Яна, пряча лицо у меня на плече. — Что обо мне подумает?

— Ничего не подумает, не переживай. Иди в душ. Я пока тут все уберу. И в бане тоже. Потом покормлю тебя, и поедем домой.

Яна больше не спорит и уходит в ванную. Встаю с кровати, окидываю взглядом комнату и невольно улыбаюсь. Она пахнет нашим сексом. И это самый лучший для меня запах. Не хочу, чтобы он исчезал. Но мы в чужом доме. Так что стаскиваю с кровати белье. Открываю настежь окно и убираю все свидетельства нашего сладкого безумия. В бане тоже навожу порядок. Заглядываю в ванную и загружаю постельное белье в стиралку. Моя девочка еще в душе. Еле удерживаю себя, чтобы не присоединиться. Но жестко торможу. Пашка может вернуться в любой момент. Яне будет неудобно, я должен ее увезти. Заставляю себя закрыть дверь и шагаю на кухню готовить завтрак для моей женщины. Теперь уж точно моей! Готов поспорить за нее со всем миром._______________Дорогие, сделайте приятное автору, подпишитесь на меня)) 💖🧡💖

Глава 44 Яна

Наивная! Думала, что смогу удержаться на краю и сделать все правильно. Сначала выясню все с Ромой, и только потом буду решать с Ильей. Но мне не оставили такой возможности. Сбивающая с ног жажда его желания смела все наносное, обнажив самую суть. Илья мне нужен. Любым, всегда. И эта потребность сильнее морали и обязательств. Как трогательно он просил прощения, но я не виню его ни в чем. В эту пропасть я шагнула сама. За руку с Ильей. И ни о чем не жалею.

Прекрасно понимаю, что теперь будет тяжелее. Илья уже сейчас с трудом контролирует желание дотронуться до меня. Даже за рулем постоянно ищет контакта. Его правая рука всю дорогу крепко держит мою. А настороженный взгляд постоянно ищет мой. Вина еще не отпустила его. Это видно по напряженному телу, резким движениям. Мне хочется успокоить, снять этот груз с его плеч. Переплетаю наши пальцы и сжимаю крепче. Илья бросает на меня жаркий взгляд. Подтягивает мою руку к губам и целует. Проводит языком по пульсирующей венке на запястье. Шумно вдыхает запах моей кожи.

Чем ближе подъезжаем к городу, тем заметнее он напрягается. Не понимаю, чем ему помочь. Лишь поглаживаю мужское предплечье, скользя кончиками пальцев по дорожкам вен. Но кажется, делаю еще хуже. Не заезжая за объездную дорогу, Илья резко сворачивает на небольшом перекрестке. Проехав чуть вперед по узкой дороге, останавливается на пустой стоянке. Шум трассы доносится до нас, но деревья надежно закрывают от нее. Не сразу догадываюсь, для чего мы сюда заехали. Но когда Илья дергает ручку, отодвигая свое кресло максимально назад, и резко перетягивает меня к себе на колени, сомнений не остается.

Нетерпеливые руки быстро пробираются под футболку, лаская обнаженную кожу. Сжимая грудь. Илья захватывает мои губы в плен, целуя сразу глубоко и жарко. Тянет молнию джинсов вниз.

— Илья… не здесь… — бормочу, уворачиваясь от настойчивых губ. Никогда не занималась сексом в машине. И не уверена, что хочу начинать. Но уже знаю, что против его напора не устою. Нам обоим мало вчерашнего. А времени совсем нет. Дома нас уже ждут, адвокат обещал в ближайшее время выйти на связь. И детектив прислал сообщение, что у него появились новости. Мы снова попадем в круговерть событий, окруженные другими людьми. Без возможности остаться вдвоем, в нашем личном пространстве.

— Яна… девочка моя… прости, — горячо шепчет Илья мне в губы, позволяя сделать вдох между поцелуями. — Не могу далеко… Мне нужно… в тебя…

Его пальцы уже сдвигают белье, проникая внутрь. Потемневшие от страсти глаза не отпускают мои, заставляя плавиться под его жадным взглядом. Но я все же прошу, задыхаясь от мгновенно вспыхнувшего желания:

— Не в машине… пожалуйста…

— Я совсем немного. Хочу почувствовать тебя… — хрипит он. Под его чуткими пальцами любые возражения исчезают. Он знает, как меня ласкать. Слишком быстро учится читать реакции моего тела. Никто никогда настолько не прислушивался ко мне. Не был готов дарить всего себя без остатка ради одного моего удовольствия. Полноценный секс здесь точно не получится. Тем более, я в джинсах, а не юбке. Но Илье пока достаточно и этого. Он быстро доводит меня до взрыва и ловит его отголоски раскрытым ртом, прижатым к моему. Выпивает мои стоны.

Упираюсь лбом в его плечо и пытаюсь отдышаться. Грудь Ильи тоже ходит ходуном. Челюсти крепко сжаты. Провожу ладонью по каменной выпуклости в его брюках. Я готова ему помочь и очень этого хочу. Слышу глухой стон сквозь сцепленные зубы. Мою руку убирают и снова прижимают к губам.

— Не надо… я потом, — глухо произносит Илья. — Тебе здесь неудобно, — он снова думает только обо мне. Это подкупает так сильно, что на глаза наворачиваются слезы. И все же говорю:

— Илья, я не смогу в доме… Там твоя мама и Ромки.

— Понимаю. Что-нибудь придумаю, — мужские пальцы зарываются в мои волосы. Уже поняла, что Илье это очень нравится. Он обхватывает мое лицо. Нежно целует в губы. Легко трется щекой о мою, старясь не поранить щетиной. В нем так много нерастраченной нежности. Чего не скажешь по внешнему виду. Отдышавшись перебираюсь на свое сиденье. Илья откидывает голову на подголовник и прикрывает глаза. Шумно дышит, напряжение понемногу отпускает его. И вскоре мы опять выезжаем на дорогу.

Заходить в дом к двум ожидающим нас женщинам страшно. Кажется, по одному моему виду они все поймут. Поздоровавшись, быстро убегаю наверх, в свою комнату. А оттуда в душ. От меня, наверное, пахнет мужчиной. Отмываюсь до скрипа, после отдыхаю у себя. Но на обед все же приходится спуститься. Самое худшее за общим столом — взгляды Ильи. Может, он и пытается контролировать себя. Но у него не получается. Смотрит так, что прожигает взглядом кожу, добираясь до самых внутренностей. До сердца. Вряд ли это долго останется незамеченным. И я задумываюсь о том, чтобы перебраться в квартиру Ромы. Или вообще съехать в гостиницу. Но пока не понимаю, под каким предлогом это сделать.

Ближе к вечеру, когда обе женщины укладываются спать, слышу легкий стук в дверь. Открываю — на пороге Илья. Берет меня за руку, ведет за собой. Бесшумно спускаемся по лестнице и выходим на улицу. А оттуда за ворота. Идем вниз по тротуару пешком. Я не задаю вопросов. Понимаю, зачем он меня позвал. А куда, какая разница. Главное, не в доме его матери. Наверное, в свете того, что мы делаем, странное упрямство с моей стороны, но уж как есть.

Почти не запоминаю дом, куда меня привели. Он просто сдается внаем. Гостиниц в этом городе всего две, и обе располагаются ближе к центру. Сейчас меня это мало интересует. Особенно, когда Илья заводит меня в спальню с большой кроватью, застеленной чистым бельем. И закрывает за нами дверь. Подходит совсем близко. Дрожащими пальцами гладит мое лицо, зарывается в пряди волос. И крепко обхватывая затылок, набрасывается на мой рот. В голове становится совсем пусто. Словно со стороны слышу наши стоны, рваное дыхание. Ощущаю, как быстро испаряется с тела одежда. А потом прохладные простыни под спиной. И мы оба опять забывает об остальном мире в объятиях друг друга.

Возвращаемся через пару часов. Я вымотана и счастлива, но понимаю, что долго так продолжаться не может. На ночь запираю дверь своей комнаты. Не доверяю ни себе, ни Илье. Нас слишком сильно тянет друг к другу. А позволить случиться близости в этом доме не могу. Но даже закрытая дверь не помогает уснуть. Особенно, когда прислушиваюсь к беспокойным шагам и скрипу кровати за стеной. Илью тоже мучает бессонница. Или мое отсутствие рядом. Прекрасно понимаю его. Мне самой нестерпимо хочется прижаться к его сильному телу. Уткнуться носом в мощное плечо и дышать его потрясающим запахом. В конце концов кое-как засыпаю.

Утром, за завтраком едва не клюю носом. Ольга Петровна озабоченно интересуется, здорова ли я, так ее беспокоит мой бледный вид. Темный взгляд Ильи, сидящего напротив меня, всеми силами стараюсь игнорировать. Звонок его телефона заставляет вздрогнуть. Переговорив, он сообщает нам:

— Сейчас подъедет адвокат. Обещает хорошие новости, — вопреки этим словам, тон у него мрачный. Ольга Петровна с сестрой ничего не замечают и радостно переглядываются. Вскоре Илья уходит к воротам встречать адвоката. Но на пороге дома они появляются не одни. Слышу резкий выдох Ольги Петровны и поворачиваю голову. Рядом с адвокатом Ромка, смотрит на меня с широкой, счастливой улыбкой. Невольно перевожу взгляд на Илью, стоящего у брата за спиной, и мое сердце замирает от грозового шторма в карих глазах.

Глава 45 Илья

Меня снова разрывает пополам. Я счастлив, что брата выпустили из изолятора. Хотя пока неизвестно, окончательно или нет. Но он все еще считает Яну своей невестой. И это для меня непереносимо. Смотреть, как Ромка подходит к ней и крепко обнимает, зарываясь лицом в шоколадные пряди. Шепчет что-то на ухо. Пальцы сами сжимаются в кулаки, из груди рвется рык. Еле удерживаю себя, чтобы не отодрать его лапы от моей женщины. Вообще выдрать ему конечности, которыми он смеет ее касаться. Хочется прорычать всем, что Яна моя! Но я связан обещанием. Вот они, те самые последствия, к которым готовился. Да только ничерта я не готов!

Не в силах видеть встречу двух «влюбленных», выскакиваю из прихожей в коридор. Адвокат идет вслед за мной. Мать с сестрой из деликатности тоже уходят, оставляя Яну с Ромкой одних. Все переглядываются между собой с улыбками. А у меня на лице наверняка оскал. Отворачиваюсь, чтобы не выдать бушующие внутри эмоции. Не могу не думать о том, что происходит в прихожей. Брат явно соскучился по невесте и попытается ее поцеловать. Она… позволит ему? Слышу треск и не сразу понимаю, что это скрипят перила лестницы, в которые со всей дури вцепился. Как бы не разнести все вокруг.

Мать спешно зовет всех за стол, чтобы отпраздновать радостное событие. Впрочем, все оказывается не так радужно. Адвокат сообщает, что в деле появились новые обстоятельства. Что это конкретно, пока не разглашается. Но они позволили выпустить брата под подписку, хотя обвинения с него не сняты. То есть, ничего еще не закончилось. Обещая держать нас в курсе, адвокат вскоре уезжает. За столом остается только наша семья. И вот теперь отчетливо ощущается неловкость. Никто не задает Ромке вопросы, наоборот, все старательно обходят в разговоре убитую девушку и ее отношения с моим братом.

Он сидит рядом с Яной и периодически касается то ее плеча, то руки, сжимает пальцы. Кажется, всем вокруг слышен скрип моих зубов. Замечаю, как Яна осторожно вытаскивает руку из хватки «жениха» и поднимает на меня глаза. Смотрит пристально, чуть хмуря брови. И еле заметно качает головой. Пытается успокоить? Вряд ли сейчас это возможно. А тетя Оля вдруг произносит то, что меня окончательно взрывает:

— Наташенька, Илюша, я вам так благодарна, что приютили нас с Яночкой. Помогли продержаться это ужасное время. Ромочку выпустили, и мы больше не будем вас стеснять. Вернемся сегодня домой. Спасибо, мои дорогие!

Она обнимается с сестрой. Ромка громко благодарит меня и мать. А я чувствую, как гнется вилка в моих руках. Сердце нервно долбится в груди. Возникающие перед глазами картинки вызывают жгучую ярость. Яна же уедет вместе с ними. Они снова будут жить в одной комнате. Спать в одной кровати… Не представляю, как это пережить.

— Не стоит торопиться. Оставайтесь здесь все вместе, — предлагаю, всеми силами удерживая на лице нейтральное выражение. Из-за сдерживаемых эмоций голос звучит непривычно глухо.

— Спасибо, Илюшенька. Но мы поедем, — качает тетя головой. — Я уже по дому соскучилась. А у Ромы там все вещи. Ему надо отмыться от казенного запаха. Переодеться. Да и сколько можно пользоваться вашим гостеприимством? Пора и честь знать.

Все поднимаются из-за стола. Мать с сестрой идут в свою комнату собираться. Яна за тем же направляется к себе. Ромка с улыбкой приобнимает ее и сообщает:

— Янчик, я подожду вас в саду. Соскучился за свежим воздухом.

Она лишь кивает и уходит. Дождавшись, когда брат выйдет на улицу, вихрем взлетаю по лестнице и без стука врываюсь в ее комнату. Яна оборачивается и, видя мое лицо, роняет на пол вещи, что укладывала в сумку. В пару шагов приближаюсь к ней, сжимаю в объятиях. И только теперь, когда чувствую ее в своих руках, вдыхаю обожаемый запах, сердце немного успокаивается.

— Оставайся, — глухо бормочу в ее волосы. — Не уезжай с ним…

— Илья, я не могу, — вздыхает Яна. — Как ты себе это представляешь? К тому же нам с Ромой надо поговорить. У меня накопилось очень много вопросов.

— А о нас? Ты расскажешь ему о нас? — задаю мучающий меня вопрос.

— Нет. Скорее всего, нет, — отвечает она. И мои руки судорожно сжимаются вокруг ее тела. — Над ним все еще висит дело. Он только вышел из камеры. И сразу вывалить такие новости?

— И что? Ляжете вместе в кровать? Отпразднуете возвращение? — выдавливаю язвительно, корчась внутри от агонии. Яна бледнеет и отшатывается от меня. Ненавижу себя за то, что причиняю ей боль. Я готов отдать за нее всю свою кровь. Но безумная ревность сжигает изнутри, заставляя говорить отвратительные слова.

— Пожалуйста, держи себя в руках, — холодно произносит моя девочка, поджимая губы и глядя в сторону. — Я понимаю, что тебе трудно. Но ты должен хоть немного мне доверять. Иначе у нас вообще ничего не получится.

Хватаю ее за плечи и заставляю посмотреть мне в лицо.

— Я доверяю тебе, — говорю горячо. — А Ромке нет. Он так долго был вдали от тебя. И точно захочет… Я бы на его месте не удержался.

— Илья, — Яна серьезно смотрит мне в глаза, — ты же не считаешь, что я способна спать одновременно с двумя мужчинами?

Сцепляю челюсти и задыхаюсь от пронзительного взгляда зеленых глаз. Наконец сдаюсь и киваю, признавая за ней право поступать так, как считает нужным. Пусть это будет мне стоить бессонных ночей и мучительных дней. Хочу подольше задержаться рядом с ней и говорю:

— Я отвезу вас. Собирайся. Пойду заводить машину.

Ее взгляд смягчается. Яна кладет теплую ладонь мне на щеку и нежно поглаживает. Трусь об нее щетиной. А потом подношу к губам и целую пальцы. Прижимаюсь лбом к ее лбу и стою так, наслаждаясь нашей близостью. Целовать ее по-настоящему даже не рискую. Иначе не смогу остановиться. Вряд ли Ромка не заметит зацелованных губ своей «невесты».

Как и обещал, отвожу всех к дому тети Оли. Пусть это занимает всего несколько минут. Но мне и их хватает, чтобы опять гореть от ревности, видя, как брат на заднем сиденье обнимает Яну за плечи. Поднимаюсь в квартиру под предлогом помощи с вещами. Я бы остался тут ночевать. Но слишком остро чувствую, что Ромке и его матери хочется остаться одним. Уверен, они бы не стали возражать, если бы я напросился. Но это точно будет выглядеть странно. Практически заставляю себя уйти. И единственное, что меня согревает — закрывая за мной дверь, Яна успевает обхватить мою ладонь и крепко сжать. Показывая, что она все еще со мной. Уезжаю домой не сразу. Еще около получаса торчу под их окнами, мучая себя разными мыслями. А потом еще столько же катаюсь по улицам, стараясь хоть немного сбросить напряжение.Яна и Илья

Глава 46 Яна

Я вижу мучения Ильи, и мне от них тоже плохо. Обещаю себе не тянуть с признаниями. Но хотя бы несколько дней дать Роме нужно. Я сама уже так сильно привыкла к Илье, к тому, что он всегда рядом. К обожанию и жажде в его глазах. И крепким объятиям. Мне хочется быть с ним, дарить моему мужчине нежность и ласку. Да, теперь Илья — мой мужчина. Он сделал меня своей. И долго терпеть присутствие рядом со мной другого не станет. Закрывая за ним дверь, едва не бросаюсь следом. Но хоть что-то нужно сделать правильно. Поговорить с Ромой. У меня так много к нему вопросов. Но сначала даю ему время прийти в себя.

Ольга Петровна хлопочет по дому, громко возмущается беспорядку, что навели во время обыска. И пусть клининг в квартиру Илья заказал, все равно многие вещи не на своих местах. Рома долго и тщательно принимает душ. Выходит из ванной в чистой одежде, пахнущим своим гелем для душа. И гладковыбритым. Мне было слишком странно видеть его многодневную щетину. А сейчас он снова такой, как всегда. Привычный, близкий, и это не забыть так быстро. Вот только я уже другая, а он еще не знает. Находит меня в комнате, плотно закрывает дверь. Подходит ближе и обхватывает руками. Дышит тяжело и шепчет мне в волосы:

— Янчик, я так скучал… Прости, что тебе пришлось это пережить. Я обещал тебе отдых, море, развлечения. А получилась такая фигня…

Тянется ко мне губами, но я не даю себя поцеловать и аккуратно выворачиваюсь из объятий. Отхожу к окну, облокачиваюсь на подоконник и обращаюсь к нему:

— Ром, нам нужно поговорить. Я не тороплю, понимаю, ты только вышел. Скажешь, когда будешь готов?

Рома мрачнеет на глазах. Садится на диван, нервно трет подбородок и поднимает на меня решительный взгляд:

— Хорошо. Давай поговорим. Я готов, Ян. Зачем откладывать? Спрашивай.

— Ладно, тогда начну с главного. Почему вы со Светланой говорили всем, что являетесь парой?

— Я не говорил, — кривится Ромка. — Это Света.

— Но ты не возражал. Это продолжалось даже тогда, когда мы с тобой уже жили вместе. Почему, Ром?

— Потому что она меня просила, — он тяжело вздыхает и устало трет лицо. Потом начинает объяснять: — Светка закрутила с мужиком. Как я понял, он не свободен и очень боялся разоблачения. Ее тоже запугал. Говорил, если о них узнают, плохо будет всем. Вот она и придумала историю, будто у нас снова отношения. Упрашивала меня подыграть. Это был чисто спектакль, рассчитанный на других. Видимость. Я согласился. Но в тот вечер, в ресторане, всем рассказал про тебя. Что со Светой у нас все кончено, а у меня есть невеста. Я привез тебя сюда и не мог позволить, чтобы кто-нибудь случайно донес тебе о нашей игре. А в результате все получилось гораздо хуже.

— Ты знал, что она была беременна и сделал аборт?

— Знал. У нас почти не было секретов, — Рома быстро вскидывает глаза и заявляет: — Ты не думай! Мы просто дружили. Понимаешь, еще со школы… ну я был во многом виноват перед ней. Она, конечно, тоже. Мы оба были молоды и безрассудны. Но наши ошибки стоили мне чувства вины. А ей — серьезной операции, из-за которой могла больше не иметь детей. Тогда все обошлось, но Света была морально подавлена. А еще боялась, что узнают родители, одноклассники, учителя. В общем, еще с тех пор я привык ее опекать. Жизнь меня жестко научила нести ответственность. Я был должен ей. Поэтому и согласился подыграть. А потом Светка заявила, что снова беременна. И этот урод настаивает на аборте. Типа, ребенок сейчас совсем не ко времени. Может быть, потом. Ну и всякая такая фигня, на которую ведутся влюбленные дурочки. Ты не представляешь, как я ее убеждал не делать этого. Ей даже врачи в первый раз сказали, что больше нельзя. А она все равно решилась.