"НЕЙРОС". Часть вторая "Крайм"

— Лоля её зовут, — напомнил я. — Точнее, Лолифанда. И не стоит над ней смеяться, ей просто не повезло.

— Она толстая и упоротая! — упрямится парень.

— У неё какое-то психическое заболевание, с детства. Что-то с галлюцинаторным синдромом, как я понял. Ей кажется, что мир вокруг прозрачный и не настоящий, поэтому она страшно боится провалиться в него и застрять. Приём психостимуляторов позволяет ей худо-бедно справляться с расстройством, но они наглухо раздолбали ей гормональную систему. Поэтому она толстая и странная. Болезнь — не повод для шуток, Лендик.

— Прем, а почему ты отказался? — добралась до волнующего всех вопроса Шонька. — Это же лёгкие деньги! Крайм для ленивых!

— Не хочу становиться детским наркодилером, — отрезал я. — Плохо для кармы.

— Для чего?

— Забудь. Не нужно нам это.

Команда явно со мной не согласна, но возразить вслух никто не решается.

***

Освоившись с присутствием на тусовке настоящей крайм-корпы, повосхищавшись моей крутостью, будоражащей воображение готовностью дать в рыло и способностью пить, не пьянея, «золотая молодёжь» башни перешла к практическим аспектам.

— Вы что, и на Средке бываете? — с придыханием спросил меня Сегоний Младший.

— Разумеется, — гордо кивнул я. — Как у себя дома.

— Круто! А правда, что там можно купить что угодно?

— Если места знать.

— Но там же опасно, да?

— Мы крайм-корпа, дро!

— Ну да, блин, круто. Слушай, Док, а что, если вы будете покупать нам на Средке всякое, а мы вам платить?

— А чего сами не спуститесь? — удивился я. — Токи-то у вас есть.

— Да блин, наши айдишки там не работают! Запрещено до двадцати лет. И в автоматах тут никакого штырева. Но я могу, например, перевести токи тебе, ты покупаешь эфик, или стим, или супердышку, или…

— Заткнись, Сегоний, не могу это слышать! — стонет Лоля.

— В общем, — продолжает он, — я не знаю, почём штырево на Средке, но мы с ребятам посовещались и решили, что можем платить за дозу…

Шоня застонала не хуже Лоли, услышав цифру. Моментально спохватилась и сделала вид, что пролила на себя коктейль. Все отвлеклись на мокрую футболку на её груди, и никто не заметил азартного блеска в глазах моей корпы. Они действительно не знают, что почём на Средке и сходу предложили в десять раз больше. При этом Шоня была готова торговаться и наверняка выкрутила бы ещё, но я твердо сказал:

— Нет.

— Но почему? — расстроился Сегоний.

— Не наша специализация. Но, если хотите, могу устроить вам кое-что получше…

Глава 2. Хочешь узнать город — спроси крыс

— Тебе какая грудь больше нравится, маленькая, как у Дженадин, или большая, как у Шони? — спрашивает Нагма из ванной.

— Эй, колбаса, с чего вдруг такой интерес?

Я несколько шокирован.

— Мне кажется, у меня растёт.

Она стоит перед зеркалом без майки и внимательно себя рассматривает.

— Называется «телархе», первая стадия взросления девочек. И это ещё не грудь, а «бутон груди». Твой гипоталамус начал вырабатывать гонадотропин-рилизинг-гормон, а в крови начали циркулировать эстроген и прогестерон. До лифчиков и всего сопутствующего тебе ещё года два примерно.

— И тогда я буду взрослой?

— Взрослость — это не про лифчики, глазастик.

— И всё же, тебе какая больше нравится?

— Для выполнения основной функции, выкармливания ребёнка, размер не важен. Интенсивность лактации от него не зависит. Для вторичной — привлечения внимания мальчиков — тоже не особо. Мало кто выбирает себе девушку по размеру молочной железы. Тут главное — обаяние, а у тебя его с избытком.

— Правда?

— Более чем. Недостатка в кавалерах ты точно не будешь испытывать.

Нагма натягивает майку с опоссумом и выходит из ванной.

— Не нужны мне никакие «ква-леры», — заявляет она уверенно. — У меня есть ты!

— Думаю, через некоторое время твоё мнение на этот счёт изменится, — смеюсь я. — Но спешить не надо. Это от тебя никуда не денется, а вот детство пройдёт и не вернётся.

— У тебя же вернулось!

— Это уникальная ситуация, надеюсь, — вздыхаю я. — Не могу сказать, что я счастлив.

— Прости, — обнимает меня Нагма.

— За что?

— Мне кажется, это я сделала. Помолодила тебя.

Будь на её месте кто угодно другой, я бы просто посмеялся, но к способностям Нагмы отношусь серьёзно.

— С чего ты взяла?

— Я очень боялась, что ты умрёшь. Ужасно-ужасно боялась. Ты выздоровел, мы с Димкой вытащили тебя из больницы, но я никак не могла успокоиться. Ведь ты всё равно умрёшь однажды, а вдруг, раньше, чем я? Как я тогда без тебя останусь?

Девочка залезла ко мне на колени и спрятала лицо у меня на груди, подставив пахнущий ребёнком затылок.

— Я решила, что, если ты будешь моложе, то проживёшь ещё долго-долго. Будешь со мной всегда, а не умрёшь, как только я вырасту. И однажды я нарисовала нас вместе — себя и тебя молодого. Как мальчика и девочку. Вот, смотри.

Она запустила руку в сумку, достала блокнот, пролистала и показала мне набросок — подросток и девочка помладше идут по улице, держась за руки. Он что-то рассказывает, она, повернувшись к нему, внимательно слушает, смотря снизу вверх. Добрая такая картинка. Действительно, очень похоже на нас сейчас.

— Я не думала, что смогу что-то изменить, — вздохнула Нагма. — Просто немножко мечтала. Наверное, Аллах в этот момент решил посмотреть моими глазами… Теперь ты будешь на меня сердиться, да?

— А я на тебя когда-нибудь сердился?

— Нет, вроде бы. Но вдруг именно сейчас начнёшь?

— Вряд ли у меня получится, — засмеялся я. — На тебя просто невозможно сердиться. Мне кажется, это просто рисунок, плюшка. Не думаю, что ты виновата в том, что со мной случилось. Просто дурацкое стечение обстоятельств, неаккуратное обращение с сильными метаболическими агентами и моё фирменное везение.

— Тебе плохо быть таким, как сейчас?

— Мне странно, козявка. Я одновременно взрослый и не взрослый. Это неудобно и изрядно раздражает. Но я справлюсь. Быть старым было куда хуже, потому что не было надежды. А сейчас я надеюсь, что повзрослею.

— Не спеши взрослеть, братик Док! — вернула мне мой же совет Нагма.

И захихикала. Да ещё ехидно так! Пришлось опрокинуть на кровать и пощекотать как следует. Пусть знает, кто тут старший брат!

***

После «Дня соседа» мы стали появляться в соседней башне не только для походов в автоматический магазин. Компания «золотой молодёжи» жаждет общения, а главное — тех безбрежных возможностей просрать свою жизнь, который, по их мнению, предоставляет Средка. Поставлять им наркотики, пусть даже легальные, я отказался, но деньги нам по-прежнему нужны.

Моё решение не встретило одобрения в корпе, но я его и не ищу. «Прем так сказал», и хватит с них.

— Я не буду прибегать к этическим аргументам, — пояснил я Шоне, от которой не могу просто отмахнуться, потому что она наш казначей. — Ты не поймёшь в силу разницы культурных бэкграундов. Я скажу просто: как только эти вершки спалятся с левой химией, их тут же спросят, где они её взяли. И, когда мы в следующий раз пойдём за жратвой, нас примут.

— А спалятся они непременно, — задумчиво сказала девушка. — Те ещё дятлы. Ладно, будем действовать по-твоему.

Моя идея — продавать не товар, а услугу. На эту мысль меня навела история родного среза с её «алкотурами», когда жители стран с сухим законом выезжают оторваться в соседние. У нас это называли «синий туризм».

— Экскурсии, дро, — объясняю я Сегонию-Младшему. — Мы отвозим вас на Средку, мы за вас платим, присматриваем, чтобы вас никто не обидел, возвращаем обратно. Вы оплачиваете экскурсию по принципу «всё включено».

— Вообще всё? — загораются глаза у подростков.

— Всё, что есть на Средке, и за что вас не прикончат в подворотне. Бордели, шоу, жёсткие видеоигры, бои без правил, бары и курильни. Стесняться не надо, все ваши скромные желания остаются строго между нами.

— Круто!

— Одно условие, — уточняю я. — Тащить ничего в башню нельзя.

— Даже дышку? — уныло спрашивает Лоля.

— Ничего, — жёстко отвечаю я. — На месте употребляй, твоё дело. Но проносить ничего не дам. Проверю, имейте в виду. Если не устраивает…

— Устраивает, — быстро отвечает Сегоний. — Мне вообще на наркоту плевать…

— А мне нет! — дуется Лоля, но её никто не слушает.

— Когда можно будет пойти? — спрашивает Тамэй.

Этого парня лет восемнадцати я запомнил потому, что он плотно общается с Лиранией. Может быть, плотнее, чем я хочу думать. Мне он не нравится. Чудится мне в нём какая-то гнилость, хотя, говоря объективно, он никак пока себя не проявил. Может быть, тупо ревную. Потому что на Лирку я-подросток запал сильнее, чем признаюсь себе сам.

— Через неделю, — сообщаю я серьёзным тоном.

— Почему так долго? — возмущается Лоля.

— Это Средка, дро, — отвечаю снисходительно. — Нельзя притащить вас без подготовки, сожрут. Наша работа — ваша безопасность, и мы относимся к этому серьёзно, ребятки.

— Или просто цену набиваете… — пробурчал Тамэй.

Я уже говорил, что он мне не нравится?

— Никому не навязываемся, — пожимаю плечами. — Нам и так есть чем заняться на Средке.

— Заткнись, Тамэй, — говорит Сегоний. — Я, чур, первый!

— Чего это ты? — подскакивает Лоля. — Я тоже пойду!

— И я, и я! — раздаются голоса со всех сторон.

— Не спешите, — качаю головой я. — Сначала по одному. Первый выход самый сложный, вы, пока не освоитесь, просто готовые жертвы для всех хищников Средки. Новичков видно издалека.

— А много там хищников? — осторожно интересуется яркая блондинка таких форм, что даже Шоня посматривает на неё не без зависти.

— Хватает. Поэтому – один человек за один раз, и везде только с нами.

— Какая чушь! С какой стати! — возмущается Тамэй.

— Чтоб не разбредались, — не уступаю я. — Посмотрите на это с другой стороны — вы точно хотите, чтобы ваши друзья знали, зачем именно вы идёте на Средку?

— Да насрать, — отмахивается Лоля.

— Ну, зачем идёшь ты, и так всем понятно! — смеётся Сегоний, но сам не спешит озвучивать свои цели.

— Но ты-то, прем, будешь знать, — не отстаёт Тамэй.

— В нашей корпе болтливым отрезают язык, — говорю я так серьёзно, что все вздрагивают.

— И много у вас немых? — фыркает парень.