Леденяще холоден

– Он узнал тебя по запаху, – с улыбкой сказала Сейта и отодвинула ружьё в сторону. – Ты вырос, но у тебя всё те же седые волосы, как у старика. И твой запах… Он такой же противный, как и раньше. Я бы тоже без труда его узнала.

Сейта лежала на мне сверху и смотрела на меня большими сияющими глазами. Я ничего не говорил. Лишь чесал за ухом волка, который никуда от меня не отходил.

– Неужели ты всё ещё не понял, почему я убила Нааву? – выжидающе спросила Сейта.

Она напоминала удивительно красивую эльфийку с глазами, как ламбушки, лесные озёра.

– Разве это имеет какое-то значение? – спросил я.

– Ах ты паршивец! – разгневалась Сейта, и глаза её наполнились слезами. Она ударила меня кулаками в грудь и бросила в лицо снег. – Наава была демоном! – прокричала Сейта и гневно на меня посмотрела. – Ты же видел Нааву в обличье демона, когда я убила её, да?

Я ничего не ответил. Хотел узнать, что ещё могла рассказать мне девушка.

Губы Сейты снова расплылись в улыбке, прежде чем она продолжила:

– Ты, наверное, и раньше видел её в обличье демона.

На мгновение я погрузился в свои мысли. Я не расскажу ей о том, кого видел тогда подо льдом. О речном демоне. С другой стороны, я уже ничего и не помнил об этом. Это было слишком давно. Воспоминания блёкнут со временем. Но я всё-таки помнил, что Наава спасла меня в тот день. Она помогла мне сбежать из приюта, боролась на моей стороне, воспитывала и обучала меня.

Внезапно Сейта слезла с меня, протянула руку и помогла мне встать. Затем она обхватила меня руками и крепко ко мне прижалась. Я не знал, как вести себя и что думать обо всём этом. Я стоял, боясь пошевелиться. Только что я пытался убить её, а она ведёт себя сейчас так странно.

– Наава хитростью привела тебя сюда, в край саамов, – сказала Сейта, всё крепче прижимаясь ко мне. – Демоны больше всего боятся саамских шаманов и богов.

– Наава говорила, что Луми хочет убить меня. Мы скрывались от неё здесь, – объяснил я, пытаясь отодвинуться подальше, чтобы рассмотреть лицо Сейты, но она не хотела меня отпускать.

– А знаешь, почему Луми хочет тебя убить? – спросила Сейта, всё так же сжимая меня в своих крепких объятиях.

– Потому что я сбежал, – с уверенностью ответил я.

– Потому что она лишила тебя всех чувств, – выпалила Сейта. – И если ты умрёшь, ты никогда не сможешь забрать их обратно.

– Что она у меня забрала? – спросил я. – Мою душу? Так говорила Наава.

Тогда Сейта отпустила меня и внимательно на меня посмотрела. Прошло какое-то время, прежде чем она ответила. Казалось, она тщательно подбирает слова.

– Не душу, а чувства. У тебя здесь шрам, так ведь? – указала мне на грудь Сейта. – У меня тоже. В том же месте, – Сейта многозначительно на меня посмотрела. Я ощущал её дыхание на своём лице. Я мог бы поцеловать её. – Думаю, Наава о многом умолчала, – добавила Сейта.

– Наава рассказала мне всё, что должна была, – ответил я. – Мне было хорошо с ней здесь.

– А рассказала ли тебе Наава, что только те демоны, у которых есть украденные человеческие чувства, могут жить незамеченными среди людей так долго, как захотят? – спросила Сейта.

– Она всегда говорила о душе, – повторил я.

– Потому что она сама была демоном и не хотела рассказывать тебе об этом! – воскликнула Сейта. – Рассказывала ли она тебе когда-нибудь, что у неё было моё сострадание, и благодаря этому чувству она оставила меня в живых? В тот день, когда я исчезла, она должна была утопить меня, так же, как утопила Тютти. Говорила ли она, что благодаря украденному у меня состраданию она спасла и тебя?

Я оказался между двух правд. С одной стороны, я хотел отомстить за смерть Наавы, но с другой – Наава, очевидно, многое от меня скрывала. И понять, где же правда, сейчас было очень сложно. Я не знал, что ответить.

– По крайней мере, она научила меня, как убить демона, – заметил я.

Глава 14

Начни чувствовать

– Как ты вообще нашла меня подо льдом? – спросил я Сейту, рассказав ей о битве в горах.

Сейта поправила огонь в печи. Свет огня играл на её лице и освещал красным тёмные распущенные волосы.

– Раккаус учуял тебя по запаху, который принёс ветер. Мы искали тебя задолго до того, как ты оказался подо льдом, и увидели на берегу следы саней, – объяснила Сейта и закрыла задвижку печи. Огонь всё ещё горел в её карих глазах-полумесяцах, когда она смотрела на меня и наливала нам кофе. – Я не верю, что ты убил настоящую Луми.

– Считаешь, что Луми могла отправить какого-то другого демона вместо себя? – с сомнением спросил я.

Сейта села за стол напротив меня и подула на кофе.

– Да, мне кажется, всё было именно так, – сказала она, осторожно отхлебнув горячий кофе и смотря на меня через край кружки. – Это была её хитрость, ведь ты так много узнал о демонах. Иначе и Луми была бы уже мертва.

Мне было сложно сосредоточиться, потому что Сейта положила на стол магический Ледяной шип королевы демонов. Я перевёл взгляд на окно. Всё лицо болело и щипало. В отражении окна я увидел длинный порез у меня на щеке, аккуратно зашитый Сейтой. Я осторожно дотронулся до него пальцами.

– Нет, Луми мертва. Я убил её, – пробурчал я.

– Есть лишь один способ проверить это, – сказала Сейта.

Я посмотрел на неё. Сейта поставила кружку на стол и подняла Ледяной шип на обеих ладонях над столом. Чувства бились волнами внутри кинжала, как переливы северного сияния.

– Верни чувства из кинжала себе, – предложила она.

– И как это поможет? – спросил я. Кофе был хорош.

– Если почувствуешь любовь или ненависть, Луми мертва, потому что Снежная леди – демон любви и ненависти, – воодушевлённо объясняла Сейта и нагнулась над столом, чтобы быть ближе ко мне.

Я ощутил боль в боку. Приподнял рубашку. Сквозь швы сочилась кровь.

– Их нужно заменить, – отметил я. – Разве демоны не могут носить в себе только одно чувство? – удивился я, опустил подол рубашки, перевёл взгляд на кинжал и затем на Сейту. Её переполняли эмоции.

– У обычных демонов может быть только одно чувство, но Луми сильнее обычных демонов. Она особенная, – рассказывала Сейта, возбуждённо размахивая руками. – Луми – единственный демон с двумя чувствами. Поэтому внутри Ледяного шипа сейчас должно быть четыре чувства, если ты действительно её убил.

Кинжал манил меня к себе, как магнит притягивает металл. Не было сил оторвать от него глаз. Схватив кинжал, я уже не мог выпустить его из рук. Он был словно приварен ко мне. Я вопросительно взглянул на Сейту. Она с нетерпением смотрела на меня с пылающими щеками.

– Откуда он у тебя? – спросил я.

– Наава спасла и меня в тот день, когда я должна была умереть. Забрав моё сострадание, она больше не могла причинить мне зла. Я нарушила второе правило – не показывай чувств, и меня лишили их. После этого я решила, что нарушить первое правило я уж точно не должна.

– Спасайся бегством при первой же возможности и никогда не оглядывайся назад, – как робот повторил я заученное правило, восхищаясь рукояткой Ледяного шипа, которую венчала голова орла.

– Угадай, куда я сбежала? – спросила Сейта и подпрыгнула на стуле от нетерпения. Я не успел произнести ни слова. – Я бежала вдоль реки до самого Северного Ледовитого океана! – с гордостью ответила Сейта. – И там я жила в полном соответствии с правилом номер три.

– Если сбежишь, никогда и никому не говори, что ты сирота, – повторил я третье правило. – Как тебе там жилось?

– Замечательно. На берегах Северного Ледовитого океана живут люди, в легендах которых ещё живы былые времена и демоны. Я думала, что останусь там до конца своих дней, но потом мне начали сниться странные сны. Каждую ночь мне снились кошмары о Луми.

– Я тоже видел их, – успел добавить я, прежде чем Сейта продолжила.

– В тех снах Луми искала меня. Но я научилась управлять снами. И с годами через них я узнала слабости демонов и место, в котором Луми прятала это, – Сейта коснулась моей руки, в которой я держал Ледяной шип.

– Но тебе не хватило терпения скрываться ото всех в глуши до конца своих дней, особенно от Снежной леди. Ты пошла и украла кинжал у неё, – продолжил я и поднял кинжал.

– Я похитила его, охотилась и убивала каждого демона, который носил в себе мои чувства. Лишь одно чувство я не смогла себе вернуть, – яростно добавила Сейта. Её глаза пылали.

– У Наавы было твоё сострадание. Когда ты лишила её этого чувства, она снова стала демоном и могла бы убить нас обоих, – тихо сказал я. Теперь я всё понял. Отхлебнул оставшийся кофе.

– Но когда Луми стали известны мои действия, она отправила на поиски меня Ледяной шип, тебя и Нааву. Мне очень жаль. Я лишь не хотела больше быть бесчувственной куклой, – смущённо сказала Сейта и слабо улыбнулась, ожидая одобрения. – Но теперь у нас есть это, – кивнула она в сторону Ледяного шипа. – Это драгоценный артефакт из другого мира. Ты наполнил его своими чувствами. Между вами есть связь, и они зовут тебя. Ты чувствуешь? – слова лились потоком.

Я выпрямился и задумался, зачем собирал чувства. Может быть, потому, что Луми поступила так со мной, а Сейта – с Наавой. Я заворожённо наблюдал за гипнотически трепещущими вспышками внутри лезвия. Словно внутри него переливалось какое-то опасное вещество.

– Это твои чувства. Верни и снова испытай их, – мягко увещевал голос Сейты. – Почему бы тебе не забрать свои чувства обратно? Чего тебе терять? Твою душу? – она погладила тыльную сторону моей ладони.

Я встал и вышел на середину комнаты. Сейта встала рядом со мной. Словно ведомый какой-то потусторонней силой, я приставил Ледяной шип к своей груди. Сейта схватилась за его рукоятку вместе со мной. Мы вместе вонзали лезвие всё глубже и глубже мне в грудь. Я посмотрел ей в глаза и впервые заметил, какая гладкая, но в то же время грубая была у неё кожа. Я закрыл глаза. Вдруг почувствовал, как девушка вытащила Ледяной шип.

– Я забыла предупредить, – с придыханием добавила Сейта. – Возвращать чувства не так-то просто… Вернём их одно за другим.

Я снова закрыл глаза и позволил моим рукам свободно свисать по сторонам. Сосредоточившись, я попытался прислушаться к реакции моего тела. Закравшееся внутрь чувство уже вырывалось из меня наружу. Это заставило мой рот растянуться в улыбке. Меня накрыло волной радости. Прекрасной игристой радости. Моя улыбка становилась всё шире и шире. Я источал радость. Я ощущал восторг.

– Ты чувствуешь радость? – осторожно спросила Сейта, внимательно рассматривая моё лицо.

Я рассмеялся и открыл глаза.

– Я и есть Радость! – с ликованием сказал я и обнял Сейту. Я так счастлив, что она со мной. Как же здорово, что я снова её нашёл.

Мои руки дрожали. Чувство полностью овладело мной. Радость ощущалась как освобождение, как солнечное утро. Я разразился смехом, увидев улыбающуюся Сейту передо мной с её дикими золотыми кудрями, обрамляющими красивое лицо. Наша радость соединилась, удвоилась, умножилась.

Мои ноги тоже дрожали. Это было забавно. Я хихикал, как будто бы впервые узнал, что такое смех.

– Я давно так не смеялся! Последний раз – когда был ребёнком, от щекотки родителей, – весело продолжал я.

Чувство радости накрыло меня с головой. Я расправил руки и кружился, всё быстрее и быстрее, громко смеясь вслух и нисколько себя не сдерживая.

– Так вот, значит, каково это, испытывать эмоции? Каким сильным я себя ощущаю! Я словно порхаю! – кричал я.

Я схватил Сейту за руку и притянул её к себе, закружил в танце. Я вёл её в танце так хорошо, как только умел, и улыбался от счастья. Широкая улыбка девушки растягивалась от уха до уха, она старалась не отставать от моего быстрого темпа.

– Как прекрасно испытывать эмоции, – прошептал я ей в ухо. – Если это и есть чувства, я хочу ещё, – вздохнул я и уставился на Ледяной шип.

Сейта остановилась и подняла кинжал с пола. Она взяла его за резную рукоятку, подняла брови и вопросительно взглянула на меня. Я кивнул, и мы вместе снова вонзили кинжал мне в грудь.

Я глубоко вдохнул. Ощутил прилив нового чувства. Оно постепенно овладевало мною. Я отрывочно хватал воздух ртом. Моя нижняя губа искривилась. Внезапно я почувствовал себя несчастным. Вся радость рассеялась, и тяжёлое серое покрывало опустилось на меня. Словно земля ушла из-под моих ног. Я печально взглянул на Сейту.

– Грусть, – сказала она с сочувствием. – Ты есть Грусть.

Я начал безутешно плакать.

– Мои родители погибли, – с воем сказал я, опустив тяжёлый взгляд в пол. Я ощутил огромную тяжесть в груди. Как будто бы слон стоял на мне сверху. – Я остался один. – Закрыв ладонями лицо, я сгорбился. Слёзы стекали по моим щекам и капали на пол. – Отец и мать не хотели умирать! Я знаю, они не хотели оставлять меня одного. Они хотели прожить долгую счастливую жизнь рядом со мной. Но самолёт обледенел и потерпел крушение, – безутешно рыдал я.

– Слёзы – это способ утешить душу, – пыталась подбодрить меня Сейта. – Способ дать эмоциям выход. Грусть – это благословение.

– Я не чувствую никакого благословения, – дрожащим голосом сказал я, не прекращая рыдать. – Это жестоко, бесчувственно и болезненно. Грусть – словно демон внутри меня, которого я не могу убить. Вместо этого он раз за разом убивает всё, что я люблю, – со стоном добавил я и упал на землю.

Сейта опустилась рядом со мной на колени и вытерла мои слёзы рукавом своей рубашки.

– Ты тоже бросила меня одного в приюте, – сквозь плач и слёзы начал обвинять я Сейту. – И убила Нааву! Она заменила мне маму. Возможно, она была демоном и чуть ли не такой же старой, как этот мир, но на протяжении десяти лет она была мне матерью, дольше, чем моя настоящая мама.

Сейта снова вытерла мои слёзы, которые текли ручьём, и понимающе кивнула, выслушивая мой монолог.

– Почему ты бросила меня и позволила Луми украсть мои чувства? – рыдал я. – Луми обещала забрать мою грусть, и на следующий день грусть действительно ушла, но… – Я не смог закончить фразу из-за слёз. Казалось, что плачу нет конца. Однако я не собирался снова отказываться от этого чувства и сглотнул.

Я лёг на спину на холодный пол. Внезапно меня начало трясти, как будто бы у меня случился эпилептический припадок, и моя дрожь превратилась в истерический смех, потому что я сообразил, что нужно делать. Может быть, этой грусти можно противостоять новым чувством. Хотя бы на мгновение.

– Дай мне этот чёртов Ледяной шип, – приказал я.

Сейта взяла его в руку, села на меня, подняла кинжал на вытянутых руках и спросила:

– Ты хочешь заполучить третье чувство?

Я улыбнулся вместо ответа и наблюдал, как она вонзала кинжал в моё солнечное сплетение, словно верховная жрица всех чувств.

Я оказался прав. Третье чувство поглотило все грустные мысли и остатки радости. Я глубоко вздохнул и осмотрел комнату. Как здесь темно и неуютно. Меня тошнило. Мой дом казался мне грязным зловонным хлевом. Всё кругом в пятнах. Пахло протухшим оленьим мясом или уличным туалетом. Мои глаза увлажнились от отвращения. Живот скрутило. Даже воздух был на удивление влажным и затхлым. Я чувствовал отвращение к этому месту.

– Что ты чувствуешь? Что это за эмоция? Любовь? Ненависть? – спросила Сейта, слезая с меня.

– Отвращение, – я закрыл рот и глаза ладонями.

– Значит, Снежная леди ещё жива, и твоя любовь и ненависть всё ещё принадлежат ей, – заметила Сейта.

Я повернулся на бок и сел. Боль ощущалась в каждой клеточке моего тела. Я посмотрел на Сейту и ощутил отвращение и по отношению к ней тоже. Надеюсь, она больше ко мне не притронется.

– Мне всё омерзительно. Ты и особенно я сам, – тошнота подкатывала к горлу. – Я воткнул какой-то чёртов Ледяной шип демона себе в грудь уже трижды!

Волны неприязни бушевали во мне. Я был гадок сам себе. Я был бесчувственным убийцей и не переносил себя. Как я мог быть так жесток?

Я встал. В глазах потемнело. Я рванул к двери, надел сапоги и выбежал на улицу. Прислонился к бревенчатой стене избушки, и меня вырвало на снег. Я «выскреб» содержимое желудка, задыхаясь от чувства тошноты и отвращения.

Позади меня раздались шаги. Я обернулся и увидел Сейту с растрёпанными волосами. Она была мне неприятна.

– Не питай отвращения к самому себе, – сказала девочка и погладила меня по согнувшейся спине. – Тебе должны быть омерзительны демоны, которые украли твои чувства, – давала мне советы Сейта и проверила мою температуру, приложив тёплую ладонь к моему лбу.

Я смахнул её.

– Демоны противны мне больше, чем что бы то ни было! – огрызнулся я. – Я объявлю охоту на каждого из них и безжалостно убью одного за другим. Я верну свои чувства. Так же, как это сделала ты. Я больше не хочу быть холодной бесчувственной машиной. Хочу снова испытывать все эмоции! – прокричал я и снова ощутил прилив тошноты. Я не мог толком ни дышать, ни думать. Казалось, что я выхожу из зимней спячки.