Кровавое приданое

– Я люблю тебя, Констанс.

Почему-то мне показалось, что он извинялся, и у меня защипало глаза от готовых вот-вот пролиться слез.

– Я знаю, дорогой.

Мы оба были в растрепанном виде, но сумели поправить одежду и пригладить друг другу волосы, кое-как приведя их в порядок. Я поцеловала его ладонь и позволила ускользнуть в сердце дома, молясь, чтобы он добрался до своего убежища прежде, чем бродивший по коридорам монстр схватит его за шиворот и снова втянет в спор.

Несколько минут спустя я и сама встретила в коридоре это чудовище, чуть не столкнувшись с тобой, когда ты подобрался ко мне из-за угла.

– Ты не видела Алексея? – спросил ты требовательно, даже не глядя на меня. – С ним случилась истерика.

– О, я… То есть я не… эм…

Ты уже открыл рот, чтобы огрызнуться, твой взгляд метнулся ко мне, но, должно быть, мой яркий румянец на щеках и сбившееся платье выдали меня с головой. А может быть, обостренное чутье хищника позволило тебе различить его запах, исходивший от меня.

– О, – бросил ты хриплым от презрения голосом. – Так он был с тобой.

– Мой господин, – начала я, задыхаясь. – Я не хотела…

Ты протиснулся мимо, возвращаясь к поискам, и задержался лишь для того, чтобы бросить напоследок:

– Он трахнул тебя только потому, что на меня он злится, а Магдалена уже три дня болеет. Ты и сама это знаешь, верно?

«Да, – решила я для себя, хватая ртом воздух от пронзивших меня слов даже после того, как ты исчез в коридоре. – Он понимает, каким может быть жестоким».

Решение предать тебя оформилось окончательно не из-за жестокой ссоры, не из-за нового акта тирании, который подвел бы точку. Я просто сломалась под тяжестью тысячи напряженных ночей, тысячи бездумных, разрывающих душу слов. Я чувствовала, что схожу здесь с ума, и в конце концов мое желание что-то сделать с этим, сделать все что угодно перевесило мой страх перед тобой.

Мы прожили в этом доме много месяцев, а может быть, и лет, прежде чем я набралась смелости действовать. И сразу же посвятила в свои мысли Магдалену и Алексея. Я очень долго пыталась защитить их от тебя, но без их помощи было не прорваться вперед.

– Ты что, с ума сошла? – прошептала Магдалена. Она привыкла понижать голос, даже когда тебя не было рядом, и ты не мог нас подслушать. Тогда ты был на охоте. Нам оставалась всего пара часов наедине.

– Неужели тебе даже не любопытно? – спросила я настойчиво. Мы трое собрались вокруг мерцающего канделябра в одной из многочисленных гостиных. В доме не было электричества, а потому мы довольствовались свечами. – Мы столько можем узнать.

– Но это просто самоубийство, – не унималась Магдалена. – А вдруг он увидит, как ты копаешься в его вещах? Боже, я даже думать об этом не хочу.

– Он не увидит, – вмешался Алексей. – Он за много миль отсюда, соблазняет какого-нибудь деревенского молокососа, чтобы мы могли поесть. Время еще есть.

– И что именно ты надеешься найти? – спросила Магдалена.

Я мрачно сжала губы.

– Что-то, что поможет нам отсюда выбраться. Так жить нельзя. Ты же не хочешь сказать, будто счастлива здесь, счастлива такой жизни?

– Нет, конечно, – пробормотала она. – Но я скорее выйду на солнце, чем буду рыться в его вещах в поисках ответов на вопросы, которые он не позволяет нам задавать.

– Он знает больше, чем мы, – сказала я умоляющим голосом. – Мы даже не понимаем до конца, на что способны, ведь он это от нас скрывает.

– Он хочет, чтобы мы были послушными и услужливыми, – сказал Алексей. – Как домашние животные. Разве ты не хочешь знать, как мы появились?

– Или как нас можно убить, – тихо добавила я. И Магдалена, и Алексей потрясенно посмотрели на меня.

– Ты же не хочешь… – начал Алексей.

– Будь благоразумна, сестра, – закончила Магдалена.

Я крепко обняла их обоих, сердце бешено заколотилось в груди. Несколько мгновений мы простояли, обхватив друг друга в бликах мерцающих свечей, а потом я заговорила:

– Надо было давным-давно рассказать вам обоим, но я боялась. Боялась потерять его. Потерять вас. Я уже как-то раз это делала. И то, что я обнаружила, меня ужаснуло.

Я рассказала им. Рассказала о своих находках и твоих намеках; о том, что у тебя было бесчисленное множество невест и до нас, что любовь к тебе всех их сгубила. Я рассказала все в красках, и вскоре почувствовала, что Алексей уже дрожит.

– Нам всем грозит опасность, – прошептала я. – Если его недовольство нами возрастет до предела, если ему станет с нами скучно…

Магдалена в моих объятиях окаменела. Долгое время она раздумывала, держась за меня крепко, как смерть.

– Мы для него как игрушки, – сказала она наконец. В ее голосе звенел металл. – Нас всегда можно заменить.

– Простите, – прошептала я. – Не нужно было скрывать, нужно было что-то сделать. Но я так его боялась.

– Не смей извиняться, – сказала Магдалена, и ее темные глаза вспыхнули гневом. – Не желаю больше слышать, как ты извиняешься за его поступки. Пора прекратить, Констанца. Пора прекратить все происходящее.

– Что нам делать? – тихо спросил Алексей. Он выглядел очень бледным и очень, очень юным.

– Раскроем тайны, которые он от нас скрывает, – ответила я. – Алексей, ты же умеешь вскрывать замки, не так ли?

– Умею, – сказал он, еще не отойдя полностью. Когда понимаешь, что муж может в мгновение ока тебя убить, земля уходит из-под ног, я это хорошо понимала. – Я постоянно вскрывал замки, когда мы с друзьями жили в брошенных домах. Это довольно просто.

– Тогда проводи меня до двери. Если ты не хочешь, внутрь можешь не заходить.

– Я его не боюсь, – сказал он, выпятив грудь. Наглая, но благородная ложь. – И не отпущу тебя одну. Мэгги?

Магдалена смотрела вдаль тяжелым взглядом, сжав губы в тонкую линию. Вероятно, перечисляла в уме способы, которыми хотела покарать тебя за твое двуличие.

– Кто-то должен остаться на первом этаже, чтобы поприветствовать нашего дорогого мужа, – медленно произнесла она. – На случай, если он вернется до того, как вы закончите.

Алексей со свистом втянул воздух.

– Если ты будешь прикрывать нас, и он застанет нас на месте, ты пострадаешь вдвойне. Ты же знаешь, он терпеть не может, когда мы друг друга защищаем.

– Он вас не застанет, – сказала она, успокаивающе сжимая его плечо. – Я на порядок умнее его.

– Значит, договорились? – спросила я.

В моем сознании зазвучал твой голос, презрительный и злобный. Он сыпал уродливыми словами. Неблагодарная. Неверная. Непокорная.

Я заглушила эти мысли быстрой литанией, умоляя всех святых, что еще готовы были меня слушать, придать мне сил.

Алексей решительно кивнул.

– Несомненно.

– Тогда лучше поспешим. Он может вернуться в любую минуту.

Я схватила Алексея за руку, и мы побежали к двери, но уже у выхода меня остановил голос Магдалены.

– Констанца?

– Да? – спросила я, оборачиваясь.

Ее глаза были темными, как беззвездная ночь.

– Выясни, как можно причинить ему боль.

Подвал был огромным и темным, занимал почти весь подземный этаж. Алексей быстро вскрыл замок на двери моей шпилькой, и мы осторожно спустились по лестнице, ступенька за ступенькой. Я слышала позади дыхание Алексея: неглубокие, торопливые вдохи выдавали страх. Он боялся, что его застанут тут, в этом подвале, но все равно пошел со мной, и я была глубоко благодарна ему за храбрость.

Пол подвала покрывала влажная земля, хорошенько утрамбованная тысячами шагов. Мы пробирались между покрытыми плесенью деревянными сундуками и стеллажами, на которых выдерживалось вино, изо всех сил стараясь ни на что не наткнуться. Я отлично видела в темноте, но Алексей был слишком молод и еще не успел развить этот навык. Он следовал за мной по пятам, вцепившись рукой в рукав моего платья, чтобы не отстать.

Я нашла твое убежище довольно быстро. Различила впереди очертания двух длинных столов, заваленных эфемерами, и, пошарив вокруг, нашла старую масляную лампу. Умница Алексей, всегда носивший при себе перочинный нож и спички, зажег лампу и осветил комнату.

В мерцающем свете твои странные устройства выглядели еще отвратительнее. Щипцы и флаконы, повсюду были разбросаны разнообразные лампочки и компасы – они хранились в порядке, понятном только тебе.

Один из столов ты превратил в импровизированную каталку, и на дереве виднелись пятна крови. Возможно, ты экспериментировал над одной из жертв после того, как осушил ее. Или до того.

Алексей высоко поднял лампу, и мы начали искать среди твоих бесконечных исследований что-нибудь, что угодно, что позволит нам с тобой совладать. Мы рылись в стопках книг, узких исследованиях и научных статьях, но все без толку. Хуже того, приходилось тщательно раскладывать все бумаги по местам, в том же виде, в каком мы их обнаружили, что тоже требовало времени. С каждой минутой мой страх неуклонно рос. Как долго мы уже здесь? Десять минут? Двадцать? Мы могли провести тут целый день и все равно ничего не найти, – но такой роскоши у нас не было.

В конце концов, нас спасла одна лишь слепая удача. Алексей листал толстый дневник в кожаном переплете, который нашел среди других книг, и вдруг громко ахнул.

– Констанс! Взгляни-ка на это.

Я прижалась к нему, чтобы свет лампы падал на нас обоих, и торопливо пролистала дневник. В нем ты, страница за страницей, записывал своим округлым убористым почерком собственные теории и мысли. Это был не личный дневник. Это была записная книжка со всеми твоими знаниями о природе вампиров.

– Вот оно, – прошептала я.

Я начала листать быстрее, выхватывая взглядом все, что успевала. Ты записывал свои теории о наших физиологических процессах, странных пристрастиях, феноменальных способностях, появлявшихся с возрастом. Ты задокументировал и то, как долго предположительно может прожить вампир, если эту жизнь не прервать насильственным путем. Было несколько коротких заметок об убийстве, совершенном лично тобой. Того, кто обратил тебя, как я догадалась. Того, чья кровь дала тебе силу обращать в вампиров других.

Теперь я дышала так же часто и неглубоко, как Алексей, в ушах грохотал пульс. Должно быть, он почувствовал, что я что-то нашла, потому что прижался ко мне еще крепче.

– Что там?

Я скользнула пальцами по странице, запечатлевая в памяти каждое слово.

– Свобода, – ответила я.

Алексей не успел спросить, что я имела в виду, потому что где-то вдалеке открылась и захлопнулась входная дверь. Я услышала мелодичный голос Магдалены, но не разобрала слов, а затем безошибочно опознала твой баритон.

Я захлопнула книгу и сунула ее на свое место. Алексей уже пробирался к лестнице, крепко сжимая мое запястье и волоча меня за собой.

– Мы покойники, – бормотал он скорее самому себе, чем мне. – Если он нас здесь увидит…

– Не увидит, – прошептала я с притворной уверенностью. – Скорее, малыш Алексей.

Мы погасили лампу и как можно тише взбежали по лестнице, остановившись лишь на мгновение на лестничной площадке, чтобы перевести дыхание и запереть дверь.

Магдалена все еще держала тебя у входа, мило болтая о чем-то, что вряд ли могло тебя заинтересовать. Ты обвел взглядом комнату, сбрасывая пальто.

– Где твои брат и сестра? – спросил ты.

– Здесь, – ответила я ровным голосом, сохраняя на лице приятное выражение.

Я вдруг поняла, на что это было похоже: мы с Алексеем выглядели пристыженными и запыхавшимися, жались друг к другу. Иногда ты ревновал, когда приходилось делить нас друг с другом, а иногда нет; предсказать это было невозможно. Но тебя особенно возмутило то, что Алексей укрылся в моих объятиях, и твое мрачное настроение заволакивало тучами весь дом еще несколько недель после того, как ты нашел меня в той нише. Вероятно, потому что ты понимал, от кого именно хотел укрыться Алексей.

– Ты принес мне что-нибудь поесть? – спросил Алексей беззаботным, не слишком уместным тоном. Он не успел уловить по твоему виду, что ты пришел домой раздраженным и что настроение твое становится все хуже.

– Не смог, – отрезал ты, бросив перчатки на пуф рядом с собой.

– Но почему?

– Меня заметили, – сказал ты и с тревогой нахмурился. – Пришлось прекратить охоту, не завершив ее.

– Заметили? – эхом отозвалась Магдалена, скрестив руки на груди. Она неодобрительно приподняла бровь и неосторожно разозлила тебя этим.

– Да, мне нужно это повторять?

– Тогда жители деревни будут искать тебя. Они придут с оружием. Оружием, от которого не сможешь сбежать даже ты.

Ты махнул на ее страхи рукой.

– Они не придут. Слишком напуганы.

Магдалена издала короткий, жестокий смешок, и я разглядела за ним вспышку ярости. Ей удавалось сдерживать свое презрение к тебе и твоим секретам, пока она тебя отвлекала, но теперь маска сползла.

– Скоро они свергнут твою маленькую тиранию, – продолжала она. – И лишь потому, что тебя увидели, когда ты посасывал какого-то конюха в переулке, я права?

Твое самообладание лопнуло. Ты угрожающе шагнул вперед, и я бросилась между вами, прежде чем успела все обдумать.

– Не тронь ее, – прошипела я с большей силой, чем подозревала в себе всего несколько дней назад. Но я, как и Ева, откусила от запретного плода и была вознаграждена всеми знаниями, в которых мне до сих пор отказывали. Я знала столько же, сколько и ты, знала, что при нужных обстоятельствах уничтожить тебя было так же легко, как и смертных. Ты мог бы убить нас, да. Но это значило, что можно убить и тебя самого.

Ты отшатнулся, как будто я в тебя плюнула, на твоем лице промелькнуло замешательство. Потом твои глаза потемнели, и ты схватил меня за горло прежде, чем я успела убежать. Я начала ужасно, уродливо хватать ртом воздух и боковым зрением увидела рядом с собой Алексея. Он хотел было тебя ударить, но Магдалена его удержала.

– Мне начинает надоедать, что ты постоянно подрываешь мой авторитет, – сказал ты сквозь стиснутые зубы.

Я корчилась в твоей железной хватке, на глаза навернулись слезы. Ты сжимал мое горло так сильно, что мне мерещились звезды.